Гигантскому кальмару и не снилось

Драко Малфой всегда любил свою способность тщательно планировать, продумывать и предусматривать вероятности. Поэтому он дважды подрочил перед приходом Поттера. Просто чтобы быть уверенным, что у него не встанет, когда они будут читать… Салазаровы штаны, они реально будут читать порнушку со своим участием? Вместе? Насколько это нормально? А какая к черту разница, если и не нормально? Драко выгнал из общей гостиной клуб «кальмару и не снилось» до позднего вечера, устроив театральный этюд, сочетавший в себе мольбы, угрозы и драму. Возможно, по нему плакала какая-нибудь престижная награда магической киноакадемии. И возможно, его коварные друзья ни разу не поверили, что ему необходимо побыть одному, и притаились за гобеленом у входа в подземелья. Но какая к дракклу разница. К чему Драко готов не был, так это к тому, что Поттер просто постучит в двери его спальни. — Как ты попал внутрь? — Забини пустил, — пожал плечами Поттер и зашел внутрь, будто бы так и было надо. Нет, Драко вовсе не возражал против Гарри Поттера в своей спальне, но вообще он планировал читать порнушку в гостиной, где у восьмого курса была своя небольшая ниша, которую можно было скрыть от посторонних глаз. Поттер на его собственной кровати же все долгоиграющие планы порушил. Если бы Драко это предусмотрел, он подрочил бы трижды. Возможно, и больше. — Я его прикончу, — прошипел Драко, затем вспомнил, что вообще-то его сейчас ждет одно из самых ярких эротических переживаний, и пожалел, что не выпил зелье храбрости. Потому что предательское сердце колотилось и все, о чем он мог думать, — это о необходимости держать самое отстраненное выражение лица. Да, Поттер должен думать, что ему оказывают величайшую честь. — Я взял огневиски, — произнес вдруг Поттер. — А то, кажется… Это может быть неловко. Поттер, сидящий на его кровати, растрепанный, как всегда, кончики волос все еще мокрые, будто бы он только вышел из душа, дурацкая футболка с изображением какого-то человека с гитарой. Румянец на щеках, но взгляд прямой и немного настороженный. Будто он собирался ринуться в бой, а не читать. И эта картина казалась такой до одури милой, что Драко быстро подошел к Поттеру, выхватил из его рук бутылку и сделал большой глоток. — Неловко — это когда про тебя порнорассказы пишут, — отрезал Малфой, чувствуя, как огневиски обжег горло. Да, так однозначно лучше. Поттер тоже отпил, затем опустил глаза и достал свой ежедневник. — Читаем по абзацу и обсуждаем? Малфой аккуратно сел рядом — так, чтобы точно не коснуться. Кивнул и махнул палочкой, чтобы сделать ежедневник побольше. «Гарри Поттер бросал взгляды на слизеринский стол, где едва мог разглядеть светлые волосы…» — Стоп, — вдруг произнес Поттер, выделяя строку магией. — Едва разглядеть — это странно. Ты сидишь буквально напротив. Драко повернул голову. И мысленно внес поправку во все свои планы: нельзя, нельзя ловить этот взгляд. Поттер близко, Поттер не злится, лишь закусывает губу. И пахнет чем-то таким свежим, цитрусовым, неуловимо приятным. — Согласен. Или это художественный прием, чтобы метафорически показать, как ты страдаешь, когда я от тебя далеко, — протянул Драко, заметив, как Поттер краснеет. Румянец ему шел. Какая же плохая это была идея — читать вместе. Оказывается, сердце ни разу не каменное, когда Гарри Поттер смотрел так открыто и смущенно. И барабанил пальцами по коленке, будто нервничал. — Читай дальше, — буркнул Поттер и отвернулся. «…на его запястье серебрился тонкий браслет, простая цепочка с каким-то амулетом, и Гарри очень хотелось рассмотреть его поближе…» — Что за браслет? — Ты через каждые два абзаца останавливаться будешь? — На тебе его нет, — более упрямо повторил Поттер. Малфой чувствовал, как тот буравит взглядом его щеку, но не стал поворачиваться. — Носил до седьмого курса, подарок