галстук

– Помоги мне с этим. Минхо ненавидит просить, ненавидит нуждаться в поддержке и признавать свою никчемность даже в такой мелочи, но Минхо уже откровенно заебался. Сынмин заебался не меньше, судя по тому, как театрально Ким закатывает глаза. – Тебе сколько лет, хен? – Сынмин последнее слово не выделяет, наоборот говорит максимально ровно и безэмоционально, но у Минхо все равно слегка дергается верхняя губа. – У тебя было на целых два года больше, чем у меня, чтобы научиться. Но ты умудрился налажать и тут. Минхо понимает, что Сынмин просто пытается вывести его из себя. И что на самом деле Ким совсем не считает, что Минхо хоть сколько-то по жизни лажает. И что Сынмин в целом из всего отдела работать в паре готов только с ним одним, потому что Минхо, ну, хорош. Пусть в компании и совсем недавно и еще себя в полной мере не показал. Минхо все это понимает прекрасно, нисколько в себе не сомневается и знает цену своим способностям. Но для вида все равно отшатывается, пытаясь показать все свое праведное негодование. Получается не особо удачно, потому что Сынмин все еще держит его за чертов галстук, с недавнего времени ставший обязательной частью дресс-кода, и который Минхо, со всей своей почти кошачьей ловкостью, так завязывать и не научился. Галстук натягивается совсем слегка, а на шею давит почти неощутимо, но Минхо все равно не нравится. – Пусти, – Минхо понимает, что логичнее было бы просто отойти еще на шаг назад, чтобы ткань из рук Сынмина попросту выскользнула, но наоборот подается вперед уменьшая натяжение. – У меня нет кинка на асфиксию. Сынмин улыбается криво, а смотрит серьезно. И, даже не устроив свой любимый сеанс поправления и так идеального узла, галстук все же отпускает. Минхо становится пусть и немногим, но легче. – А на что есть? Сынмин спрашивает так, будто ему интересно, а Минхо Киму почти благодарен за попытку разрядить атмосферу. – На зануд, которых я потом трахаю до полусмерти, – Минхо подыгрывает почти с удовольствием и, прежде чем посмотреть Сынмину прямо в глаза, улыбается даже слишком хищно. – Страшно? Сынмин в ответ смотрит так снисходительно, что хочется сходить к кулеру за стаканчиком холодной воды и вылить младшему на голову, чтобы тот хоть немного заземлился. – До полусмерти это типа до твоего старческого инфаркта, да, хен? – у Сынмина еле заметно дергаются уголки губ, а Минхо позволяет себе театрально закатить глаза. – Это тебе должно быть страшно, я не умею оказывать первую помощь. Ладно, это правда забавно. Минхо даже почти сдается, в последний момент проглатывая смешок. Как он мог в свои первые две недели на этой работе Кима недолюбливать, Минхо хоть убей уже не понимает. Сынмин тут буквально единственное, что держит его расшатанную психику на плаву. А еще он всегда готов подыграть. Минхо резко подается вперед, заставляя Сынмина инстинктивно отступить и чуть ли не сесть на стоящий позади стол, и с провокационно громким хлопком почти впечатывает ладони в столешницу по обе стороны от бедер младшего. Сынмин и глазом не ведет. Минхо его обожает. И приближается буквально на пару сантиметров, уже предвкушая скорую победу. Сынмин все еще старается выглядеть незаинтересованным, но губы все же поджимает. Попался. – Работать идите, – Минхо к своему стыду от внезапного голоса даже слегка вздрагивает, а Сынмин отшатывается так резко, что неосторожным движением почти роняет стаканчик с ручками. – Что вы тут опять устроили? Да ну блядство. Все ведь так хорошо начиналось. Минхо сегодня внезапно выспался, его ни разу никто не подрезал по дороге на работу, кофе в паршивой кофейне на первом этаже сделали на удивление вкусный, а Сынмин не припомнил вчерашний скинутый на него отчет. Ну почему каждый раз обязательно что-то должно все испортить? Вернее, кто-то. Чертов Хан Джисон. Минхо очень хочет цыкнуть громко, а повернуться медленно, чтобы выглядеть настолько провокационно, насколько это вообще возможно, но Сынмин отмирает раньше. И предательски от себя отталкивает. Минхо даже слегка оступается от такой неожиданности. – Извините, директор Хан, – Сынмин говорит четко, а манжеты на рукаве поправляет почти истерически. – Я уже почти закончил вчерашний проект. Отправлю вам на почту до обеда. Минхо внезапно радуется, что не успел повернуться. Потому что его лицо все еще очень удачно обращено к Сынмину, и можно очень красноречиво скривиться в преувеличенном отвращении. Какой же Ким подлиза. Ну, у каждого свои недостатки. – Минхо? – в голосе у Джисона недовольства как-то с перебором для стандартного выговора, что Минхо опять ничего не делает, и это даже немного странно. – А твой анализ рынка я когда увижу? Еще в этой жизни или уже в следующей? О нет, еще и в следующей жизни терпеть занудство Джисона Минхо не готов. Поэтому надо максимально постараться вести себя хорошо в этой, чтобы не испортить себе карму и не получить такое наказание на свою голову еще раз. – Сейчас отправлю, – Минхо старается в псевдовежливый тон своего голоса влить столько яда, сколько вообще возможно. – Я уже закончил. На самом деле Минхо закончил еще позавчера, просто время до дедлайна вроде как еще оставалось, а сдавать работу раньше, чтобы досрочно получить очередное поручение, было полным идиотизмом. Как и повернуться все же сейчас к Джисону. И, как оказалось, до этого тихо стоявшему у него за спиной Чонину. Ну понятно, почему Сынмин такой стал дерганный. Нужно, видимо уже начинать готовиться к тому, что настроение, и так подпорченное Джисоном, Ким еще до обеда буквально втопчет в землю своими противно скрипящими туфлями. Джисон смотрит недовольно, а папку с какими-то явно очень важными бумагами сжимает до побелевших костяшек. Но вместо ожидаемого выговора отвечает даже слишком спокойно: – Хорошо, я жду. И просто уходит, кивком головы призывая Чонина идти следом. Минхо на секунду становится даже обидно. Ну да, Джисон раздражающий. Да, он начальник, значит, даже при всей своей демократичности, неприятно давит властью. Да, они с Джисоном в последнее время, – удивительно, но раньше Джисон действительно был куда милее, – цапаются по любому поводу. И Минхо это не нравится. Не должно бы нравиться. Но почему-то даже немного забавляет. Помогает уйти от скуки, когда у Сынмина нет настроения дурачиться или забитый работой день. Раскрашивает серые будни, и заставляет мозг работать, выдавая очередную глупую идею, как бы немного насолить Джисону, при этом не вылетев с работы. Минхо не то чтобы этим злоупотребляет. Так, иногда обращается к Джисону излишне неформально (издевательски милым детка, потому что просто по имени он своего вроде как начальника и так называет с первого же дня, причем по его, Джисона, личной просьбе), смеет воротить нос от неинтересных поручений (Минхо тут умнее почти всех, причем вместе взятых, пусть тупым копирайтингом кто-то другой занимается), нарушает чинный порядок в офисе (с Сынмином на пару, в очередной раз слишком друг к другу прилипнув, чисто чтобы позлить противного гомофоба с отдела кадров). Минхо в целом правила не любит и нарушает их с удовольствием. Да и Джисон почти ко всему относится весьма спокойно. Все же молодой еще слишком и иногда явно не уверен, что уже к такой ответственности готов. Не самый тупой из деток чеболей. Минхо к Джисону мог бы даже почти что проникнуться, – да и почти проникся, пока не случился тот корпоратив под конец года, – если бы не тупой дресс-код. За которым Джисон следил внезапно так внимательно, будто от этого зависело все его явно немаленькое семейное состояние. Причем когда Минхо только пришел, этого всего не было. Нужно было просто быть опрятным, – ура, хоть где-то! прощай провонявшееся носками университетское общежитие! – и носить рубашку. Рубашки Минхо тоже не очень любил, но давно приспособился. Просто воротник пониже или пошире, и нормально. С рубашками он легко справлялся. С галстуками вот уже нет. Черт подери, если бы Минхо сразу сказали, что в офис надо будет обязательно приходить с тупой удавкой на шее, он бы просто не подписал контракт. Так хитроумно составленный, – Минхо проверял, он его дома трижды перечитал, после того, как Джисон впервые ему почти что приказал достать галстук из сумки и повесить на шею, – что уйти без финансовых последствий уже не выйдет. Минхо не то чтобы жил бедно, но явно не настолько в достатке, чтобы делиться своими кровными с огромными компаниями. Поэтому пришлось научиться терпеть. И от Джисона прятаться, как можно меньше показываясь ему на глаза и то и дело прикрываясь Сынмином, когда Хан проходил где-то неподалеку. Потому что носить этот галстук постоянно Минхо просто не мог. Уже почти физически. – Ну спасибо, блять, – стоит двери кабинета за Джисоном и его новым любимым стажером (а раньше Минхо считал таковым себя вообще-то) закрыться, как Сынмин с раболепного режима почти сразу переключается на недовольный. – Теперь они точно думают, что мы трахаемся. Ты такой отличный помощник, Минхо, что бы я без тебя делал? Минхо