Свобода для короны

В некотором царстве, в некотором государстве… Должно быть, таким образом начинаются веселые истории. По крайней мере, один купец именно так говорил, задерживаясь здесь после длительного плавания. Чонгуку фраза нравится, но приписать к своей жизни он ее не может. История в их царстве-государстве далека от веселья. Он младший принц. И будучи вторым сыном у королевской семьи искренне верил, что его жизнь будет менее ограничена. Он считал, что у него будет выбор, свое слово, мнение, больше свободы. Это отнюдь не эгоистичное желание. Чонгук милый, добрый и очень искренний во всех проявлениях. Просто смотря на старшего брата, который мирился со своим положением и увлеченно стремился вперед, младшему брату тоже так хотелось. Только не во внимании быть, не у престола находиться, а заниматься тем, к чему душа лежит. Хосок, как самый лучший человек на планете, поддерживал его. Он старший принц, будущий король. С детства готовился и, в ответ на стереотипы, охотно занимался стрельбой, боем с различным оружием. Хосок любил слушать об истории своей земли, о прежних правителях, о политике отца. Принц обожал всё это. Также, как и обожал своего брата. Человека, который действительно был для него самым важным на этом свете. Поэтому, конечно же, он хотел для младшего только счастья. В замке или нет, у престола или в домике на краю королевства. Не важно. Главное, чтобы счастлив. И в этом они были абсолютно похожи, потому что для Чонгука счастье брата тоже имело чуть ли не первостепенное значение. Возможно, так было не всегда. Королевская семья не плохая, нет. Родители любили своих детей. Отец, Чон Сонджэ, будучи королем, уделял сыновьям время. А мать, Чон Миён, никогда не скупилась на объятия и поцелуи в макушку. Даже серьезный Хосок всегда оттаивал в этот момент. Но за всё хорошее всегда чем-то приходится платить. Счастливые дни сменились мрачными за считанные мгновения. Королеву одолела болезнь, в последствии забравшая и ее светлую душу. Королевство погрузилось во мрак. В прямом ли смысле или нет. Ведь на небе всё еще светит солнце. Как в чудесных сказках, небо не оплакивало вместе с людьми. Но невидимую тучу ощущали все. Король передал престол Хосоку спустя неделю. Никто ничего на это не сказал, хотя молчаливо осуждали. Принц готов был перейти в новый статус, но даже слуги не понимали, почему король решил сделать это именно сейчас, когда горе утраты окутало и двух сыновей. Народ, слуги, воины, даже Совет были в недоумении, почему столько ответственности в такой тяжелый период было возложено на пусть и окрепшего давно, но всё еще птенца. Хосок свое непонимание запихнул глубоко в душу, закрыл ее на десять печатей, подчиняясь воле отца. Взошел на престол не в золотой мантии, а в черной, держа в руке букет ромашек, что казалось были не к месту. Но это любимые цветы мамы, а королевство все еще в трауре. И этот знак стал для народа чем-то новым. Они и так любили принца за его холодный ум, яркую улыбку детям, за красоту и прекрасные навыки. Но теперь он в их глазах будто вырос еще больше. Любовь и преданность семье чтится не меньше всего остального. С тех пор ромашки становятся символом любви, а новый король получает титул Великолепного еще в самом начале правления. Младший принц справляется с болью по-своему. Долгие слезы и истерики за закрытой дверью своей комнаты сменяются опустошением в душе. Чонгук приходит в себя, отдирается от кровати только чтобы получить шокирующую новость: — Хосок, я передаю тебе престол. Чонгук отца не понимает, но младшего слушать не хотят. Отец будто и не замечает сына. Отмахивается, как от назойливой мушки. — Я приму престол. Сделаю так, как хочет отец. Меня к этому готовили, — однажды говорит Хосок, не выдерживая еще большего несчастья в глазах Чонгука. — Так нельзя, — шепчет, стараясь сдерживать слезы, — Хо, так нельзя. Он не должен так поступать с тобой. Не сейчас. Хосок ломано улыбается и притягивает брата к своей груди. Тот плачет громко, надрывно. И сам прекрасно понимает, что здесь ничего не поделаешь. Их отец сейчас король и его слово закон. И что им движет понять невозможно, пока сам не расскажет. С тех пор Чонгук не плачет при брате и отце, иногда позволяет себе такую слабость в своей комнате. Отпускает себя, потому что скучает по маме, скучает по улыбке отца, скучает по веселому Хосоку. Этого не будет. Маму не вернуть, на отца таится невысказанная обида за то, как тот своими руками возлагает на плечи родного сына такую ношу в это ужасное для всего королевства время. А веселый Хосок, возможно, однажды вернется. Время лечит, но вылечит ли их? Что если за это время, пока им нужно лечиться от одной раны, появятся новые? Что будет тогда? Чонгук не знает и ответов не ищет. Не до них. Его лицо больше не светится счастьем, глаза не искрят. Он все время находится где-то рядом с братом. Пусть и понимает меньше, чем Хосок, но он все еще принц. Его тоже обучали. Поэтому сейчас поддержка будущему королю нужна как никогда. И Хосок действительно благодарен. Правда не говорит об этом, но Чонгук и сам видит все невысказанные «спасибо». Идея с черными мантиями тоже принадлежит Чонгуку. Он в трауре, Хосок в трауре и всё их королевство тоже. Мама была настолько прекрасной женщиной, что о ней ни единого плохого слова никто не слышал. Она была приземленной, а некоторые не скрывают, что порой она была даже лучше короля. Каждое принятое ею решение меняло жизни в лучшую сторону. Народ оплакивает потерю вместе с семьей. Поэтому Хосок соглашается на траурные мантии. А перед самой церемонией внезапно появляется с двумя букетами ромашек. Один из которых отдает Чонгуку. Младший всё понимает без слов. И слез не сдерживает всю коронацию. Снова оплакивая потерю и переживая за Хосока. Но вместе с тем и радуясь. Старший брат упорно готовился, шел именно к этому. И даже в такой ситуации остается опорой для Чонгука, а теперь и для всего королевства. Хосок достоин быть королем. Младший брат склоняется. Не должен, у них не положено королевской семье преклонять головы. Чонгук никогда подобного даже для отца не делал. А сейчас склоняет голову, вызывая вздохи со стороны присутствующих. Народ следует за принцем. А в глазах Хосока удивление снова сменяется благодарностью. Чонгук будет стоять рядом с братом, что бы не случилось. Будет на его стороне. Станет такой же опорой в ответ. И никогда в жизни, он клянется перед всеми возможными и невозможными богами, не позволит причинить боль брату, не позволит брать на себя больше, чем возможно. Он никогда не пойдет по стопам отца, не заставит страдать единственного близкого человека. Хосок мысленно клянется в том же.

