хей, мистер полисмен

      Пока Арсений сидит в кабинете и устало смотрит в компьютер, перечитывая текстовые версии опросов работников бизнес-центра, который ему любезно предоставили коллеги, за окном льёт дождь, а внутри расцветает тоска.       Арсений списывает её на осеннюю хандру, но в глубине души понимает, что дело совершенно не в ней.       Он просто по-человечески устал от всего этого: просыпаться в семь утра, добираться до работы к девяти, проводить весь день в коммуникации с людьми, видеть их, бесконечно слушать, запоминать всё, что они говорят; но что хуже, бороться с притяжением к человеку, которого видит практически ежедневно и круглосуточно.       Это, пожалуй, самая главная сложность в его жизни на данный момент, и пару лет назад он и предположить не мог, что безнадёжно влюбится в своего напарника, человека, который безоговорочно ему верит, и даже не предполагает о том, что один из ближайших его друзей скрывает к нему чувства — по крайне мере, Арсений на это надеется.       Кто бы мог подумать тогда, два года назад, что Арсений пропадёт в этом парне, во время знакомства так забавно на него смотревшего своими большущими зелёными глазами, в которых он тогда заметил восхищение, а потом успокаивал себя тем, что оно относилось исключительно к его достижениям, как старшего товарища.       Арсений был уверен, что всё это пройдёт через какое-то время, но спустя полгода с момента осознания собственных чувств он лишь убеждается, что с каждым днём тонет всё сильнее и сильнее — взять даже вчерашние события, из-за которых его так накрыло; точнее, от одной только мысли, что к Антону мог кто-то прикасаться.       Арсений не сошёл с ума, его реакция не была бы таковой, будь на месте Вавилова кто-то Антону нравящийся, но именно в данной ситуации в нём проснулся зверь, который был способен рвать и метать, но также защищать, что и так всегда было, но теперь усилилось в разы.       А самоконтроль, при помощи которого он сдерживает свои чувства, напротив, изрядно слабеет. И это грозит стать настоящим препятствием для их взаимоотношений.       — Здорово! Записи забрал, Саня, слава богу, дату вспомнил, не будем за всю неделю отсматривать, — в кабинет вваливается Антон, и словно солнце озаряет это тусклое помещение. — А ещё я нам булочки шоколадные купил, будешь?       Арсений не может сдержать умиления, когда смотрит на довольное Шастуновское лицо и то, как он трясёт пакетами. Сердце ускоряет ритм, и Арсений всеми силами пытается взять себя в руки — так просто сдаться он не может.       Ради Антона и их дружбы он должен держать всё под контролем.       — Конечно, я налью нам чай, — улыбается он ему.       Поставив чайник, Арсений вставляет переданную Антоном флешку в компьютер и отсматривает количество файлов — их, конечно, более, чем дохуя, но к подобному они привыкли, поэтому лишь смиренно готовятся к тому, что потратят на это неизвестное количество часов.       — Предлагаю оставить просмотр на потом, — говорит Арс, разливая чай в кружки. — Я считаю, что нам нужно поговорить с Вероникой — секретаршей Маслова. Во-первых, через неё проходят все люди, которым нужен Даниил, во-вторых, её показания мне не нравятся.       — Думаешь, может быть сообщницей? — спрашивает Антон, смешно произнося звуки из-за того, что жуёт — Арсений не может вновь не умилиться.       — Ну, либо тоже надурили. Мы же должны понять причины, почему этот лям у него спёрли. Ещё и в день переговоров.       — О них знали все его работники — отличный шанс наживиться. Но дело в том, что ограбление-то пиздец продуманное.       — Не более продуманное, чем грабёж дачи олигарха, — усмехается Арсений, вспомнив это дело; тревожные мысли внезапно отпускают его — аура Антона (спасибо Олесе за словечко) всегда действует на Арса расслабляющим образом.       — Да-а, это уже наверное не переиграть. А нас-то тем более, — смешливо кичится Антон, подняв голову.       Благодаря этому движению Арсений замечает кусочек шоколадного крема оставшегося у Антона рядом с губой, и, совсем не обдумывая свои действия, тянется к нему рукой и большим пальцем стирает его.       Антон дёргается от неожиданного прикосновения, что мгновенно отрезвляет Арсения и избавляет его от наваждения — как итог, он стоит, чуть нагнувшись к Антону, но вовремя опоминается и использует свою любимую тактику под названием «перевести всё в шутку».       — Даже булку аккуратно съесть не можешь, — ухмыльнувшись, он треплет Антона за щёку для убедительности и выпрямляется.       И всё бы ничего, привычная для них ситуация, но на долю секунды его внутренности трепещут всего по одной причине.       Арсений заметил необъяснимый блеск в глазах Антона.       Антон шумно выдыхает и резко поднимается с места, но быстро натягивает улыбку, глядя куда-то в бок.       — Хах, ты прав, пойду лицо умою, — выдаёт он находу первое попавшееся оправдание, как бы глупо оно ни звучало, и исчезает из кабинета, оставляя Арсения в полном недоумении. Это странное поведение совсем не укладывается в голове.       Оказавшись в коридоре и отойдя от их кабинета на приличное расстояние, Антон прислоняется спиной к стене и съезжает по ней вниз.       Лёгкие касания и тактильность для Антона и Арсения дело пустяковое — дружба у них всё же близкая, даже объятия никогда не казались им чем-то чрезмерным, а, напротив, гармонично вписывались в их взаимодействие.       Однако в этот раз Антон сбежал от секундного прикосновения, и теперь стоит в коридоре, прислонив пальцы к тому месту, где недавно находились пальцы Арсения, и прокручивает в мыслях по кадрам то его улыбку, то притягательные голубые глаза, от которых так не желал отрываться, но пришлось, — прямо как в глупых ромкомах.       Но он, увы, совсем не в ромкоме, и с этой реакцией ему придётся что-то делать; желательно, в ближайшее время.       — Ты чё тут расселся?       Антон поднимает голову и обнаруживает перед собой Позова — при параде, в форме с погонами, впрочем, как ему и положено.       — А, извините, — на работе Шастун предпочитает соблюдать субординацию и обращается к Дмитрию Темуровичу исключительно на «вы» и со всеми почестями.       Шустро поднявшись, Антон встаёт перед начальником как по струнке, отчего тот усмехается.       — Отставь все эти штуки, Шаст. Лучше на вопрос ответь, случилось что-то?       — Нет… Всё нормально, дело расследуем, вот записи…       — Антон, — Дима подходит к нему ближе и заглядывает в его понурое лицо. — Плевать мне на дело, я тебя как друга спрашиваю. Грустный ты какой-то.       Хоть Антон и доверяет Позу, как себе, но такую правду выдавать совсем не готов — ему кажется, что если он это озвучит, то подпишет себе чуть ли не смертный приговор.       Если он скажет вслух о том, что влюблён в Арсения, то не сможет больше смотреть тому в глаза. Или, по крайней мере, считает, что если кому это и должен сказать, так самому Арсению в первую очередь.       — Всё правда хорошо, не беспокойся. Не выспался просто.       Дима пристально смотрит на него какое-то время, а затем пожимает плечами — прекрасно знает, что ответ лживый, но привычки давить на людей не имеет. Знает, что если надо будет, то Шаст сам расскажет.       — Ладно. Тогда иди работай.       И удаляется, привычно излучая внешнее спокойствие — Антон этим качеством Димы очень восхищается и мечтал бы иметь то же самое, но знает, что это невозможно. Совсем не такой он человек.       