Калина

      Когда Касуми вернулась домой, её ждали родители. Смирительный взгляд матери сверлил дочь, а холодный взгляд отца прожигал дыру в своём ребенке. — Ты где шлялась? — Процедила Сакура. Она стояла в коридоре с сумками из магазина. Её Темно-зеленые глаза металл гром и молнии. Холод и злость так и развилась из неё, словно из действующего вулкана. — Я была на пробежке... — Тихо ответила японка. Не то что бы она боялась свою маму, но они действительно могли избить за поступки. Такое бывало, и не один раз. — На пробежке? — Переспросил басом отец. В ответ Ёсида слабо кивнула. Она знала, что родители не были против спорта, но вначале - хорошие оценки. — Точно! — Взгляд Сакуры смягчился, — мы тебя записали на бокс. Тхэквондо не было. — Да? Спасибо! — Это не звучало слишком эмоционально. Скорее сухо. Но в душе девушка была действительно счастлива. Её уже не будет ломать от отсутвие тренеровок. Наконец она почувствует эту общую боль по утрам... Женщина протянула смятую маленькую бумажку. Там было ровным и аккуратным почерком написано: «Вторник - 16.30. Четверг - 19.00. Воскресенье - 10.30». Ёсида сразу догадалась, что это расписания занятий. — Благодарю, — произнесла младшая. Она взяла сумки матери и отнесла их на кухню. Уже в комнате едва живой клочек бумаги полетел на стол и расположился на самом видном месте. Осталось сделать уроки, а завтра первое занятие. После того, как девушка почувствовала приятный аромат. Это был стейк, овощной гарнир, апельсиновый сок и что-то ещё, что она не смогла определить. Касуми поправила свой чёрный хвост и обратила внимание на улицу. Уже давно стемнело. Но в далеке что-то было. Недавно началась метель. Одна снежинка цепляла взгляд и сразу отпускала его, теряясь в этом хаосе. Обычно осенью танцуют безумный вальс листья, но сейчас валит крупный снег. На улице он бы царапал лицо, но Ёсида в теплом помещении, на неё не подует сильный ветер, который заставляет слезть глаза. Но вспомнилась та метель, в которой она смогла выцепить тот самый родной взгляд. Самый теплый, самый радостный, самый любимый взгляд. Метель не приходит одна. Может вместе с ним пришёл он, или Хозяин с братом? И вдруг во всей этой тьме с белыми пятнышками вспыхнул блеклый фонарик. Он тускло, но заметно светил, словно маяк в густом тумане. Послышался отдаленный скрип открывающейся дверцы и... Касуми соскачила со стула, отпрянув от окна. Это был Чёрный гараж. Из него кто-то или что-то вышло, и оно смотрело прямо на Касуми. Девушка старалась не вглядываться в силуэт, но пришлось. Сердце бешено застучало, а страх, будто тень обхватила её со спины. Она не помнила, откуда это знала, но чёрный гараж – это зло. Буквально сейчас, словно огонь, вспыхнула эта мысль. Такое чувство часто появлялось у неё в голове, оно постоянно уберегало её от чего-либо. Касуми выключила свет и встала поодаль окна. Сквозь метель было трудно рассмотреть что-то, но она напрягла зрение как могла. Она не знала кто или что там, но одно в голове было точно – что-то, что там, за стенами дома – это опасно. Через такой снег нельзя было разглядеть лицо, только примерную фигуру и, возможно, действия. Но почему Касуми так заволновалась? Гараж и гараж, человек и человек, что такого? А дело в том, что этого гаража здесь не было. Единственные гаражи на другом конце деревни. Его точно здесь не было! Вот она как чувствовала что-то неладное. Это был гараж с самым чёрным цветом, какой она только видела. Он будто впитывал даже свет лампочки, которая висела на божьем слове. Взгляд. Взгляд, который