вообще-то ни в какие помощники и не напрашивался. Как раз таки наоборот неоднократно уже говорил Сынмину, что участвовать в этом всем не хочет. Вот от слова совсем. Но все равно участвует, потому что Сынмин достаточно противный, чтобы никто другой его вытерпеть просто не мог. Минхо это слишком близко и понятно. – Ну и круто ведь, будет собой гордиться, что смог увести тебя у такого красавчика, как я, – Чонин, на которого Сынмин запал какой-то чуть ли не подростковой любовью, совсем не выглядит как человек, который будет за что-то бороться, но смысла излишне негативить все равно нет. – Поверь, я знаю, что делаю. Сынмин только стреляет недовольным взглядом и поправляет и так идеально сидящую рубашку. – Ты когда в последний раз с кем-то встречался, эксперт по отношениям? – Минхо даже почти обидно, он вообще-то старается, а Сынмин опять начинает. – Или хотя бы с кем-то спал? Ну да, нет у Минхо сейчас никого. Просто период такой. Универ закончился, работа началась, жизнь подзаебала. Бывает. Это совсем не значит, что Минхо не умеет правильно заводить знакомства или привлекать к себе людей. Умеет и еще как. Обычно каких-то конченных мудаков, правда, но это уже детали. – Я каждый раз, когда к родителям в гости езжу, с кем-то сплю, – Сынмин уже открывает было рот, но Минхо говорит раньше, почему-то не желая слушать очередную выученную наизусть шутку. – И нет, я не зоофил. Я сплю со своими котами в смысле не бодрствую, а тебе нужно учиться четче задавать вопросы. Сынмин в ответ смотрит долго и почти печально. А говорит примирительно. – Мне надо научиться находить себе друзей поумнее, а не четче задавать вопросы. Единственное, что Минхо успевает сделать в ответ на этот буквально подлый выпад, прежде чем Сынмин открывает дверь в кабинет Джисона, – слишком громко присвистнуть.  Друзей. Все же для Сынмина это очень громкие слова, Минхо раньше не замечал за Кимом таких обращений в свой адрес. Да и вообще ни в чей. Чем не повод подколоть? – Минни, детка, – Минхо почти смешно от того, как резко Сынмин замирает с наполовину открытой дверью, не зная, стоит ли весь этот спектакль игнорировать или все же огрызнуться для приличия. – Какие же мы друзья? Мы уже давно что-то большее. Минхо правда очень хочется посмеяться, но получается сдержаться. У Сынмина с выдержкой явно хуже, потому что дверью он хлопает почти оглушительно.

👔👔👔

– …сделаешь это, пожалуйста? Джисон звучит как-то слишком как для дающего указания начальника вежливо, и Минхо даже выныривает из своих мыслей, чтобы все же послушать. Явно опаздывает. Потому что рассказ, что там Минхо должен сделать и на когда, Джисон уже успел закончить, а попросить повторить как-то совсем не к месту. Поэтому Минхо просто кивает, делая вид, что все понял. Джисон все равно продублирует все свои задания в чат. Джисон всегда так делает. Видимо считает, что на него одни идиоты работают. И даже не сказать, что не прав. Минхо расслабляет чертов галстук сразу, как выходит из кабинета Джисона, и к своему столу идет, даже не заруливая по дороге за кофе. Что-то совсем сегодня настроения нет. Это все тупой Сынмин, который со вчерашнего дня дуется, что Минхо в который раз уменьшил его и так несуществующие шансы на свиданку с малолетним другом начальника. Зачем Сынмину этот Чонин сдался? Он ведь от Джисона не отлипает, никакого у парня вкуса. Ну или огромное желание выслужиться. Ни одного, ни другого Минхо Киму не желает. А то потом придет еще в плечо плакаться и рубашку дорогую испортит. Минхо проводит пальцем по клавиатуре, заставляя экран ноутбука ожить, и уже на автомате кликает на появившуюся посреди экрана иконку с нарисованным кроликом. Джисон дохуя креативный, придумал всем в офисе не только дать по тотемному животному, а еще и заказать фирменную отрисовку у какого-то, видимо, инклюзивного художника. Потому что это точно не человек с руками рисовал. Тупой кролик. Минхо достался тупой перекошенный белый кролик, с непонятным выражением лица, пустым взглядом и огромными зубами. Сынмин, – которому досталась обдолбанная собака, ну хоть где-то попали, – еще и говорил, что кролик у Минхо злой. Минхо казалось, что скорее слишком много в этой жизни повидавший. Не самого хорошего. С тех пор, как всех заставили поставить эти творения на аватарки (не все так охуенно получаются на селфи, как ты, Минхо, войди в положение) прошел уже почти месяц, но Минхо так и не понял, почему собственно кролик. Кот было бы куда логичнее. Единственное, что приходило в голову, – Джисон оценил, насколько у Минхо красивое и подтянутое тело, и пришел к выводу, что это из-за частого (и качественного!) секса. Только вот отражение в зеркале с этой мыслью не соглашалось, всем своим видом намекая, что это из-за чертовых передних зубов. И почему пандемия закончилась? Минхо бы с радостью хикковал бы себе дальше дома, держался бы от всех на расстоянии двух метров минимум и без подозрений прикрывал бы этот кроличий позор маской. И, самое главное, не ходил бы ни на какие корпоративы. И конференции. Рабочий чат с Джисоном внезапно почти пустой, – странно, Хан о чем-то распинался настолько долго, что Минхо успел устать слушать достаточно, чтобы от происходящего отключиться, – и Минхо быстро пролистывает пару незамысловатых заданий, скинутых буквально только что. Ладно, это выглядит совсем не сложно. Даже как-то слишком несложно. Возможно, Джисон еще просто не все отправил. Ну, мало ли, отвлекся на что-то, бывает. Надо просто подождать. Минхо от скуки начинает листать выше. Там в основном просто молчаливые файлы с редкими уточнениями, где и на что бы стоило обратить внимание, и идущие следом формальные ответы Минхо, подтверждающее, что все понятно. Просто рабочий чат. Чинный и убийственно скучный. Минхо кликает на календарь и выбирает начало декабря. Он тогда только пришел в компанию после пары месяцев работы не по специальности и чувствовал себя почти неловко. Особенно при общении с начальником, который, как оказалось, был еще и младше. Ну, то, что Джисон младше, Минхо понял сразу, потому что первая же обращенная к Хану реплика была неформальной. Минхо просто жизненно необходимо было узнать, где в этом огромном бизнес-центре можно купить кофе. Джисон просто попался под руку. – Эй, парень, где тут фудкорт или тип того? – Минхо тогда даже не поздоровался. – Подскажи по-быстрому, а то у меня начальник-мудила в последний момент придумал совещание на полчаса раньше перенести, не успеваю. И Джисон подсказал. А потом провел совещания, четырежды за пятьдесят минут извинившись, что пришлось начать раньше. И опоздавшего Минхо даже не отругав. Минхо тогда почти успел переволноваться, хотя обычно довольно пофигистичен. Но Джисон подошел сразу после, извинился в пятый раз и предложил оплатить кофе. Минхо, конечно, отказался, сославшись на то, что не ищет себе папика. Джисон с максимально тупой и еще более неуместной шутки внезапно посмеялся. А потом начал отправлять еще более тупые шутки в вообще-то рабочий чат. Минхо через неделю работы временами даже путал, где чат со строгим-начальником-Джисоном, а где его личное избранное с мемасиками. А потом все пошло куда-то не туда. Во-первых, появился Сынмин. Ну, Сынмин, конечно, был и до этого, но Минхо как-то неосознанно Кима сторонился. Потому что выглядел он слишком серьезно и чуть ли не напыщенно. И максимально скучно. А потом им дали общий проект, и Минхо с легким удивлением понял, что Сынмин весьма неглуп. При том, что абсолютное большинство местных сотрудников было где-то чуть выше уровня инфузории-туфельки (правда, и задачи были соответствующие). Они закончили проект, на который была выделена почти неделя, за полтора дня, и Минхо уже предвкушал, как Сынмин сейчас пойдет к Джисону докладывать, что на подобные задачи нужно меньше времени, но Ким по итогу только попросил втыкать в интернет с хоть относительно умным видом, чтобы не спалиться, что уже все готово. Это было неожиданно и приятно. А потом Минхо, с максимально сосредоточенным видом листая твиттер, по ошибке отправил какую-то глупую картинку с шуткой уровня детского сада не Джисону, которому такое нравилось, а Сынмину. А Ким хоть и не посмеялся, – что было очень благоразумно, потому что они вроде как все еще работали как не в себя, – но чувство юмора Минхо оценил. И то ли перестал вести себя как полная зануда, то ли просто уже таким Минхо не казался. Перебрасываться мемами с Джисоном это, конечно, весело, но он все еще начальник, с которым на равных не потусишь, как ни крути. А вот Сынмин на роль того, кто не даст в приступе рабочей тоски перерезать себе вены линейкой, подходил идеально. И Минхо даже не заметил, как они с Кимом так быстро сблизились. Зато заметил, что отдалился Джисон. Стал улыбаться меньше, присылал видео с котами уже буквально раз в пару дней и все чаще писал чисто по работе. Это было абсолютно нормально и даже предсказуемо, но Минхо все равно почему-то расстроился. Но новые правила игры принял, выбрав