Антон всё же заходит в уборную и омывает лицо холодной водой, дабы прийти наконец в себя, и возвращается в кабинет, где застаёт Арсения вновь сидящим за компьютером и смотрящим в экран.       В голове зарождается желание подойти к нему и разгладить складку меж бровей, возникшую из-за того, что тот сосредоточенно хмурится. Антон сглатывает и садится за свой стол.       Погода за окном навевает уют: тот самый, когда хочется сесть у камина с чашкой горячего шоколада с зефирками, укрыться пледом, положить голову на плечо любимого человека и смотреть сериал несколько часов подряд.       Но вместо этого ему приходится выяснять, кто же спёр треклятый миллион из кабинета какого-то там бизнесмена.       — Ты чего приуныл?       Антон поднимает голову и видит, что Арсений теперь повёрнут к нему, а глаза его всё более уставшие.       — Домой хочу.       С Арсением ему всегда хочется быть честным; Антон в целом врать не любитель, но с важными людьми он наиболее откровенен. А Арсений каким-то образом по важности в его личном списке родных давно встал на третье место после мамы и старшей сестры, которых сместить в принципе никто не способен.       — Если ты себя не очень чувствуешь, то иди, конечно.       Брови Арсения надламываются, и в его глазах он видит обеспокоенность — сердце от этого взгляда сжимается, и Антон всеми силами пытается это скрыть.       Сделать вид, что совсем ничего из ряда вон он не чувствует.       — Забей, просто осенняя хандра напала, — отмахивается и улыбается.       — Да? У меня тоже с утра такое состояние, — невесело усмехается Арсений. — В отпуск нам пора, походу.       — После этого дела обязательно попросимся.       Возможно, отпуск поможет не только отдохнуть, но и разложить всё по полочкам. И что лучше — принять решение о том, как быть дальше.       — Пока ты выходил, я позвонил Веронике и она сказала, что зайдёт к нам в течение часа. А Аркадий перенёс встречу на завтра.       — Заебал, будто мы ему допрос устраивать собрались, — возмущается в ответ Антон.       Знает он подобных кадров — морозятся от встречи с полицией, которая всего-то хочет задать пару вопросов и отпустить с миром. А этот ещё и наверняка прикрывается своей занятостью; Антон даже радуется, что говорить с ним будет Арсений, иначе скорее всего начал бы на него напирать, что для получения информации не очень эффективно.       — Что насчёт нашего свидания? Сегодня вечером? — Антон старается общаться в привычном стиле и пускает в ход их шуточки, чем вызывает полуулыбку на губах Арсения.       — Ага. Только ужина не жди, максимум — пицца из супермаркета.       — Как скажешь, дорогой.       — Извините, можно?       В дверях появляется миниатюрная девушка, что заставляет их обоих дёрнуться. Но на возможную неловкость у них не остаётся времени, потому что Арсений сразу ей отвечает:       — Конечно, проходите.       Девушка усаживается напротив Арсения и глядит на мужчин слегка испуганно: её большие глаза уставлены на них — в особенности на Арсения, так как тот находится напротив, — а руки сжимают сумочку, лежащую на её коленях.       — А… зачем вы меня вызвали? Я уже рассказала всё, что знала.       — Не переживайте, гражданочка, — включается Арсений, а Антон сдерживает смешок — его всегда веселит, когда Арс ведёт себя, как стереотипный мент и тем более использует клишированные фразочки. — Просто нужно прояснить парочку моментов. Для начала, расскажите, каким образом курьер смог пробраться мимо вас и оказаться в кабинете?       Арсений не церемонится — у него на то нет ни желания, ни сил. Он действительно ожидал, что им удастся раскрыть дело всего за пару дней, но ошибся, и теперь вся эта информация смешалась в голове, как каша, и ответ на данную загадку теперь находится не за горизонтом, а куда дальше.       И винить во всём этом ему хочется рассеянность, вызванную собственными чувствами — и это странно, ничего особенного не случилось ведь, так к чему они теперь так рвутся наружу? Однако времени искать ответы на эти вопросы нет, поэтому он решает разобраться с другими.       — Я уже говорила, что ко мне подошёл курьер с бутылью и сказал, что поменяет у нас воду в кулере. Другие курьеры пошли на первый и третьи этажи, а этот — в ту зону, где кабинет Даниила Андреевича. Конечно, я его пустила, я ж не знала, что это вор!       Слушая взбудораженную Веронику, Антон лишь надеется, что и она не расплачется, иначе он начнёт сомневаться в их с Арсениям методах работы — ну не может же быть, что они выглядят настолько жутко? — или думать о том, что Маслов в компанию берёт лишь чересчур эмоциональных людей. Либо третий вариант: и Александр, и Вероника виновны, но это уже звучит, как какая-нибудь теория заговора.       — Получается, в здание вошли трое курьеров? — уточняет Арсений, а Вероника кивает. — Вы можете описать хоть кого-то из них?       — Тот, что вошёл в кабинет, был обычным: пухлый, с усами тёмными, волосы короткие были, тоже тёмные. Глаза правда, знаете, очень яркие. Голубые такие, прям как у вас, — она кивает на Попова. — Ростом как я примерно, одежда сами знаете какая. Второй курьер был блондином, симпатичный такой, даже очень. Но примечательных черт никаких, просто красивый. А третьего не помню, тоже обычный какой-то.       Арсений и Антон переглядываются, вновь используя, как любит говорить Попов, свою ментальную связь, и оба цепляются за описание блондина, который, вероятно, является тем же человеком, что отвлёк Александра.       — А что вы делали, когда узнали, что произошло ограбление? — задаёт последний вопрос, на самом деле не ожидая чего-то грандиозного в ответ — главные детали уже начинают потихоньку соединяться в нужную картину.       — Я, конечно, удивилась и сначала ничего не поняла. Просто меня это всё очень напрягает, я никогда с подобным не сталкивалась, даже с полицией ни разу не общалась…       — Не бойтесь, у нас нет никаких оснований предъявлять вам обвинения, — вздыхает Арсений. Подобные люди его утомляют, а он итак чрезмерно измотан. — Если вам больше нечем с нами поделиться, то вы свободны. До тех пор, пока у нас не появятся новые вопросы.       — Х-хорошо, — кивает девушка и, попрощавшись, уходит.       — Да у нас тут целая ОПГ образовалась, — протягивает Антон, привычно покачиваясь на своём кресле.       — Ага, размечтался, — хмыкает Арс. — Значит, их было трое…       — А что, если четверо? Четыре пацана, — напевает он, отчего Арсений прыскает.       Да, атмосфера поистине разряжается, а вся неловкость, тянувшаяся с самого начала дня, плавно испаряется.       — Может, среди них была девушка, кто знает?       — Не, по описанию мужики же.       Арсений загадочно улыбается, пожав плечами — он всегда рассматривает всевозможные исходы, даже порой самые нереалистичные, поэтому и раскрываемость у него почти стопроцентная. Правда, и тревожность с паранойей на пару тоже, но это издержки профессии, которые он пытается с переменным успехом контролировать.       Ещё немного поработав над имевшимися материалами, пока Антон всё же решил поехать домой и хотя бы немного отоспаться, Арсений окончательно отпускает какую-либо меланхолию, и с головой окунается в работу.       Когда стрелка переходит за восемь вечера, он собирается и выходит из кабинета, так как они с Антоном договорились встретиться у Попова, чтобы отсмотреть записи. Арсений спешно заводит свой автомобиль и двигается в путь, так как Антон уже отправил сообщение о том, что подъезжает.       По пути он разве что заезжает в супермаркет и покупает обещанную замороженную пиццу — «свидание» же, как-никак.