~ ~ ~

Многие считали, что бывший король сошел с ума. Ну кто в здравом уме посадить на престол своего ребенка, когда у него только ушла на покой мать? Вот и люди сомневались. Правда, радовались тоже. Если король и впрямь сошел с ума, он мог натворить много бед, будучи верховным правителем. Но наблюдая за отцом, Чонгук не может поддержать чужие домыслы. Бывший король выглядит обычным. Грустным, конечно, под глазами тени и мешки залегли, появились морщинки, и он впервые начал выглядеть на свой немолодой возраст. С момента коронации прошел месяц, Хосок погряз в королевских делах. Первые две недели Чонгук помогал как мог, ведь отец даже не потрудился навестить их, подсказать хоть что-то. Сидел у себя в комнате безвылазно. И вот, спустя две недели Хосок освоился настолько, насколько это было возможно в нынешней ситуации. Назначил близкого друга, Юнги, правой рукой и первым по статусу советником, заставив Чонгука облегченно выдохнуть. — Я в порядке. Дела идут хорошо, у меня есть Юнги, который свою работу знает. Выдохни наконец, ладно? — просит с улыбкой, но эта улыбка глаз не касается. Чонгук понимает, что не коснется еще какое-то время, но все равно поникает еще больше. Слишком всё изменилось. Он ненавидит радикальные перемены, ненавидит, когда его близким больно. А тут сразу всё. Иногда и не знаешь, за что переживаешь больше? Что тревожит невыносимее всего? С чем в первую очередь бороться? Чонгук соглашается выдохнуть, чтобы сделать новый вдох, но при этом не чувствуется и капли облегчения, воздуха в легких все также катастрофически не хватает. Последующие две недели тянутся. Не идут как положено, как было привычно раньше, а тянутся. Долго. Муторно. Мучительно в каком-то смысле. Чонгук себя не ищет. Понимает, что пока и не найдет. Хосок свое предназначение знает, он сейчас в своей стихии. Брат теперь постоянно занят и принц уверен, что постепенно именно это вылечит Хосока. Время вместе с любимым делом обязательно приведет в норму. Однако, чем занять себя, младший не ведает. Наверное, поэтому наблюдает за отцом, который наконец-то выбрался из комнаты. Гуляет по саду, подолгу сидит на лавочке, смотря куда-то сквозь цветы, деревья, людей. А иногда читает книгу. Чонгук наблюдает за ним и…не видит ничего. Да, отец постарел на глазах. Да, непривычно видеть его занимающимся чтением книг и обычной прогулкой. Но бывший король в полном здравии. Это даже лекари Чонгуку нашептали. Принц видится с ним лично. Не часто, но раз в день старается хотя бы парой слов перекинуться. Несмотря на обиду, непонимание и чужие слухи, которые не имеют смысла, это его родной человек. Чонгук даже если бы захотел, не смог бы отказаться от отца. Просто…им всем надо время. Принц попытается узнать позже, поговорит по душам. И простит тоже, конечно же. Но не сейчас. Как только пройдет это время и придет новое.