отыгрываться на Сынмине. Джисон уже и так понял, что они отличный рабочий тандем, и не только давал им общие проекты, но еще зачем-то отправил на какую-то мега скучную конференцию, откуда лично для себя Минхо не вынес ничего, кроме почти на неделю испорченного сна из-за то и дело накатывающих воспоминаний. Джисон, тоже зачем-то поехавший с ними, и сам вряд ли что-то для себя почерпнул. Ну, кроме, возможно, мысли, что у Минхо что-то не так с головой. Потому что пялился весь день Джисон исключительно на него одного. А вернее на его руки, то и дело поправляющие галстук. Минхо знал, что надо бы сдержаться. Что нельзя строить недовольное лицо и вечно дергать этот чертов узел. Знал, что выглядит странно. Что привлекает лишнее внимание. Но ничего не мог с собой поделать. Потому что Минхо ненавидел, черт подери, галстуки. Ну, не лично их, а все, что угодно, хоть как-то охватывающее шею. Минхо мерз каждую зиму без шарфа, никогда не носил свитера с горлом, а все цепочки, которые у него были, доходили почти до низа ребер. Минхо никому и никогда не разрешал касаться своей шеи рукой. А уж тем более за нее обнимать. Минхо даже сумки через плечо носить не мог, потому что они то и дело съезжали, начиная почти давить на горло. А галстуки были чистым злом. Минхо это все, конечно, мешало. Родители даже водили его по странно выглядящим специалистам, ни один из которых так и не помог. Зато пустая трата времени выбесила Минхо достаточно, чтобы он решил просто забить. И приспособиться. Не то чтобы это было очень трудно. Ну, пока ты не на конференции, где есть обязательный дресс-код. Минхо тогда отмучился до самого вечера и даже пал так низко, что все же своей проблемой поделился с явно странное поведение коллеги заметившим Сынмином. И Ким в очередной раз показал себя как невероятно приятного человека, – Минхо все еще стыдно, что он позволил себе тогда Сынмина чуть ли не обнять на радостях, – посоветовав, что за вечерним фуршетом можно просто слишком сильно наклониться над столом. И ненароком галстук в чем-то испачкать. Минхо еще не успел сделать ни одного глотка шампанского, которое им выдали на входе в банкетный зал, как остался без чертовой удавки. И с парой расстегнутых пуговиц. Ну, потому что очень хотелось все же подышать. Чем пьянее становились очень чинно до этого выглядящие себя гости, тем развязнее они себя вели. И на слишком провокационно расслабленный внешний вид Минхо откровеннее заглядывались. Все, кроме Джисона, который, стоило Минхо снять галстук, потерял к нему всякий интерес. Видимо, Хан совсем в нем, как в ответственном сотруднике, разочаровался. Минхо даже стало слегка обидно. И даже почти неловко. Потому что, ну, он ведь и правда сюда работать пришел, а не развлекаться. Он бы вообще, будь у него выбор, ни на какой банкет бы не пошел. Но выбора не было. Ни в тот вечер, ни после, когда Джисон вдруг придумал, что частью обязательной рабочей формы должен быть галстук. И со всем своим мега демократичным подходом даже не провел какой-нибудь опрос. Джисон проводил опрос, даже чтобы просто выбрать, какой кофе заказать для общественной кофеварки. А тут просто пятничным вечером выкатил объявление в общий чат. Испортил Минхо все выходные, которые вместо заслуженного отдыха пришлось потратить на максимально быстрое переживание всех стадий принятия горя. Минхо может работать, когда его окружают идиоты. Может подстраиваться под плавающие дедлайны. Может игнорировать откровенно плохо работающее отопление. Но задыхаться по девять часов в день Минхо не может. Поэтому пришлось приспосабливаться. И стараться максимально пожелания начальства исполнять. Минхо настарался до такого, что почти заработал себе рвотный рефлекс на один вид выглаженной рубашки, висящей в шкафу. Это из плохого. А из хорошего – до чуть улучшившихся отношений с Джисоном. У их с Джисоном отношений тогда будто случился какой-то второй конфетно-букетный период, только в слегка криповом варианте. Потому что Хан снова стал общаться не только на рабочие темы, вернул Минхо подписку на регулярно присылаемые видео с котами и в целом опять подпустил непозволительно близко. Только вот при всем этом Джисон теперь еще и пожирал его глазами. При каждом удобном и не очень случае. И если Минхо сперва в это верилось не особо, – Минхо был уверен, что Сынмин, первый это заметивший, максимально утрирует, – то стоило просмотреть сброшенные сммщиком фото для некого портфолио в соцсетях (зачем? у них разве мало заказов?), как все стало куда очевиднее. Джисон и правда на него пялился. Почти на всех фото, где Минхо, – как и добрая половина офиса, – мертвым взглядом смотрел в пустоту, ожидая конца этой пытки, Джисон стабильно был повернут в его сторону. С приоткрытым ртом, широко распахнутыми глазами и чуть ли не облизываясь. Да, Минхо знал, что в тот день выглядел особо хорошо. Все же даже на ему вообще ненужные съемки было правильно привести себя в порядок. Да, Минхо понимал, что Джисон явно не догадывался, что его в этот момент снимают. Общих планов было для всех неожиданно много. Но все равно это все льстило. Очень. И открывало новые горизонты. Минхо поломался буквально неделю, споря с самим собой, нормально ли спать с начальником, или это тянет на попытки залезть повыше через постель, и по итогу сдался почти без боя. Потому что Джисон был классный. С ним было весело. У него были похожие интересы. Он был, в конце концов, красивый, черт подери. А еще богатый, но это Минхо волновало в последнюю очередь. Джисон, судя по всему, уже был почти у него в кармане, – хотя Минхо буквально еще даже не начал что-либо делать, – и оставалось только немного додавить. Только вот в Минхо внезапно проснулся романтик, который, казалось бы, умер еще в средней школе, и лучшим вариантом предложить Джисону хотя бы переспать, – это не совсем то, с чего Минхо предпочитает начинать отношения, но эта заинтересованность в нем Джисона хотя бы подтвержденная, – показался новогодний корпоратив. Минхо учел все. Минхо оделся максимально красиво и даже натянул на себя этот чертов галстук, на наличии которого Джисон настаивал даже во время увеселительного вроде как мероприятия. Минхо купил Джисону какой-то тупой подарок, хотя вроде как не должен был, потому что они всем офисом играли в чертового тайного санту.  Своему настоящему подопечному Минхо ничего не купил. Обойдется, он что-то там про то, как Сынмин несдержанно смеется, говорил. Минхо учел все, кроме того, что и ему подарят подарок. Который на фоне сжимающего горло галстука вызовет слишком сильное раздражение. Цепочка. В груде хлама, подписанного именами их коллег, половину из которых Минхо видел впервые, для него лежала короткая цепочка. Почти под самое горло. Отвратительно. Сынмин определенно получит по ушам. Потому что только Киму на такое могло хватить наглости. И, возможно, почти жестокости. Минхо не раз повторял, что ему действительно неприятно даже думать о чем-то на своей шее. И что это правда проблема, а не повод для шуток. И о том, что именно у Минхо в черном списке подарков, знал буквально весь офис. Ну, за исключением самых высоко сидящих менеджеров и другого слишком зазнавшегося начальства. Но они вроде отдельно между собой подарками обменивались, потому что там и бюджет был другой. Никто из коллег Минхо не мог быть настолько тупым, чтобы после всех убийственных взглядов, которыми Минхо стрелял, когда перечислял, что даже держать в руках не хочет, все равно купить чертову цепочку. Так что это точно был Сынмин. Явно разобидевшийся, что Минхо, видите ли, не соизволил поддержать его новый любовный интерес. Малолетку-припевалу Джисона. Конечно Минхо это не поддержал. Минхо уже давно никто настолько не бесил. Ну, только вот эта цепочка. Джисону просто не повезло оказаться первым, кого Минхо увидел в тот вечер. Джисону бы на самом деле стоило подойти попозже. Уже после того, как Минхо бы нашел Сынмина и высказал все ему. Но Джисон объявился почти сразу, стоило Минхо войти в снятый на вечер ресторанный зал, и попал прямиком на недовольную тираду, какой Сынмин мудак, что додумался подарить такой бесполезный хлам. – Она ведь парная, Минхо, – Джисон тогда смотрел на него такими глазами, будто сообщал главное откровение мира, а не нес полный бред. – Ну, такие цепочки обычно парные, видишь, какой там узор. Вы с Сынмином настолько близки, чтобы дарить друг другу подобные вещи? Минхо было вообще насрать на какие-то там узорчики. Хотя ладно, если у Сынмина еще где-то осталась вторая такая же цепочка, то можно как раз ею Кима и придушить. Отличный план. – Да, только с Сынмином я настолько близок, чтобы он мог себе позволить дарить мне такое, – Минхо правда пытался звучать раздраженно, но рядом с Джисоном что тело, что голос, что взгляд переставали слушаться и начинали жить свою глупую слишком поплывшую жизнь. – Но это не важно. Хочешь выпить? Джисон, которого Минхо вообще-то планировал сегодня вечером привести к себе, улыбнулся максимально доброжелательно