lately drives me crazy

      «Это такая несмешная шутка?»       В голове Юджи крутятся сомнения: да кто он такой, чтобы сразу идти по подиуму?! Но Годжо выглядит слишком измотанным, чтобы шутить. Если он принял такое решение, должно быть он в нем уверен.       — Я постараюсь не подвести! — Юджи вытягивает руку вперёд с поднятым вверх большим пальцем, разворачивается и почти сразу врезается в девушку с длинными голубыми волосами.       — Ты наша новая «звёздочка»? — её голос звучит холодно, отстранённо и тоже устало. Вместо ответа Итадори оборачивается через плечо, но не успевает взглянуть на Годжо, как его хватают за руку и уводят в гримерку.

***

      Быть моделью — совсем не тоже самое, что модельером. Итадори учили подбирать ткани, строить выкройки, находить удачные и не очень фасоны... вообще-то его учили многому, но не продавать одежду своим лицом и телом. И всё же пусть одежда и по размеру, Итадори чувствует себя загнанным в клетку животным. Всё какое-то узкое, давящее со всех сторон, обувь слегка великовата. Нет, он не собирается жаловаться и стойко терпит издевательства над волосами и кожей, и так же стойко вытерпит плотную ткань на бёдрах. Дело ведь в привычке, хотя он предпочитает одежду свободную и мешковатую, скрывающую несовершенства тела. А теперь в высоком, подпирающим потолок, зеркале приходится смотреть на совсем другого человека. Даже дух захватывает. Или это от давящей жилетки?       — Давай, постарайся!       Сразу после окончания приготовлений у костюмеров и визажистов Юджи принимается тренировать походку под советы свободных моделей. Каждый стремится вставить своё мнение, но они так отличаются! Один говорит, что нужно активнее и грациознее шагать; другой, что основа всего во взгляде; третий предполагает, нет, даже уверяет, что без правильного движения рук не удастся впечатлить публику. А Итадори всю жизнь ходил, никогда не задумываясь о том, правильно ли виляют его бёдра и виляют ли вообще! Гулко дыша, Юджи с опаской посматривает на выход из гримерной. Со стороны сцены доносится множество звуков, знаменующих начало показа.        «Интересно, Годжо лично будет презентовать коллекцию?» — так хочется самому стать свидетелем выступления, постоять возле штор и взглянуть на сцену всего одним глазком. А что теперь? Теперь он сам часть шоу.       — Ты выходишь пятым. Тебя ещё позовут, но жди вот около этой отметки, — уже знакомая женщина указывает на нужное место, к которому Итадори и подходит.       Страшно. Прямо перед ним в небольшой толпе стоят остальные модели. И они — профессионалы. Это понял бы любой. Лишь Итадори неуверенно переминается с ноги на ногу, мечтая поскорее выпрыгнуть из тесных штанов в нормальную одежду. Слушая голос, объявляющий номера и имена моделей, Итадори продолжает думать над походкой, рисуя её в воображении и пытаясь представить, как будет выглядеть со стороны.       — Просто пройтись. Туда и обратно. Это не сложно.       «Другое дело, что выходов запланировано три». Но об этом он подумает потом, когда вернется обратно после первого, в лучшем случае не упав ни разу, в худшем — став чёрным пятном на репутации модного дома Годжо и, возможно, всего модельного сообщества. Вот тогда он сможет забыть и о работе моделью, и о работе модельером. Потому что настоящий модельер был таким, как Сатору — знал все тонкости, мог сотворить не только костюм или платье, но и показать высший класс в макияже и в постановке шоу.       — Все готовы? — Годжо, выделяющийся среди моделей в ярких модных костюмах строгой черной классикой, лично обращается к помощнице, резко вытянувшейся по струнке. Он держит руки в карманах, уверенно улыбается, хотя темные очки скрывают глаза, и осматривает моделей, перекидываясь с ними финальными напутствиями. Его взгляд останавливается на Юджи, и улыбка пропадает с лица. Кажется, это дурной знак. Может, Юджи еще успеет раздеться и сбежать домой?        — Выглядишь великолепно, — Сатору оказывается рядом до того, как Итадори успевает развернуться к выходу. Нагло поддевает его подбородок пальцами и поднимает лицо на себя, внимательно рассматривая сдержанный аккуратный макияж. Розовые растрепанные волосы завили мелкими кудряшками и надежно зафиксировали лаком. Визажист подобрал идеальный естественный тон для его кожи и едва заметную золотую подводку, так что макияж не бросается в глаза, но делают Юджи похожим на прекрасного голливудского актера. И, конечно же, одежда. Фасон немного не тот, что смотрелся бы гармонично на Итадори — слишком строгий, облегающий, глэмовый. Если бы было чуть больше времени, Сатору бы хотелось нарядить его в свободный силуэт, добавить дерзости, спорта и хип-хопа, которые бы идеально смотрелись на его коренастом рельефном теле, но сейчас приходится работать с тем, что есть. Годжо скользит руками по его плечам, распрямляя и без того идеально гладкую ткань. Что-то внутри него щелкает: Юджи сейчас полностью одет в его одежду — ту, которую Сатору воплотил в жизнь из своей головы, рисуя эскиз ночью, трепетно собирал из кусочков, закладывал смысл в каждую деталь и шов.       — Все будет хорошо, — Годжо мягко улыбается и чуть сжимает плечи Юджи в приободряющем жесте, словно почувствовав его волнение. — Смотри перед собой и чуть выше зала. Не на зрителей — они вообще никто для тебя, сегодня ты звезда и их кумир. Будь недосягаемым и великим. Иди уверенно, ведь это всего лишь подиум, а не канат под куполом цирка, — тихо легко смеется. — Относись к этому проще. Можешь попробовать заигрывать с залом. Я, кстати, буду смотреть. Попробуешь соблазнить меня своей походкой, Итадори Юджи? — Сатору очаровательно улыбается ему и подмигивает поверх очков. Знает, что сам выглядит ничуть не хуже моделей, и нагло этим пользуется, смущая юношу.       — Минутная готовность, — объявляет девушка с голубыми волосами, представившаяся Мивой.       Сатору касается кончиком пальца щеки Юджи под странной изогнутой полоской-татуировкой и затем спешит удалиться на плейбек, чтобы мешать работе команды там, отслеживать отснятый с камер материал и занимать лучшее зрительское место. В конце концов это же его показ и, что бы там ни говорил главный режиссер, Годжо все равно главнее.

***

      Затягивающая электронная музыка заполняет пространство, медленно погружающая зал в состояние, подобное медитации, и настраивающая внимать происходящему шоу. Позади подиума загорается экран с заставкой из безмятежно голубого неба, поверх которого написано имя Сатору Годжо, как главы дома и главного дизайнера. Полотно подиум тоже вспыхивает светодиодами, изображающими небо и приглушенные облака, а модели на них — аллюзией на спустившихся небожителей. Сатору даже очки снимает, завороженно бросая взгляд то на монитор трансляции, то снова в зал, светящийся таким же чистые небесным сиянием, как его радужки. Ну, поехали...       В конце темного зала плейбек едва подсвечивают тусклые лампы и светом от включенной аппаратуры, мигающей красными, желтыми и белами лампочками. Небольшие мониторы транслируют запись в прямом эфире почти синхронно с показом. Модели двигаются по подиуму, и камеры выхватывают крупные ракурсы, выводя их на мониторы. Работники в огромных наушниках тщательно следят за картинкой и синхронизацией звука (Хотя тут что может пойти не так? Это же техно). Кроме этого, профессиональные фотографы ловят огромными объективами каждый кадр и каждое движение ткани, а приглашенные звезды и пресса наводят телефоны, снимая кадры для себя и соцсетей. Пока что Годжо нравится, как все проходит. Тайминг не сбивается, музыка звучит своевременно и отчетливо, светошоу добавляет эффекта, выделяя моделей, даже наряды ему нравятся, несмотря на придирчивость и перфекционизм.       