***

      — Прошу, добро пожаловать, — Арсений элегантным движением приглашает Антона в квартиру, и тот, хихикая, заходит.       — Ничего не изменилось с моего последнего визита, — оглядывая гостиную, говорит Антон несерьёзно, с озорливостью на лице.       — Ну да, ты две недели назад здесь был, евро ремонт за это время не провернёшь. Проголадался? — спрашивает Арсений уже из кухни.       Что-то в этом тоне отдаёт нежностью, отчего у Антона на душе расцветает едва ли весна, несмотря на картину промозглой осени за окном.       Такие моменты он обожает: чувствует, что они с Арсом не просто товарищи-коллеги, а близкие друг другу люди, даже, вероятно, нечто большее, чем друзья — их связь необъяснима, но ощущается она ими чётко с самого начала, как и видна всем остальным. Поэтому и отрицать её практически невозможно.       На кухне Арсений уже поставил пиццу греться в духовку, а сам в то время разливает по бокалам вишнёвый сок — его любимая альтернатива вину, когда она может хоть визуально его напоминать.       — Свечей не хватает, — улыбается Антон, оперевшись о дверной косяк.       Он еле сдерживает себя от того, чтобы не загрести в охапку такого по-домашнему уютного Арсения, и не провести оставшийся день за объятиями, а не работой. Однако переводит дыхание и садится за стол.       — Мог бы купить, если так хотелось, — Арсений бросает на него хитрый взгляд исподлобья и идёт доставать разогретую пиццу.       Спустя пару минут обстановка действительно начинает напоминать романтический ужин, но у Арсения оно всегда так — любит трапезничать красиво, за что Антон неоднократно над ним стебался.       В этот раз стебать отчего-то не хочется: хочется лишь любоваться тем, как тень от полумрака изящно падает на его лицо, а он сам и жевать умудряется красиво — точно графских кровей.       — Арс, — зовёт его Антон, жуя; ему-то пофиг на то, как он смотрится во время еды, он зачастую и чавкать может.       Арс чавкающих людей на дух не переносит, но однажды, когда Олеся во время их совместного обеда спросила, почему Антона не постигают по этому поводу гневные тирады с нотациями впридачу, Арсений ответил, что не знает — тот чавкает мило и вовсе не бесяче. Олеся на это прыснула и покачала головой, ещё тогда всё прекрасно понимая.       — Мм? — пространно отвечает Арс, отчасти находясь в собственных мыслях.       — Я давно спросить хотел…       Антон заметно смущается, что напрягает и Арсения — мозг предусмотрительно подкидывает сотни возможных вариантов развития событий, но, как обычно, не предугадывает реальной версии.       — Почему ты всё ещё следак? — Арсений замирает и вопросительно приподнимает бровь. — То есть… Мне кажется, у тебя есть возможность стать начальником или ещё кем повыше, но ты так и не… — Антон переводит дыхание и наконец формулирует мысль: — Ты никогда не рассказывал, почему пришёл работать в наш отдел, со мной. Я многое про тебя слышал, но не знаю, что правда, а что нет.       Арсений откладывает кусок обратно в тарелку, складывает руки в замок и вздыхает. Вопрос застаёт его врасплох, ставит в своего рода тупик, и ему приходится сосредоточиться, чтобы сформулировать ответ.       Он не любит раскрывать своё прошлое, даже близким людям — ведь что было, то прошло, какая разница сейчас? Для него это неактуально, в какой-то степени болезненно, в иных случаях — неприятно. Но Арсений знает Антона достаточно хорошо, чтобы понимать, насколько ему важно знать ответ. Это довольно чётко отражается в его взгляде, в котором видно и робость, и решительность, волшебным образом сливающиеся в некий симбиоз, и выдающие бурный коктейль, бьющий Арсения прямо под дых.       Такой взгляд Арсений игнорировать попросту не может.       — Раньше я был опером, — спокойно произносит Арс, будучи готовым вещать. Однако Антон, услышав это, округляет глаза. — Да-да, успешно переквалифицировался. Но, знаешь, в расследовании краж я был новичком, — он делает паузу и озвучивает то, о чём никто, кроме Поза в их отделе не знает; то, чего так не хотел рассказывать, а сейчас решает открыть Антону. — Потому что десять лет проработал в убойном отделе.       — Ты… серьёзно?       Антона словно окатывает водой от неожиданности того, что он услышал. По взгляду Арсения становится понятно, что тот, разумеется, вполне серьёзен, отчего Антона мурашит, ведь он понимает, что разговор выйдет куда сложнее, чем он ожидал.       — Конечно, — кратко отвечает Арсений, лишь бы заполнить возникшую тишину.       — Почему ты решил перейти к нам?       Зная характер Арсения, Антон задаёт подобный вопрос исключительно потому, что видит по его глазам, что он готов делиться — даже, в какой-то степени, искренне хочет, ибо постоянно нести это бремя с собой уже попросту невозможно. Не тогда, когда он почти физически ощущает интерес Антона и жажду узнать, разобраться, прочувствовать.       Так или иначе, Арсению сложно находу передать произошедшее внятно, поэтому он решает в первую очередь продемонстрировать — наглядные объяснения ведь всегда даются легче.       Без лишних слов он встаёт со стола и становится рядом с Антоном. Левой рукой приподнимает низ своей футболки и показывает свой бок; Антон тем временем завороженно наблюдает за его движениями, но запоздало цепляется взглядом за то, что ему и хотели показать.       Неровный шрам слева, протягивающийся от нижнего ребра почти до тазовой кости.       — Ножевое ранение при задержании. Судя по тому, что я сейчас стою перед тобой живой, понятно, что важные органы задеты не были. Повезло, — рассказывает Арсений негромко, чтобы контролировать голос и сохранять невозмутимость. А далее стягивает футболку целиком и поворачивается к Антону спиной. — Тут повезло ещё сильнее.       За бесчисленным количеством родинок скрываются мелкие, хаотично расположенные отметины; одни — чуть глубже, ближе к лопаткам, другие — тонкие, почти как царапины, разбросанные по всей длине спины.       — Я показал их тебе не чтобы покрасоваться, и тем более причина ухода не совсем в этом. Просто так не нужно будет описывать то, что произошло в ту ночь. Причина в том, что я был тогда не один. Со мной был мой напарник, близкий друг, и ему повезло намного меньше. Скончался на месте. Узнал я об этом уже в больнице, а когда передо мной сидела Олеська в слезах, то я понял, что не могу. Не могу позволить себе так рисковать, оставить её, причинить ей такую боль. Как только выписали, подал в отставку. Понял, что нужна работа поспокойнее, но сферу менять не хотел и от призвания отказываться тоже. Припомнил, что там проходил на юрфаке, прошёл дополнительное повышение квалификации и устроился к вам следаком, по совету Димки.       Арсений не чувствует печали; шрам на душе, ровно как и другие, никогда не исчезнет, но уже много лет как не болит, поэтому рассказ ему даётся куда легче, чем он ожидал. Однако стоит ему повернуться и столкнуться со взглядом Антона, как сердце вдруг болезненно колет: на него смотрят влажные глаза, в которых он наблюдает такую грусть, от которой хочется избавиться тут же.       — Хей, ты чего? — он аккуратно берёт лицо Антона в свои руки, отчего тот не сдерживается и всхлипывает. — Это давно было, в прошлом, не надо сейчас переживать…       — Ну нихуя себе! Ты тут мне такую драматичную историю выдал, а я даже расстроиться не могу? — он отстраняется и утирает нос рукавом, после чего всё же обнимает Арсения, уткнувшись ему в плечо. — Я так рад, что ты перешёл к нам.       