~ ~ ~

В королевстве жизнь налаживается. Четыре месяца правления Хосока уже оставляют свой отпечаток на их землях, людях и всей жизни. Брат серьезный, в меру холодный. Но и радостный тоже в меру. Чонгук же был прав. Улыбка периодически достигает глаз короля. И это, если честно, делает не только Чонгука счастливым, но и людей, которым удается увидеть столь чудесное явление. Как вывод: Хосока любят. Просто любят. Отец чаще всего пропадает в библиотеке или в саду. Чонгук разговаривает с ним о книгах, иногда они молча гуляют вместе по саду. Им и раньше не о чем было говорить, а сейчас порой и не хочется. Лишь единожды за это время Чонгук пытался поговорить серьезно, узнать в чем дело, что тревожит родителя, что не отпускает его до сих пор. Нет, он понимает, что смерть матери и жены короля сделало их всех такими, но младший уверен, что есть в этом нечто большее. Он не может описать или объяснить, просто чувствует. Отца мучает что-то еще. — Всё хорошо, сын. Волноваться не о чем. — Но… — Закроем этот разговор, — твердым голосом ставит точку в даже не начавшемся нормально диалоге. Чонгук больше не спрашивает. Зато за это время приходит в себя, находит силы и самому двигаться дальше. Чонгук, как принц, продолжает иногда встречи с учителями. И если в изучении политики ему больше не требуется наставник, то в совершенствовании себя с оружием он не отказывается. Чонгук превосходно держится в седле, когда стреляет в нарисованные мишени. Легко уворачивается от острого, не тренировочного, меча. Четко метает ножи, попадая прямо в красное яблочко. А затем совершенно внезапно находит еще одну отдушину в рисовании. Отец узнает об этом и предлагает найти наставника, но принц отказывается. Рисует, запираясь в своей комнате или на своем балконе. Изредка выходит в сад, творя прямо в беседке. Ему не нужны учителя, потому что он не учится рисовать, а выплескивает на бумагу свою душу. Горести и радости, страдания и счастья, слезы и улыбки. Он рисует вазу с ромашками, дерево, облака, замок, улыбку Хосока, морщинистое лицо отца, а иногда просто мазки красок. Порой, это обычные рисунки, не имеющие смысла. В другие дни, в них таится что-то глубокое. Рисуя ромашки, он скучает по маме. В дереве прячется птичье гнездо, в котором сидят два птенца, не умеющие летать. Облака пушистые прячут за собой солнышко, готовое вот вот появиться. Замок — его родной дом, с которым связаны практически все чувства и эмоции. Улыбка Хосока — то, что делает Чонгука безгранично счастливым. Постаревшее лицо отца говорит Чонгуку о том, как неумолимо бежит время и вместе с ним жизнь. И их жизнь движется вперед. Возможно вскоре, Чонгук наконец-то сможет сделать тот самый вдох, с которым его легкие наполнятся воздухом.

