Сияние

      Кому-то было смешно, кто-то стоял в шоке, а сам маленький хорёк, стоило его лапам коснуться земли, ощетинился, изогнув позвоночник в дугу. Подбежав к ним, Грейнджер испытала двоякое ощущение, она наблюдала расцветающую улыбку Гарри и такую же у профессора, пока он, не замечая ничего вокруг, наступал на маленькое животное почти с криком:       — Я покажу тебе, как нападать со спины!       Студенты, столпившиеся вокруг, ощущали себя отомщёнными.       И только Гермиона не понаслышке знала, что это путь в никуда. Этот хорёк сейчас не был для неё Малфоем, который оскорблял и унижал её, не был генералом, который исполнял аморальные приказы… Он был студентом. Как и другие подростки в этом серпентарии.       Она бросила взгляд на дружка Малфоя. Теодор Нотт, держа правую ладонь наготове — скорее всего, там, где хранится у него волшебная палочка — пытается просчитать ситуацию и, как и все остальные столпившиеся, пристально наблюдает за Грюмом, который резкими движениями своей палочки заставляет маленькое животное левитировать.       Вверх-вниз. Вверх-вниз.       Гермиона сжимает кулаки и думает. Думает, как вывернуть эту ситуацию. Она замечает спешащую к ним Макгонагалл и рискует.       Зачем — и сама не знает. Хорёк заслужил. Всё это. За поганый язык.       Но всё равно.       Это неправильно.       Разум её на мгновение побеждает ненависть.       Невербальное слетает так, будто ей снова двадцать и она опять на поле битвы. На бессмысленной войне.       Оно слетает максимально незаметно.       Это было очень сложно, она же всего пару раз тренировала беспалочковую магию в новом теле, и, пока руки трясутся, а пот стекает по виску, Аластор Грюм принимает боевую стойку, стоит его палочке вылететь из рук. Та отлетает к стволу дерева, а хорёк падает на грязь и шуршащую листву.       — Профессор, мы не наказываем так студентов!        Взгляды устремлены на Минерву Макгонагалл, ведь она с возмущённым видом уже отчитывает всех присутствующих, в том числе и Грюма. Студенты ёжатся под её взглядом, чувствуя то ли страх, то ли вину, и даже Нотт отошёл куда-то, чтобы не попасть под её горячую руку.       Юркий Малфой тоже пытается смыться, уйти подальше от чокнутого Грюма, который настолько зол, что, кажется, стоит Минерве отвернуться, он призовёт палочку и продолжит публичное ругательство над древним родом.       Она замечает это.       Гермиона делает невозможное.       Невозможное для себя пятнадцатилетней.       На почти приличном расстоянии от сборища, за углом в коридоре, она догоняет его. Ведьма хватает за загривок хорька, и пальцы, которые до этого тряслись, утопают в светлой шёрстке. Накидывая на них заклинание отвода глаз, Грейнджер тихо говорит животному с красивыми глазками:       — Сегодня в одиннадцать вечера я буду снова готовиться к практикуму.       Отпуская его на пол, она тихонько пинает хорька под мягкий зад и, разворачиваясь, шепчет:       — Репарифардж.       За спиной уже вполне себе обычный Малфой чертыхается, вызывая у неё смешок.       Возвращаясь за книгами, Гермиона наблюдает, как толпа расходится.       Грюм поднимает палочку и внимательно осматривается в поисках наглого отродья, которое выбило её из его рук. Ей говорит это взгляд, который останавливается на ней. Спустя семь секунд профессор отвлекается и продолжает шагать вслед за Макгонагалл, вертя волшебную палочку в руках.       Выдохни, Гермиона.       Ты сделала всё максимально незаметно. . . .       Грёбаная справедливость.

