Meetings Meetings Meetings

*** Рука трясется, проходит по потному лбу. Лана прерывисто вздыхает. Успокоение в такие минуты приходит как-то запоздало. Иногда он просто вырубается обратно, смотря до раннего утра, до тихого, склизкого рассвета тревожные сны. Лана падает обратно на подушку. Поворачивает голову к темному окну, где немного в сторону отъехала штора. Все, уже поздно что-то делать, кажется Лане. Рассвет. Дождь идет. Сла-абый, еле видно. Вздох. Улыбка. Палец вытирает слезинку в углу глаза. Руслан с трудом поднимается с кровати. Плетется через темень своей квартиры на кухню: коридор кажется ему просто ужасно узким, высоким-высоким. На кухне уже лучше. Его серая, ничем не обставленная квартира неприветливо затягивает в себя свет тучного неба. Кофе, остывая в кружке, кажется Руслану чем-то по-настоящему отвратительным — и все равно пьет. Прямо как Алан. Он, кстати, пытается достучаться через мобильник, через 13 пропущенных до Ланы, видимо забыв о разности во времени. Руслан грузно садится на мягкий, не подходящий этому дому барный стул и приставляет к уху телефон. Гудки идут долго, будто человек по ту сторону экрана решил, что ему уже плевать. — Ты же знаешь, что у меня была ночь. — вместо приветствия тихо скрепит пропитанный серостью утра голос России. — Ха! It was as if something had changed. Какая тебе разница, спать так или не спать вообще? Еще и усмехается. Черт бы его побрал, да только поздно, они уже виделись. — Ненавижу, когда ты говоришь по-русски. Лучше бы вообще молчал. — игнорирует заявления Америки Руслан. — Чего тебе нужно было? Лана потирает пальцами переносицу, отхлебывает еще горького кофе из кружки. Переносит взгляд на свое огромное окно. Новостройка. Лес впереди небольшой, такие же дома под копирку. Вот бы сейчас в папину квартиру, рассматривать вместо утреннего отвратительного пейзажа узор на настенном ковре. Водить по жесткой красно-черной шерсти пальцем, повторяя замысловатые узоры. Представлять, что это реки и по этим рекам плывут корабли. Много кораблей, красивых, парусных, с флагами. Далеко-далеко плывут. Интересно, какая у них в этот раз будет история? Потерявшись в мыслях с оттенком ностальгии, голос Алана для него как бы выпрыгивает из-под толстого слоя воды. — Are you listening to me? — в трубке слышится раздраженный голос. — Damn, да ты хоть слово скажи! — Ага. — Короче. I sent it to your email, I urgently need your signature. You sign it and send it to me. — А мне-то что? Че, без меня уже никуда, да? — Руслан горделиво усмехается над Америкой. Его эго любит так потешиться. И все-таки в душе приятно, что Алану он нужен как коллега. — А у тебя что, руки отсохнут? Otherwise I can arrange. — На фоне что-то цокает, как будто стакан ударяется о другой стакан стеклянной стенкой. Это Алан себе вальяжно воду наливает, он же из бутылки не пьет. — А ты после этого будешь лапочкой. Согласен, sunny? Он приторно-сладко улыбается, слышна такая же его интонация. Руслан вздыхает. — Согласен. Конечно, я согласен. Не забудь скинуть мне билеты на следующую коачеллу. Я все еще жду, милый. — И скидывает трубку. * В следующий раз они встречаются только после собрания где-то в районе Лакена, когда над их труженными головами сыплется мелкий снег. Такая погода Руслану по душе, он очень плохо переносит жару. Алан закидывает руку ему на плечо и закуривает, отбирая зажигалку. — Ну так вот... I've more things to do tomorrow, and then... Do you want to come? It would be cool. Do you know where to go? — спрашивает у Руслана Америка, щелкая пальцами. Как будто кислая русская рожа знает правильный ответ. Россия наклоняет голову на бок, вопросительно глядя в наглое лицо, которое вновь находится ну слишком близко. — Молод'чин'ка! Нужно будет засесть в... The Chef's Table at Brooklyn Fare! Там твоей сестре понравилось в прошлый раз. Америка делает затяжку и лыбится, рассматривая чужой хмурый взгляд. — Какого хрена? Настя у тебя последний раз была месяца три назад, на саммите. Ты прикалываешься? Шутки про сестру всегда бесили его. "Она бы мне все рассказала" — надеется