бросило это чудовище был ужасным. Холодным, противным, гадким, хищным, диким, бешенным, стальным, неправильным... Ей показалось, что даже почувствовала этот взгляд, казалось, она держит его в руках. Он скилзий, противно пахнет, покрыт густой и грязной шерстью... Удушаюшее чувство сжало ей горло, мелкая дрожь начала пробивать тело. Дыхание стало частым, Ёсида будто приросла к полу. Стало страшно, жутко, противно. Хотелось умереть здесь и сейчас, лишь бы это ужасное чувство закончилось. Но дрожь не унималась, лишь усилилась. Ком встал в горле, словно стена. Зрение размылось, но девушка моргнула, и по щеке потекла слеза. Эта дрожь была не от холода, в доме тепло. Ей было жутко страшно. Старшеклассница обняла себя руками и зажмурилась. Слеза за слезой капали на пол, оставляя маленькие лужицы. Ужас, словно липкая субстанция, покрыл все сердце. Казалось, она вот-вот умрёт! Земля ушла из под ног, а потом она перестала чувствовать и ноги, из-за чего она упала на мягкое место. Но на фоне страха боль даже ни капельки не ощутилась. Сквозняк, который дул по полу был неприятен. Отвращение. К чему? Она сама не знала. Мысли настойчиво что-то кричали, но она их не слышала. НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ! СТОП, СТОП, СТОП, СТОП!!! Это был не её голос. Кто-то посторонний умолял остановиться и отрицал что-то. Появившийся голос перекрывал все остальное. Тембр был не понятен из-за некого металла в голосе, словно он электронный. Но вероятнее, это была девушка, лет пятнадцати. А потом в этом крике узнала Полину... ОСТАНОВИТЕСЬ, ОСТАНОВИТЕСЬ, ОСТАНОВИТЕСЬ! Кричал голос, который принадлежал маленькой девочке, лет двенадцати. Голос был похож на Антона, но он принадлежал девочке. Лишь один голос она не смогла распознать, как раз этот. Девичий, но похож на Антона... Оля? В голове вспыхнула это мысль ярким огнём. Похоже, это его сестра. МНЕ БОЛЬНО, БОЛЬНО, БОЛЬНО, БОЛЬНО! Голос был знаком, прокуренный, низкий. Семён? Похоже на то... СТРАШНО, СТРАШНО, СТРАШНО! А ещё страшено то, что она начала распознавать голоса. Это был Антон. НЕ ХОЧУ, НЕ ХОЧУ, НЕ ХОЧУ!!! А этот голос принадлежал... Пятифанову? ОТСТАНЬ, ОТСТАНЬ!!! Это была Катя. Её нежный голос был надорван и скрипел. Следом за хрипом послышался удар чего-то металлического, то ли ножа, то ли топора по... Телу Смирновой?.. А дальше девушка услышала надрывистое мужское дыхание, мальчик хрипел, изредко блеял что-то нечленораздельное, бубнил. Его голос дрожал, видимо, он тоже. Игорь, кажется. Но почему все эти голоса... Семён же мёртв? С Антоном явно что-то неладное. Но Полина, Рома и Оля? А Катя и Бяша? Или Касуми уже с ума сходит? Да что за бред творится!? Но... Это был не приступ чего-либо, всего лишь видение. Как она поймет по этим голосами, что произойдёт? Да ну, может это был приступ? Но если это было видения, явно ничего хорошего не случиться. Да она же не нянька, чтобы следить за всеми и держать их на поводке! Но эта поездка была спонтанно, верно? Верно. Значит, знак судьбы, и Касуми была выдана им как спасательный круг. Деревья тихо, но согласно зашурашили, сбрасывая с себя прелые листья. НЕТ, Я НЕ СХОЖУ В С УМА! Голос уже принадлежал девушке. Касуми бросила взгляд на свои руки: замотаны бинтамы, крупная дрожь пробила её. Холод, как тот, наполнил всю комнату. Форточка распахнулась, но тут же со всей силы долбанула по оконной раме, издавая звук, словно выстрел. — 何をしていますか? — Недовольно прокричала мама, видимо, она была настолько зла, что заговорила на японском. — Извините, окно х... — Касуми