***

      Весь остаток дня ей было противно.       Чувствовалось это, словно на кожу легла толстая корочка пыли и ужасно зудела.        Как Гермиона ни пыталась избавиться от плохого предчувствия, она продолжала ловить себя на мысли, что, к сожалению, только оно и подстёгивало её. Она меняла будущее. Влезла туда, куда не стоило: в плетение времени и судеб чужих людей. Грейнджер много думала, и каждый сценарий прокручивался в её голове не единожды. Абсолютно каждый. Что было бы: если бы она сама убила Малфоя, если бы разоблачила Грюма, если бы доверилась друзьям и много других «если бы»…       Однажды были времена, когда Макгонагалл позволяла ей эксплуатировать маховик времени, чтобы посещать больше занятий.       Но это не одно и то же.       Баловаться учёбой и решать, кто должен жить или умереть.       В этой парадигме не было места для простых решений, поэтому каждое действие, не вписывающееся в основной сценарий событий, было совершено с хирургической осторожностью, и, если где-то требовались корректировки, Грейнджер никогда не рассматривала радикальные варианты.       Даже если желание сжать кинжал в руках и воткнуть в сердце её убийцы было сильно до безобразия. Особенно если при воспоминании о том, как эта мразь убила на её глазах Гарри, хочется использовать непростительное.       Она может всё это сделать. Когда-нибудь.       — Чтоб тебя! — рявкнула Гермиона, хлопнув дверью лаборатории.       Здесь было тихо и пусто, потому что редко кто проводил занятия в одной из запасных лабораторий. Она и сама узнала об этом запущенном месте на пятом курсе, когда собирала отряд Дамблдора. Именно эти воспоминания позволили ей пойти на опережение и официально попросить у Макгонагалл разрешение тут заниматься.       Пахло пылью вперемешку с травами.       Она подлетела к столу, где стоял котелок с недоваренным зельем, и взяла с него небольшой нож для писем.       Нажав подушечкой большого пальца на лезвие, застонала.       Капелька крови побежала по запястью.       Вторая.       Третья.       Острая боль казалась маленькой… слишком незначительной по сравнению со всем, и, сжав зубы, Гермиона напрягла руку.       — Чтоб тебя! — прошипела ведьма и, моргнув, отпустила рукоять.       Нож упал со стуком, и ей оставалось наблюдать, как стекающие небольшие капли присоединялись к нему. Порез начало жечь. Подув на него и пихнув носком туфли рукоять, Грейнджер сделала так, чтобы этот опасный предмет оказался вне видимости кого-либо.       Вдох-выдох.       Она внимательно осмотрела бирюзовую жидкость в котелке. Это было одно из тех зелий, запас которого приносил ей уверенность, и, если в её сумке было меньше пяти флакончиков, это была её красная линия.       Вообще весь её запас всегда выручал в сложных ситуациях.       Гермиона подняла уголки губ, вспоминая, как Амбридж в прошлой её жизни возмущалась, что это сложное зелье включили в учебную программу, и как в итоге именно оно оказалось одним из самых полезных на войне. Она даже сбилась со счёта, сколько раз ей приходилось его готовить.       Второе зелье было более решительным.       Но это будет многим позже.       Гермиона зажгла огонёк, принявшись за финальную стадию, и настолько увлеклась процессом, что вздрогнула, услышав спустя какое-то время за спиной:       — Ты и правда активно готовишься к практикуму, Грейнджер.       Малфой снова оказался тут абсолютно бесшумно.       Какую магию он использует?       Казалось, если она обернётся, то тот нож, что сейчас под столом, прольёт уже не её кровь, и, чтобы кое-как удержаться, Гермиона крепче сжимает баночку с порошком из когтей грифона.       — Правда, я не помню, в какой учебной программе у нас есть укрепляющий раствор, — цокнул он уже совсем близко. В паре шагов от неё. За спиной. — А! Вроде за пятый курс, — сжав губы, Грейнджер обернулась, пока наглец заканчивал делиться своими выводами. — Ты решила уж слишком загодя подготовиться.       — Знания — сила, Малфой.       Сделала выразительную паузу, размышляя, заканчивать ли свою мысль.       И эти знания сегодня помогли тебе, Хорёк.       Прикусив нижнюю губу, Гермиона решила, что он сам всё поймёт, и, надавив на железную крышку, закрыла банку. Ранка на большом пальце от соприкосновения с железом жглась, но хоть кровь более не шла.       — Если ты ждёшь благодарность, то давай опустим эту часть и перейдём к делу.       В тоне его проскальзывал укор, и почему-то Гермиона точно знала, что Малфой сейчас поправил свои волосы. Сама она даже смотреть на эту ошибку природы не желала. Её больше интересовало зелье, а не мужская особь, говорящая вместо благодарности:       — Я тебя не просил, а ты и рада строить из себя героиню.       Она потёрла колбочку с сиреневым концентратом.       Спокойно, Гермиона, спокойно.       Игнорировать его нелепые суждения было принципом, выработанным у неё годами.       Мрачной, ледяной и почти застывшей фигурой он наблюдал почти десять минут, как она доготавливает укрепляющий раствор. Пара штрихов…       Огонёк погас.       Готово. Осталось буквально несколько минут ему постоять.       — Первым испытанием будет забрать у дракона яйцо.       Грейнджер принялась методично расставлять ингредиенты по местам на стеллаже.       — И как?       — Ну не знаю, — пожала плечами и понюхала высушенную ромашку в мешочке. Потрясающе. Нужно будет на ночь заварить. — Превратись в хорька или используй Конъюнктивитус, — положив мешочек в карман, она обернулась к нему с серьёзным видом. — Что тебе больше по душе?       — Я понял тебя, грязнокровка.       Он развернулся, оставив возле неё флёр этого грязного… ругательства?       Наверное, после войны она воспринимает это уже как клеймо. Нестираемое.       — И да, — словно что-то вспомнив, развернулся Малфой к ней, хотя уже коснулся ручки двери. — Мы с тобой никакой клятвой или документом не заверяли наше… соглашение, — он смаковал это слово с ядовитой радостью на устах. — Но знай, что одна твоя выходка — и вот этот флакончик, — он повертел в руках что-то, что ей трудно было разглядеть, — окажется у Совета школы, и после омута памяти не пройдёт и пяти минут, как ты вернёшься в свой вонючий мир без магии.       Гермиона оцепенела.       Ей пришли на ум всякие избитые метафоры про хищника и пойманную овечку, но, нахмурившись, она приподняла одну бровь. Сдаваться рано. Искренний интерес с вопросом, чем ещё он способен её удивить, не пропал.       — Надеюсь, что твоё ментальное зелье удалось, — открыв дверь, уточнил он и, спрятав склянку куда-то под одежду, отсалютовал ей, прощаясь. — Ментальная магия любого рода на меня тоже не действует, солнышко. Вот такая вот родовая особенность, — и вместе с хлопком двери она еле-еле, но услышала: — До встречи.       «Надо было всё же убить его», — думает Гермиона, капая из пипетки на подушечку большого пальца укрепляющий раствор.       Ранка немного щиплет и затягивается.              Она бесшумно вдыхает.       Жаль, всё остальное таким способом не решить.