и… отказал. Это было так неожиданно, – как и почти моментальный побег младшего минутой спустя, – что Минхо даже не успел подарить Джисону тупой и никому нахер не нужный брелок с каким-то странным животным, чьего названия Минхо так и не запомнил. Зато запомнил, что оно стояло в системе у Джисона на аватарке. Корпоратив получился унылым, и это даже при условии того, что галстук Минхо снял, сразу как понял, что Джисон сбежал не только от него, но и вообще. Даже на Сынмина уже не так злиться хотелось. Тем более его тоже отшил слишком своенравный приятель Джисона. – Это ты был моим тайным сантой, да? – Минхо тогда спросил, чисто чтобы убедиться. Ответ был понятен и без слов, потому что ухмылка у Сынмина получилась слишком самодовольная. – Как ты догадался? – насмешка в голосе у Сынмин была вроде бы и добрая, но Минхо все равно как-то не зашло. – Парень, которому ты достался изначально, доплатил мне, чтобы я тебя забрал. Мне кажется, он боялся за свою жизнь. Сынмин явно веселился. Минхо только слишком безжизненно промычал. – Мразь ты, – Минхо правда пытался поддержать им привычную атмосферу, но вышло не очень. – Учусь у лучших, – Сынмина, к тому времени уже прилично выпившего, все устроило. В другой день Минхо бы обязательно младшего подловил на том, что тот, сам того не осознавая, назвал Минхо лучшим. Но в тот раз просто промолчал. Потому что все еще был обижен на Джисона. И при этом сам не понимал, за что. Минхо вообще слишком часто стал сам себя не понимать. Потому что делал какие-то совсем себе несвойственные вещи, причем чисто на автомате, а не потому что его кто-то заставил. Например, с действительно серьезным намерением сделать все в самом лучшем виде, сел за те задания, которые ему выслал Джисон. Просто потому что не хотелось Джисона снова расстраивать. Как он уже один раз чем-то расстроил на том чертовом корпоративе. Джисон, конечно, ничего такого не говорил, но Минхо все равно чувствовал. Джисон тогда не просто сбежал, но и снова отдалился. Причем куда более основательно, чем до этого. Даже показательно. Почти поселил и так до этого там слишком часто зависающего Чонина у себя в кабинете. Перестал даже смайлики ставить в сообщениях с заданиями для Минхо, а про мемы и вовсе забыл. Говорил теперь исключительно на рабочие темы. Минхо это подкосило еще больше, чем в первый раз. Почему-то. И это бесило. Но ладно, Джисон имеет право с ним играть, а Минхо имеет право не быть чертовым йо-йо. Хан хочет отдалиться? Без проблем, Минхо и без него скучно не будет. Все же Сынмин рядом. С которым можно очень даже неплохо провести рабочий день и временами позволить себе немного распустить руки. Это забавно. Просто само по себе, а не потому что по какой-то причине выводит из себя Джисона. Ну ладно, и поэтому тоже. Минхо просто любит дразниться. Только вот сегодня почему-то не хочется. Сегодня вообще никому ничего не хочется, судя по тому, как убито Джисон выглядит с самого утра. Минхо Хана даже немного жаль. А то вдруг еще уволится, и поставят вместо него какого-то совсем уж нудного начальника. Где не только галстук душить будет. Ну уж нет, спасибо. Надо для разнообразия постараться, чтобы Джисон остался доволен и из своей мини-депрессии вышел. Минхо ведь умеет стараться, ну.

👔👔👔

– Вот, я все сделал, – еще ведь почти три дня до дедлайна, боже, до чего он докатился, что теперь сдает все заранее, а не по максимуму растягивая время? – И даже немного аналитики добавил. Там, последним файлом. Джисон смотрит почти убийственно. Минхо бы даже испугался, что неправильно понял задание и наворотил херни, если бы Хан в целом смотрел на протянутый планшет. А не прямиком на Минхо. – Ну я же попросил, – Джисон, наверное, впервые звучит так холодно и почти строго. – Минхо, ты что, издеваешься? Минхо совсем не пугающие выговоры выслушивает далеко не в первый раз. Только вот раньше они были обоснованные. – Ну я все и сделал, – получается почти раздраженно, и Минхо делает глубокий вдох, призывая себя успокоиться. – Все как ты и просил. Да даже больше, черт подери. Что тебе еще нужно? Джисон поджимает губы и отводит взгляд. Хмурится, сжимает кулаки. Минхо впервые видит обычно весьма сдержанного во всем, что не касается абсолютно неуместного веселья, Джисона таким. – Вы, – Джисон говорит на выдохе, а Минхо от настолько неожиданного исправления даже слегка отшатывается. – Не говори со мной неформально. Мы на работе. – А когда ты мне видео с внезапными порно-вставками на всю громкость кидал, мы не были на работе? Минхо прикусывает язык откровенно запоздало. При всем своем псевдобунтарском характере Минхо все же вылететь с этой работы не хочет. Но семимильными шагами к этому идет. И все из-за того, что с Джисоном как-то чересчур комфортно, и всякие глупости вырываются сами по себе, не пройдя достаточной обработки мозгом. Волшебно. – Я… – Джисон неожиданно замолкает в самом начале чего-то, что, судя по первоначальной интонации, должно было стать весьма эмоциональным спичем, и устало жмурится, потирая пальцами переносицу. – Забудь, мне не стоило. Я действительно сам виноват, что нарушил субординацию. Но это не значит, что ты можешь так нагло меня не слушать. Да о чем этот придурок вообще говорит? То ли у Джисона и правда один бред другого бредовее, то ли Минхо снова пропустил какую-то важную часть разговора, засмотревшись на то, как же горячо Хан выглядит, когда злится. – Я все сделал, – Минхо это не говорит, Минхо это почти цедит. – Я даже несколько раз перепроверил, действительно ли это все. Потому что, ну, откровенно говоря, можно было бы мне задания и поинтереснее давать, я все же получше дебилов, которые тут работают. Минхо хочет засунуть эти слова обратно, еще не успев предложение закончить. Но вместо этого только добавляет в голос уверенности и даже какой-то почти наглой самовлюбленности. Минхо ненавидит работать. Минхо с радостью с Сынмином на пару выезжает на элементарных проектах, по сути тратя большую часть рабочего дня на скроллинг соцсетей. Минхо ни в коем случае нельзя нарываться на более высокие требования за ту же зарплату. Но он это все равно делает. Просто потому что уже даже немного жутковато становится от осознания, что с каждым проведенным на этой работе днем Минхо будто бы все больше тупеет. А в один день и вовсе обнаружит себя смотрящим идиотские шоу для домохозяек или покупающим какой-то чудо-пылесос с магазина на диване, бывшего неактуальным уже тогда, когда Минхо еще ходил в школу. Минхо катастрофически нужно выползти из этого застоя. И вызывается на дополнительную работу он только для этого. И совсем не для того, чтобы впечатлить Джисона, который все интересные проекты в последнее время стал отдавать Чонину, в силу еще меньшего, чем у Минхо, опыта, с ними просто не справляющемуся. Минхо об этом был прекрасно осведомлен, потому что Чонин за помощью приходил именно к нему. А лучше бы шел к Сынмину. – Какие тебе более сложные задачи, если ты элементарного не понимаешь? – Джисон убирает руку от лица и почти стучит ей по столу, а Минхо только удивленно приподнимает брови. – Я же говорил тебе снять этот чертов галстук, почему ты снова в нем приперся? Минхо давится уже заготовленным опровержением своей профнепригодности. Что, простите? У Джисона явно что-то либо с логикой, либо с членораздельной речью. И раз второе сомнительно, – Джисон их тупые планерки, на наличии которых настаивал главный офис, оттараторивал так быстро и четко, что Минхо каждый раз с трудом сдерживался от благодарственных аплодисментов, – то остается только вариант, что у Джисона что-то с головой. Минхо не силен во всех этих психологических штуках, но вроде как же есть состояние, когда сперва одного хочется, а потом резко другого. Вот у Джисона с его чертовым дресс-кодом, наверное, так же. Жаль, что та личность Джисона, которая галстуки не любит, видимо, второстепенная. Минхо бы на нее с основной махнулся. А еще лучше на ту версию, где Джисон веселый и дружелюбный. Но Джисон не веселый, не дружелюбный и даже вряд ли больной. Джисон, скорее всего, просто зазнавшийся мудак, который хочет, чтобы все подчиненные прыгали перед ним на одной ножке по первой же команде. Минхо этим заниматься не собирается. Уж лучше снова вернуться в полуподвальный ресторанчик жарить мясо. Оно хотя бы ведет себя предсказуемо. – То надень галстук, то сними галстук, – Минхо хоть убей не помнит, когда именно Джисон просил о втором, но, возможно, это было в их последний разговор, половину которого Минхо прослушал, но, четко запомнив, что что-то про галстук Джисон говорил, все же сегодня удавку послушно носил. – Остановись хоть на чем-то наконец. Сколько уже можно? Джисон загорается так же легко, как раньше смеялся с любой глупой шутки. – Сколько захочу, столько и можно, – Минхо на секунду кажется, что в голосе у Джисона за явно на максимум выкрученным недовольством просматривается почти что детская обида. – Я твой начальник вообще-то. Ты должен меня слушаться. И