Даль

       Апрель. В первых числах тёплого весеннего месяца семья Алексиса Несса, состоящая из отца, матери, старшего брата и младшей сестры, переехала из большого города в просторный дом на окраине. Поселок хороший. Тихо — даже слишком, воздух чист, как в затерянных горах, а людей мало, и все они не проявляют особого желания знакомиться. Идеальное место, чтобы погрузиться с головой в работу. — Ты разобрал свои вещи? — уставшим голосом спросила мать, заглянув в комнату Алексиса. Несс громко рылся в небольших коробках с нарисованной буквой «А», над которыми, источая щекотящий ноздри запах, клубились облака картонной пыли. Услышав голос матери, Алексис, как всегда, сначала вздрогнул, и лишь после обернулся на нее. — Эм... Не совсем, — тихо ответил Несс, разглядывая худощавую фигуру матери. Она тяжело вздохнула. — Почему ты все еще не выкинул этот мусор? Я просила тебя избаться от лишнего хлама и взять только все необходимое, — угрюмые глаза женщины покосились на уже разобранные вещи: стопку ярких плакатов, тонны сказочных книг, и главную гордость Несса — большую колдовкую шляпу. Тонкие пальцы матери едва заметно сжались на предплечьях. Пухлые губы Алексиса дрогнули — он хотел было возразить, но замялся — все равно бесполезно перечить родителям. Он виновато и даже с долей страха отвел взгляд в сторону, на свои сокровища, на свой воображаемый мир, куда он возвращался каждый раз, когда чувствовал себя плохо. Его глаза грустно сверкнули. — Я... Да, я избавлюсь от этого, — голос Несса стал ещё тише и печальнее. Он больше не поднимал взгляд на мать, не желая видеть ее недовольное бледное лицо, что вечно застывшее в одном выражении: уставшем и разочарованном. Из коридора послышался шум. — Научись уже наконец-то отвечать за свои слова. Никуда ты не выкинешь свое барахло, — язвительный голос юноши — брата Алексиса — проскользнул в дверной проём, заставив Несса покраснеть от стыда. В его груди сжалось знакомое чувство, от которого хотелось закрыть лицо руками и свернуться в комочек в дальнем углу. Крохотные ладошки сжались в кулаки. Вслед за слишком серьёзным и взрослым голосом, мимо комнаты Несса проскочил совсем молодой парень; за ним — девочка, презрительно взглянувшая на своего брата; и последним прошел отец — тяжело, строго, закрывая своим большим телом белый свет лампы. Тут же и мать медленно покинула комнату, прикрыв за собой дверь, словно не желая больше ни слышать, ни видеть, ни говорить со своим сыном. Алексис остался один. Родители Несса — учёные, работающие в современной научной организации. Целые дни, заполненные усердной работой в лабораториях и кабинетах невероятно выматывали и причиняли вред здоровью, поэтому единственную возможность приобрести жильё намного ближе к работе учёные не упустили. Его брат — молодой, но уже успешный человек, работающих вместе с родителями. Сестра — ещё маленькая, но разбирающаяся в точных науках не хуже Несса. Хотя, если говорить честней, даже намного лучше. А Алексис, так сказать, «не удался» в их семье — так нередко выражались его родители. Конечно, сначала из Несса также хотели вырастить выдающегося учёного, подобно матери и отцу, но, увы, ребёнок не оправдывал ожидания родителей, и их это, мягко сказать, огорчало. Возможность раскритиковать Алексиса за совершённык ошибки всегда стояла в приоритете, в отличии от похвалы. По мнению матери и отца, хватить своего сына было просто-напросто незачем. Мальчик всю жизнь практически никогда не чувствовал семейную любовь. Мало того, Несс не понимал самого значения слова «любовь», отчаянно цепляясь за любые проявления заботы, что он получал, например, когда убирался во всем доме или перемывал тонну посуды. Он так нуждался в родительском внимании, но всегда получал его слишком мало. Ещё будучи совсем маленьким, Несс понял, что мама с папой не интересовались его рисунками, которые каждый раз Алексис рисовал с душой; им не было дела до того, какой цветочек он слепил из пластилина или, скажем, о чём он сегодня оживлённо разговаривал с немногочисленными друзьями. Ещё будучи совсем маленьким, Несс понял, чего именно желали родители, и изо всех сил старался учиться, чтобы его не