ИДЕФИКС

      Итак, школьный обмен. Аёнг всегда считала, что её это никогда не коснётся, но странная встреча с грустным парнем по имени Тэхён на набережной возле школы перевернула её жизнь с ног на голову.       За какой-то год из отстающей она выбилась в первые ученицы класса, демонстрируя поистине феноменальные знания по математическим наукам. Учителя ненароком думали, что она где-то раздобыла какие-то чудодейственные витамины для ума, ибо иначе объяснить её стремительный рост никто не мог.       Лишь один нудный парень — Тэхён — знал правду. Он скрупулёзно проверял её знания через телефон и разбирал с ней сложнейшие темы до такой степени подробно и дотошно, что в конце концов они начинали казаться детскими играми.       Теперь, спустя чуть больше года, её, как ведущую ученицу, рекомендовали к участию в школьном обмене. Аёнг была на седьмом небе от счастья и во время перерывов изучала английские фразы, необходимые для общения. Ей предстояла поездка в Калифорнию!       Это был её первый опыт поездки так далеко. Как несовершеннолетней, ей предоставили сопровождение. Интересно, что её пригласила семья американцев, которые являются этническими корейцами в третьем поколении. У этой семьи была своя выгода от её визита: их дети — девочка и мальчик, которые изучают корейский язык на курсах, смогут получать полноценный языковой материал с утра до вечера.       Перелёт и всё дальнейшее завертелось быстро, словно в цветном калейдоскопе. И вот она уже стоит на пляже в Сан-Франциско. Её белые сандалии утопают в мягком песочке, а панаму рвёт с головы ласковый ветер. Вот оно, счастье!       Рядом бесятся дети хост-фэмили и их большой золотистый ретривер. Они весело плещутся в морской воде, поднимая брызги в воздух.       Огромный красный мост упирается в массивные скалы, а синее бескрайнее полотно воды прорезают белые парусники, которые уплывают вдаль, словно на небо, курсируя мимо белоснежных облаков.       Воздух был настолько жарким, что обжигал лёгкие, но это было настолько приятное ощущение, что девочка вдыхала его всё глубже и глубже.       — Завтра ты отправляешься в гости к своим друзьям, дорогая! — внезапно произнесла мать семейства, заправляя длинную прядь за ухо.       Оманда родилась уже в США, но её родители, которые мигрировали из Кореи во взрослом возрасте, научили её говорить на корейском языке так, словно она всегда жила в Корее. Лишь лёгкий акцент выдавал её происхождение.       — К моим друзьям? — непонимающе уточнила девочка.       — Да, дорогая! Это сюрприз. В комнате тебя ждёт новое красивое платье. Твои друзья такие милые, что позаботились об этом. Я, кстати, тоже еду с тобой. Не сочти за грубость, мне пришлось на этом настоять, поскольку я отвечаю за твою безопасность.       — Какие ещё друзья, Оманда?       — Ну как же, Чонгук и Тэхён, детка. Разве ты их не знаешь? — забеспокоилась она.       — Чтооо? — Аёнг аж подскочила на месте. — Это торжество… Это свадьба?       — Да, милая, — Оманда рассмеялась и погладила её по голове. Похоже, эта парочка милых парней была действительно ей знакома.       Вот оно какое, счастье!       — Я знала, — прошептала девочка, прижимая молитвенно сложенные ладошки к себе, — знала! Точно знала!       Широкая улыбка озарила её симпатичное личико.       После того как Тэ-Тэ уехал из города, в их разговорах по телефону он строго-настрого запретил упоминать Чонгука под угрозой разрыва их дружбы. Девочка нехотя согласилась и сдержала своё слово, никогда больше не упоминая о нём. Она не знала, когда и как они смогли помириться настолько, чтобы принять решение о свадьбе.       Самое значимое событие, которое запомнилось Аёнг, произошло, когда Тэхён устроился на новую работу и у него стало гораздо меньше свободного времени. Но он всё равно продолжал помогать ей с учёбой, и со временем эта помощь требовалась всё реже.       Благодаря прочным и основательным знаниям, полученным в начале, она смогла легко перейти к самостоятельному изучению последующих материалов. Кроме того, девочка уже умела пользоваться справочниками и учебниками. Она многое изучала сама и даже получала от этого удовольствие.       Важным достижением стало то, что она стала одной из лучших учениц в школе. Ей нравилось всеобщее уважение и даже восхищение. Она с радостью помогала другим ученикам осваивать науку и была бесконечно благодарна Тэхёну за то, что он появился в её жизни.