Арс прижимает Антона к себе и слабо улыбается, чувствуя его тепло — не столько физическое, а сколько эмоциональное. Глубокое дыхание Антона начинает выравниваться, а рукой он невесомо касается его спины, словно поглаживая. И оставляет лёгкий поцелуй на его плече, месте, где родинки особо крупные и ничем нетронуты, перед тем, как отстраниться, чем вызывает ступор, но в то же время приятную дрожь по всему телу.       — Теперь понятно, хули ты как нормальный следак в кабинете усидеть не можешь, а со мной везде тащишься, — ухмыляется Антон, глядя на него сверху вниз, пока они всё стоят неприлично близко. — А я тебе больше не разрешаю, понял?       — Антош, ты не забывай, что я по иерархии-то главнее, — Арс возвращает ему этот лисий взгляд и натягивает футболку обратно. — К тому же видел я, как ты за преступниками бегаешь, буду сидеть в кабинете, так никого и не словим.       — Ой, завались, — он шутливо толкает его в плечо своим, но на мгновение замирает, не отстраняясь и тихо говорит: — Спасибо, что поделился.       Арсений на это улыбается и легко треплет его по кудрям, ничего не отвечая.       — Ладно, заболтал ты меня, а работа не ждёт.       Они решают переместиться в гостиную и продолжить своего рода ужин за полезным, хоть и ненавистным делом. Разместившись на диване, Арсений ставит на журнальный столик ноут и открывает первый файл.       Антон невольно вспоминает, в какой атмосфере желал оказаться; и несмотря на то, что пьёт он сок, а не какао, вместо фильма у него записи с камер видеонаблюдения, да и камина рядом подавно нет, самым главным является то, что сидит он рядом с любимым человеком, от которого исходит чувство уюта, которого ему так не хватало. И никакой ветер, воющий за окном им нисколько не мешает.       Погрузившись в нежные чувства, Антон не замечает (или, по крайней мере, делает вид), как опускает голову на арсеньевское плечо. Возможно, виной всему также осознание той мысли, что Арсений вовсе не против — даже не дёргается, а, напротив, расслабляется.       Однако ему сейчас не до обдумываний и рефлексий, ведь они всё же внимательно смотрят видео, на котором пока что совершенно ничего не происходит.       — Поспорим, кто уснёт первым? — предлагает Арс, уже чувствуя, как слипаются глаза.       — Я проиграю точно, — мычит Шастун в ответ. — Почему вообще этим мы занимаемся? Надо было Зайцу поручить, и так много прохлаждается.       — Зайцу поручишь, он заметит все детали, кроме важных. Лично я доверяю только нашим глазам.       — Какая честь. Я так зрение посажу, — продолжает привычно бубнить Антон — подобное уже вошло в привычку за время каждого просмотра записей.       — Пойду сделаю нам кофе, — Арсений дёргается, чтобы встать, но Антон, словно коала, хватается за его руку и не даёт подняться.       — Ну уж нет, сиди, я один мучаться не собираюсь.       — В следующий раз буду смотреть один.       — Не пизди.       Оба посмеиваются, но продолжают глядеть в экран, пока Антон так и полулежит на Арсении, обняв его за руку. Арсению в таком положении, мягко говоря, не очень удобно, поэтому он усаживается покомфортнее, аккуратно выдёргивает свою руку из хватки и ею приобнимает Антона, фактически позволяя ему прижиматься к себе.       Подобное его не удивляет — такую тактильность Антон проявляет и с остальными своими друзьями: взять того же Журавля, на котором Шастун обычно чуть ли не висит, или Джабраилова — опера из другого отдела, на чьих коленях Антон как-то сидел во время корпората и пьяно хихикал; эта картина в памяти Арсения увы отпечаталась слишком отчётливо, так что все поползновения в свою сторону от Антона ему привычны. По крайней мере, он пытается себя в этом убеждать и не придавать тому много значения, дабы зря не обнадёживаться, в чём зачастую проваливается.       — Тебе удобно? — тихо спрашивает Антон чисто для галочки, при этом пытаясь утихомирить собственное сердцебиение, разбушевавшееся из-за такой близости.       — Ага, спасибо, что поинтересовался. Лежи смирно, — бурчит Арс, чтобы скрыть поплывший голос — хорошо, что Антон не видит его столь же поплывшее лицо.       — Так точно, товарищ подполковник.       — Смирно значит и молча.       — Душнила.       Арсений закусывает нижнюю губу, чтобы не улыбаться ещё шире: он между прочим изучает вещдок, а на деле растекается лужей от своего напарника, едва ли лежащего на нём и говорящего дурацкие вещи, которые, наверное, только Арсений может считать милыми.       И что только не творит любовь с людьми, даже неразделённая.       — Опа, а ну-ка отмотай, — резко говорит Антон, указывая пальцем куда-то в экран. Арсений слушается и отматывает назад.       На фрагменте, запечатлевшем запись с входа в бизнес-центр, они видят ту самую троицу, заходящую в здание. Те выглядят так же, как их описала Вероника, но Антон указывает не на них, а на мини джип, из которого эта мини банда вышла — Арсений увеличивает изображение и видит номер автомобиля.       — Вот и попалась наша ОПГ недоделанная, не такие уж и умные, — довольно потирает руки Антон, садясь от воодушевления ровно, к тому же Арсению надо заскринить кадр с номером.       — Рано радуешься, может, это тачка какого-нибудь Ивана Иванова, которую они одолжили погонять или спёрли.       — Чутьё подсказывает, что ничегошеньки подобного. Это их машина, никакая они не банда, а сто пудово просто ребята, которым нужны бабки. Только мотив у них тоже есть, не каждый смог бы грабануть бизнес-центр именно так.       — Конечно, — пожимает плечами Попов. — Я больше склоняюсь к тому, что это работники всё организовали. Либо один из них, либо все трое.       — Тот чувак, кативший яйца к Вавилову, точно не их работник, Саня бы узнал. Он только и делает, что на ебальники смотрит, всех в лицо наверное помнит, — ворчливо рассуждает Антон, так как тема зашла об Александре, который всё ещё его бесит. И которого он также до конца не списывает со счетов.       — Я написал Шевелеву, он завтра пробьёт номер, и узнаем, чья машина.       — Может, тогда на этом всё с записями?       Антон смотрит на Арсения, строя жалостную моську а-ля Кот в сапогах, но того, несмотря на всю симпатию к этой самой моське, подобным не возьмёшь, поэтому Арс лишь снисходительно улыбается и мотает головой.       — Не-а, мы же только начали.       — Я уже говорил, какой ты душнила? — фыркает Антон и ложится на него обратно.       — Тебе холодно? — интересуется Арс, думая о том, что Шастун уже неприлично долго к нему прижимается — к Журавлям и Джабраиловым он всё же липнет обычно не таким образом.       — Да, у тебя прохладно, — бросает Антон ради оправдания, ведь и сам всё прекрасно понимает, как и то, почему был задан этот вопрос.       — Хочешь, плед принесу? — тем не менее, Арсений его отмазке безоговорочно верит.       — Просто сиди и всё, — продолжает стоять на своём праве сидеть в обнимку с любимым мужчиной Антон.       Быстрее им с записями закончить всё же не удаётся: оставшиеся файлы они досматривают без какого-либо энтузиазма и двумя глазами — по одному каждый, — и отключаются на последних десяти минутах завершающей записи, так и оставшись на диване.       Антон не впервые остаётся у Арсения на ночь, но во все предыдущие разы они определённо точно не спали едва ли в обнимку и друг на друге — работоспособность, судя по всему, изрядно понизилась. Как и способность противостоять взаимопритяжению.

