Фигуры из осколков

      Выписка. Для большинства людей этот день схож с маленьким праздником, но для Чимина он был сравним лишь с полным крахом всех его надежд. Едва освободившись от больничных оков, он, даже не успев вдохнуть и глотка свежего воздуха, тут же был вынужден позволить надеть на себя новые кандалы. Он не питал никаких иллюзий и не верил в то, что по возвращении домой Намджун смилостивится и простит его, тем самым позволив вновь выходить за границы дома. Руководствуясь своей ревностью, тот давно уже искал повод надеть на него ошейник. Искал и нашел. Ревность — это цикл контроля и его потери, вот только у Намджуна этот цикл давно уже был сбит. И теперь усмирить того просто не представляется возможным. Круг замкнулся.       Чимин прекрасно знал обо всех желаниях Намджуна и поэтому непроизвольно начинал впадать в панику, ему не хотелось вновь стать пленником в собственном доме. Ему хотелось обычной, нормальной жизни. Но как только намёк на неё начал появляться на горизонте, его вновь ждало поражение. Неужели ему никогда не победить своего «папочку»? Мысленно возвращаясь в тот день, когда любовник предлагал ему свободу, он вновь попытался убедить себя в том, что принял правильное решение, оставшись. Уйди он тогда, смог бы забыть всё то время, когда его мир в одно мгновение перевернулся с ног на голову?       Чимину было так странно вспоминать те годы, когда Намджун был для него не персональным палачом, а почти героем. Тогда, будучи ребенком, он восхищался умом и сообразительностью своего отца. Сейчас же он проклинал эти его черты. Всё, что когда-либо он планировал, никогда не было для Намджуна чем-то неожиданным. Все его потуги освободиться от всепоглощающего контроля всегда заканчивались полной победой «отца». Ему оставалось лишь мириться со своими поражениями и, сидя в тёмном углу, зализывать свои раны.       Но на этот раз рана оказалась куда глубже тех, что бывали обычно. Чимин впервые засомневался в том, что сможет самостоятельно её залечить. Слишком уж утомил его беспрерывный бой, слишком бездейственной оказалась вся его тактика, слишком страшно было вновь оказаться в одиночестве. Как бы он ни старался взять себя в руки, его опять настойчиво начали посещать мысли о том, а не бросить ли ему сопротивление? Может, сдавшись, он сможет обрести хоть и призрачный, но всё же покой? Но вот только хватит ли ему сил забыть всё и жить как прежде? Понять себя иногда куда труднее, чем других людей. Порой в тумане собственных мыслей заблудиться проще, чем в древних лабиринтах. Как при таком раскладе сохранять ясность ума?       Ответа на этот вопрос у Чимина не было, и поэтому он решил позволить себе ненадолго взять антракт. Небольшой отдых вновь вернёт его телу бодрость, а уму — ясность. Он не будет сломя голову нестись и спасать Тэхёна, он и так слишком много для него сделал. Его безразличие во всех вопросах, касающихся друга, непременно собьют Намджуна с верного курса. Ведь известно, что яда надёжнее, чем сомнение, в природе просто нет.       Чимин пока ещё не знал, как поступит, когда Тэхён, наконец, окажется в безопасности. Не думал о том, каким будет его первое действие. Он был вынужден отказаться от прекрасного шанса отомстить Намджуну, и это неимоверно раздражало его. Но если немного подумать, то, быть может, это и к лучшему? Порой новые начинания куда эффективнее старых потуг. Тем более сейчас, когда он предоставлен сам себе и больше не имеет права на ошибку.       Услышав тихий стук в дверь, Чимин перевел дыхание и, присев на край постели, промолвил:       — Входите.       — Добрый день, — улыбнулся Юнги, входя в палату. — Я приехал за Вами.       — А где Намджун?       — У него встреча, он не смог приехать лично.       — Ясно, пошли, — немного разочарованно проговорил Чимин, поднимаясь с постели.       — Дайте мне Вашу сумку, — тихонько попросил Юнги. — Вам нельзя носить тяжести.       — Не такая уж она и тяжёлая, — пожал плечами Чимин.       Отдав телохранителю свою сумку, Чимин, вновь погрузившись в свои мысли, зашагал в сторону автомобиля. Его немного напрягала такая учтивость со стороны Юнги. Ещё совсем недавно тот был так груб с ним и совершенно не стеснялся своей неприязни, а теперь вдруг так внимательно начал к нему относиться. Всего на секунду он позволил себе задуматься о том, как было бы хорошо, будь Юнги на его стороне. Не из-за того, что тот являлся правой рукой Намджуна, а потому, что рядом с ним он почему-то чувствовал себя на удивление спокойно. И это так иронично, что аж дурно.       Горько усмехнувшись своим мыслям, Чимин сел в автомобиль и всю дорогу до дома стоически игнорировал взгляды Юнги. Родной особняк встретил его шумом и тёплыми объятиями Сокджина. Проворный старик умудрился одновременно и плакать, и тискать его так, словно он был маленьким котёнком, который потерялся во дворе и, наконец, вернулся домой.       До вечера Чимин провел время в относительном спокойствии. Но стоило входным дверям отвориться, а Намджуну войти в дом, как всю уверенность словно ветром сдуло. Привычное чувство страха вновь завладело его телом, сковывая движения и речь.       — С возвращением, малыш. Пойдём, немного поболтаем в кабинете, — усмехнувшись, проговорил Намджун.       — Я очень устал, давай завтра, — прохрипел Чимин, напрасно пытаясь выиграть немного времени, прекрасно понимая, что подразумевал любовник под незамысловатым «поболтаем».       — Чем быстрее поговорим, тем скорее окажешься в постели.       — Намджун…       — Чимин, — повысил голос Намджун. — Хватит со мной пререкаться. Марш в кабинет.       — Ладно, — вынужденно сдался Чимин, заметив, что их разговор привлёк внимание Юнги. Не хватало ещё, чтобы телохранитель догадался о том, что Намджун собирается с ним делать.       Войдя следом за любовником в кабинет, Чимин тут же поспешил присесть в гостевое кресло, что стояло прямо напротив стола Намджуна. Наивно надеясь на то, что подобный маневр спасёт его от неминуемой участи.       — Чего ты как неродной? — усмехнулся Намджун, оглядывая Чимина. — Я скучал вообще-то.       — Я тоже скучал, — попытался улыбнуться Чимин. — Просто очень устал.       — Сокджин утомил тебя своим вниманием? — присев на край стола напротив Чимина, поинтересовался Намджун.       — Он закормил меня, как утку, предназначенную для фуа-гра.       — Не беспокойся, твоя печень не подойдет для этого блюда, — засмеялся Намджун, оценив тонкую шутку Чимина.       — Хорошо, если так, — хмыкнул Чимин.       — Иди ко мне, — томно прошептал Намджун, хватая Чимина за руку и тем самым заставив подняться, а затем крепко прижал к себе.       — Намджун, перестань, я очень устал, — захныкал Чимин, стараясь высвободиться из объятий любовника.       — Перестань ломаться, — рыкнул Намджун, резко развернув Чимина к себе спиной и толкнув того, заставил лечь животом на стол.       — Я не хочу, — взмолился Чимин, пытаясь удержать на месте свои штаны, которые яро стягивал с него Намджун. — Мне плохо, остановись!       — Тебе всегда плохо, — отмахнулся Намджун, одной рукой надавливая Чимину на спину, а второй сминая бледную ягодицу. — Перестань вырываться, а то больно будет. Мы давно не занимались любовью.       — Не хочу, не поступай так, — чуть не плача, прошипел Чимин.       — Рот закрой и не беси меня, — рыкнул Намджун, расстёгивая ширинку на своих штанах.       Расправившись с коварной молнией, Намджун только было хотел спустить штаны, как в дверь его кабинета настойчиво постучали и, не дождавшись ответа, вошли. Кинув испепеляющий взгляд на Юнги — тот будто совсем не замечал всю пикантность ситуации, в которой застал своего босса, и, казалось, был абсолютно равнодушен к происходящему — он прохрипел:       — Выйди, я занят.       — Вижу, — кивнул Юнги. — Но дело у меня срочное.       — Юнги, — начал закипать Намджун. — Что из сказанного мною тебе не понятно?       — График работ, Вы его так и не подписали. Это займёт всего секунду времени, разве это повод заставлять почти сто человек ждать?       — Дай его сюда, — выплюнул Намджун, наконец, отстранившись от Чимина и потянувшись за ручкой.       Почувствовав относительную свободу, Чимин, ни капли не стесняясь Юнги, резко рванул в сторону и, быстро надев легкие домашние штаны, пулей вылетел из кабинета.       — Стой, ты… — взревел Намджун, ставя подпись на бумагах и бросая их в Юнги.       — Спасибо, — поклонился Юнги, ловко словив бумаги.       — Всё? Доволен?       — Да.       — Иди тогда.       — До завтра, — спокойно проговорил Юнги перед тем, как выйти из кабинета.       Оказавшись в коридоре и краем глаза заметив у лестницы перепуганного Чимина, Юнги чертыхнулся про себя и, ускорив шаг, подошел к тому. Взяв Пака за руку, он, не говоря ни слова, сначала потащил его за собой вниз по ступенькам и, уже оказавшись внизу, затащил под лестницу.       — Что ты… — пискнул Чимин, наблюдая за тем, как Юнги перекрывает выход большой пальмой.       — Тихо Вы, — прошептал Юнги. — Так кричали, что я услышал Вас ещё на подходе к кабинету.       — То есть ты зашел специально? — обалдел Чимин.       — Да, — кивнул Юнги.       — Но зачем? Намджун же разозлился, тебе может влететь.       — Так получилось…       — Ты пожалел меня… Докатился, — хмыкнул Чимин.       — Как только господин успокоится, я попробую уговорить его дать Вам работу.       — Зачем тебе это? — подозрительно прищурившись, спросил Чимин.       — Всё как Вы и сказали — мне жаль Вас, — соврал Юнги, и Чимин это заметил.       — Врешь, почему не смотришь мне в глаза?       — Чимин, я сейчас стою тут с Вами под лестницей, и если господин, не дай бог, нас найдет, у меня будут такие проблемы, что Вам и не снилось, — рвано выдохнул Юнги. — Почему Вы мне не доверяете?       — А должен? — привычно заупрямился Чимин. — И почему мы тут?       — Господин отправился по Вашу душу. Если хотите продолжения, то идите, я Вас не держу, — как ребёнку пояснил Юнги.       — Не хочу.       — Тогда стойте молча, господин не в том возрасте, чтобы долго играть в прятки. Ему скоро надоест Вас искать, и он вернется к работе.       — Спасибо, — на грани слышимости произнес Чимин, быстрее, чем успел понять суть сказанного.       — Пожалуйста.       Облокотившись спиной о стену, Юнги в какой уже раз попытался утихомирить сошедшее с ума сердце, он впервые в жизни поступал так безрассудно. Там в коридоре, когда он услышал мольбы Чимина, в него словно бес вселился — позабыв обо всех нормах приличия, он ворвался в кабинет босса и сделал все для того, чтобы Чимин успел уйти.       Но спустит ли ему подобное с рук Намджун?       Юнги слишком хорошо знал своего босса и поэтому благоразумно решил не ждать и сегодня же попросить у него прощения. Подобное поведение всегда импонировало Намджуну, чем не способ унять чужой гнев?       Когда звуки на лестнице стихли, Юнги осторожно вернул пальму на место и, поклонившись Чимину, направился к боссу.       Постучав в дверь и на этот раз дождавшись разрешения войти, он осторожно прошмыгнул в кабинет и, встав напротив Намджуна, проговорил:       — Господин, простите меня. Моё недавнее поведение было непозволительным.       — Только сейчас понял? — не смотря на Юнги, спросил Намджун.       — Я слишком устал, все от меня требуют это расписание. Я сорвался. Простите.       — Ладно, я знаю, какими настырными могут быть работники. В этой ситуации отчасти есть и моя вина, ты ещё вчера принес документы. Забыли.       — Спасибо за понимание, господин.       — Поезжай домой, все хорошо.       — Всего доброго.       Выйдя из кабинета, Юнги, не сдержав победной улыбки, не спеша направился домой. Он даже не надеялся на то, что его так быстро простят. Осталось только придумать, как заставить босса принять Чимина на работу…