забыла, как сказать, поэтому сформулировала по-другому, но тут же вспомнила и пришлось повториться, — форточка хлопнула сама, от сквозняка. — Ладно, — Менее недовольно ответила Сакура и затихла. Мысли, словно клубок запутались, да так, что простым бегом здесь не отделаешься. Что это было? Хотя... Если она забудет это, то все будет в порядке, верно? Взгляд просился посмотреть туда. И она посмотрела. Но там уже ничего не было. Ни тусклого света лампочки, ни тёмного гаража. Может, действительно причудилось? «Ничего никогда не происходит просто так. Случайности не случайны», — Голос бабушки звучал будто наяву. Будто старушка стоит прямо напротив, нежно сжимает маленькие ручки Касуми, смотря ей прямо в глаза. « Запомни это. Не расстраивайся по таким пустякам. Но если ты услышишь голоса... Будет комната, чернее ночи, и лишь тусклый свет озарит её... Не бойся, все, кто рядом с тобой, защитят тебя...» — Касуми тогда так и не поняла, про что говорила бабушка. Но она явно знала, что будет дальше и старалась говорить намёками, чтоб она была готова. Но как к этому готовится?! «Всё в порядке, не плачь, детка. Прийдет время, и ты все поймёшь. Окружают они тебя, но зла не пожелают, ибо лес – твой дом. Но никогда, слышишь, никогда не откликайся на его зов! Вернее, это будет не его зов, а чужой. Будь внимательна, и отличи его от настоящего, это спасёт тебе жизнь…» — Этот голос успокаивал, хоть он не был настоящим. Что за зов? Кто её окружит? Да и переезд в эту чёртову деревню был не случайным. Точно не случайным. Родители явно хотели увезти Касуми в город, но бабушка явно настояла на своём. Вдруг по комнате пополз густой, молочный, словно пелены, туман. Он с глубокой осторожностью оволакивал все вокруг:стол, стул, кровать, шкаф. Он заползал на любую поверхность. Касуми будто находилась в Газовой комнате. «Что за черт?» — Подумалось ей. Туман сгустился так сильно, что она уже не видела очертания своей комнаты, будто она попадала в другой мир. Не было тесных стен, не было окон, не было потолка. Ни-че-го. С реальностью Ёсиду соединял лишь пол, на котором она стояла, но и его она потеряла из виду. Девушка растреяннно оглядываясь вокруг. Но среди тумана появились тени. Они сильно напоминали тех детей в костюмах зверей. Это и были они? Она окружена? Отличить лесной зов от ненастоящего, так ведь? И как теперь это распознать, черт возьми?! Раздался звонкий девичий смех. — Узнаешь? — Спросил голос, больно похожий на тот, который звучал в голове, отдалённо напоминающий голос Полины. — Эм... Ну ты же вроде лиса, да? — Растерянно спросила Касуми. — Верно! — Радостно прокричал она, на что Ёсида поморщилась. Но вдруг голос лисы стал серьёзным, как никогда, — послушай меня, тебе надо бежать... Не успела заговорить лиса, как Касуми вновь вернулась в свою комнату, причём туман с голосом пропал довольно резко, не так, как появлялся. Голова шла кругом, а в ушах гудело и жужжало. Холодный пот лился градом со всего тела. Жутко холодно и одновременно ужасно жарко. Холодно или жарко – без разницы. Сейчас главное разобраться в произошедшем ранее. А может и не стоит разбираться?.. Само как-нибудь забудется, пройдёт, исчезнет... Да, возможно Касуми ленива, но кому надо разбираться с тем, что произошло не на яву, а всего лишь... Всего лишь на яву... Это был не сон, это было видение, а позже и разговор с... Трупом. Как Касуми определила, что это труп? Легко. Бабушка учила её определять, когда с ней связывается мертвец, а когда живой человек. Чувства, которые Ёсида испытала впервые при