***

      Первым по утру глаза открывает Арсений, потому что вибрация его телефона, по ощущениям, готова пробить стеклянный стол насквозь, и ему приходится поднять трубку, даже не разглядев, кто там звонит.       — Слушаю, — хрипло, и совсем не отойдя ото сна, отвечает Арсений.       — Где вас носит? Позов поисковую группу щас отправит за вами, — в тонком шёпоте Арсений узнаёт Олесин голос.       Попов на секунду отрывает мобильник от уха и смотрит на время — одиннадцатый час, когда рабочий день начинается в девять. Это озарение его вмиг ободряет и заставляет тут же вскочить на ноги: о чём он тут же жалеет, ведь мышцы успели затечь, и при резком движении решили любезно о том напомнить.       — Так, я даже спрашивать не буду что ты делаешь в участке. Хотя, знаешь, нет, буду, — шипит Арсений, параллельно несясь в спальню, чтобы переодеться.       — Не о том волнуешься, братец, — Олеся теперь говорит громче, что отзывается у Арсения головной болью. — Я передам, что вы скоро будете.       Олеся сбрасывает звонок, а Арсений чертыхается, чуть не рухнув на пол, пока пытался залезть в джинсы при помощи одной руки. Он быстро одевается и выходит из комнаты, обнаруживая, что Шастун продолжает сопеть, даже не думая просыпаться.       — Антох, вставай, — Арсений, будучи на пределе из-за столь хаотичного пробуждения, нетерпеливо тормошит Антона за плечо; тот на это лишь мычит.       И тогда терпение Арсения окончательно сдувается, так и не появившись этим утром, и он поднимает Антона, держа за руку, а затем ставит на ноги и тащит его к двери — благо, тому никак собираться не надо, разве что помимо водных процедур, но о них им сейчас совершенно некогда думать.       — Ты че творишь? — Антон волей-неволей просыпается, когда его тащат к лифту и спешно жмут на кнопку.       — Тебя обычно будить сто лет, а у нас нет на это времени, — в нейтральном тоне сообщает Арс, всеми силами стараясь утихомирить собственную нервозность из-за всей сложившейся ситуации.       Антон матерится себе под нос и лезет в карман за телефоном, чтобы проверить время, и когда он это делает, то понимает причину такого настроя Арсения — они чертовски опаздывают.       — На моей поедем, садись, — бросает Арсений и они направляются к его машине.       Дорога до работы, благо, оказывается беспрепятственной, иначе два комка раздражительности, коими в это утро являются Шастун и Попов, имели бы риск окончательно взорваться и совершить преступление собственноручно.       — Арсений Сергеевич, — к ним подлетает Шевелев, как только парочка появляется в стенах отдела. Но увидев их мрачные лица, аж вздрагивает. — Я пробил номер, как вы и просили, вот к вам нёс…       — Спасибо, — кратко отвечает Попов и выдёргивает из рук офицера листы бумаг. Тот скоро кивает и исчезает с поля зрения во имя своего же спасения.       — Жестковато ты с ним, — комментирует Антон и зевает, после чего потягивается, дабы размять не менее затёкшие мышцы.       — Уж извини, встал не с той ноги, — бросает Арс и движется к их кабинету. Антон на это нисколько не обижается — привык, что когда Попов не в настроении, то превращается в настоящую язву, да и сам находится в похожем состоянии, готовый сорваться на ком угодно в любой момент.       Зайдя в кабинет, они обнаруживают сидящую за столом Арсения Олесю и расположившегося напротив неё Загайского, который, увидев Попова, тут же вскакивает с места и отдаёт ему честь.       — Чего расселся тут, дело есть ко мне какое? — спрашивает Арсений, а Максим, не на шутку испугавшись этого прожигающего взгляда, нервно сглатывает.       — Никак нет! Вас Олеся ждала, не хотел одну её оставлять, — увидев взлетевшие брови Попова, он тушуется. — Ой, то есть…       — Довольно, иди работать, — указывает Арсений, кивая головой на выход.       — Чё это с ним? — шёпотом спрашивает Макс у Антона, пока Арсений стоит к ним спиной.       — Лучше не спрашивай, — также тихо отвечает ему Антон. Максим кивает ему и-таки скрывается прочь.       — Арсений, хватит так относиться к Максиму, — начинает Олеся, скрестив руки на груди и глядя на брата недовольно. — Ты же его ненавидишь!       — Неправда, я просто не хочу, чтобы он ошивался рядом с тобой, — невозмутимо отвечает Арс, пока свидетель семейной драмы обречённо вздыхает, расположившись за своим столом.       — А он будет! Потому что он мне нравится! Максим хороший, добрый, красивый и понимает меня лучше всех! У нас с ним космическая связь, как ты можешь этого не понимать? — она смотрит Арсению в глаза, но бросает мимолётный взгляд на Антона, и Арсений улавливает этот намёк, отчего хмурится. — Займись лучше своей личной жизнью, а своей я займусь сама, уже не маленькая девочка, — Олеся становится рядом с братом, не прерывая их зрительного контакта. — И да, я приходила, чтобы занести вам перекусить, не за что.       Она становится на носочки, чмокает Арсения в щёку, машет Антону на прощание и удаляется из кабинета. На столе Арсений снова видит контейнер, но на этот раз с Сейлор Мун.       — Козлина ты, Арс, — выдаёт беззлобно Антон, оперевшись щекой о руку. — Извиниться потом не забудь.       Арсений вздыхает и садится за свой стол, открывает контейнер и видит в нём сырники с мёдом — ему определённо сложно отрицать, что его сестра святая.       — Поставь чай, пожалуйста, — куда мягче говорит Арсений и достаёт телефон, чтобы принести Олесе извинения. Антон кивает ему с улыбкой и идёт к чайнику.       Мужчины по очереди умываются в уборной, ловя на себе косые взгляды коллег, смотрящих на их помятые лица, и возвращаются в кабинет для завтрака.       — А мы даже не бухали и нас так разнесло, — недовольно произносит Антон, уплетая сырник. — Старость — не радость.       — Мне б твои годы, — весело отзывается Арсений. Еда значительно уменьшает уровень раздражения в его в крови, и теперь он может относительно нормально функционировать.       — О, вот вы где.       Дверь широко распахивается и являет Позова, с насмешкой глядящего на них двоих. Антон дёргается и здоровается, поднявшись на ноги в знак уважения; Арсений же лишь приветственно кивает.       — Где прохлаждались? Чего опоздали?       Вопреки ожиданиям, Дмитрий выглядит безмятежно, оттого как ни в чем не бывало подходит к ним ближе и становится прямо у них над душой.       — Угощайся, — предлагает Арсений, указывая на контейнер.       — Спасибо, Олеся меня уже угостила, — с ухмылкой отвечает Поз. — Добрейшей души человек, совсем на тебя не похожа.       — Вот и я о том же, — поддакивает Антон. Арсений тем временем закатывает глаза, хоть и не обижается — они в своём репертуаре.       — Ладно, если серьёзно, что у вас по делу? — спрашивает Дмитрий то, ради чего с утра искал своих работников.       — Обнаружили на записи номер машины, на которой приехали наши курьеры, — ведает Арсений. — Шевелев пробил и принёс информацию о владельце, но мы ещё не смотрели.       — Ну конечно, куда торопиться, — саркастично говорит Поз. — Хорошо, приятного аппетита вам, вечером жду отчёт.       Дмитрий уходит, и Антон облегчённо выдыхает.       — Пиздец, у нас лучший начальник, даже не отругал, — довольно произносит Шастун.       — Ну да, не тебе же отчёт сдавать.       Спустя минут пятнадцать они наконец погружаются в работу: Арсений внимательно изучает содержимое бумаг, что ему передал Шевелев, пока Антон сидит рядом и также пробегается глазами по всей раздобытой информации.       — Виктория Руднева, значит, — Арсений трёт переносицу в размышлениях. — 23 года, судимостей нет, ни за что не привлекалась, чиста, как белый лист. Как думаешь, она была среди них или машину всё же спиздили?       — Без понятия, — честно отвечает Антон и пожимает плечами. — Надо проверять.       — Значит, опять работаем под прикрытием, но на этот раз, Шаст, план продумываем нормально, чтоб без вавиловщины.       — Ох, Арсень Сергеич, да вы новые термины придумываете, — усмехается Антон.       — Конечно, я эту ситуацию век не забуду, — фырчит Арсений, тем самым ещё более веселя Шастуна. — Скажу Позову, чтоб устроил собрание, надо всё коллективно обдумать и решить, как действовать.       Антон на это кивает и чувствует внутреннее удовлетворение: наконец-то намечается новый движ, в котором он, как обычно, сыграет главную роль. Если, конечно, им повезёт не обломаться также, как и с предыдущими свидетелями.