Коллекция однозначно удачная и разойдется по бутикам, это и без мнения критиков очевидно, но она... недостаточно гениальная. Не уровня Сатору Годжо. Он должен стараться лучше, от него ждут, что каждый наряд будет шедевром, он и сам знает, что способен на это, но пока что это лучшее, что смогла выдать его голова, и это печально.       Наконец на подиуме появляется темная лошадка — многие модели уже имеют известные имена в индустрии и сама их проходка вызывает ажиотаж в СМИ, а Итадори Юджи с его яркой внешностью здесь никто не знает, что должно добавить интереса к показу. Несмотря на провокационное наставление, в действительности Сатору от него много не ждет: пусть хотя бы просто пройдется по подиуму. Он же вроде бы не совсем безнадежный? С такой простой задачей он не может не справиться, в конце концов наверняка часто ходит по городу на своих двоих. В отличие от девочек, у него даже каблуков нет, с которых легко навернуться даже профессионалкам. Сатору посматривает на его поверх голов зрителей, неожиданно подмечая, что парень выглядит очень уверенно, и свет прекрасно подчеркивает его силуэт и тени на лице, делая его немного суровее, но вместе с тем серьезнее. А затем Юджи улыбается — живо, провокационно, как не улыбаются другие модели, словно боясь показать свои настоящие эмоции. Он не боится и показывает залу, что он здесь, чтобы развлекаться и завоевывать сердца. Сатору это очень нравится. Он опускает взгляд на монитор, больше не отрываясь от представления — хочется рассмотреть всю проходку вблизи до мельчайших деталей.       — Что он делает? — спрашивает мужчина рядом, недовольно хмурясь. — Этого нет в регламенте.       Годжо тоже это замечает и тихо смеется. Парень явно отрывается. Пожалуй, глядя на него, Годжо бы хотел быть таким же, а это хороший показатель для ассоциативного ряда с одеждой и, следовательно, повышает продажи.       — С этим нужно что-то делать? Вырезать?       — Нет, оставьте, все в порядке.       — Но...        — Это мой показ, — мягко, но уверенно напоминает Сатору, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. — Я хочу, чтобы это осталось. — Никто больше не смеет возразить. В конце концов почему обязательно нужно следовать нелепым древним правилам? Они же здесь, чтобы смотреть в будущее и привносить новшества! Пусть этот мальчишка тоже развлекается, тем более он прекрасно справляется со своей задачей: идеально демонстрирует коллекцию.

***

      После разговора с Годжо Итадори шумно выдыхает и оборачивается в сторону выхода на подиум. Яркость и контрастность мира начинает плыть сильнее, чем минуту назад, когда разум полнился тревогами и волнением. Ладонь сами собой поднимаются к щеке и легонько прикасается кожи в месте, где его коснулся Сатору. Взгляды других моделей он упорно игнорирует и сам старается на них не смотреть. Нужно дышать полной грудью, чтобы не поддаваться тревоге, но не получается — слишком уж сильно жмёт жилет.       — Номер пять, вперёд! — командует строгий мужской голос, и Итадори поднимается по небольшим ступенькам.       Сердце так сильно бьется, стоило лишь уверенно ступить на сам подиум. Итадори видел его до начала шоу, но с совсем другой стороны, ведь не предполагал, что ему придётся по нему пройтись. И со стороны зала и из-за кулис подиум выглядел совсем иначе. Бродя по тогда ещё почти пустому залу среди специалистов, выставляющих декорации, Юджи старался следить за тем, как Годжо отдаёт указания, как пристально выставляет идеальную картину для своего грандиозного шоу... И уж конечно даже в самых смелых — страшных — фантазиях самого себя на подиуме увидеть не получалось. Что же говорил Годжо? Так трудно вспомнить! «Соблазнишь меня своей походкой, Итадори Юджи?». И что нужно смотреть перед собой. Итадори перебарывает желание обернуться и окинуть взглядом зал, выискивая знакомые лица. Где-то там должны быть Нобара и Мегуми.       Держи голову выше.       