***

      Арка из белых цветов и лент была установлена прямо на берегу уютного частного пляжа. Это была очень закрытая церемония. Кроме Аёнг и Оманды, здесь не было и десятка гостей. Лишь самые близкие и приближённые люди.       Двое женихов в свободных костюмах из выбеленного льна и венках из белых цветов на отросших волосах, не скрывая своих счастливых слёз, держались за руки. Они были прекрасны и трогательны, произнося клятвы и впервые целуя друг друга как супруги. И всё это под пронзительно голубым небом, под аплодисменты самых близких друзей и родных.       Все гости тоже были одеты в белое, словно рай спустился на землю на этом маленьком, уютном, закрытом ото всех пляже. Все присутствующие были босиком — так захотели новобрачные. Ведь ходить на пляже в туфлях было бы по меньшей мере странно.       Даже старший Чон в белой хлопковой рубашке сдержанно хлопал, глядя на своего единственного сына, который связывал свою судьбу с мужчиной так, как он сам когда-то не смог. Его отношения со сводным братом всегда были тайной за семью печатями, и он лишь отсалютовал Хосоку бокалом с шампанским. Тот улыбнулся ему нежной улыбкой. Его любимый, его судьба, его грех и его рай. Пусть у их детей будет всё так, как у них никогда не было и уже не будет. Об их связи знали лишь Чонгук и Тэхён. Для остальных они всегда останутся братьями. И так всё и останется.       Джин и Намджун стояли рядом и держались за руки. В этой стране, где никто не смеет осуждать тебя за твою природу и личные отношения, они могли быть вместе открыто. Осознав это, они не могли отклеиться друг от друга.       Видимо, Джун сумел как-то договориться со своей матерью, которая была категорически против. В конце концов, это их выбор. Но они точно знали, что в любой момент могли рассчитывать на любую поддержку Тэхёна.       Чимин и профессор Мин вели себя чуть скромнее. Они просто стояли рядом, но не касались друг друга. Всё же отношения между профессором и студентом носили оттенок лёгкого скандала.       У Чимина были проблемы с отцом из-за его связи с таким обычным парнем, как Мин Юнги. Родители Чимина планировали устроить судьбу их откровенно красивого мальчика так, чтобы вся семья только выиграла. Лучшим вариантом для них был Чон Чонгук, но он наотрез отказался хавать то, что ему пихают так явно.       В конце концов, им пришлось смириться. К тому же, профессор Мин оказался приятным молодым человеком. У него не было миллионов, но для их сына с довольно подвижной психикой нельзя было найти более уютного и надёжного партнёра. Профессор Мин стал для него тихой гаванью. И самое главное, Чимин был счастлив рядом с ним. Он расцветал, словно прекрасный цветок, глядя на своего Юнги. А какой родитель не пожелает настоящего счастья своему ненаглядному ребёнку?       — Оппа, и оппа, — с восторгом произнесла девочка, когда пришло её время поздравить новобрачных. Все трое обнялись. — Я знала! Знала!       — Я же тебе обещал, — улыбнулся Чонгук.       Его улыбка была наполнена болью. Ибо в тот момент, когда он давал ей обещание, он сам не верил, что в их с Тэхёном отношениях можно что-то изменить. Это был самый печальный момент в их истории, и Чонгук словно хватался пальцами за воздух, обещая малознакомой девочке жениться на своём любимом, несмотря на все доводы разума.       — Спасибо тебе! И тебе!       Она осыпала их щёки поцелуями, по очереди повисая то на одном, то на другом. Парни смеялись от души, держась за руки и придерживая радостно скачущую девочку.       — Я уже готов её удочерить, — рассмеялся Тэхён.       — Боюсь, её родители будут против, — улыбнулся Чонгук, поправляя венок из белых бутончиков роз на её волнистых волосах.       — Тогда тебе придётся родить нам ребёнка! — эти слова были обращены к Чонгуку. Все трое рассмеялись.       Её хост-мать потом спросила, как ей удалось подружиться с Чоном младшим, наследником огромной корпорации. Девочка ответила, что это произошло случайно, но это перевернуло всю её дальнейшую жизнь.