***

      — Значит так, вы планируете внедриться в казино и идти на контакт с подозреваемой там? — уточняет Позов, расхаживая по собственному кабинету, скрестив руки за спиной — его поза «начальника» отлично выполняет свою цель и выглядит довольно устрашающе. Дождавшись утвердительного кивка от Шастуна, он спокойно вопрошает чисто для проформы: — Вы ебанулись?       Уже в течение получаса сотрудники отдела сидят за длинным столом и обсуждают тот самый потенциальный план действий: Сергей Горох, правая рука Позова, успел разузнать больше личной информации о Виктории, за которой им и предстоит проследить, либо просто переговорить — они ещё не определились. Как и не учли тот нюанс, что Горох, озвучив тот факт, что Руднева каждую пятницу посещает одно специфичное казино, где играет в покер, подписал всему отделу приговор, заключающийся в том, что им снова пришлось выслушивать сумасшедший план Антона Шастуна, который сгенерировал его мозг всего за пару минут.       А специфичным казино оказывается из-за того, что его владельцем является давний друг Шастуна — Сергей Матвиенко, отчего Антон считает, что такое счастливое стечение обстоятельств совершенно точно нельзя игнорировать, а, наоборот, надо брать быка за рога (не Сергея, конечно, а метафоричного быка за метафоричные рога).       — Ну послушайте, Дмитрий Темурыч, я сто раз в этом казино был и знаю его, как свои пять пальцев. Плюс Сергей с удовольствием окажет нам помощь в содействии, за ним должок имеется, — воодушевлённо уговаривает его Антон, ибо если он что-то придумывает и чем-то вдохновляется, то это принимает такие серьёзные обороты, что их ни в жизнь не остановишь.       — Я тоже уверен, что всё пройдёт, как сыр по маслу! — вклинивается Максим в знак поддержки — они с Антоном хорошие друзья, да и его затеи Загайскому всегда по душе.       — Может, как по маслу? Сыр-то тут причём? — суровым тоном интересуется Позов, ведь с этими работничками у него остаётся все меньше и меньше нервов.       — А, точно, — задумывается Максим, пока Арсений наклоняется к Антону и шепчет:       — Да, теперь признаю, что они с Олесей — идеальная пара, — Антон, услышав это, пытается сдержать улыбку.       — Вы знаете, что я одобряю только тщательно продуманные идеи Антона, и у этой есть большие шансы на успех, — обращается Арсений не только к Позову, но и ко всем присутствующим. — К тому же, раз владелец казино будет на нашей стороне, то мы сможем наблюдать за операцией на всех её этапах.       В помещении воцаряется недолгая, но ощутимая тишина, в итоге чего Позов глубоко вздыхает и машет рукой.       — Делайте что хотите. Попов, под твою ответственность, — говорит Дмитрий и садится в своё кресло.       — Мы вас не подведём, товарищ подполковник! — уверенно произносит Шастун, обращаясь к начальнику.       И все присутствующие своим довольным гулом его поддерживают.

***

      — Ладно, и в чём всё-таки план?       Арсений с Антоном сидят в своём кабинете, но в этот раз не одни — им в помощники записались Гаус, Шевелев, Загайский и Горох, тоже захотевшие того самого движа и безо всяких вопросов решившие присоединиться к операции, которая всё ещё находится в процессе разработки.       — В первую очередь, моим кодовым именем будет «Туз», во вторую — надо переговорить с Серёжей, но это, считайте, уже сделано. А так, в целом, суть в том, что я проникаю в казино, как обычный игрок, знакомлюсь с Викторией и проверяю, какой она вообще человек.       — Ага, де Ниро на минималках, я надеюсь, ты и её соблазнять не будешь, — скептично отзывается Арсений, сидя со скрещенными на груди руками.       — Нет, мне и прошлого раза хватило, — Антон неловко усмехается, почёсывая затылок.       — А что было в прошлый раз? — интересуется Шевелев, и Максим ему отвечает:       — Я тебе потом расскажу, братан, Антоха такое заебашил…       — Кхм, — прерывает их Арсений, строго на них глядя.       — Прошу прощения, — бурчит в ответ Макс.       — Хорошо, значит, действуем так, — начинает Арсений, но оказывается прерван привычно непредсказуемым появлением Олеси.       — Всем привет! А вы чего тут все собрались?       Арсений делает глубокий вздох и выдыхает, а затем намеренно слащаво улыбается сестре.       — Ещё раз привет, золотце моё, а мы тут работаем, представляешь? Позволь спросить, ты зачем пожаловала?       Олеся строит ему ехидную рожицу в ответ и проходит в комнату, бросив свою сумочку на Арсеньев стол — тот данное действие старательно игнорирует.       — Не паясничай, братец, я с универа, домой идти скучно, думаю, загляну-ка к вам, посмотрю, чем занимаетесь.       — О, а мы тут как раз план продумываем, как будем подозреваемую ловить в казино! — с энтузиазмом делится Максим, до тех пор, пока этот самый энтузиазм не разбивается о леденящий душу взгляд Арсения — Загайский аж поёживается.       — Казино? Ничего себе! Вот это я вовремя пришла, — Олеся двигает стул к ребятам и садится рядом с Максимом, подальше от брата, который готов, судя по его недовольному виду, испепелить всё помещение сразу.       — Арс, спокойствие, это ж не в первый раз, — пытается успокоить его Шастун, но в данной ситуации это не совсем работает.       — Вот именно, что не в первый раз! И… — Антон прикрывает рот Арсения своей ладонью перед тем, как тот умудряется разразиться хоть и не в гневной, но наверняка в бубнящей тираде.       — Мы на минуточку.       Настаёт черёд Антона поднимать Арсения и тащить его с собой из кабинета, что он и делает, сопровождаемый аккомпанементом недоумевающих взглядов остальных присутствующих.       — Давай, Арс, соберись, чё ты такой нервный? — когда они оказываются в коридоре, Шастун поворачивает Арсения к себе спиной и начинает массировать ему плечи. — Да, не выспались сегодня, но с кем не бывает?       Антон вздрагивает, когда слышит смешок позади себя и оборачивается на него — мимо проходит Оля, услышавшая его слова и, как видно по её лицу, интерпретировавшая их по-своему.       — Мальчики, ну вы это, на всё отделение-то не кричите, — еле сдерживая улыбку подмигивает им Парфенюк и заворачивает за угол, не дожидаясь ответа.       Арсений поворачивается к Антону и, взглянув на его смущённое лицо, понимает, что отреагировали они одинаково. Тем не менее, Шастун добивается своего — вся раздражительность, доселе окутавшая всё пространство вокруг, испаряется, и Арс, будучи даже чрезмерно тихим, возвращается в кабинет. Антон, прокрутив случившееся в голове, следует за ним, скрывая и собственную улыбку за кашлем.       — Так, вернёмся к теме. Я хочу внедрить вас четверых в казино под прикрытием, так что такой вопрос: кто-то из вас, кроме Антона, умеет играть в покер? — спрашивает Арсений, быстро переключаясь на деловой манер.       — Я и играю, и когда-то даже крупье подрабатывал, — говорит, подняв руку, Горох.       — Отлично, это нам пригодится, — довольно кивает Арсений, но замечает поднятую руку Олеси и вопросительно хмурит брови. — Не понял, а ты чего?       — Я тоже в покер играю, — отвечает Олеся.       — Что? Когда успела научиться?       — Ну… Это я научил, — негромко произносит Антон и видит, как Арсений закипает, но старательно пытается не подавать виду.       — Ага, а вам что, для задания играющие люди нужны? Так возьмите меня! — предлагает Олеся, и каждый находящийся в комнате понимает, насколько это плохая идея — для Арсения, конечно, они-то сами были бы только за.       Вопреки всем ожиданиям, Арсений прыскает и начинает смеяться — сложно сказать, нервное ли это или слова сестры действительно его повеселили, но вслед за ним никто смеяться не рискует.       — Ты же знаешь, что я никогда не подвергну тебя такой опасности, — откинувшись на кресло и улыбаясь отвечает Арс. — Мы не знаем, кто такая эта Виктория и что из себя представляет. Как и не знаем что она может выкинуть, если мы выйдем из прикрытия.       — Но вы же все будете там. Я буду обычным игроком, плюс меня эта ваша Виктория навряд ли в чём-то заподозрит и я смогу втереться к ней в доверие!       — О нет, ты с ней точно разговаривать не будешь, — веселье с лица Арсения уходит и он вновь делается серьёзным. — Олесь, кисунь, пойми, что я просто не могу так тобой рисковать.       — Арсений Сергеевич, но в её словах есть доля истины, — решается поделиться своим мнением Гаус. — Только она и Горох могут в покер играть, и если нам нужно внедриться внутрь, то кто-то из нас может быть постоянно рядом с ней. И охранять, и приглядывать за Викторией.       — Я могу за Олесей приглядывать! То есть, за Викторией, а Олесю охранять, — пылко предлагает Максим, едва не вскакивая со своего места.       — Арс, я тоже думаю, что это неплохая идея, — подаёт голос Антон. — Да и чё ты паришься заранее, казино будет под нашим контролем, не устроит же Виктория там перестрелку какую-нибудь.       Только столкнувшись с помрачневшим взглядом Олеси, направленным на него, Антон понимает, что сказал лишнего — в памяти мелькает вчерашний разговор с Арсением, и хоть деталей никаких они не обсуждали, но Антон догадывается, что случайно затронул триггерную тему. Однако на Арсения это не влияет ни в каком из смыслов, ведь он остаётся непреклонен и в эмоциях не меняется. Тогда Олеся поднимается и подходит к нему, привычно обнимая за шею, так как тот сидит.       — Арсюш, ну ты правда слишком тревожишься. К тому же я говорила, что после выпуска пойду в полицию работать, а тут такая практика!       — Если ты придёшь в полицию и будешь участвовать в подобных операциях, то я поседею в твой первый рабочий день, — вздыхает Арсений.       — Олесь, нахуя тебе полиция? — решает встать на сторону Арса Антон, ведь с ним в этом вопросе солидарен.       — Ну, посмотрим, — отмахивается она. — Может, возьмёте меня на задание и я передумаю, — говорит с хитринкой Олеся, наматывая свой тёмный локон на палец.       — Какая же она охуенная… — выдаёт Максим, как он думает, в мыслях, но в действительности во всеуслышание.       — Ёбан-бобан, вот закроем это дело, как съебу от вас всех в отпуск, — Арсений встаёт с кресла и направляется к выходу из кабинета. — На необитаемый остров.       Ребята лишь усмехаются этим словам, да и Арсений вовсе уже не злится — устал только неимоверно, но предвкушение о «миссии», которую они задумали, прибавляет решимости активно действовать. Главное, чтобы она оказалась выполнима.