про себя Руслан. Правда бы, рассказала. А что это ей молчать? Они любят с ней косточки другим поперемывать, так что Алана и его очередную буржуйскую выходку точно не оставили бы без внимания. Вдруг Руслана одолевает еще более наглая улыбка — хотя, казалось, куда еще больше наглости. Алан выгибает бровь. — А че? Do you think she doesn't like me? She adores me! Я всем нравлюсь. Вы просто признать этого не можете. — А ты, вообщем-то, прав. Только вот никто этого вслух не говорит, потому что у кого-то самолюбие на пределе. Вот уже еле-еле держится. Ты меня прости, конечно, но обычно люди с таким высоким самомнением долго не живут. — Руслан наклонился к нему, чтобы чмокнуть на прощание в висок, но Америка ловко отодвинулся, выкинул сигарету куда-то себе за спину и нахохлился как петух. Лана заржал и продолжил: — Ну ты и придурок, конечно! Я ж тебе говорю... — Fuck you! I'm canceling the reservation, got it!? Я звоню Эмили и говорю ей, чтобы ты вообще туда больше ни ногой, ясно тебе? I'm not taking you anywhere else. Надоел. * Сила ржачки не спасает Руслана от плохих снов. Совершенное нежелание ни ходить к психотерапевту, ни делать хотя бы дыхательные или аутогенные тренировки, упражнения на концентрацию или какая-нибудь другая психологическая фигня оборачивается мучением — конечно же, без работы не бывает результата, а потому Рос, снова не выспавшийся, плетется на свою мерзкую кухню за своим мерзким кофе. Чтобы снова поговорить со своим мерзким коллегой. — Я сегодня не в настроении языком чесать, так что давай по-быстрому. — звучит уж совсем мрачный голос. Америка аж вздрагивает. — Да у тебя в принципе хорошего настроения не бывает. А что случилось-то? Неожиданно для себя Алан поглаживает корпус смартфона пальцем, представляя, что гладит Руслана по голове. Только вот в реальности такого никогда не было, да и представить такое кому-то, кроме Алана, кажется просто непосильной задачей. Расхерачить друг другу морды прямо за длинным черным столом на собрании? Конечно! Но что-то нежное... Ласковое, мягкое, приятное... Романтика обошла их стороной. Может быть Руслан просто слишком черствый для того, чтобы дать погладить себя по щеке аккуратными движениями пальцев и разрешить себе почувствовать хоть что-то. Лана живет прошлым - это Алану прекрасно известно. Известно, что кошмары снятся про отца, про войну, про братьев и сестер. Америку всегда впечатляло то, как по разному люди переживают одну и ту же травму. Голос его стал серьезнее, в нем больше не было даже оттенка чего-то веселого. — Again? — Да черт, я не буду об этом говорить. Аме вздыхает, понимая, что и в этот раз проигрывает. Когда-нибудь он подойдет к Руслану настолько аккуратно, что этот запуганный зверек наконец-таки поделится с ним хоть каплей своих переживаний. — In this case... Клаус просил передать, что ждет тебя на встрече через неделю в Берлине. Он уехал в Резиденцию брата, там у него дела какие-то, сразу после собрания сорвался, не успел до тебя добежать. Америка прислушивается к звукам то ту сторону телефона. Кружка, которую Лана несколько раздраженно поставил на стол. Шуршание бумаг. Степлер. Перебирание ручек в стакане. Отпивает еще кофе. Алан сглатывает. — Ага. Спа... — I miss you. — перебивает его Америка. Несколько секунд — тишина. Алан сжимает в руке документ — никак нельзя мять, а ему все равно. Он бродит взглядом по коленям, слыша, как в ушах бьется сердце и ждет ответа. Может, его и не будет. Как в прошлый раз. И как в позапрошлый. Таких разов за их практически сотню лет общения было всего... Три. Америка уверен — Руслан помнит все. "Say anything." "Idiot, stop being silent." "I hate it when you're silent, your mouth won't shut up." "God, what a jerk you are, at least say the word." — Забери меня отсюда. Алан вздрагивает, вздыхает, глаза округляются. Он вскакивает с кресла, дышит глубоко, пытаясь угомонить сердцебиение. Неужели задел? Неужели за столько лет наощупь наконец дотронулся до этого крючка? На лице расползается улыбка, которую он не мог скрыть никакими силами. — Конечно, Лана. I'll come. ***