О ворах и управе на них

В квартире настолько тихо, что слышно, как отстукивают часы на стене в одной из комнат. Марк, стараясь избегать скрипящих участков пола, пробирается всё дальше, в самое заветное место — спальню. Сердце, кажется, сейчас вырвется, выпрыгнет из груди —настолько сильно бьётся, пока руки подрагивают, совсем не успокаиваясь. Вечерний полумрак, освещаемый только огнями города из окна, давит на нервы, заставляя закусывать губу, чтобы не дышать слишком громко, концентрируясь на том, чтобы быть как можно тише. Он проскальзывает в спальню, быстро осматривая взглядом всю комнату. На первый взгляд ничего подозрительного, самая обычная, даже слишком, зная владельца. Значит, он хорошо спрятал... Марк проходит из угла в угол, внимательно заглядывая в места, которые, скорее всего, могут оказаться тайниками. За считанные мгновения, переживания и нервы отступают на задний план, давая место профессиональному хладнокровию и спокойствию. Как назло, цель его поисков, кажется, спрятана слишком хорошо, чтобы найти её сходу. Он только собирается залезть в потайную сумку на животе, чтобы достать необходимые инструменты, как внимание привлекает какой-то шорох у окна. В пару шагов он оказывается там, осторожно осматривая подозрительно качнувшиеся шторы, ничего не обнаруживая. Марк было хочет списать странности на обычный сквозняк, как, не успев даже охнуть, оказывается прижат к прохладному стеклу, пока вокруг рук узлом оборачивается что-то крепкое. — Кто-то подослал ко мне воришку? — Дразнящий голос полушёпотом щекочет чувствительные уши, успевшие привыкнуть к тишине. — Ещё и такого привлекательного? Я польщён. Марк сглатывает, храня молчание. Что ж, он и правда недооценил Чонло, решив, что сможет перехитрить его, забравшись в пустующую, пока тот гуляет со своей любимой собакой, квартиру. Роковая ошибка. — Что же мне сделать с тобой, Марк? — Он удивительным образом будто читает его мысли, повторяя всё то же самое, что беспорядочно крутится сейчас в голове. — Интересно, откуда я знаю твоё имя? Марк безрезультатно пытается повернуться, чтобы хотя бы зрительный контакт помог ему избавиться от этой тревожной неизвестности. Конечно, ему интересно. Какого черта один из преступников в розыске сейчас дышит ему в спину, связав руки, если Марк лично следил за его расписанием, подбирая тот день, когда его точно не будет дома. Он почти физически ощущает, как Чонло ухмыляется, растягивая губы в почти что хищной ухмылке, наблюдая, как шпион безрезультатно пытается выбраться из его хватки. Его это забавляет, поэтому ремень на руках только сжимается сильнее, так, что точно оставит позже красные полосы на запястьях и Марк шипит от неприятных ощущений. Напряжение между ними в момент спадает, когда голос Чонло вдруг поднимается до тихо-заботливого. — Марк-и? — Он тут же развязывает путы на его руках, поворачивая вжатого в стекло парня к себе, осматривая своими большими блестящими глазами. — Больно? — Ну Лэлэ... — Марк недовольно протянул, оборачивая руки вокруг шеи младшего, чтобы прижать его ближе, расстроенно надув губы — Ты сломал весь сюжет, я только вошел во вкус. Чонло отзеркалил его недовольное выражение, прижимаясь к надутым губам в лёгком, почти невинном поцелуе. — Но не могу же я делать тебе больно! Давай продолжим, только без ремней на руках, — он мягко обхватил запястья Марка, поднимая к лицу, чтобы рассмотреть получше, а потом недовольно показать ему. — Смотри, здесь уже след натёрся! Марк похлопал ресницами, как бы пытаясь без слов сказать о том, что он это и без Чонло видит, проблемы не замечая совершенно, но решает промолчать, потому что такая забота всегда приятна. Но сейчас хочется чего-то другого. Чего-то на что он намекает, прижимая младшего ещё ближе, до тех пор, пока они не прижаты друг к другу так близко, что тепло тел чувствуется даже сквозь одежду. — Тогда... — Он шепчет заискивающим тоном, голос понизился до совсем соблазнительного. — Что именно сделал бы преступник, обнаружив такого привлекательного, как он сказал, вора в своей квартире? Такого перепуганного, забившегося в угол? Глаза Чонло темнеют, в мгновение заполняя радужку возбуждением. Его руки моментально находят своё место на талии Марка, вжимаясь в бока. Прижать его еще ближе невозможно уже физически, поэтому он переключает внимание на чувствительную шею, которую ему тут же открывают, немного наклонив голову. — Ммм, занимательный способ, Марк пытается дразниться, но голос отчетливо подрагивает, а пальцы находят