делать то, что я захочу. Слова, конечно, в целом правдивые, но не для такого тона. В таком тоне это почти что оскорбление. И совсем неподобающее поведение. Минхо никогда и никому не позволяет с собой так разговаривать. Минхо должен не только осадить Джисона, – а еще лучше заставить Хана все это повторить таким же тоном и теми же словами, заснять на камеру и пожаловаться в комиссию по этике, – Минхо должен глубоко и справедливо оскорбиться. Минхо такое к себе отношение должно раздражать. И оно раздражает. Только как-то неправильно. – На, подавись, – Минхо хватает себя за чертов галстук, который в моменте душит вроде бы даже не так сильно, как обычно, и почти насильно сует конец Джисону в руку. – Давай, большой и важный начальник, командуй. Хочешь – снимай, хочешь – надевай. Что хочешь делай. Минхо понимает, что именно только что собственными руками сотворил, только когда запал слегка притупляется. Потому что Джисон внезапно молчит, и это даже немного пугает. Во-первых, Минхо явно переборщил. И на заседание комиссии по этике они с Джисоном пойдут вместе. Во-вторых, он только что буквально собственноручно передал Джисону лучшее против себя оружие, и менталка, до этого почему-то от Хана угрозы не ощущавшая, понемногу начинает бунтовать. В-третьих, ну, это все просто смотрится откровенно неоднозначно. Минхо, нависающий над столом и над Джисоном почти довлеющий. Джисон, сжимающий кончик его галстука так, будто это единственное, что удерживает его на плаву после кораблекрушения. И этот взгляд Хана. Поплывший с какими-то ненормально большими зрачками и такой глубокий, что Минхо еще немного, и в нем утопится. Джисон сейчас выглядит как один из котов Минхо, все еще живущих у родителей, потому что найти съемную квартиру, куда пускали бы с животными, на его зарплату пока сложно. Джисон выглядит так, будто он на охоте. Минхо не знает, больше его это понимание интригует или пугает. И подумать об этом достаточно не успевает тоже. Потому что Джисон, до этого строивший из себя командующего всем, что способно распознавать людскую речь, внезапно слушается. И на самом деле делает то, что хочет. Минхо не успевает в полной мере испугаться внезапно усилившемуся давлению на шею, потому что Джисон, притянув за галстук, целует с самого начала так жадно и горячо, будто минутой назад их кто-то прервал посреди жаркой прелюдии, а теперь они просто продолжают с того момента, где остановились. Минхо в поцелуй мычит, сам не зная, требует ли он себя отпустить или наоборот притянуть еще ближе, усилив и так слишком яркие ощущения, и с трудом сдерживает разочарованный стон, когда понимает, что давление на шее уже ощущается скорее как привычно стесняющее, а не откровенно душащее. Минхо второй вариант внезапно понравился больше. Джисон не только отстраняется первым и руку, держащую галстук Минхо, отпускает, позволяя ткани выскользнуть. Джисон еще и выглядит при этом не то чтобы счастливо. Как-то шокировано скорее. Будто бы не он это все начал. Нет, конечно, Минхо немного, – или для Джисона это много? – спровоцировал, но это все же не считается. Он и Сынмина так дразнит, но Ким ведь не поддается. – Я несколько не это имел в виду, когда говорил, что ты можешь делать все, что угодно, – Джисон тушуется так заметно, что Минхо внезапно хочется действительно перейти на формальный стиль, чтобы хоть немного Джисона в его начальственном положении укрепить. – Но ладно, не буду врать, что мне не понравилось. Джисон поднимает глаза и смотрит так, будто ждет еще чего-то. Минхо это с радостью дает. – И да, мое предложение все еще в силе, – Минхо узел на галстуке распускает чисто на автомате, потому что дышать уже как-то совсем тяжело стало, и будто бы даже не только от ощущения чего-то на шее, а Джисон шумно сглатывает, продолжая пялиться Минхо на губы. – Только не тут. Дашь мне отгул до конца рабочего дня? Минхо почему-то совсем не удивлен, когда Джисон в ответ молча кивает.

👔👔👔

– Что ты имеешь в виду под тем, что случайно ввел не тот адрес? – Минхо уже давно от странного состояния аффекта отошел и понял, что идея была дрянь, но сейчас убеждается в этом окончательно. – Как блять можно не знать, где ты живешь? Сидящий рядом Джисон стонет наполовину раздраженно, наполовину страдальчески. Минхо от этого звука даже на секунду передумывает обратно, вернувшись к мысли, что идея топовая. – Я знаю, где я живу, – Джисон оправдывается слишком громко, но, возможно, это потому что ему приходится перекрикивать зачем-то включенную Минхо музыку. – Просто случайно опечатался. Но я же понял, что мы едем не туда. Ну, голосовым связкам Джисона действительно придется поработать, потому что любимая музыка – единственный якорь, который связывает психику Минхо с адекватностью и не дает в отместку за два месяца ношения этих чертовых галстуков задушить Джисона ремнем безопасности. – Тридцать минут, – на самом деле тридцать четыре, но уж так и быть, Минхо смилостивится. – Мы тридцать минут ехали не туда, прежде чем ты осознал, что живешь вообще на другом конце города. Ладно, Минхо тоже виноват. Ему стоило уточнить раньше, потому что маршрут действительно максимально подозрительно вел в тот район, где жил Минхо, а у Джисона явно денег на съем было побольше. Минхо тоже завтыкал, отдавшись такой знакомой дороге и такому незнакомому Джисону. Нужно было быть внимательнее. – Я всегда езжу на такси, откуда я должен знать, что мы едем не туда? – еще немного, и у Минхо на слово такси будет аллергия. – Я не смотрю в окно, пока еду домой, у меня есть телефон. И забитый в нем адрес. Я же говорил, что нужно вызвать такси! Джисон выглядит настолько умилительно в своей бредовой убежденности, что бросить машину на платной парковке на ночь приемлемая трата для кошелька Минхо, что это даже немного лестно. Не зря Минхо тратился на все это брендовое шмотье – вот, его богатые за своего считают. – На права надо сдавать, а не такси вызывать, – Минхо злится абсолютно наигранно, и Джисон это явно понимает, потому что в ответ только строит умилительно недовольную мордашку. – Ко мне поедем, задолбал. Я не буду по пробкам круги наматывать. Джисон затихает так резко, что Минхо даже слегка сбавляет ход, прежде чем скосить глаза на пассажирское сиденье. Джисон кусает губу и буравит взглядом торпеду. Какой-то не особо располагающий внешний вид. – Эй, – атмосфера настолько тяжелая, что Минхо снова душно, хоть чертов галстук он снял сразу, как сел в машину – еще и водить он так точно не сможет. – Я, конечно, думал, что мы с тобой собираемся переспать, а этим так-то можно как и у тебя, так и у меня заняться, но если это все было для того, чтобы я посмотрел на твою коллекцию аниме фигурок, то без проблем, включай навигатор. Минхо понимает, что получается совсем не смешно, а скорее очень топорно и коряво, но Джисон интерпретирует сказанное даже слишком серьезно. – А ты бы выбрал трахаться со мной или смотреть на мою коллекцию аниме фигурок? – голос у Хана такой сосредоточенный, будто от ответа Минхо зависит благосостояние вселенной как минимум. А еще будто у Джисона это самая коллекция действительно есть. Минхо, на автомате выруливая на дорогу, ведущую к его дому, пытается уловить правильное настроение. – Зависит от тайтла, – Джисон явно хотел услышать другое, но Минхо тоже умеет дразниться. – О каком аниме речь? Джисон громко хмыкает, и в этом звуке Минхо мерещится что-то позитивное. – Тетрадь смерти? – Джисон резко замолкает, давая понять, что всерьез ждет ответ. Ладно, Минхо не прочь подыграть. – Трахаться с тобой, – слишком просто, Минхо ненавидит оверхайпнутые тайтлы. – Моя очередь. Ван Пис? Джисон еле слышно присвистывает и гулко смеется. – Ты слишком хорошего о себе мнения, хен, – Джисон явно пытается говорить чуть ли не пренебрежительно, но в его голосе все еще слишком много смеха; Минхо так сильно в приятном тембре младшего утопает, что даже не замечает непривычного обращения. – Смотреть фигурки. Ты, конечно, одиннадцать из десяти и все такое, но не посягай на святое. Минхо с Джисоном так внезапно хорошо, что даже грустно. От осознания, что все это закончится так же быстро, как и началось, когда они очнутся от этого приступа безумия и вернутся к своей привычной рабочей холодности. Минхо на самом деле все это и затеял, – обычно он не тащит людей после первого поцелуя к себе в постель, – только потому что слишком четко понимал, что со стороны Джисона это буквально минутная слабость. Которую Хан просто еще не успел осознать полностью, и поэтому готов ей неосознанно поддаться. Минхо не понимает, почему ему так необходимо хоть какой-то ценой Джисона заполучить, и просто старается об этом не думать. И наслаждаться моментом. – Правильный ответ. Я бы высадил тебя посреди дороги, если бы ты предпочел меня Ван Пису. У Джисона такой смех, будто он долларовый мультимиллионер. Минхо, старательно избегающего любых отношений, где социальное неравенство может быть не в его пользу, это внезапно совсем не напрягает.