***

      Маленькая уютная вилла, единственная на всём острове, окружённом тёплым океаном, — это место словно создано специально для любви. Уже поздним вечером наш частный вертолёт приземлился на крыше, на специально обустроенной площадке. Пилот отсалютовал нам по-военному, прежде чем улететь, а мы стояли, держась за руки, и смотрели ему вслед, пока вертолёт не стал маленькой точкой на стремительно темнеющем небе.       — Я до сих пор удивляюсь, как мне удалось уговорить тебя, даже до того, как ты окончил свой треклятый универ, — мурлыкал Чон, словно большой ласковый кот, пока я нежно гладил его по спине, а тот пытался поцеловать меня в шею.       — Ты выглядел мило, — отшутился я.       — Только и всего?       — Ага.       Чонгук взял меня за руку и повёл ко входу на виллу.

***

      В какой-то момент мне пришлось рассказать Чонгуку о предложении, которое мне сделал шеф на работе. Я понимал своего начальника: он не хотел терять талантливого сотрудника, и его предложение было просто невероятно. Любой другой работник без колебаний согласился бы.       Обычно партнёр вносит в общий бюджет значительную финансовую долю. Мне же это не стоило ни копейки. От меня требовалось лишь моё согласие, а финансовый вопрос решался бы с ростом фирмы и общим доходом. А у нашей фирмы были реальные и неплохие перспективы роста, и не в последнюю очередь благодаря моему личному вкладу.       Однако я оказался словно меж двух огней, не зная, как поступить. На одной чаше весов лежала моя успешная карьера, которую я построил собственными усилиями и умом. На другой — туманная перспектива совместной жизни с Чонгуком. Его возможности были гораздо больше, можно сказать, масштабнее. В сущности, я мог бы вообще не работать, а заниматься хрен знает чем. Однако такой образ жизни совсем не привлекал меня. Мне нравилось испытывать удовлетворение, видя результаты своего тяжёлого труда. Я не мог решить, как поступить, и стал настолько загоняться, что Чонгук почувствовал моё странное настроение.       Мне пришлось всё ему рассказать. Реакция Чонгука была неожиданной и яркой.              — Детка, это реально хорошее предложение для тебя. Если ты его примешь, я всегда буду на твоей стороне. Не уверен, что мне удастся быстро закончить все свои дела в Штатах, но мы обязательно что-нибудь придумаем.       — А если не соглашусь, то что?       — Ну, поженимся сразу, как ты дашь мне своё слово и…       — Я согласен.       — Тогда мы в любом случае найдём, чем ты сможешь заниматься, чтобы реализовать свой потенциал. Если ты не хочешь работать на корпорацию, у тебя и так будет много предложений. Но ты это предложение тоже не отметай так сразу. Я понимаю, как оно важно для тебя. Давай подумаем, что мы можем сделать.       — Чон! Ты меня слышишь? Я согласен… Пожениться согласен.       — Чтооо?!