место где-то на затылке Чонло, когда он делает шаг вперед, заставив всё еще занятого его шеей парня пятиться назад. Шаг, два, три, пока тот не падает спиной на кровать, дав возможность Марку удобно устроиться на его бёдрах. Чужое возбуждение ощутимо чувствуется кожей, посылая электрический разряд по спине. Чонло неохотно отрывается от его шеи, прожигая взглядом, в котором уже горит пламя. — Что же мне делать с таким милым грабителем, — он тянет Марка к себе за воротник, но в последний момент избегает уже приоткрывшихся в нетерпении губ, оставляя дорожку поцелуев по его линии челюсти. — Он сам забрался в мою спальню, будто бы специально, хм... Марк шумно выдыхает и вместо того, чтобы продолжить игру, которую сам и предлагал, недовольно хватает Чонло за щёки, соединяя их губы. Тот, поняв очень красноречивый намёк, с охотой отвечает, сразу превращая поцелуй из "недовольно-дразнящего" в "жадно-голодный". Целоваться с Чонло естественнее, чем дышать. Его губы такие мягкие, такие притягательно приоткрывающиеся, чуть краснея от интенсивности поцелуя. Марк чувствует, что ему всю жизнь что-то врали о кислороде, потому что вот он, настоящий, от которого он совершенно не может оторваться, будто жизнь зависит только от этих нетерпеливых движений его губ на собственных. Чонло, не отрываясь, тянется к краю футболки, пробираясь пальцами под неё, к разгорячённой коже, под которой прячутся сильные мышцы. Он тянет одежду выше, открывая своему взору всё больше, отстранившись от губ Марка на долгое мгновение, только чтобы стянуть футболку через голову, ещё больше путая его и так взъерошенные волосы. Старший довольно фыркает, откидывая футболку куда-то в сторону, возвращаясь обратно, только уже к нежной коже шеи, заставляя Чонло шумно выдохнуть, отчаянно цепляясь за ремень его штанов. Вскоре и он летит прочь, присоединяясь к футболке на полу. Штаны не заставляют себя ждать, когда Марк отстраняется, чтобы избавиться и он них. Чонло лежит под ним: разгорячённый, щеки пылают алым румянцем, а губы припухли от отчаянных поцелуев. И всё равно, даже в таком виде, он олицетворяет собой полный контроль над ситуацией. И над Марком. Он чувствует, как коленки, которыми он так крепко упирается в простыни по обе стороны от бёдер Чонло, отчаянно дрожат, стоит тому прошептать своим низким и чрезвычайно хитрым голосом. — Почему мой милый воришка так дрожит? — Его рука дразняще скользит по шее Марка, обводя ключицы, грудь, спускаясь по прессу всё ниже и ниже, оттягивая время. — Я же ничего тебе не сделаю, правда? Марк сглатывает. Медленная пытка сводит его в ума и растворяет остатки самообладания. Именно этого он, вообще-то, и добивался, предложив Чонло эту игру, но Марк не представлял настолько идеально его парень подойдёт для этой роли. Что же теперь делать с назойливыми мыслями о настоящем Чонло в виде опасного, но привлекательного преступника? — Сделай... — Он шепчет, надеясь на то, что почти неслышно, но ухмылка Чонло растягивается ещё шире, будто у кота, объевшегося сметаны. — Во-от как, — он тянет, шепча это где-то в районе его уха и Марк чувствует, как его окутывает жар возбуждения всего лишь от этого действия. — Какой интересный воришка мне попался. Только теперь уже моя очередь кое-что у тебя украсть. Чонло не дает Марку прийти в себя, тут же пролезая под резинку боксеров, одним, почти что привычным действием обхватывая его член, массируя большим пальцем чувствительную головку. Марк протяжно стонет, неосознанно подаваясь бёдрами навстречу, к решительным касаниям, каждое из которых высекает искры перед глазами. Он судорожно цепляется за футболку Чонло, не тратя время на её снятие, спускаясь ниже, ниже, к завязкам на домашних штанах. — Хочу украсть у тебя всё до одного очаровательные звуки, которые ты издаёшь, — Чонло хихикает, одной рукой продолжая дразнить его легкими движениями на члене, а второй приподнимая голову, заставляют осмотреть себе в глаза Марк закусывает губу, чтобы позорно не всхлипнуть, когда желание в глазах Чонло пересекается с его, и руки дрожат ещё сильнее, не давая возможности забраться под резинку штанов. Он просто цепляется за край футболки Чонло, приподнимая бёдра, пока тот помогает, снимая свои штаны самостоятельно. А потом, оторвавшись от него на мгновение, лезет в тумбочку у кровати, доставая смазку. Если приглядеться — он и сам всё больше нетерпелив, руки чуть подрагивают, а движения не такие точные. Он торопится щелкнуть крышечкой, выливая прохладную субстанцию себе на пальцы, когда