***

      Когда Арсений заявляется к Позову и принимается консультироваться с ним по деталям плана, Дмитрий, к немалому удивлению Арсения, легко одобряет идею Олеси об её внедрении вместе с ребятами — раз никто, кроме неё и Гороха, не может играть в покер, то, к примеру, Максим сыграет роль её спутника и сможет без каких-либо подозрений находиться внутри. Арсений с Дмитрием спорить не стал, ведь это обычно к добру не приводит, да и сам нашёл рациональное зерно во всех этих рассуждениях.       Как-никак, Олеся уже девушка взрослая и сама в праве решать, где ей находиться, а гиперопеку Арсению стоит поубивать — так сказал Дмитрий напоследок перед тем, как выпроводить Попова.       — Будем действовать следующим образом: Антон, наша главная звёздочка, — Арсений, вновь собрав всех в одном помещении и достав доску, которая долгое время пылилась где-то в углу за ненадобностью, изображает для наглядности на ней то, что озвучивает. — Будет играть в покер, держать Викторию в поле зрения и, если получится без экстремальных выходок, попробует поговорить с ней и выяснить, есть ли у неё подозрительные связи.       — Отвратительно рисуешь, — комментирует Антон появляющиеся на доске каракули — это один из его языков любви, который Арсений не может точно идентифицировать, но научился пропускать мимо ушей.       — Гороха, как все уже поняли, поставим как крупье. Заяц, ты будешь сопровождать Олесю, пока она будет играть. Гаус и Шевелев, вы будете якобы охраной, хотя, почему якобы, смените работёнку на один вечер. Всем всё ясно?       — Арсений Сергеевич, а вы что будете делать? — с интересом спрашивает Артём.       — Я, дорогие мои, буду следователем от слова следить. Держать ситуацию под контролем, так сказать.       — Окей, я уже связался с Матвиенко, мы можем вечером к нему подъехать, — добавляет Антон.       — Отлично, съездим, — соглашается Арсений, а Антон внутренне радуется, что поедут они вместе.       Ребята расходятся, и Антон в сопровождении Арсения выходит на улицу, дабы подышать свежим воздухом, а в случае Антона — покурить. Но в этот раз всё немного иначе, потому что Арсений неожиданно просит у Шаста закурить.       Антон протягивает ему последнюю сигарету из пачки, словно припасённую специально для него, и невольно залипает: курящий Арсений — зрелище редкое, поэтому особенно трепещущее Антону сердце. Привычный зожный Арс, изредка позволяющий себе примкнуть к никотину, кажется Антону каким-то по-особенному пикантным. Особенно сегодня, когда он выглядит потрёпанным, с торчащими в разные стороны волнами волос и отросшей щетиной — такой небрежный Арс для Антона словно отдельный вид искусства.       — Очень устал? — всё же интересуется Антон, прерывая их молчание. К тому же Арсений никогда не курит без причины.       — Да пиздец, сам не знаю, почему. Отвык, наверное, последние полгода были какие-то слишком спокойные.       — Кому-то пора на пенсию, — подтрунивает Антон, но добивается слабой улыбки. — Согласен, последнее время всё такое монотонное было, как день сурка. А так хоть встряхнёмся, в твоём случае — стариной.       — Ты прав, Шаст, — Арсений со вздохом опускает голову на его плечо, пока они стоят, прислонившись к стене. — Всё какое-то одинаковое. Перемен, хочу перемен.       Антон улавливает напевную отсылку и приподнимает уголок губ, чувствуя тепло от прикосновения.       — Если хочется, то будут.       Стоят они так недолго, не позволяя себе полностью окунуться в тот островок спокойствия, возникший между ними, потому что дела ждут. Точнее, одно конкретное дело, требующее раскрытия.

***

      Вечером Арсений и Антон приезжают на другой конец города — район, считающийся самым престижным, ведь именно его населяют все местные шишки общества; туда, где находится казино, которым они вскоре планируют воспользоваться.       Когда они оказываются у современного здания, подсвеченного неоновыми огнями, с широкими мраморными ступенями у входа, ведущими к массивным дверям, украшенным золотыми узорами, Арсений едва ловит челюсть, чуть не свалившуюся на пол и не покатившуюся к одной из дорогущих машин, припаркованных рядом.       Внутри казино ожидаемо — судя по внешней отделке, — царит атмосфера роскоши: высокие потолки, со свисающими хрустальными люстрами; полы, выстланные коврами с узорами золотых и бордовых оттенков; мебель из тёмного дерева с бархатной обивкой. Арсений, оглядываясь вокруг, сглатывает и поворачивается к Антону, выглядящему абсолютно невозмутимо.       — Боюсь спросить, откуда у тебя такие знакомства, — говорит ему Арсений, чем вызывает улыбку.       Антон не успевает ответить, потому что к ним навстречу выходит низенький мужчина с короткими кудрявыми волосами, столь же тёмными, как и его густая борода. Выглядит тот подстать своему заведению, будучи одет в элегантный чёрный костюм в вертикальную полоску и с неким серебряным украшением на галстуке.       — Добрый вечер, Сергей, — представляется он и протягивает руку.       — Арсений, рад знакомству, — они обмениваются рукопожатиями, хотя Арс всё ещё пребывает в шоке от того, где очутился.       Они проходят вперёд, и Арсений обнаруживает, что пространство разделено на несколько частей, состоящих из главного зала с игровыми столами по центру, рядом с которым находятся бар и лаунж-зона неподалёку, а также вип-зоны — отдельной части казино, доступной только для избранных клиентов и тщательно охраняемая. На стенах висят многочисленные картины, а в уголке на оборудованной сцене играет джаз-бэнд.       Сергей ведёт их дальше, как выясняется, в одну из приватных комнат, созданных для переговоров или игр в более интимной обстановке. Мужчины располагаются на диване, пока Сергей садится в кресле напротив.       — Хотите выпить? Может, виски? — предлагает Матвиенко, и Арсений, увидев, как Антон тянется, чтобы согласиться, тыкает его локтем в бок.       — Спасибо, но мы при исполнении, — вежливо произносит Арсений. — Давайте лучше перейдём к делу, мы не хотим отнимать ваше время.       — Ага, что от меня требуется? Шаст что-то там по-быстрому рассказал, но я ни черта не понял.       — Ну ты как всегда, — усмехается Антон. Это, признаться, Арсения удивляет, ведь он не ожидал, что они с этим Сергеем так близки и общаются неформально.       — В общем, мы просим вас предоставить ваше казино для реализации нашего плана. Подозреваемая — ваша постоянная посетительница, и мы планируем внедрить наших сотрудников для слежки и выяснения информации о ней и её действиях, — объясняет Арсений. — Кстати, раз Виктория Руднева ваша постоянница, может, вы что-то знаете о ней?       — Как вы могли заметить, у меня много гостей, — говорит Сергей своим приятным уху бархатистым голосом. — И очень плохая память. Так что извините, в этом помочь не могу. Как именно вы хотите внедрить ваших сотрудников?       — Ну, Антон и… наша агентка будут игроками в покер. Двоих мы хотим поставить в охрану, одного — на место крупье. Не переживайте, у него есть опыт, мы успели проверить.       Сергей неоднозначно хмыкает и задумчиво смотрит на Антона — он возвращает ему этот неопределённый взгляд, отчего Арсений хмурится, наблюдая за этим странным действом.       — Честно скажу, я на такое никогда в жизни бы не согласился, но ради нашей с Антоном дружбы пойду вам навстречу. Но с одним условием: я очень дорожу репутацией своего заведения, поэтому надеюсь, что она никак после вас не испортится.       — Конечно, всё будет под строжайшим секретом…       — Я не об этом, — прерывает Сергей. — Вы же знаете Антона.       — А, не беспокойтесь, он будет под контролем, — Арсений и Сергей оба пристально смотрят на него, отчего тот вздыхает.       — Конечно, Шастун же всегда крайний, — бурчит себе под нос Антон.       — Вот и договорились, — Сергей поднимается, и вслед за ним то же делают и полицейские. — На этом всё, или есть ещё какие-то вопросы?       — Да, есть ещё момент. Я заметил, что у вас отличная система видеонаблюдения, и я рассчитывал, что смогу следить за ребятами, пока они будут под прикрытием, и курировать их. Могу ли я это сделать?       — У нас есть комната охраны, которая транслирует записи со всех камер, мы посадим вас туда, это не проблема.       — Тогда супер! На этом всё, думаю, больше незачем вас задерживать.       — Я вас провожу.       Они прощаются с Сергеем до завтрашнего осуществления плана: теперь им остаётся лишь надеяться, что их всех не потревожат какие-либо возникшие дополнительные трудности.       — Так откуда ты его знаешь? Сергей выглядит довольно… ну… важным, — говорит Арсений, когда они находятся в обратной дороге в участок.       — Ага, как хуй бумажный. Это кажется только, на самом деле он булочка с корицей, — усмехается Антон.       — Чего? Этот мужик, выглядящий, как мафиози — булочка? Скажи честно, Шаст, ты его покрываешь? Он тебе угрожает?       Отсмеявшись, Антон отвечает:       — Как тебе такие выводы в голову приходят? Надо будет потом вас поближе познакомить, мне кажется, вы сдружитесь.       — Да куда там, — фыркает Арс, но дальше спорить не собирается — всё же Антону он доверяет, и если тот о ком-то положительно отзывается, то это зачастую имеет огромные причины. К тому же чуйка оперативника редко подводит.       А Арсения тянет на необычных людей, так что он заинтригован, каким образом они с этой «булочкой» будут сдруживаться.