~ ~ ~

— Ваше Высочество, — зовет Сокджин, забегает на тренировочный двор, где Чонгук наносит удары мечом воображаемому противнику. Чонгук сразу же останавливается и поворачивается в сторону вбежавшего. — Его Величество должен покинуть замок и отправиться в поселок на краю королевства, чтобы подавить бунт. Чонгук смотрит не мигая. Пытается понять то, что услышал. — Но почему лично? — спрашивает, уже направляясь к выходу. Ему срочно нужно к Хосоку. Сокджин у дверей замирает, когда Чонгук становится совсем близко. — Говорят, бывший король и старые советники настояли, — шепчет, зная, что даже у стен здесь есть уши. У Чонгука по коже бегут мурашки, а внутри тянутся струны. У него плохое предчувствие. Хосок находится в своих покоях. Сюда никому нельзя заходить. Даже отцу запрещено, хотя тот, наверное, об этом и не знает, потому что все равно не заходит. Но Чонгуку двери открыты везде. Поэтому он влетает внутрь, когда отзываются на стук и громкое: «это я». — Как это понимать? — спрашивает настойчиво прямо с порога. Хосок возится с документами у себя на столе и даже не поднимает голову. — О чем ты? — Ты знаешь, о чем, — почти возмущенно, хотя оба понимают, что претензии явно излишни. Однако, претензии — лишь попытка скрыть нарастающее переживание. У Хосока тоже плохое предчувствие, буквально с того момента, как на собрание пришел отец. Король вздыхает, небрежно откладывает бумаги и поворачивается к брату. — Я знаю, что ты волнуешься, но… А сказать-то и нечего. Почему он согласился? Это всего лишь бунт, совсем незначительный, на самом деле. Его подняли люди, пересекшие границу. Это была их задача — найти лазейку и спровоцировать недовольства. Только всё решаемо. Люди не глупые, вполне и сами бы разобрались. Тем не менее, Хосок один на один с нарушителями оставлять свой народ не собирался. Планировал отправить Юнги или еще кого-нибудь из приближенных с небольшой группой подготовленных воинов. Отец пришел вместе с двумя старыми советниками. И все планы пошли к черту. Хосок и сам не скажет, каким образом они его уговорили. Каким образом все поддержали. Но он согласился и теперь поменять своего решения не может. — Ты же знаешь нашего отца, — ухмыляется Хосок, — Ему противостоять очень сложно. — Я не понимаю, — говорит Чонгук, присаживаясь на край кровати, — Ты буквально король. Теперь ты решаешь все вопросы. Он не имеет над тобой власти. Они впервые вот так разговаривают об отце. И это не самый приятный разговор, потому что осадок на душе появился еще до того, как они обмолвились хоть словом. Нет. Этот осадок у обоих уже давно. Со смерти матери. — Отец всегда будет иметь здесь власть, Чонгук. У него всегда будут люди, находящиеся на его стороне. И мы должны быть в их числе. Чонгук ахает от услышанного. Да, несомненно, брат прав. Верность и преданность не только у них в крови, это их символ. Но как можно быть на стороне отца, когда его действия снова не поддаются объяснениям. Хосок как будто видит чужие размышления, сомнения, неверие. Он и сам в таком же положении. — Послушай, мы должны быть на его стороне хотя бы для вида. Мы всё еще семья, понимаешь? Несмотря на трудности, с которыми мы столкнулись, семья основа всему. И люди рассчитывают не на меня, а на нашу семью. Не я для них опора, а мы. Чонгук открывает рот, чтобы что-то сказать, но Хосок продолжает: — Если бы у меня было чем возразить ему на собрании, я возразил бы. Но он был прав во всём, что говорил. Кроме того, мое присутствие действительно покажет людям, что я за них, что не брошу в трудные времена. Здесь рядом они все меня принимают, но как обстоят дела на границах, мало кто скажет. Чонгук смотрит в глаза брата, пытается разглядеть в них неуверенность, сомнение в собственных словах. Но нет. Там ничего нет. — Мне кажется, здесь что-то не так, — шепотом признается Чонгук. — Всё будет хорошо, — после небольшой паузы грустно улыбается Хосок. Он не произносит вслух, что ему тоже не по себе. Но принц и без слов понимает. А еще понимает, что сказать против ничего не сможет.

~ ~ ~

Это не первая поездка брата по королевским делам. Но это впервые, когда Чонгук стоит и смотрит вслед, осознавая, что чем дальше уезжает Хосок, тем страшнее становится. Плохое предчувствие его больше не покидает ни на минуту. В замке из самых близких остаются Сокджин и Юнги. И если первый теперь находится по возможности рядом, вместе с принцем чувствуя что-то приближающееся. То Юнги в замке надолго не задерживается, уезжает в соседний город. Бумага об еще одних недовольствах приходит внезапно и ничего не остается, кроме как сразу же ехать туда. Поэтому на престол временно садится отец. И вряд ли кто-то признается, что этот расклад напрягает. Юнги уезжает с тяжелым сердцем, ведь должен был присматривать не только за делами, но и за Чонгуком. Над замком сильнее сгущаются невидимые тучи.