от одного из кузенов. Потом… потерял, — ответил Драко. — И что за амулет? — Это точно к делу не относится. — Зато мы исключаем первые и вторые курсы, так как они не могли его видеть. — А еще они вряд ли детально бы описали твой член в моей заднице, Поттер, — прошипел Драко, которому от неловкости хотелось провалиться куда подальше. — Думаю, мы уберем одиннадцатилеток из кандидатов в порно-авторы. Гарри что-то пробормотал недовольно и снова сделал глоток огневиски. Драко тоже пригубил, лихорадочно пытаясь сообразить, что лучше: быстро упиться и дойти до горячей сцены, когда мозг окажется в пьяном тумане, или не пить вообще. Мало ли что ему в голову взбредет. Что-то типа «смущенный Поттер — очень целовательный Поттер». «Малфой шел, гордо вздернув подбородок, и поглядывал на окружающих его волшебников так, будто бы в любую секунду готовился швырнуть в них какое-то заклинание. Но Гарри видел, как в серых глазах сквозила неуверенность и скорее даже уязвимость, скрытая маской безразличия». — Какая ересь, — не удержался Драко, у которого от смущения вдруг заалели щеки. — Очень правдоподобно. — Заклинание я могу швырнуть. «…он обогнул статую Бориса Бестолкового и залетел в туалет, сжимая себя через брюки…» — Малфой, — предупреждающе начал Поттер, и его тон звучал так недовольно, будто бы он внезапно решил, что писателем был сам Драко. — Не вздумай комментировать. — Стесняешься? — тут же парировал Драко, хотя знал, что румянцем на его щеках можно осветить большой зал. Салазар, спасибо воспитанию и Слизерину, что красноречие его никогда не подводило. — Но вообще-то я про статую. Борис Бестолковый стоит на пятом этаже, а тут действие на втором. — Любой может перепутать расположение статуй. — Нет, Поттер, — нахмурился Драко. — Если ты будешь что-то кому-то рассказывать, ты либо упустишь подробности, либо… Не знаю, может, в этом и нет смысла. Смысл был. Смысл был еще какой, но Драко вдруг понял, что озвучивать догадку не стоит. Борис Бестолковый действительно мог находиться на втором этаже. Много лет назад. Малфой читал об этом в Истории Хогвартса, там была целая эпопея с тем, что портрет Бориса закатил истерику из-за того, что его поместили рядом со статуей Григория Льстивого… Если добавить к этому браслет, который мало кто видел, потрясающую точность описаний факультетских гостиных и знание всех интимных подробностей… Кажется, у Драко был ответ. И он был достаточно умен, чтобы его не озвучивать. «…Гарри прижал Драко к стене, сильно, одним рывком, перехватил запястья и придавил. Прижался к шее и прикусил, чувствуя тонкий аромат ванили и еще чего-то сладкого…» Драко заметил, как Поттер сильно втянул носом воздух. Повернулся, приподнял бровь. — Ты меня обнюхиваешь? — Да уж, Огденский действовал получше любого эликсира храбрости. — Нам надо убедиться, насколько близко этот человек может к тебе подходить, — пробормотал Гарри и отвел взгляд. — И какой вердикт? — тихо поинтересовался Малфой, чувствуя, как почему-то немели кончики пальцев. — Не могу понять. Драко откинул голову в бок, подставляя шею Поттеру. И Мерлин, тот приблизился и действительно глубоко вдохнул. Он не коснулся, но по всему телу пошли мурашки. Так близко. Поттер, на его кровати, наклоняющийся к шее. Он это не переживет. — Ну что? — выпалил Драко, потому что в тишине ему казалось, что стук его сердца слышен даже в Большом зале. — Вообще не сладко. — Голос Поттера звучал хрипло. Он сделал еще глоток огневиски. — Похоже на зеленые яблоки. И мяту. — Потому что я чищу зубы и у меня яблочный шампунь, — сообщил Драко важно, даже не понимая, зачем он что-то объясняет. Просто от неловкости хотелось переместиться в логово гигантского кальмара, например. — Значит, этот человек точно к тебе не подходил близко, — заключил Гарри, рассматривая почему-то свои руки, сложенные на коленях. — Как и большинство