👔👔👔

Джисон целуется так пьяняще, что Минхо даже упускает момент, когда Хан снова надевает ему на шею чертов галстук. Узел на проклятой удавке пусть и опущен почти до самых ключиц, но неприятно все равно. Минхо впервые за свою взрослую жизнь думает о том, что стоит бы снова попробовать пройти какую-нибудь терапию, чтобы от навязчивого страха избавиться. Потому что буквально парой минут ранее, когда Минхо выходил из машины, прижимая к себе давно снятый пиджак и накручивая на руку треклятый галстук, Джисон внезапно попросил снова его надеть. Даже не так. Джисон этого потребовал. Минхо уже почти успел огрызнуться, – общение с Джисоном в машине было достаточно комфортным, чтобы Минхо чуть размягчился и стал острее реагировать на неожиданные раздражители, – но Хан продолжил раньше. – Галстуки созданы для того, чтобы ты их носил, – у Джисона голос просел так низко, что Минхо на секунду захотелось прокашляться. – Серьезно, с тех пор, как я увидел тебя на той конференции в полноценном костюме, я просто не могу перестать об этом думать. Галстуки, возможно, и созданы специально для Минхо, но вот Минхо для них не создан точно. Только вот Джисону этого знать не обязательно. – Ну вот сам и наденешь, – Минхо тогда просто отшутился, посчитав, что, стоит им с Джисоном заняться чем-то более приятным, как вся эта глупость забудется. Очень зря. Минхо толкает Джисона на кровать, мысленно благодаря свою любовь к порядку за то, что дома всегда чисто, и хочет просто нависнуть сверху. Минхо не знает, что Джисону нравится. Минхо даже не знает, какую Джисон предпочитает позицию и считает ли себя начальником и вне рамок кабинета. Поэтому Минхо просто идет по стандартному сценарию. Не то чтобы он часто приводил кого-то домой просто так, без нормального разговора до и общих планов на будущее после, но и такое бывало. Обычно получалось серо, пресно и скучно, потому что не хватало банального знания друг друга, но все же лучше, чем ничего. Поэтому да, Минхо понимает, что такое максимально усредненный темп, и умеет его придерживаться. Только вот Джисон зачем-то мешает. Он снова хватает за галстук и тянет на себя. Минхо поддается, потому что желание избежать неприятного давления сильнее привычки так легко не уступать. Джисон этим пользуется совсем нагло, впиваясь в губы очередным поцелуем. Честно говоря, это бы должно показаться Минхо странным. Ну, как много они по итогу целуются. Потому что обычно с одноразовыми партнерами Минхо себе такого не позволяет. Он держит дистанцию и предпочитает вещи, от которых удовольствие куда более выраженное, чем просто от тупого обмена слюнями. Для Минхо поцелуи всегда были частью скорее романтики, чем тупо секса, а романтику он кому попало дарить не планировал. Но поцелуи с Джисоном почему-то ощущаются слишком правильно, и Минхо сдается. Снова. Потому что в первый раз он сдался, когда без пререканий позволил надеть на себя этот чертов галстук. Минхо не только кинка на асфиксию у себя никогда не замечал, но и на контроль тоже. Только вот стоило в это незамысловатое уравнение добавиться Джисону, как ответ перестал быть таким очевидным. – Так мы будем что-то делать? – Джисон наконец отстраняется, позволяя полноценно вдохнуть, а Минхо с трудом сдерживает самодовольную улыбку, настолько разбито младший выглядит от еще даже по сути не начавшейся прелюдии. Джисон явно не пытается что-то из себя строить, а спокойно отдается моменту, и Минхо внезапно хочется отплатить хоть чем-то. – Это ты мне скажи, – Минхо прекрасно понимает, что творит, и какую власть сейчас дает Джисону, но все равно продолжает. – Хотите и тут покомандовать, уважаемый начальник? Минхо старается говорить настолько заискивающе, насколько это вообще возможно, чисто чтобы дать Джисону однозначно понять, что предложение не только не шуточное, но и нисколько Минхо не обременяющее. Джисон внезапно куксится в ответ. – Нет, – вау, ладно, это определенно не то, чего Минхо ожидал. – Нигде не хочу командовать. Надоело. Ничего не получается, все потом на меня ругаются, я ничего не понимаю. Я вообще этим всем заниматься не хочу. Почему я должен? Минхо даже немного теряется, потому что, ну, сеанс психотерапии явно в его планы на вечер не входил, но игнорировать Джисона, даже когда он несет полный бред, кажется чем-то абсолютно неправильным. – Хочешь поговорить об этом? – Минхо совсем не уверен, уместно ли задавать такие вопросы практически незнакомому человеку, особенно учитывая, что ты на этом самом человеке по сути почти лежишь, утыкаясь стояком в его худощавое бедро, но не спросить не может. Джисон только громко цыкает и закатывает глаза, возвращаясь к своему более расслабленному образу. – Ты какой-то слишком заботливый, как для изменщика, – Минхо нить беседы теряет окончательно, но Джисон вроде бы повеселел, так что и ладно. – Нет, не хочу, просто хочу, чтобы ты меня с этим сегодня не доставал. Понял? В тоне у Джисона снова эти его начальнические нотки, и по коже у Минхо пробегают мурашки. Интересно, если так пойдет и дальше, ему каждый раз после очередного выговора от Джисона будет хотеться подрочить? Неудобно. – Ладно, – Минхо спорить и не думает, потому что такими подарками надо пользоваться. – Тогда сними с меня этот чертов галстук, чтобы мы могли продолжить. Джисон смотрит недовольно и не двигается. Минхо взгляд выдерживает твердо, но молчание прерывает первым. – Да ладно, Джисон, я что, настолько плох, что без фетишистских атрибутов у тебя на меня не стоит? – у Джисона глаза расширяются так резко, что это почти крипово. – Мне некомфортно, ну правда. У Минхо, конечно, планов делиться своими загонами с кем-то еще не было от слова совсем, но если до Джисона иначе не доходит, то пусть. Минхо уж так и быть принесет свой и без этого довольно сильно пострадавший образ нормального человека в жертву разовому сексу. Обмен неравноценный, но все еще плевать. – Извини, – Джисону история его жизни явно не интересна, потому что Хану хватает и весьма скомканного объяснения, чтобы галстук все же с Минхо стянуть. Дышать становится резко легче. Вот теперь можно и повеселиться. Рубашка у Джисона так плотно заправлена в штаны, что это даже бесит. Но, с другой стороны, пока Минхо борется с ремнем, – только чтобы выпутать рубашку, ничего более как минимум пока, – получается рассмотреть талию Хана со всех сторон. Джисон крошечный. Буквально. Минхо даже не уверен, как его нужно трогать, чтобы не сломать. Джисон крошечным и хрупким казаться перестает ровно в тот момент, когда добирается до рубашки Минхо. Минхо не понимает, как Хан, неловкий буквально во всем, что бы ни делал, справляется с откровенно неудобными пуговицами быстрее, чем Минхо обычно расстегивает одни манжеты. Джисон манжеты, правда, расстегивать и не планирует, поэтому Минхо приходится все равно потратить несколько драгоценных секунд впустую, выпутываясь из слишком узких рукавов. Джисон свою рубашку снимает сам, и Минхо даже немного обидно, что он не смог подразниться, делая вид, что пальцы его не слушаются, и мучительно медленно избавляя Джисона от одежды. Джисон придвигается чуть ближе к изголовью, кивком головы призывая все еще чуть ли с края не сползающего Минхо последовать своему примеру, но при этом явно не осознавая, как выглядит со стороны. У Джисона, во всех этих вечных костюмах выглядящего максимально щуплым и почти что тощим, не просто подкачанное тело. Фотографиями Джисона можно иллюстрировать учебник анатомии, не меньше. И этим самым мотивировать студентов учиться. У Джисона, чья семья явно тупые клерки, воротящие нос от всего, что не попадает под их корпоративные стандарты, на груди провокационно темное тату, а на шее какая-то абсолютно во все это не вписывающаяся цепочка. Минхо мысленно делает себе пометку быть аккуратнее. С шеей в принципе надо быть аккуратнее, но если на ней есть, чем можно ненароком слегка придушить, то тем более. Минхо спускается взглядом ниже, почти облизывается от вида подтянутого пресса и возвращается в реальность, только когда замечает, что Джисон будто нервно трясет поджатой под себя ногой. Не успевает ничего спросить, потому что Джисон