Фигуры из осколков

      — Я…       Чимин невидящим взглядом смотрел на Намджуна и всеми силами старался не показать тому свою слабость. Он был разбит. Вдребезги. Словно хрустальная ваза, которую с силой бросили на пол. Он не знал, сможет ли когда-нибудь собрать себя воедино, но признавать своё поражение он был больше не намерен. Ничья. Пусть будет ничья, хоть и такая сомнительная. Хотя… какая тут ничья? Намджун опять выиграл. А он вновь остался у разбитого корыта с полностью растоптанной гордостью. Глядя на довольного Намджуна и укоризненно хмурящегося Сокджина, он понимал, что ни один из них даже мысли не допускает, что он подпишет этот чёртов документ. Они считают его слабым, почти ручным. Подобное озарение больно задело его эго.       Подойдя к столу, он трясущимися руками взял ручку и, поставив свою подпись, скрепил её печатью. Подняв взгляд на совершенно растерянного Намджуна, Чимин титаническим усилием воли взял себя в руки и, обойдя стол, встал прямо напротив любовника, теперь уже бывшего. Ласково погладив того по лицу, он наклонился и, игнорируя всех присутствующих, поцеловал в губы.       Прервав поцелуй и отстранившись от обалдевшего Намджуна, Чимин с хрипотцой в голосе прошептал:       — Всего хорошего, папочка. Было весело.       Гордо задрав голову, Чимин, не обращая никакого внимания на крики Сокджина, вышел сначала из кабинета, а затем и из дома. На ватных ногах шагая по вечерней улице, он стоически старался не жалеть себя. Нельзя. Он чувствовал себя старой побитой собакой, которая всю свою жизнь посвятила службе хозяину, а когда постарела, тот выгнал её за ненадобностью. Странное сравнение и, если задуматься, совершенно не подходящее под его ситуацию. Но подобное почему-то совершенно не волновало его.       В своих мыслях он может быть именно тем, кем захочет. Будь то собака, кошка, старый диван или засохший кактус. Кивая самому себе и тем самым пугая прохожих, Чимин, дойдя до автобусной остановки, присел на лавочку и стал терпеливо дожидаться прихода Юнги. А что тот придёт, он даже не сомневался.       — Ты как? — осторожно спросил Юнги, буквально сразу присаживаясь рядом.       — Так же, как и немцы в тысяча девятьсот сорок втором, потерпев поражение под Сталинградом, — глядя куда-то вперёд, ответил Чимин.       — Странное сравнение, — хмыкнул Юнги.       — Юнги, давай сразу проясним, — помрачнел Чимин. — Я отказался от всего не из-за тебя. Они задели меня за живое, и я не смог стерпеть. Пожалею ли я? Вероятнее всего. Ты мне, правда, нравишься, но чувства для меня всегда на втором месте. Так было и будет. Если хочешь меня послать, делай это сейчас.       — Я ждал более романтичного признания. Но спасибо и за это.       — Пожалуйста, я сегодня добрый, — съязвил Чимин. — Раз бросать меня ты не намерен, то доставай деньги — приехал автобус. И да… давай пропустим все свидания при луне и поедание клубничного мороженого в милом кафе и сразу перейдём к той части, где мы уже живём вместе, и ты меня содержишь. Окей?       Выпав в осадок от такого заявления, Юнги чуть было в довольно грубой форме не разъяснил Чимину, что он — не Намджун и терпеть его закидоны не станет. Но вовремя вспомнив, что тот все ещё находится в шоке, промолчал и просто кивнул в ответ на его слова. К этому разговору они ещё обязательно вернутся. Чуть позже. А пока он покорно достал кошелёк и следом за Чимином вошел в автобус.       Сев на заднее сидение, Юнги взял Чимина за руку и крепко её сжал. Тот не стал сопротивляться и привычно капать ядом, а просто посмотрел на переплетенные пальцы и, хмыкнув, отвернулся к окну. Юнги очень хотелось сказать Чимину, что он совсем не проиграл, а наоборот — выиграл. Намджун потерял куда больше, чем он. Деньги всегда можно заработать, а учитывая то, что у Чимина прекрасное образование и опыт руководителя, это будет не так уж и сложно.       Намджун же потерял не только любовника, а ещё и сына и наследника. Чимин просто ушел, Намджун же не одну неделю будет разгребать проблемы, связанные с его отказом от «сына». Юнги не был уверен в том, что подобное объяснение успокоит Чимина, и поэтому решил благоразумно промолчать. Всему своё время. Наступит час, когда тот сам всё поймёт. А пока он просто будет рядом.       Прокручивая в голове сказанные ранее Чимином слова о подписании документов, Юнги понимал, что подобное откровение совершенно его не ранило. Его даже обрадовал тот факт, что тот отказался по своим личным причинам. Это значит, что со временем не станет его ни в чем винить. В подобной ситуации плюсов было куда больше, чем минусов. Тем более, если взять в расчёт то, что он все же допускал мысль о том, что выбор Чимина был сделан сердцем, а не разумом.       Юнги видел кардинально разного Чимина: искусно играющего роль несчастной жертвы любовника-садиста, алчного ублюдка, готового ради денег на все, показушного добродетеля, якобы волнующегося о судьбе своих сотрудников. Но полюбил он того милого и благодарного Чимина, которого видел всего два раза. Первый — на яхте во время рыбалки, второй — когда освобождал того из плена пушистых ниток.       Юнги не имел ни малейшего представления о том, как ему выпустить на свободу истинную натуру своего избранника, она давно уже была поглощена множеством ролей, которые тот так часто примерял на себя. В его глазах Чимин выглядел молодым и неопытным актёром, который, едва дорвавшись до сцены, взялся сразу за несколько образов и в их калейдоскопе потерял себя.       Получив пусть и сухое, но все же признание, Юнги воспылал неподдельной решимостью показать Чимину, что мир за стенами особняка не так уж и плох. В нём в разы меньше интриг и яда. Да, жизнь сложнее, и ничего так просто не даётся, но ведь это куда лучше иллюзии свободы. Он искренне верил в то, что тот все же сможет разглядеть всю красоту своей новой вселенной.       Выйдя из автобуса, Чимин, словно маленький ребёнок, взялся за рукав Юнги и слепо шел за ним. Ему не хотелось ни думать, ни даже существовать. Разум мерзким скрипучим голосом монотонно твердил о том, что ещё не поздно вернуться и попросить у Намджуна прощения, но побитая гордость, подобно сирене воздушной тревоги, громогласно ревела, призывая, наконец, перестать подчиняться и начать жить самостоятельно.       Дойдя до дома, Чимин лениво стянул с себя одежду и, надев пёструю пижаму Юнги, завалился на диван. Закрыв глаза, он провалился в некое подобие полудрёмы. Сегодняшний день перевернул всю его жизнь вверх дном. Как быть дальше, он не знал, и поэтому, чуть ли не впервые в жизни, решил довериться так называемой судьбе. Будь что будет. Он сделал все, что от него зависело. Настало время отдохнуть.