Он старается не позволить страху взять верх и держит подбородок выше, как если бы он всё ещё был приподнят пальцами Сатору. Быть недосягаемым и великим. Итадори понятия не имеет, что это должно значить. И времени на раздумья нет. Он вспоминает всё, что видел раньше: как ходят молодые модели, а как девушки и юноши, идущие навстречу. Строгие, но при этом лёгкие, словно плывущие. Их взгляды уверенные, будто смотрящие в конкретную точку, нёсшуюся прямо перед ними; лица достаточно расслаблены, но при этом в каждом чувствуется особая сила и выдержка — опыт. Юджи так не может. Уголки его губ невольно приподнимаются, когда азарт музыки подхватывает и несёт вперёд по слегка извилистой облачной дорожке. Заигрывать с залом? Но никто этого не делал. Все шли очень строго, словно сдавали самый главный экзамен в жизни. Но и так у него тоже не получится.       Камеры летают из стороны в сторону, прожекторы почти что слепят, музыка завораживает, поддерживая силы двигаться дальше, не замечая весь окружающий мир. Периферийным зрением Итадори замечает одну из камер, готовую сделать разворот вокруг него и приблизиться, чтобы запечатлеть макияж, а затем вниз по телу, показывая костюм во всей красе.        «Соблазнишь?»        И прежде, чем разум успеет подать сигнал «стоп», Итадори игриво вскидывает бровь, броско смотрит прямо в камеру и проводит влажным языком по ухмыляющимся губам. «Твою мать, Юджи!» — трещит мысль подобно раскату грома, но тело не слушается, и губы едва заметно распахиваются. Дело уже сделано, теперь главное — не провалиться ещё больше. Не подвернуть случайно ноги, вдруг ощущающиеся слишком каменными; не потерять лицо в принципе, ведь любое изменение в мимике будет моментально поймано другими камерами, и смущённый румянец или сведённые в раздражении брови заметит весь мир; и, в конце концов, самое главное — завершить выход так, словно подобное было запланировано изначально. Потом, когда ноги спустятся по ступеням и над Юджи вновь начнут хлопотать люди, переодевая в новый костюм и поправляя макияж, он сможет подумать о том, что натворил.       Внутренний голос звучит так громко, закладывая уши, что не слышно ничего, кроме музыки. И даже она еле-еле способна перекричать пробудившееся здравомыслие. Следующий выход предстоит ждать довольно долго — по меркам показов, но и этот показ далеко не обычный и рассчитан явно не на часик, но передохнуть дают всего две минуты. Ни секундой дольше. Юджи успевает только воды попить и несколько раз проклясть себя за самовольную выходку. Мог бы, конечно, обвинить во всём Годжо. И наверняка на его месте каждый поступил бы точно так же. Но Итадори винит лишь себя за то, что повелся и не смог сдержать рвущийся наружу эпатаж. Чосо, его старший брат, который уже сделал успешную модельную карьеру и летал работать в Париж и Лондон, порвал бы его на клочки за такую выходку. Сколько раз Юджи был на его показах, а всё равно такую дичь выкинул! Но самоубиваться слишком рано. Итадори подхватывают под руки, ободряюще хлопают по плечам... Вроде бы говорят, что все было не так плохо, но нужно переодеваться... Юджи наконец-то делает глубокий вдох, когда жилетку и рубашку расстёгивают.       Второй костюм кажется более удобным: он не давит на тело, лишь обволакивает его мягкой тканью, подчёркивая фигуру, но не превращая Юджи в изваяние. В таком и двигаться куда проще.       — Итадори, не волнуйся. Всё прошло прекрасно! Продолжай в том же духе!       Юджи может лишь кивать, всё ещё не до конца отходя от предыдущего выхода. Что ему продолжать? Вести себя, как полный идиот? Вдох. Выдох. Попытка успокоить сердцебиение. И второй выход. В этот раз ему куда спокойнее. Кажется, что хуже уже по-любому быть просто не может. Походка становится легче — то ли от осознания, что портить больше нечего, то ли от комфорта второго костюма, — и в какой-то момент Итадори напрочь забывает о том, что происходит, отдаваясь процессу с головой и без остатка. И когда камера оказывается вновь достаточно близко, а сознание вновь опаляет просьба Годжо, Итадори