говорит первым. – Ну так что? – у Хана голос какой-то неестественно высокий, и Минхо бы определенно стоило уделить этому факту чуть больше внимания, но тело понемногу перестает слушаться разумную часть сознания. – Давай, а то скоро рабочий день закончится. Не успеем ведь. Минхо не уверен, что это значит, – Джисон куда-то спешит? ну, наверное, он ведь занятой человек, мало ли какие у него дела на вечер, – поэтому решает наугад подыграть. – А что, за секс во внерабочее время мне полагается доплата, а ты жадничаешь? – Минхо правда пытается улыбнуться весело, но резко помрачневший Джисон как-то не располагает. – Не начинай, ты все прекрасно понимаешь, – Джисон отодвигается еще дальше, упираясь спиной в стену, и притягивает колени к груди, почти полностью закрываясь. – Сынмин скоро вернется. Если ты хотел растянуть удовольствие, надо было все же ехать ко мне, как я и предлагал. Джисону явно то ли некомфортно, то ли просто холодно, настолько сильно он вжимает колени в грудь, и Минхо от этого вида неуютно так же сильно, как и удобно. Потому что так хотя бы получается думать. Пока Джисон весь был перед ним, такой открытый и доступный, Минхо думать не мог совсем. А сейчас точно нужно. Потому что игнорировать этот бред уже просто не получается. – Куда Сынмин вернется? – честно, Сынмин – последний человек, о котором Минхо хочет думать сейчас, но раз уж Джисон начал... – При чем тут вообще он? Так, ладно, эта ситуация чем дальше, тем абсурднее, и Минхо уже, честно говоря, в какое-то горячее продолжение вечера верит не особо. Но хотя бы разговор с Джисоном нужно закончить на чем-то другом. Потому что иначе потом чертов Сынмин испортит своим появлением все влажные сны, которые мозг Минхо сможет сгенерировать на основе сегодняшнего пусть и не богатого, но все же опыта. Да, правильно. Надо просто увести тему куда-то в другую сторону, а потом отпустить Джисона на все четыре стороны. Минхо ведь изначально знал, что это плохая идея. И что Джисон, сегодня теплый и отзывчивый, целующий и почти робко касающийся кожи, завтра снова станет холодным и отстраненным. Минхо это знает прекрасно, только вот из него получилось слишком хорошее йо-йо. – Сюда, – Джисон говорит таким тоном, будто Минхо идиот, который забыл элементарный факт. – Вы же встречаетесь. Минхо в ответ только слегка наклоняет голову и молчит. Ждет, пока Джисон засмеется своим чертовым миллионерским смехом. Джисон не то что не смеется. Он даже не улыбается. – Это он тебе такое сказал? – Минхо спрашивает только лишь для того, чтобы нарушить явно неприятную тишину. Джисон в ответ неоднозначно пожимает плечами. И внезапно выглядит почти расстроенным. У Минхо весь его изначальный запал, граничащий с чистой пошлостью, окончательно сходит на нет, уступая место чему-то опьяняюще теплому. – Он набивает себе за мой счет очки в востребованности, – Минхо и сам не понимает, почему оправдывается, но поддается внезапному порыву объясниться так же легко, как и приобнимает все еще почти что свернувшегося в калачик Джисона. – Конечно мы не встречаемся. Он меня ненавидит. Джисон на прикосновения реагирует, слегка расслабляясь, и Минхо считает это своей маленькой победой. – Неправда, он тебя не ненавидит, – Джисон возражает твердо, и Минхо эта зацикленность разговора на Сынмине начинает раздражать так сильно, что губы сами тянутся к шее Джисона, даже при всей закрытости позы остающейся максимально доступной, лишь бы Хана отвлечь. – Ладно, признаю, неправда, – Минхо говорит тихо, но отчетливо, проговаривая каждый звук и то и дело касаясь губами кожи. – Он действительно любит меня достаточно, чтобы не заставлять спать с собой. Джисон пытается сказать еще что-то, – судя по первому слогу, тоже про Сынмина, – но Минхо это надоело уже так сильно, что он даже позволяет себе ненадолго забыть про собственные правила. И впивается в шею Джисона чуть не кусачим поцелуем. Джисон тихо ойкает и заготовленную реплику глотает. Уже неплохо. Минхо спускается поцелуями ниже, слегка прикусывает цепочку на шее Джисона, ныряет к ключицам и вопросительно останавливается в нескольких сантиметрах от татуировки. Джисон подается вперед почти просяще, а потом внезапно решает лечь, не рассчитав, что недавно почти уперся спиной в стенку. Минхо при всем желании не успевает ничего сделать, когда Джисон с ощутимым стуком бьется головой о стену. Зато успевает Хана сразу после поцеловать, скорее чтобы не засмеяться, чем из искренней жалости, но все равно максимально тепло. – Я тупой, – Минхо помогает Джисону все же лечь, а поцелуями спускается сразу к соскам, уже устав тянуть время. – Я заметил, – губы заняты куда более приятным, чем банальные разговоры, зацеловыванием Джисона, но Минхо отвечает все равно. Джисон слегка хихикает, видимо, от ощущения дыхания Минхо на коже, но в его смехе столько тепла, что Минхо сам не замечает, как начинает улыбаться. Джисону, судя по всему, тягучий темп не заходит тоже, поэтому он без лишних слов тянется к своему ремню, снова лишая Минхо удовольствия сделать все самому. Минхо обидно чуть меньше, чем было с рубашкой, потому что внезапно кажется, что еще будет шанс отыграться. – Что тебе нравится? – Джисон уже почти разделся, причем без какой-либо помощи со стороны, и Минхо не остается ничего другого, кроме как не отставать. – Есть предпочтения? Или наоборот что-то, что тебе неприятно? Джисон в ответ только неопределенно пожимает плечами. Минхо это бесит даже больше, чем идущая следом шутка: – Моему члену неприятны долгие разговоры ни о чем. Ну круто, значит придется действовать по наитию. Минхо эта перспектива не особо радует, потому что это по сути лотерея. А хотелось бы оставить хорошее впечатление. Ну или хоть постараться. Поэтому Минхо старается. Целует мягко, проводит кончиками пальцев по груди, слегка задевая сосок, спускается по внезапно еще больше втянувшемуся животу Джисона ниже. А еще Минхо почему-то на встречный вопрос Джисона, – ого, Джисон буквально первый, кто не проигнорировал Минхо, а решил тоже его вкусами поинтересоваться, – только слегка издевательски копирует неопределенное движение плечами, так Ханом любимое. А не говорит привычное «что угодно, но шею не трогать». При том, что Минхо говорил это всегда, не важно, спросили его или нет, по итогу все так или иначе к шее рано или поздно лезли. Кто-то из откровенного неуважения, – таких Минхо выпроваживал сразу, – кто-то просто забывшись. Поэтому неудивительно, что и Джисон для поцелуев выбирает именно шею. Тем более ему никто и не запрещал. Минхо, тогда уже было начавший растирать слишком сладко пахнущую ванилью смазку по члену Джисона, даже на секунду замирает. Но Джисон этого то ли не замечает, то ли просто не придает этому значения, потому что напора не снижает. Наоборот даже будто бы немного прикусывает. Это странно. Очень. Где-то на грани приятного и откровенно напрягающего, но все еще не так плохо, как могло бы быть. Возможно, стоило попробовать раньше. Довериться кому-то из постоянных партнеров, которых за последние пару лет было аж… один. Но все же был ведь. Разрешить себе рискнуть. Только вот Минхо раньше этого совсем не хотелось. Как и тащить своих начальников, преподавателей или кого угодно, на кого по жизни приходилось смотреть снизу вверх, в постель. Но с Джисоном все просто иначе. Джисон в постели совсем другой, и это Минхо смотрит на него сверху вниз, зарывшись руками в темные волосы младшего и стараясь не кончить от банального и даже почти небрежного минета. Джисон не командует, Джисон наоборот смотрит так, будто готов сделать все, о чем Минхо попросит, и это почти сводит с ума. Потому что Минхо действительно просит. – Говори, если что не так, ладно, Джисон? – Джисон, судя по тем крохам информации, которые Минхо смог из него выбить, давно ни с кем не спал, а значит, нужно быть аккуратнее. – Я серьезно. Минхо говорит это с почти театральной строгостью, но Джисон в ответ смотрит так жадно, а облизывается так голодно, что Минхо на секунду кажется, что он попал чересчур точно. Как для первого раза как минимум. Поэтому приказы он оставляет на потом, дав шанс Джисону как-нибудь