посчитали ненужным, бездарным, чтобы полюбили хотя бы на мгновение. Он был готов отказаться от всех своих детских амбиций, дабы быть полезным и оправдать надежды близких. — Боже, Алексис, н-нельзя же быть таким никчёмным! — голос матери дрожал каждый раз, когда она была на нервах. Несс снова получил плохую оценку в школе, да и к тому же по пути домой разодрал колено, играя со своим «хламом» и в полном одиночестве. — П... Прости... — голос Алексиса тоже дрожал, когда мать кричала на него. У него опять не получилось, он опять сделал все не так. Ладони потеют, краснеет кончик миниатюрного носа, слезы наворачиваются на большие пурпурные глаза. Сколько бы Несс не старался, у него, к сожалению, ничего не выходило так, как нужно было семье. Огромные глаза постоянно слезились, а нос неприятно щипало, когда его насквозь пронзал гневный взгляд матери, означающий, что Алексис опять сделал всё не так, опять разочаровал родителей. Стыд остро въедался в тело, когда Несс вновь выслушивал сравнения с братом и сестрой. Ненависть, даже непонятно к чему — к самому себе, к семье или ко всему миру сразу — всё больше и больше нарастала внутри его с каждым годом. Но была в его характе черта, которая, пожалуй, помогала ему окончательно не сломаться в самые тяжёлые моменты — упрямость. Хорошая она или плохая — никто не знает, но если Алексис действительно чего-то хотел или в чем-то убеждался, то вряд ли кто-нибудь смог бы его остановить. Позже, благодаря ей, Несс смирился, или, по крайней мере, пытался смириться с тем, что такой, как он, семье не нужен и загорелся желанием искать свое «чудо», свою «магию». Ведь наука его совершенно не интересовала, ему нравилось нечто намного большее, нравилось то, чего нельзя объяснить простыми фактами. Он желал идти лишь по своему волшебному пути. Сломленный и раздавленный, но он шел. Несс устало прхиоткрыл глаза, напоминая маленького котёнка. Старшие давно ушли на работу, сестра — в школу для одарённых детей, а он, щурясь после недавнего пробуждения, пытался вспомнить сегодняшний сон. Не получалось. Внезапно мальчик расширил глаза и, шурша одеялом, быстро принял сидячие положение, отчего на насколько секунд неприятно закружилась голова. Его взгляд тревожно заметался по комнате, а затем резко остановился на настольных электронных часах. 07 : 13 Не проспал. Сегодня для Несса был первый день в новой школе и финишная прямая к концу его третьего класса. Всё тело муторно покалывало от волнения перед предстоящими событиями, в голове без умолку тароторили разноголосые мысли, а перед глазами, словно галлюцинации, проносились всевозможные сценарии и исходы наступавшего дня. Мальчика пугала неизвестность. Он боялся осуждения со стороны новых одноклассников, боялся криков учителей, плохих оценок... А в последствии и наказания дома. Интересно, подумают ли сверстники что он странный, раз пришёл в школу в середине апреля, а не в день знаний? Какое сложится у них мнение о незнакомом человеке, который отныне тоже будет считаться частью их класса? Найдет ли он друзей? Настоящих друзей, а не «друзей», которые будут вечно отстраняться, смеяться за спиной, говоря гадости, а затем и вовсе перестанут общаться с ним? Найдет ли он в этом незнакомом городе что-то, что слепо разыскивает всю свою жизнь? Несс сжал белую простынь под ладонями. На подобные размышления не оставалось времени — пора собираться на учёбу. Уже в восемь часов Алексис стоял на одном колене в узком коридоре. Завязав шнурки кроссовок, накинув кофту и неуклюже запрокинув тяжёлый старый рюкзак на спину, Несс приоткрил входную дверь, и в тёмное помещение проскользнула тонкая желтоватая полоска света. Постепенно нежное свечение улицы затопило все уголки прихожей, и мальчик сделал неуверенный шаг через порог, в новую жизнь. Первое, что он увидел — яркую вспышку. Апрельское солнце, стремительно возвышавшееся над горизонтом, раздражающе жгло глаза, и Алексис, хлопая пышными ресницами, тут же спрятал розоватое личико в голубой тени свой руки, а затем, скривившись, быстро отошел в сторону, чтобы назойливые солнечные лучи упёрлись ему спину. Путь от дома до школы занимал чуть меньше километра, — спокойно можно