встрече никогда не забыть. Но тогда туман не забирал все пространство себе, когда был просто голос, никаких теней, силуэтов. Может, вовсе и не мертва была та лиса? Просто... Просто что? Просто нечего оправдывать произошедшее. Что случилось, то случилось. Девушка усиленно тряхнула головой, блеснув чёрными волосами на свету лампочки, которую так и не оформили. Тусклый свет лампочки, освещающий тьму... Касуми дернулась, от одной мысли про Чёрный гараж. «Черт возьми... Что за фигня?», — подумала девушка и зажмурилась, будто бы это спасёт её от всех навязчивые мыслей. — Касуми, иди есть! — Крикнула мать, словно молния ударила. — Хорошо! — Тихо, будто сама себе, ответила Ёсида младшая. Может, мама все таки услышала её? Девушка подошла к лестнице. Теперь она выглядила пугающие, словно огромная пропасть, которая перенесет её в другой мир. Тёмная, длинная, огромная, скрипучая, жуткая... На лице появилась холодная тень. Взгляд исподлобья пронзил лестницу, будто та живая. Что она, слабачка какая-то? Да и тем более, кто может бояться каких-то лестниц? А потом девушка осознала: её пугает каждый предмет, каждое её действие. Абсолютно все. Казалось, кто-то сверлит спину Касуми самым злым взглядом. «Тебе надо бежать отсюда, да побыстрее! Тут... » — Лиса вновь заговорила, но не смогла продолжить. Голос матери пронзила все пространство. — Ты там долго торчать будешь? — Зло прикрикнула Сакура. Ёсида дернулась, посмотрев на настенные часы, которые так противно тикали. А ведь точно, она стоит здесь около трех или четырёх минут. — Прости, мам, иду... — И вновь она сказала тем голосом, которые звучал так, будто её скрутили, не давая вдохнуть. Так сдавленно и жалостно пробубнила она. Касуми сама с трудом разобрала слова, которые сказала, а мама и подавно её не услышала. На кухне послышался глухой удар. Похоже, мать злобно положила что-то и пошла тащить дочь за шкирку. Старшеклассница давно бы уже помчалась чуть ли не лететь с лестницы, но... Она не могла сделать ни шагу. Ни голову в сторону повернуть, ни глазом моргнуть. Страх, тихо, словно кот, подкрался и начал душить Касуми. То ли она себе внушила, то ли ей действительно стало не хватать воздуха. Из кухонной комнаты вылетела невысокая женщина, и уперев руки в бока, та жёстким тоном произнесла: — Чего встала, как вкопанная? Еда остывает, холодное есть будешь! — М... М-мам... — Дрожащим голосом прошептала Касуми. Она не смогла договорить – ком встал в горле, делая голос пищащим. Сначала намокли глаза, девушка невольно моргула, и слезы полились водопадом. Стало гадко и противно. Японка будто со стороны наблюдала за всем происходящим, стараясь вернутся в тело, к сознанию. Вместо поддержки, Касуми получила лишь агрессивный взгляд и до боли равнодушным голос: — Что? Она не ответила. Касуми молча смотрела на маму. Неужели... Ничего? Ей не жалко дочь, её не волнует, что случилось, ей до глубины души все равно?.. Ёсиде с детсва запрещали плакать, мол, всем все равно, что с тобой. Она давно усвоила этот урок. Чаще всего она плакала ночью в подушку, никто не слышет, не видет, не осудит. Просто слезы начинали неконтролируемо выливаться из глаз. Она плакала тихо, неслышно. Девушка вновь попыталась выдавить из себя что-либо, но получалось лишь бессвязное мычание и захлебывающиеся звуки. *** Рома курил сигарету. Уже, кажется, вторую, а может и пятую. Он никогда не считал их, но пачка заканчивалась. Вероятно, он все же выкурил пять. Полина... Что же с ней не так? Это уже не та Морозова, которую он добивался, не та, с которой он