***

      Остаток рабочего дня проходит быстро, но суматошно: большая часть отдела кипит в разработке всех деталей, продумывании конкретных действий и рассмотрении различных исходов — всё же у них нет права на ошибку, так как Сергей чётко дал понять, что любое происшествие, случившееся в стенах его заведение, может его нехило разгневать. А гнева этого человека ни Арсению, ни кому-либо ещё видеть не хочется.       К тому же упускать столь важную подозреваемую им ни в коем разе нельзя — даже если та невиновна, то должна по крайней мере иметь представление о том, кто брал её автомобиль; версию, что его угнали, они отмели сразу же, потому что никто от её имени об угоне не заявлял.       Да и для Антона здесь всё более, чем очевидно.       — Она — часть этой банды воришек, вот отвечаю, — заверяет Антон, усевшись на своём кресле и вертя в руках карандаш. Мнение остальных разнятся, и Арсений в том числе не спешит делать поспешных выводов. — Поэтому мы должны ещё и обсудить процесс задержания.       — Спешка тут ни к чему, мы будем действовать исходя из того, как она будет вести себя в казино. Вполне вероятно, что она придёт просто поиграть в покер, как обычно.       — Ха, Арс, с каких пор ты такой наивный? Я подёргал свои связи, они говорят о том, что эта дамочка как минимум имеет знакомых бандюганов. Она варится в этих кругах, — с лёгкостью и уверенностью отвечает Шастун.       — Я не утверждаю, что она точно невиновна. Я лишь говорю о том, что мы не можем набрасываться на неё с порога. Нужно действовать вдумчиво и аккуратно, тем более, если у неё есть криминальные связи, она может быть опасна, — Арсений стоит рядом всё с той же исписанной «от и до» доской и смотрит на Антона.       Они долгое время не проворачивали похожих операций, да и в целом за два года совместной работы каких-либо мудрёных дел у них не было — ограничивались банальными кражами телефонов и подобного, а самое крупное их расследование, связанное с олигархом, было успешно, хоть и с огромным усилием, раскрыто около полутора лет назад. Однако если все опасения по поводу Виктории оправдаются, то данное дело может стать самым рискованным за совместную работу Шастуна и Попова.       Именно поэтому Арсений хочет быть как можно более осторожным; к тому же учитывая, что в эпицентре событий будет находиться Олеся, наряду со многими другими гражданскими.       — Помните, что вашим приоритетом также является то, чтобы себя не выдать, — обращается Арсений ко всем участникам операции. — У вас у всех своя роль, постарайтесь из неё не выходить.       — Ребят, действуйте по зову сердца, — встаёт Антон со своего места и становится перед присутствующими. — Мы все профессионалы, так что не беспокойтесь, всё будет заебись.       Арсений скептично оглядывает Антона и поправляет очки, размышляя о том, что Шастуновская легкомысленность может выйти им боком. Но когда они сталкиваются взглядами, Арсений понимает, что это всё напускное — он, скорее, хочет успокоить и себя, и коллег, а в действительности может тревожиться сильнее всех вместе взятых. Так или иначе, Арсений уверен, что несмотря на свои эмоции, Антон со всем справится.       Если, конечно, Арсений с Антоном не вздумают в самый решающий момент что-либо учудить — уж они на такое способны.       — Раз никаких вопросов нет, то разойдёмся пораньше. Отдохните, наберитесь сил, завтра будет сложный день, — говорит Арсений.       Ребята согласно отзываются, прощаются и расходятся. Антон и Арсений остаются в непривычной для сегодняшнего дня тишине, но не спешат её прерывать. Каждый собирается в молчании и они одновременно покидают кабинет.       — Тревожишься? — спрашивает Арс, когда они оказываются между своими машинами. Антон поправляет чёлку и выдыхает. — Тревожишься. А мне ещё что-то говорил.       — Я просто надеюсь, что со всеми всё будет в порядке. Ты прав насчёт того, что там будет много людей…       — Хей, — Арсений становится ближе и кладёт руку ему на плечо. — Я это всё говорил не для того, чтобы ты переживал, а чтобы был осторожнее. Ничего страшного не случится, ты прав, мы профи, да и у нас есть подмога.       Антон поворачивается к Арсению и чувствует, что расстояние между ними ничтожно — хочется окончательно его сократить, но он понимает, что нельзя. Уж не в этой ситуации точно. Кровь в жилах кипит, взгляд невольно скользит по тонким бледным губам. Антон одну руку сжимает в кулак, а вторую кладёт на Арсеньеву, что так и покоится на его плече.       В голубых глазах плещется тепло, и Антон открывает рот, чтобы ляпнуть что-то между признанием и бессвязной чушью, но ему не позволяет того сделать чужой телефонный рингтон.       Арсений нехотя отвечает на звонок.       Он отходит в сторону, чтобы нормально переговорить, и Антон жестами показывает, что поедет — Арсений кивает ему и садится в свой автомобиль, пока Антон оказывается в своём.       Чувство недосказанности неприятно оседает где-то в горле; Антон расстраивается, что перед важным днём они попрощались именно так — то есть, никак.       Однако пришедшее спустя пару часов сообщение от контакта «Арс», гласит: Спокойных снов, хорошо выспись. И не переживай, у нас всё получится, ну как обычно ))       И поэтому Антон засыпает с улыбкой на губах, думая о том, что очень хочет, чтобы у них всё получилось. В каждом из возможных смыслов.