проводит ладонью в перчатке вдоль тела, очерчивая силуэт и цепляя одежду без страха её испортить. Его взгляд устремлён прямо на камеру, губы изогнуты в томной полуулыбке. Итадори подносит палец к губам, язык проходится по подушечке указательного пальца, а когда достигает ногтя, скрытого тканью, зубы цепляются в перчатку и стягивают ее. Музыка становится чуть быстрее, и Итадори резко — неосознанно стараясь попасть в такт — вытягивает ладонь. «Зачем ты это делаешь?!» Сердце так быстро бьёт о рёбра, но Юджи не теряется и перехватывает перчатку обнажённой ладонью, продолжив путь так, словно и это — часть шоу.       — Молодец, отлично справляешься для новичка!       Его снова подбадривают, а Юджи смотрит пустыми глазами на такую же пустую стену. А в голове — ничего. Лишь непонимающая происходящего сознание, готовое загрызть и мозг, и сердце.        «Попробуешь соблазнить меня своей походкой, Итадори Юджи?»        Зачем Годжо сказал ему это?! Думал, что без дополнительного стресса Юджи не проживёт? Хотел накрутить побольше эпатажа вокруг своего шоу, а нормальные модели отказались играть по его правилам? Итадори чувствовал себя глупой тряпичной куклой, которую дёргали за ниточки и переодевали в третий и последний костюм. Где-то глубоко в подсознании — там, куда Юджи не планировал заглядывать, — теплится вопрос о том, а сработало ли хоть что-то? Только вот ответ не утешает: вряд ли сработало. Сатору не из тех, кого так легко соблазнить. Сколько вокруг него вьется людей в разы красивее и успешнее! Все подкаты и любой флирт Годжо за версту чует и, разумеется, давно не ведётся. Юджи медленно выдыхает вымученный стон: когда же всё закончится и получится вернуться домой? Ещё и Чосо сегодня занят и не сможет забрать, придётся добираться на такси, а это и траты лишние, и ожидание до неприличия долгое...       Ступая на подиум в третий раз, Итадори старается сразу поймать ритм музыки. Достаточно опозоренный собственными поступками, чтобы потерять стыд перед чем-либо другим, Юджи совсем не думает. Ни о том, что говорил ему Годжо, ни о том, что можно вытворить ещё, ни даже о том, удобен ли третий костюм. Обувь жмет на мизинцы — вот это неприятно. А остальное совсем неважно. Итадори снова растворяется в процессе. Страхи уже привычным образом отступают и позволяют безумию возобладать над рассудком. В этот раз камера не спешит приближаться к Итадори. И это радует.       Остается надежда, что она так и не подоспеет к окончанию выхода и не позволит в очередной раз совершить глупость, за которую будет очень и очень стыдно впоследствии. И все же пусть куда позже, чем ранее, объектив приближается на удобное для съёмки расстояние.       Итадори смотрит на неё совсем другим взглядом. Не броским или вызывающим, не настырным и жадным, а до безумия нежным, как если бы смотрел в глаза любимого человека за мгновение до того, как вытянет из-за спины секретный подарок. Каким должен быть человек, который способен соблазнить Сатору Годжо? Итадори не знает, но улыбается мягко, почти что невинно, опускает веки и посматривает словно бы смущённо.       Каким должен быть человек, способный соблазнить такого человека, как Сатору?       Итадори будоражит собственное воображение пылкими фантазиями, заставляя щёки покрыться лёгким румянцем, поджимает нижнюю губу, тянется ладонью к горлу, проводит пальцами от подбородка до горловины кофты и слегка оттягивает её в сторону. Жарко. Очень жарко. Но стоило камере опуститься достаточно низко, как Итадори прогоняет лишние мысли и продолжает идти дальше, словно ничего только что не было.       Юджи ещё никогда в жизни не дышал так тяжело и надрывно, как в эту самую минуту, когда на подкашивающихся ногах чуть ли не падает в руки той самой женщины, что из раза в раз поддерживала и подбадривала его. Нет, он понимает — она даже не видела, что он вытворяет, но...       — Всё хорошо, пошли, мы тебя переоденем. — Строгость в ее голосе сменилась спокойствием. Кажется, все и правда остается позади.       Итадори спокойно следует за ней, стараясь не думать о том, как смотреть в глаза людям завтра, когда новость обо всём разлетится по всем сайтам и достигнет даже преподавателей... «Скажу, что заболел... и неделю посижу дома, пока всё не уляжется», — решает Итадори, прекрасно зная, что с его успеваемостью такое самоволие ничем плохим не закончится. Но это ладно. Главное теперь — сбежать с этого шоу, прежде чем оно закончится. Потому что встречаться с Годжо совсем не хочется. И даже не так важно, сработали ли на нем выходки Юджи, или нет, важен сам факт того, что он поддался на провокацию. Не сумел отказать тому, кем восхищался уже много лет; не смог сказать твёрдое «нет» своему желанию запомниться и выделиться ни перед всем миром, ни перед Сатору. И теперь, когда дело сделано и сердце не позволяет продохнуть, Итадори поторапливает помощников и еле сдерживает желание избавиться от одежды самостоятельно, зная, что может что-то испортить. Нужно просто подождать, нацепить свою бесформенную красную худи, потертые джинсы и сбежать как можно дальше... «Ещё поесть было бы неплохо», — Итадори готов думать о чём угодно, но только не о случившемся.       Тучи сгущаются и вынуждают поторапливаться. Попасть под дождь и по-настоящему заболеть Юджи совершенно не хочется, но и до метро ещё идти и идти, а включать телефон, чтобы заказать такси, и увидеть обвал уведомлений... Нет, лучше уж заболеть и слечь с простудой или гриппом. Хотя немного интересно, что напишут о показе и напишут ли хоть что-нибудь о Юджи? Доволен ли шоу Годжо? Они едва ли пересекутся ещё хоть раз, чтобы задумываться о таком, но, может, Сатору опубликует хоть что-то, что позволило бы понять? «Ага, например, сообщение о том, как я его показ превратил в непонятно что», — фыркает Юджи сам себе. Пройдя лишь незначительную часть пути к общежитию, он разворачивается и двигается в сторону железнодорожной станции. Определённо, если и прогуливать после такого, то не в общежитии, а из собственного дома, куда никто не постучит и не начнёт кричать из всех щелей, заваливая вопросами. Чосо наверняка облепит заботой и лишь спросит, всё ли с Итадори в порядке, не пытаясь вытряхать душу, Тодо же тоже наверняка придёт с первыми лучами солнца и устроит допрос с пристрастием относительно девчонок-моделей. Итадори усмехается. Да, в его жизни далеко не всё прекрасно, но с братом и лучшим другом, отчасти ставшим вторым братом, повезло. Только вот жаль, что именно сегодня они оба оказались заняты и едва ли смотрели шоу в прямом эфире. Потому что, если бы смотрели, то уже давно стояли бы возле дверей и ждали, когда Итадори объявится.       Иногда мимо проносятся машины, но не привлекают к себе внимания. Юджи подходит к очередному светофору, когда рядом резко тормозит черная дорогая машина. Стекло заднего пассажирского места опускается и за ним видно светлые, почти идеально белые, волосы.       —  Йоу! — лучезарно улыбается Годжо Сатору. — Это же ты, Юджи? Куда направляешься?       Юджи замирает, уставившись на него. «Даже в машине в солнцезащитных очках?». Хотя это совсем не удивительно. Годжо определенно не самым обычный человек. И глаза под стать. Интернет с самого первого появления Сатору пытается понять, что с ним не так. Красится ли Годжо, носит ли линзы или всё это от природы? Какое-то время сам Итадори прошерстил все исследовательские и чуть ли не детективные статьи на этот счёт, но понять так и не вышло. Мнения разнились, а официальных заявлений никто не делал, храня интригу. Почему Годжо остановился рядом с ним? Его улыбка не вызывает доверия. Собирается устроить нагоняй за то, что Юджи устроил на его шоу? Предупредить, чтобы он строил карьеру в другой сфере?       — Не хочешь составить мне компанию за ужином? — продолжает Сатору. — Заодно обсудим показ.       Разумеется, Юджи собирается отказаться...