***

      Намджун уже второй час не мог найти себе место. Чимин ушел. Ушел, даже не оглянувшись. Как такое могло произойти? Что он упустил из виду? Неужели перестарался со своим контролем? Нет, скорее дал слишком много свободы, и вот результат. Ему до боли хотелось забыть о своём обещании и послать за любовником охрану. Закрыть того под миллион замков и больше никогда никому не показывать.       Но холодность Чимина крепко сковывала не только его сердце, но и тело. Он помнил в мельчайших подробностях все те эмоции, что за время разговора отразились на любимом лице, но желаемого им раскаяния там и в помине не было. Чимина волновало лишь то, что его лишили денег и власти, на него ему было откровенно плевать, и это буквально отрезвило Намджуна.       Сколько бы он ни боготворил Чимина, ему никогда не получить от того ни любви, ни даже благодарности. Лишь кристально чистую ненависть и плохо скрываемое безразличие. Зачем при подобных перспективах напрягаться? Может, все же стоит отпустить «сынулю» в свободное плавание? Разумом Намджун давно понимал, что, принуждая любовника, он ничего не получит, но сердце предательски хотело верить, что ещё есть шанс…

***

      С момента старта новой жизни время для Чимина начало восприниматься совсем по-другому. Оно тянулось непозволительно долго, давая в полной мере ощутить на себе все прелести нынешнего положения. Рис с кимчи на обед и ужин вдруг резко перестали пугать его. Это сытно и вкусно, что ещё нужно? Кровать Юнги больше не казалась жёсткой, спать на диване куда неприятнее. Лишь отсутствие денег по-прежнему напрягало. И напрягало сильно.       Чимин был очень признателен Юнги за понимание и терпение. Тот молча ухаживал за ним, пропуская мимо ушей все язвительные комментарии и претензии. Ему хотелось как-то отблагодарить того за это, но приученный к роскоши мозг все никак не мог сгенерировать бесплатную идею для ненавязчивой демонстрации своих чувств. Единственное, до чего он таки смог додуматься, так это сварить кофе. Этого, как ни странно, вполне хватило опаздывающему на собеседование телохранителю.       В таком ритме Чимин прожил почти две недели. Мысль о том, что Юнги тяжело и давно пора найти работу, стала все чаще посещать его голову. Взяв в руки старенький ноутбук, он удобно расположился в гостиной и стал искать подходящие ему объявления о работе. Настойчивый звонок в дверь не сразу отвлёк его от недовольства слишком маленькими зарплатами и заставил подняться, чтобы открыть дверь.       Увидев на пороге Сокджина и два огромных чемодана, Чимин, задумчиво почесав затылок, спросил:       — Тебя тоже выгнали?       — Нет, это твои вещи, Намджун разрешил их забрать. Разумеется, золота здесь нет, — устало ответил Сокджин. — Войти пригласишь?       — Да, заходи, — кивнул Чимин, радостно глядя на чемоданы.       — Ты им рад больше, чем мне, — нахмурился Сокджин. — Где твой телохранитель?       — Ещё бы, вся одежда Юнги мне велика, — не стал отрицать очевидного Чимин. — На собеседование пошел.       — Не передумал? Ещё не поздно попросить прощения.       — Нет, — решительно ответил Чимин. — Как ни странно, я вполне доволен нынешней жизнью. Не все, конечно, гладко, но привыкнуть можно.       — Надеюсь, ты все хорошо обдумал, — кладя перед сыном небольшую папку, промолвил Сокджин.       — Что это? — с подозрением оглядывая папку, осведомился Чимин.       — Помнишь крематорий старика Со, который «KimGroup» поглотил не так давно? — поинтересовался Сокджин и, дождавшись кивка, продолжил: — Это документы на него. Намджун переписал его на твоё имя. Это прощальный подарок. Печи там рабочие, здание тоже крепкое. Основы бизнеса ты знаешь. Сделаешь ремонт, наведёшь во дворе марафет и сможешь приступить к работе.       — С чего такая щедрость? — недоверчиво нахмурился Чимин. Прощальный подарок от Намджуна? Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Мне кажется, ответ очевиден, — нахмурился Сокджин и положил на папку кредитную карточку. — Здесь немного, но на ремонт тебе хватит. Я очень долго жил в доме Кимов, смог поднакопить — как чувствовал, что деньги ещё понадобятся.       — Я… — замялся Чимин. — Спасибо, не ожидал.       — Через месяц объявят нового наследника. Будь готов, журналисты не оставят тебя в покое. Не устраивай спектаклей, скажи, что Вы разошлись на почве бизнеса.       — Через месяц? Так быстро? — затараторил Чимин. — Ты знаешь, кто это? Сын Мин Ки?       — Дочка Тэхёна, — нахмурился Сокджин. — Не знаю, что подвигло Намджуна на подобный выбор, но документы уже готовятся. Твой Тэхён не сильно сопротивлялся. Это так, к слову.       — Ещё бы, — пожал плечами Чимин. А кто бы сопротивлялся?       Он понимал, почему Тэхён согласился, и не держал на него зла. Малышка всегда была болезненным ребёнком, и денег на лекарство уходило много. Теперь же, будучи наследницей семьи Ким, она будет постоянно окружена лучшими врачами и получит первоклассное образование. Кто бы отказался от такого подарка судьбы?       — Чимин, я никогда не был хорошим отцом и зачастую принимал сторону Намджуна, — глядя куда-то в сторону, проговорил Сокджин. — Я и сейчас считаю, что ты зря ушел. Ты мог получить всё его состояние и жить припеваючи… Но раз ты принял подобное решение, я помогу тебе всем, чем смогу. Этот месяц последний, что я работаю на семью Ким, там мне больше делать нечего. Я стар и для многого не сгожусь, но содержать землю и крематорий в чистоте смогу…       — Не нужно ради меня уходить от Намджуна. Все хорошо. Правда. Ты и так помог.       — Я уже всё решил. Не думай, что так я хочу загладить свою вину или что-то вроде этого. Я хочу быть рядом с тобой, ты мой господин, а не Намджун. Этого ничто не изменит.       — Тебе есть где жить?       — Да, за выслугу Намджун расщедрился на небольшую однокомнатную квартиру. Мне хватит.       — Хорошо, — немного подумав, кивнул Чимин. — С понедельника начну обустраивать крематорий.       — А что с твоим телохранителем?       — Будет помогать. Куда он от меня уже денется?       — Ясно. Я пойду, нужно ещё на рынок успеть. Как уйду на пенсию, позвоню.       — Договорились, — улыбнулся Чимин.       Проводив Сокджина, Чимин неторопливо сварил себе кофе и внимательно ознакомился с документами. Столь щедрый подарок от Намджуна его немного озадачил, но отказываться от него он и не думал. Это его шанс вернуться к обеспеченной жизни, зачем же привередничать? Облокотившись спиной о диван, он стал думать, как ему поделикатнее сообщить Юнги о том, что он больше не телохранитель, а помощник руководителя. Интересно, тот разгневается или спокойно согласится? Пребывая в приподнятом настроении, он покосился на свой телефон и, взяв его в руки, открыл почту. Там, как и ожидалось, оказалась целая куча писем от Тэхёна.       Нахмурившись, Чимин нехотя задумался о том, а не пора ли ему выслушать друга? Все же дочурка Тэхёна его так любит, а теперь она ещё и очень богата…       Выругавшись, он прогнал все алчные мысли и открыл первый e-mail.