***

      Мы остались совершенно одни на целом острове. Персонал и еду привозили в строго определённые часы, и всё было организовано так, чтобы гости виллы для новобрачных никогда не видели обслуживающий персонал. Это было похоже на рай для интровертов.       Если гостям требовались рестораны, клубы и прочие развлечения, то до большой земли можно было добраться на небольшом катере. Конечно, Чонгук умел управлять этим судном и хорошо ориентировался в море. Я не стал спрашивать, как он успел приобрести такие знания и навыки за свою короткую жизнь. В конце концов, это было абсолютно неважно сейчас.       — Ну так что, жёнушка? Теперь я должен перенести тебя через порог? — шутливо сказал я, глядя на его сконфуженное выражение лица.       Дело было в нашем маленьком шутливом договоре, касающемся нашей первой брачной ночи. В этот раз активом должен был быть я, а мой муж потеряет свою анальную невинность в первую же ночь супружества.       Сначала мы посмеивались над этой идеей, но потом договорились действительно сделать так. Даже не знаю, кто из нас больше переживал по этому поводу.       — Подвязку организовать? Или надеть специально для тебя белые кружевные перчатки? — улыбаясь, сказал Чон, целуя меня и пытаясь одновременно сжать мою задницу.       — Мне нравится ход твоих мыслей. Продолжай, — ответил я, потерев его половинки в той же манере, он хищно улыбнулся. — Даже не думай, что сможешь нарушить мои планы, Чон Чонгук! Сегодня волшебная ночь, всё должно быть по моему сценарию! Твой муж знает, как сделать тебе хорошо.       — Я и не сомневаюсь!       Сначала мы хотели осмотреть виллу, но, поскольку я прилетел аккурат к свадьбе, и потом мы много часов были на виду у множества людей, наше пожирание друг друга началось ещё на крыше, как только мы осознали, что остались одни. Если бы я только мог, то отсосал бы ему прямо на этой нагретой за день крыше, излучающей тепло. Однако мой муж всё же настоял на душе после долгого и непростого дня, и это было самое правильное решение.       Доминантная натура Чонгука не давала мне в полной мере насладиться ведущей позицией. Его настырные пальцы блуждали по моему телу, вызывая огненные вспышки под горячими струями воды. Он словно пытался перехватить у меня заслуженную инициативу, вопреки нашим милым договорённостям. Не в моём характере было отступать или поддаваться, хотя он и пытался воздействовать на меня так, чтобы мои мозги привычно превратились в мармелад. Возможно, он просто нервничал. Но я остался при своём, и ему пришлось сдаться.       Я было хотел помочь ему с подготовкой, но Чон выставил меня из ванной, заявив: «Справлюсь в лучшем виде, я много читал на эту тему». Ну раз читал… Мне пришлось занять выжидательную позицию, раскинувшись звездой на нашем супружеском ложе в пене шёлковых простыней.       Через добрый час, завернувшись в чёрный шёлковый халат, Чон наконец вышел из ванной.       — Успешно? — с сонным видом спросил я. За время, пока он возился, я успел дважды задремать.       — Странные ощущения, — смущаясь, он переминался с ноги на ногу и плотнее запахивал халат.       — Иди сюда.       Я похлопал по кровати рядом с собой. Его иссиня-чёрные глаза зыркнули на меня с опаской и сомнением, но он всё же сделал шаг в мою сторону.       Чонгук сидел на коленях, его руки были связаны сзади поясом от халата. Он был наказан за попытки сорвать идеальную брачную ночь и теперь, абсолютно голый, ну, не считая пояса, светил своей округлой прекрасной задницей у края кровати и ожидал своей участи.       Изначально я планировал сделать всё мягко и нежно, но мой своенравный муж, как всегда, решил перетянуть одеяло на себя. Это шло вразрез с нашими договорённостями. Поэтому наказанный Чонгук, связанный по рукам, ждал, пока я неторопливо дойду до кухни и налью в высокий стакан воды.       Сейчас я пил её маленькими глотками, любуясь короной из его пальцев, которая покоилась на его пояснице, обрамлённая чёрным шёлком. Это просто грёбаное совершенство! Картина, достойная кисти мастера!       — Ты же понимаешь, что я буду тебе за это мстить, — буркнул Чонгук, смущённый тем, что я разглядываю его в таком виде: обнажённого, открытого и доступного.       — Рассчитываю на это, — сказал я, отставляя стакан на низкую стойку.       Моя рука ласково огладила его дрожащие половинки. Он слегка пошевелил пальцами, возможно, даже не осознавая этого. Но его движения были для меня словно красная тряпка для быка. Я был уже полностью возбужден.       