начал встречаться. Настоящая Полина была доброй и весёлой. А эта... Эта не та. Эта что-то скрывает и не договаривает, эта манипулирует, эта другая. Но он не мог прийти к такой мысли. Он понимал, что его девушка изменилась, но как именно, он не знал. Пятифан подмечал все детали, которые никогда не замечал раньше. Настоящая Полина улыбалась искренне, до ямочек на щеках, а сейчас фальшивая улыбка, без ямочек. Настоящие глаза были ясно голубыми, как небо в сильную жару, а эти глаза тёмные, как дождливое небо. Настоящая всегда договаривала, настоящая ничего не скрывала. А сейчас... Она будто не говорит, что думает, лишь вежливые заученные фразы. Рома мог предугадать то, что она скажет на предложение погулять: либо отмазка в стиле «Уроки нужно делать» или «Дедушка приболел», а при согласии она слегка кривила лицо, делая улыбку слишком приторной, и отвечала сухое «пойдем». Ему надоела Полина. Она уже раздражала своим притворством, но он настолько привык к ней, что не мог без неё. Он был привязан к ней, Рома не мог прожить без неё и дня, но сознательно ненавидел Морозову. Их отношения медленно, но верно шли на дно. Они с самого начала были обречены на провал. Сначала гонялся за ней несколько лет, а теперь ненавидит её... Как же это глупо. Но что он может поделать с чувствами? Как же он был счастлив, когда она все же согласилась встречаться с ним. Полина счастливо улыбалась, щуря свои ясно голубые глаза. Рома стоял с широкой улыбкой, а Бяша и Катя стояли по краям, довольно улыбаясь, что вот, наконец эти голубки воссоединились! Но никто не мог предсказать, что они так рано устанут друг от друга. Часто подростковая любовь заканчивается печально – они прерывается из-за разной, уже взрослой жизни, которая разводит всех по своим дорогам. А эта Касуми... Она, словно магнит, тянет к себе. Её глаза, словно лес, тёплым летним вечером, главное не заблудиться в дебрях деревьев и прочей растительность, того и гляди, волки съедят с потрахами. Длинные чёрные волосы, как у Полины... Но они другие – гладкие, блестят на солнце, густые... Среднего роста, но выше Морозовой, пухлые губы, не то, что у Поли, узкие глаза, похожие на лисий взгляд. Она лучше Полины? Да почему Пятифан в сравнивает какую-то Ёсиду с Полиной? Полина – это мечта всех мужчин! И его тоже. Но... Она уже не его мечта. Уже. Тот бывалый огонёк приятного ожидания встречи, желания увидеть светлые глаза, ощутить вкусный запах ежевики, послушать игру на скрипке от неё уже не было желанным. По сути привычкой, от которой невозможно избавиться. Она действовала на Рому, словно сильнейший наркотик, который в самом начале нравился, манил, а потом надоел его вкус, цвет и запах, к нему уже тянет по привычке. Остаётся лишь терпеть ломки или найти новый наркотик, ещё сильнее. с эффектом в тысячи раз хуже. Пятифанов стряхнул пепел с сигареты и посмотрел прямо на лес. Ярким пожаром горела эта осень, озеро, в котором чуть не умерла Касуми уже покрывалось тонким льдом, он недавно был там. Зачем? Черт его знает. Просто так? Да, точно, просто так, хотел полюбоваться пейзажами природы. Он устал. Устал от Полины, от чувств, от школы, от страха будущего, от всего. Рома попросту не знал, что ему делать и о чем думать. Вроде бы девятый класс, осознанный подросток, но... Он до сих пор не нашёл себя. Каждый новый день он жил действительно просто так: ходил в школу, курил, ел, опять курил, встречался с друзьями и девушкой, курил, возвращался домой и опять курил. Он словно не в своей жизни, не в своем теле, не в своем доме, это не он.