внезапно удовольствие прошибает вдоль позвоночника, а из горла вырывается стон. — Мх... Так мой воришка уже вовсю развлекается здесь, — он протягивает чистую руку к волосам Марка, с ухмылкой наблюдая за тем, как собственный член пропадает в горячей влажности рта и в голове снова что-то взрывается фейерверками. Чонло, чувствуя что такими темпами точно не продержится долго, крепче сжимает волосы Марка, контролируя его движения, чтобы не кончить заранее, не доставив удовольствия и ему. Когда Марк, не обращая внимания на стекающую по уголку рта слюну, пытается насадиться глубже, он и вовсе отстраняет его, вместо этого двигая ближе, чтобы было удобнее юрко скользнуть в боксеры, нащупывая скользкими от смазки пальцами чувствительный вход. Марк не успевает недовольно нахмурить брови, как один из длинных, прохладных пальцев оказывается внутри и он только всхлипывает, цепляясь за что-то, что даст ему не рухнуть на лежащего под ним Чонло. То, как умело он подготавливает его, незаметно добавив второй палец, которыми теперь можно раскрывать его на манер ножниц, ведёт прямо к ярким всполохам перед глазами и отсутствии возможности сформулировать хотя бы одно разумное слово — из горла вырываются только стоны. Чонло что-то шепчет ему, но Марк не слышит ничего, кроме своего сердца, отстукивающего ритм где-то в висках. Он только видит — горящие глаза, в глубине которых сдерживается что-то горячее, опасное. Марк не хочет, чтобы он сдерживался, поэтому очевидным намёком подмахивает бёдрами навстречу пальцам Чонло, царапая его плечи, в которые крепко вцепился, даже не заботясь о том, что сильная хватка может оставить следы. — Ммм, — Чонло хочет шепнуть что-то язвительное и дразнящее, но стонет в унисон с Марком, когда задевает пальцами нужную точку, заставив их обоих вздрогнуть Секреты удивительной ловкости Чонло не знал даже Марк, потому что это было чем-то совершенно нечеловеческим — за считанные секунды заменить свои пальцы на член, предварительно политый дополнительной порцией смазки, чтобы минимизировать возможные неприятные ощущения. Марк чувствовал сразу всё и одновременно ничего, когда в голове ярким фонтаном взорвалось что-то, а рот приоткрылся в немом всхлипе. Ему хватило минуты, чтобы привыкнуть к ощущению заполненности, прежде чем начать медленно двигаться самому, движимый обжигающим желанием, курсирующим по венам. Это стало знаком и для Чонло. Знаком, что можно не сдерживаться, подхватывая Марка под бёдра, чтобы контролировать каждое движение, насаживая его до самого основания, выбивая все до единого сладкие стоны, срывающиеся с его губ. Чонло наклоняется вперёд, чтобы самому собрать с его губ каждый вздох и каждый звук. Поцелуй набирает обороты с каждым новым толчком, и он еле держится на последних остатках самообладания, потому что Марк на нём сейчас такой податливый, самозабвенно вверяя всего себя в руки Чонло, срывая горло, даже не задумываясь об этом. Удовольствие скапливается в низу живота все больше и больше, по капле превращаясь в целое море и Чонло вынужден оторваться от любимых губ, чтобы прошептать куда-то в изгиб шеи. — Марк-и, я... скоро.... — Он прикусывает нежную кожу, чтобы заглушить очередной стон, когда чувствует как в очередной раз попадает в нужную точку, заставив электрический разряд пройти по телу Марка. Он просовывает руку между их слипшимися между собой телами, обхватывая оставшийся без внимания член Марка, начиная сразу же с быстрого ритмичного темпа, в котором двигается внутри, чтобы довести его до разрядки так же быстро, как и себя. Марку достаточно еще минуты, чтобы вцепиться короткими ногтями в его лопатки, собрав все силы, чтобы пробормотать. — Лэлэ, я, всё... — И кончить, стоило последнему слову покинуть его горло. Его перетряхивает сильной разрядкой, перед глазами всё белое, а в ушах оглушающий стук сердца, и эта картина — последнее, что видит Чонло, прежде чем собственное зрение пропадает, а удовольствие заглушает все остальные чувства. Марк осторожно слезает с его бёдер, пытаясь хоть что-то сделать с подкашивающимися ногами, но тут же падает на покрывало рядом, молча обнимая приходящего в себя Чонло. Тот прокашливается, понимая, что от хрипотцы сорванного голоса так быстро не избавится, и обращает всё своё внимание на устало хлопающего ресницами Марка. — Жулик, не воруй, — он шепчет совершенно абсурдную в данный момент фразу из мультика, но Марк только заливается смехом. Самым искренним, ярким и лучшим смехом, который Чонло слышал в своей жизни.