Оттянув его ягодицу, я увидел, как его анус пугливо сжимается. Это заставило меня улыбаться. Чонгук же, наоборот, ещё глубже вжался лицом в кровать, словно стараясь спрятаться от меня. А я совершенно бесстыдно продолжал оттягивать кожу в сторону, стараясь приоткрыть его дырочку. Но это было почти невозможно.       Его хризантема выглядела довольно привлекательно. Накануне свадьбы он сделал эпиляцию, и я по достоинству оценил его старания.       Наконец наигравшись я лизнул его прямо между половинок. Я не мог сосчитать, сколько раз он делал это для меня, но каждый раз я ощущал, как подкашиваются мои колени. Его чувствительное местечко отзывалось дрожью, словно отвечая мне на каждое движение языка и губ. Чонгук тихо постанывал в простыни, а его положение со связанными запястьями заставляло его только ещё больше раскрываться.       Оттянув край большим пальцем, я ввинтился туда кончиком языка, в то же время легко поглаживая его спереди. У него уже стоял, и это было приятно. Однако я не планировал заканчивать так быстро, поэтому мне пришлось убрать руку от его соблазнительной плоти. Разочарованный вздох повис в воздухе, заставив меня ехидно улыбнуться.       Я с влажными звуками присасывался к его дырочке. В ответ на это он извивался всем телом, и мне приходилось крепко удерживать его за задницу, чтобы он не испортил мне пиршество. Похоже, я начал входить во вкус. Чонгук, такой покорный и изнывающий от непривычного удовольствия, был для меня чем-то новым и невероятно возбуждающим.       Вдоволь наигравшись с его попкой, я открыл бутылку с гелем и выдавил достаточное количество прямо на его копчик. Под сладчайший скулёж моего мужа жидкость стекала в его промежность.       Подцепив стремительно становящийся жидким гель, я осторожно протиснул внутрь кончик указательного пальца.       — Тебе надо расслабиться, Чонгук-и, иначе у нас ничего не получится.       — Пытаюсь, — пропыхтел он в простыни, сильнее выпячивая зад.       В довершение своих слов он даже расставил свои колени пошире. Его шевелящиеся длинные фаланги оказались буквально у меня перед лицом. Я хищно ощерился, глядя на них. Затем, не в силах сдержаться, я лизнул один из этих сладких пальцев и с мычанием втянул его в рот. Ах, чёрт, теперь я уже не мог остановиться! Они таяли на моём языке, словно конфеты, эти совершенные фаланги, такие прекрасные как на вид, так и на языке. Казалось, я мог кончить только от того, что они находились у меня во рту.       Чонгук резко и шумно выдохнул. Моё маленькое извращение по поводу его рук частично перешло и к нему. Он, безусловно, знал, насколько меня возбуждало это действо и насколько мои мозги отлетали к праотцам в такие моменты. Он кайфовал лишь от одной мысли об этом, и это отражалось на его физическом состоянии. Ему было в кайф, как и мне.       Я обсасывал его богические фаланги, одновременно проникая в его анус сначала одним, а затем и двумя пальцами. Я старался скользить медленно, чтобы у него не возникло неприятных ощущений в его первый раз.       Оргазм подкатывал ко мне несколько раз, но мне удавалось сдерживаться. Кроме того, силиконовое кольцо, которое я теперь использовал, контролировало мой ярко реагирующий организм. Бог знает как, но я продолжал, разводя свои пальцы внутри его горячей, засасывающей дырки.       Найдя простату, я согнул пальцы и начал ритмично долбить в то самое место.       — Тэ-Тэ… П-прошу, помедленней… — взмолился Чонгук, корчась от необычных, но приятных ощущений в самом средоточии своего тела.       Мне пришлось сделать несколько медленных и длинных движений, почти полностью вытаскивая пальцы и тут же загоняя их обратно почти до костяшек. Мой муж понимал, что пощады больше не будет. Моё возбуждение достигло апогея. Его податливая дырка стала мягкой и жаждущей, пока я играл с ней так, как мне хотелось: засовывал больше пальцев, растягивал её в разные стороны и надавливал на простату.       Чонгуку оставалось только извиваться и подаваться задницей навстречу моим пальцам. Его член, уже набухший и налитый кровью, покачивался в такт нашим движениям. Он был на грани оргазма. Я управлял всей этой симфонией, зная, что стоит лишь слегка сжать его, и он кончит. Мне безумно нравилось держать его в этом сладостном состоянии на самой грани. Его пальцы постоянно шевелились, словно умоляя меня наконец-то сделать то, чего жаждало его тело, открытое только для меня.       — Детка, — нежно произнёс я, обхватывая его влажную головку, с которой прямо на белоснежные простыни падали прозрачные тягучие капли.       — Тэ, — хрипло ответил он, толкаясь в мою ладонь.       — Я дам тебе кончить, но это только начало. Тебе надо учитывать это. Кончишь с моими пальчиками внутри, моя жёнушка?       Это прозвище моего мужа не на шутку заводило меня, настраивая на доминирующий лад. Мой «хён» никогда не позволял проделывать с собой такое даже в мыслях. Теперь же послушно оттопыривал зад, прося оргазма, как послушный мальчик.       Его обычные порыкивания во время оргазма сменились сладчайшими стонами. Он изливался прямо мне в ладонь, валясь на бок и пытаясь сжать колени. Я покрывал поцелуями его плечи, даря ему такое необходимое в этот момент ощущение давления на его плоть. Он так лихорадочно толкался мне в ладонь, переживая свой первый оргазм.       — Развяжи меня, — хрипло попросил он.       — Всенепременно, но только после того, как трахну, — рассмеялся я. Меня было сложно сбить с намеченного пути.       — Тэ-Тэ, ты слишком жесток.       — Учился у лучших, — ответил я, целуя его в висок.       Мой член уже тёрся об его зад. В отличие от моего мужа, я не получил никакой разрядки и был практически на грани безумия. Возможно, не развязывать его было слишком жестоко, но и я уже потерял разум от всего происходящего.       Ослабевший после оргазма Чонгук реагировал вяло, но вскоре его дыхание снова участилось, и он выгибался под моими руками, ласкающими его прекрасно сложенное тело спортсмена. Маленькие плоские соски, которые я раньше не позволял себе трогать, теперь стояли торчком, словно маленькие горошины, под моими пальцами. Он извивался, принимая незнакомые для себя ласки.       — Всё хорошо? — зачем-то спросил я. Хотя и так видел, что он наслаждается процессом, для него это было так же дико, как и для меня.       — Ммм… — протянул он, проезжаясь задницей по моему колом стоящему члену.       — Я вхожу, — тихо предупредил я и толкнулся в его влажное тело.       Мне пришлось успокаивать его и напоминать о необходимости расслабиться, ведь он встретил моё вторжение каменным спазмом. Но постепенно, под моими ласковыми руками и жаркими нашёптываниями, он начал расслабляться. Я погружался всё глубже в его горячее нутро, специально потираясь о переднюю стенку так же, как он делал это со мной. Потому что мне нравилось, когда он это проворачивал с моим возбуждённым до предела телом.       — Ах, чёрт, ах! — он сжимал зубы и закатывал глаза, когда я начал двигаться внутри.       Я положил руку на его член, помогая преодолеть ему самые острые первые ощущения. Вскоре он уже расслабился, и в этот момент я дёрнул пояс халата, освобождая его руки.       Теперь он не сопротивлялся, а, протянув назад свою руку, положил её мне на бедро, видимо, в попытке контролировать темп фрикций. Но всё это было бесполезно, ибо я уже превратился из человека в инструмент по высеканию искр из себя и моего любимого мужа.              Я никогда прежде этого не делал, но, видимо, природа брала своё, и я долбился в него так, словно был рождён для этого. Я задевал внутри его чувствительные точки так, что он практически выл от кайфа, бормоча сладкий бред и выкрикивая моё имя.       Я несколько раз менял позы, трахая его так и эдак, и остановился на положении, когда мы были лицом к лицу.       Его мимика была поистине бесценна! Его лицо в состоянии непревзойдённого кайфа было прекрасно, и осознание того, что это я делаю с ним своим членом глубоко внутри, было невероятным.       Я трахал его и не хотел, чтобы это прекращалось. Положив его ноги на свои плечи, я жёстко вдалбливался в его тело, заставляя вскрикивать на каждом толчке и проливать прекрасные слёзы, которые так шли его раскрасневшемуся лицу.       Почувствовав подкатывающий оргазм, я опустил его ноги и, прижавшись к нему всем телом, с жадностью впился в его губы. Зажмурившись и рыча ему в рот, я кончил, вбившись в него так глубоко, как только мог. Мои руки сжимали его бока до хруста костей.       Потом, уже когда дурман сошёл, я целовал его запястья с ярко-красными полосами от пояса халата, которым они были связаны. Мне было жаль, что я испортил его совершенную кожу, но в глубине своей извращённой души я восхищался этими следами, ибо они шли его рукам больше, чем дорогие часы или браслеты.       — Тебе было хорошо? — прервал я тишину. Чонгук молчал, и это было немного непривычно.       — Было странно… Но мне понравилось, — наконец его сухие губы прорезала совершенно счастливая улыбка. — Но ты был не особо нежен со мной, — это прозвучало как обвинение.       — Ничего не могу с собой поделать, когда ты такой податливый, — с очаровательной улыбкой произнёс я, и это была чистая правда.       — Я податливый?! — он мягко рассмеялся. — Никому не рассказывай!       — Никогда, — заверил я, лаская его чуть влажное от пота тело и натыкаясь на совершенно неприлично стоящий член.       — Да неужели?       — Ты меня так долго мучил, что даже не подумал о моём оргазме. Как это жестоко с твоей стороны! — он просто потешался надо мной.       — Как же мне это исправить? — спросил я, кусаче впиваясь в его губы, одной рукой обвивая его член, а другую заводя себе за спину.       Мне редко приходилось себя растягивать, но в теории я знал, как это делается. Времени уже не оставалось, и я всё сделал быстро. Чонгук наблюдал за мной, пару раз порываясь помочь. Но я запретил ему заниматься самодеятельностью. Сегодня всё должно быть по-моему. Был у меня небольшой план, который должен был понравиться моему возбуждённому до крайности мужу.       Приведя себя в подобие мягкости сзади, я оседлал его бёдра, направляя его огромный член туда, где ему было самое место. Я плавно опустился на него, так как растяжка была сделана впопыхах.       Я видел по его напрягшемуся лицу, что ему сложно себя сдерживать. Но он понимал, что сейчас я стараюсь действовать осторожно, чтобы не навредить себе. Тонны смазки стекали по его возбуждённому члену, нежно щекоча чувствительную мошонку.       Наконец мне удалось это сделать, и я начал двигаться на нём, как привык, как умел и как ему нравилось. Он притягивал мои бёдра ближе, уже задыхаясь от стремительно подкатывающего оргазма. За какую-то долю секунды я спрыгнул с его члена и, пристроив свой стоящий орган к его заднице, толкнулся в его уже мягкое отверстие.       Его глаза широко распахнулись от удивления, но вскоре он закатил их и выгнулся навстречу мне и своим необычным ощущениям. Я не трогал его стояк, опасаясь, что он может выстрелить в любую секунду. Как только я почувствовал приближение собственного оргазма, снова оседлал Чонгука сверху.       — Больше у тебя такого не получится, иначе я тебя убью и всё равно дотрахаю, — уже со злостью произнёс Чонгук, сжимая мои бёдра железной хваткой.       Я не знал, чего мне сейчас хотелось больше: кончить или рассмеяться. Он крепко держал меня, с силой подаваясь вперёд, и его толчки стали откровенно жёсткими.       Его рука легла на мой член, и я видел это как в божественном сне. Я всегда сходил с ума от этого зрелища. Его прекрасные, влажные от смазки пальцы скользили по моему органу так правильно, в то время как его огромный, распирающий член долбил мою задницу.       Оргазменные спазмы пронзили моё тело, и я начал выкрикивать бессвязные слова. Я кончил на его грудь, а он с рыком продолжал вбиваться в меня, преодолевая сладкое сопротивление моего тела.       — Тэ-Тэ… Люблю тебя, люблю, мой мальчик!       — И я тебя, Чонгук-и. Больше всех на свете!

***

      Через две недели я вернулся в Корею доучиваться в треклятом университете, а Чонгук остался в Штатах продолжать свою успешную работу в филиалах.       Ещё два года мы жили от отпуска до отпуска. Иногда Чонгук срывался и приезжал ко мне на выходные, проводя в дороге больше времени, чем со мной. Но эти моменты навсегда останутся в нашей памяти как самые тёплые и счастливые.       Старший Чон сложил свои полномочия к тому моменту, как я окончил университет. Чонгуку пришлось подобрать нового человека на своё место для управления филиалами в Штатах.       Я стал полноправным партнёром в компании, где начал трудиться ещё будучи студентом. Теперь львиная доля акций принадлежала мне, а наш офис разросся на целый этаж.       Через пару лет после окончания университета я представил свой проект на научном форуме «Н». Это было сделано без чьей-либо протекции. Все свои научные изыскания я проводил на базе своей организации. Мой муж бесконечно гордился мной и поддерживал, не вмешиваясь в процесс.       Наконец, он начал ценить моё пространство и понял, насколько это важный аспект моей жизни.