заговорить об этом самостоятельно, а вместо этого показывает то, что любит сам. Минхо нравится дразниться и слегка щипаться. В фигуральном смысле. Делать не больно, но совсем слегка неприятно, выводить на эмоции, заставлять дрожать и, возможно, даже просить. А еще Минхо нравится потом комфортить. Залюбливать до почти ватных объятий и зацеловывать до тихих смешков. Минхо нравится, когда контрастно. Потому что он действительно чертово йо-йо. Джисон сдается так быстро, что Минхо даже не успевает как следует себя раззадорить. Джисон почти хнычет от пальцев, сжимает руками простынь и просит себя поцеловать. Кто Минхо такой, чтобы отказать? Тем более Джисон такой послушный. – Хен, потише, – Минхо останавливается сразу, хотя еще даже наполовину в Джисона не вошел, и целует младшего в нос, то ли чтобы успокоить, то ли чтобы отблагодарить за действительно уместные разговоры ртом. – Нам уже вроде некуда спешить. Минхо внезапно ловит себя на мысли что да, он и правда как-то увлекся. А еще более внезапно понимает, что приподнимает подбородок, когда Джисон снова тянется для поцелуя в шею, а не закрывается, как всегда до этого. Странно и волнительно. Совсем не страшно и не душно. Минхо толкается еще чуть глубже, плавно и мягко, и стонет от ощущения того, как зубы Джисона проходятся по кадыку. Минхо никогда не думал, что его тело может быть настолько чувствительным. Минхо теперь ни за что об этом не забудет. Джисон то ли быстро привыкает, то ли просто перестает быть достаточно послушным, чтобы говорить о любом своем дискомфорте, но Минхо в какой-то момент ловит себя на мысли, что не сдерживается совсем. Джисон выглядит так, будто сейчас заплачет, и Минхо это осознает достаточно внезапно, чтобы даже на секунду замереть. Джисону этого хватает, чтобы приоткрыть глаза и посмотреть так, что Минхо вдруг понимает, что Джисон командовать умеет тоже. Просто этого не показывает до тех пор, пока его в действиях Минхо все устраивает. Передавать инициативу не хочется от слова совсем, – не сегодня, – и Минхо толкается даже грубее, чем раньше. Джисон довольно мычит и закусывает губу. Минхо от этого вида так хорошо, что почти плохо. Джисон кончает, стоит Минхо невесомо коснуться его члена и буквально пару раз на пробу провести рукой, и Минхо наконец отпускает себя тоже. Его пальцы впиваются в подушку у головы Джисона, а Хан трется о предплечье с такой нежностью, что Минхо почти готов замурлыкать. Хотя как кот себя вроде бы ведет именно Джисон. И исключительно поэтому Минхо, сняв презерватив и с очень большой натяжкой приведя себя и Джисона в порядок, хочет почти игриво почесать младшего под подбородком. Только вот немного промахивается, задевая пальцем цепочку. – Извини, – Минхо паникует как для такой мелочи слишком сильно, но, даже после всего того, что Джисон только что сделал с его шеей, мысль о том, что нечто настолько тесное может сдавливать горло, вызывает неприятный озноб. – Я не хотел. Джисон только пожимает плечами и выглядит как-то по-плохому разбито. Минхо не знает, насколько Джисон послушный вне секса и будет ли продолжать говорить о любом дискомфорте, но все же разговор начать пытается. – Красивая, – Минхо ложится рядом, уткнувшись Джисону носом в плечо и поддевая пальцами цепочку, а Джисон только нечитаемо хмыкает. – У меня такой браслет есть, с похожим узором. Ну, вернее, это была изначально тоже цепочка, потому что Сынмин не уважающий чужие границы мудак, но я ее хитроумно скрутил и получился браслет. Симпатичная все же слишком, обидно не носить. Джисон поворачивается так резко, что Минхо просто физически не успевает отпрянуть. – А цепочка чем не угодила? – нос Джисона утыкается в лоб, а дыхание щекотно треплет челку. – И почему сразу мудак? Знаешь, сколько это стоит? Лимитированная коллекция, между прочим. – Да хоть вообще по индивидуальному заказу, так даже лучше, надеюсь, Сынмин от своих тупых шуток максимально обеднел, – Минхо не уверен, что Джисону это вообще интересно, но говорит, просто потому что хочется. – Я не ношу ничего, что хоть слегка давит на шею. Мне это неприятно еще с детства. Ощущение, будто сейчас задохнусь. И Сынмин об этом прекрасно осведомлен, но все равно купил мне чертов ошейник. Джисон молчит. Минхо это сперва не беспокоит – многие так реагируют на его признания. Дальше обычно идет полный восторженного удивления бред по типу «че, реально?», а следом советы обратиться к психологу. Правда, есть люди повоспитаннее, которые только молча кивают. Или многозначительно мычат. Минхо даже почти не удивляется, когда Джисон снова не попадает ни под одну из привычных категорий. – Черт, Минхо, извини, – Джисон приподнимается на локте, явно не осознавая, что Минхо вообще-то на восхитительно мягком плече уже почти приспал. – Типа они парные, и это было мило, и я думал так спросить, а потом ты заговорил про Сынмина, что ты думал, что это он. Я думал, что это потому что они парные, а вы пара, а это потому что тебе было некомфортно, и ты думал, что над тобой подшутили. Но я не, я правда, ну… Джисон явно должен быть умным, потому что Минхо за эту мини-речь почти потерял значение слова думать. Джисон видимо этим часто занимается, раз так на этом глаголе зациклен. Ну, думает. Минхо подумать тоже любит. А еще любит всякие головоломки, шифры и загадки. Но уж точно не сразу после секса. И не от Джисона, у которого количество слов в минуту и в спокойном состоянии превышает норму раза в два, если не больше. Поэтому Минхо просто хочет отмахнуться, давая понять, что его ничего на самом деле не задело, когда Джисон вдруг задает на удивление логичный вопрос: – И галстуки тоже? Ну, душат? Минхо хочется отшутиться, чтобы случайно не испортить атмосферу, но тело не слушается. Поэтому он просто согласно кивает. Джисон от этого, судя по выражению его лица, приходит в чистый ужас. Минхо давит тяжелый вздох и целует раньше, чем Хан успевает снова открыть рот. – Все нормально, – до Джисона, кажется, все никак не доходит, почему успокаивают тут его, а не он успокаивает Минхо, и это почти мило. – Если ты захочешь повторить, я не против иногда надевать расслабленный галстук в постели. Но только при условии, что на работе не придется. Минхо говорит таким тоном, что ну только идиот не поймет, что это шутка. Джисон почему-то слишком серьезно кивает. А потом на правах гостя получает право первым идти в душ. Минхо на секунду хочется предложить сходить вместе, но он боится излишним напором все испортить, поэтому не остается ничего другого, как втыкать в телефон. И думать о Джисоне. Кажется, Минхо тоже скоро на думанье зациклится. Только о конкретном человеке, а не абстрактно. – Извини за галстук, – Джисон так теребил бедное полотенце, прежде чем скрыться в дверях ванной, что Минхо почти испугался за нарисованного на ткани котика. – И за цепочку тоже. Если ты мне позволишь, то дальше я буду внимательнее. Минхо честно не понимает, при чем тут эта чертова цепочка. Ну, за исключением того, что Сынмин и Джисон ее, возможно, в одном месте купили. Хотя вряд ли, Сынмин бы на подарок столько не потратил. Явно ведь подделку взял. Минхо берет в руки телефон, чисто чтобы убедиться.

эй, придурок

сколько стоила та цепочка, которой ты пытался придушить меня, прикрывшись тайным сантой?

че? какая цепочка? я тебе вообще ничего тогда не дарил, я что, на идиота похож? деньги на тебя еще тратить, пф Минхо смотрит на сообщения так, будто они могут исчезнуть. Парная цепочка. Парная. И дорогая. Со слишком явным намеком после месяца весьма приятного общения. Чей рисунок мэтчится с той, которая сейчас у Джисона. Даже не так. Которая сейчас на Джисоне. Буквально. Прямо на шее. Очень доверительно. Минхо определенно идиот. Джисон сам признался, что тупой. Им не выжить друг без друга. По отдельности Джисон где-то ненароком убьется, а Минхо точно рано или поздно удушится. А вместе можно довести Сынмина до нервного срыва. Звучит, как план. Ну, для начала. А там и на фигурки посмотреть вместе можно будет. Минхо почему-то уверен, что у Джисона они действительно есть. А еще самонадеянно убежден, что Джисон рано или поздно предпочтет его Ван Пису.