учеников этой школы, Поттер. Нет, Драко нельзя было пить. Потому что в следующую секунду он придвинулся к Гарри и тоже втянул носом воздух. Цитрус, что-то летнее и такое свежее. Ему теперь это будет сниться. Если он вообще сможет когда-нибудь уснуть. — Ты?.. — Проверяю заранее, вдруг там будет описание и твоих запахов. Читай давай, — пробормотал Малфой скороговоркой. Их альтер-эго целовались в чертовом зале трофеев, в который теперь Драко не зайдет без стояка. Гарри восхищался венами на его предплечье, облизывал его пальцы и шептал всякие непристойности на ухо. Малфой поймал расфокусированный взгляд реального Поттера на своих руках. Обычных руках, бледных, чересчур худых. И вены выступали скорее некрасиво, не чета возвышенному описанию неизвестного автора. Хорошо, что шрам от метки скрыт рубашкой. — Правда красивые, — произнес Гарри едва слышно. Драко молча сделал еще глоток огневиски. Слишком. Слишком остро и волнительно. Поцелуй на страницах ежедневника звучал так, будто бы они были бесконечно влюблены. Такой нежный, неторопливый, глубокий. Малфой знал, что если ему когда-то придется целовать Поттера, то это будет быстро и резко, и вообще, скорее всего, он от эйфории забудет, как дышать. Он прикусит эту чертову нижнюю губу, которая блестела от слюны, потому что Гарри ее постоянно облизывал. Он запустит пальцы в эти вечно растрепанные волосы и притянет к себе так, чтобы у этого придурка и шанса не было отстраниться. Он вылижет всю его шею, вопьется зубами в эту смуглую кожу, оставит следы. Он точно не будет восторженно-неторопливо «ласкать его языком». — Нереалистично, — тихо произнес Драко, чтобы хоть как-то разрушить давящую тишину. — Согласен. Я бы не целовал тебя… Так. Слишком мало огневиски, чтобы Малфой задал следующий вопрос. Слишком сильно колотилось сердце, потому что, Мерлин, они сидели уже почти вплотную и Драко чувствовал цитрусовый запах и жар, исходящий от поттеровской кожи. Жар передавался ему и острой волной концентрировался в животе. Мерлин. Вымышленный Драко опустился на колени. Настоящий Драко не заметил даже, как вцепился пальцами в коленку. И сглотнул. Он не мог пошевелиться, чувствуя рядом напряженное тело Поттера. Не представлять себя на месте героев было невозможно. Потому что ему нужна была вся сила воли, чтобы не опуститься на колени сейчас. И попросить. Книжный Малфой не просил, там Гарри сбивчиво говорил что-то типа: «Мерлин, отсоси, а? Я больше не могу, я сделаю потом что угодно». Это было так горячо — представлять, что Поттер ему может такое сказать. — У тебя правда родинки в виде сердца? — наконец нашел за что зацепиться Малфой. — Я не смотрю на свою задницу через зеркало. Драккл, у Поттера голос такой хриплый, глубокий. Возможно, тишина лучше. В тишине можно просто задыхаться и пытаться втянуть носом горячий воздух. А слова… Слова сводили с ума. Потому что можно сказать «покажи». И Гарри разденется, и тогда Малфой правда, возможно, окажется на коленях. А потом утопится в озере. Возможно, гигантский кальмар будет рад соседству. Если не припомнит, как Драко кидался в него камнями на первом курсе. — Посмотри, как будешь у себя. — Да. Пришлю тебе колдо, — криво усмехнулся Гарри. Драко на мгновение поднял глаза — его будто прошибло огненной волной. Взгляд Поттера напряженный, дикий, немного больной. Он не улыбался, а скорее кривился в какой-то муке. Возможно, ему просто было противно. Читать все это, изучать, сидеть так близко. Скорее всего. И от этого вдруг стало адски холодно. — Там дальше только трах, предлагаю не перечитывать, — бросил Малфой с самым равнодушным лицом. — Посмотрим, что будет в следующей части. — А разве… — Я устал, Поттер. Драко поднялся, быстро отвернулся, надеясь, что Поттер не заметит выпуклость в районе его ширинки. И указал на дверь. Возможно, тот что-то сказал на прощание, но Малфой не услышал.