было добраться за десять минут. Дорогу Нессу заранее объяснила мать, и ему оставалось только не ошибиться с выбором поворотов и направлений. Привыкнув к солнечному свету, начал осторожно оглядываться. За два дня пребывания в новом доме мальчик не выбирался из помещения и не осматривал окрестности, не считая лишь тех раз, когда, разбирая вещи, он мельком поглядывал на тусклый вид за окном, а также когда пару раз выходил во двор с матерью, чтобы та, тыкая пальцем в разном направлении, поспешно объясняла ему маршрут до школы. Пейзажи, окружающе Несса, были ему уже знакомы, но всё равно, разумеется, пока что казались чужими и даже устрашающими, опасными, давящими. Алексис шёл по довольно узкому тротуару с шершавым выглаженным асфальтом, что всё же где-то имел трещины, напонимающие мальчику переплетения атомов – голубых шариков с фотографий в родительской лаборатории. Справа от него возвышалась ширенга мало чем отличавшийся друг от друга разноцветных домиков. С другой стороны, через трассу, располагались точно такие же дома. Также вдоль длинного тротуара по стойке смирно стояли абсолютно идентичные друг другу фонари, что с наступлением темноты горели тусклым охристым светом, и то не все. Алексис печально вздохнул, пытаясь найти хоть что-то интересное. Его взор цепляли лишь яркие почтовые ящики, узоры на стенах, непохожее друг на друга оформление сада и прочие мелочи, придавающие городку живой вид и разбавляющие скучную атмосферу единообразия. Несс любил обращать внимания на такие мелкие детали и, задумавшись, не заметил, как дошел до нужного перекрёстка. Идти оставалось недолго. Стоило Нессу завернуть за поворот, как прямо на него издалека высокомерно уставились очертания многоэтажных колонн большого города. Где-то там прямо сейчас усердно работали его родители, училась сестра, развлекались дети, болтали старики, и пили утренний кофе студенты. Мальчик опустил взгляд. Иногда мегаполис выматывал его. Там — люди... много людей, шум, постоянное движение и несмолкаемые голоса. Такие места слишком сильно могли давить на тебя своей перегруженностью, если ты, как Несс — одинокий и странный ребёнок. Но здесь же, в этом тихом и забытом уголке, одиноким был не только Алексис — одиноким было все. И это ощущение как и вводило Несса в тоску, так и придавало странную уверенность. Наконец, дойдя до новой школы, мальчик заметил, что она несильно отличалась от той, в которой он учился ранее. Синеватые стены, огромные двери и приокрытые окна снова встречали Несса с недоброжелательным видом. Единственные отличия — красочная аллея справа, окутанная осенним жаром, да длинная дорога слева, ведущая прямиком в большой город — туманную даль из множества вытянутых к облакам мерцающих домов. Алексис навострил уши, словно ожидая услышать язвительный смех одноклассников за спиной или топот десятков людей, пугающий его. Но нет. Вокруг — тишина. Люди проходили редко, а машины, тем более, встречались совсем нечасто, не считая, конечно, этой самой «главной дороги». Лишь воздушный шелест деревьев, далёкий гул машин и спокойное дыхание школьного здания. Непривычно. Сделав еще несколько шагов к школе, Алексис снова ощутил неприятные покалывания. Его сердцебиение ускорилось, прервалось дыхание, и Несс замер, неуверенно взирая на громоздкое здание. Скрипучие мысли, подобно бесам, разъедали голову, и Несс, словно в тягучее одинокое болото, вновь погрузился в себя, утонул с головой. Алексис представлял, как войдёт в шумный кабинет с неуверенным стуком в дверь, как все разговоры и лишние взуки вмиг прервутся, а все взгляды будут пристально уставлены на него. На лицах детей будут читаться разные эмоции, а добрый на вид учитель нелепо положит руку Нессу на плечо, с натянутой улыбкой проговаривив его имя классу. А потом...Алексис, наверное, по привычке сядет за какое-нибудь отдаленное, уединенное местечко, и по рядам из парт волной пронесётся режущий уши шёпот. Б-р-р. Несс потряс головой. Он приблизился ко входу в школу и медленно отворил тяжёлую дверь. И как же все прошло? Впрочем, именно так, как Алексис себе и представлял, и это, кстати, не такой уж и плохой исход. Его посадили за пустующую последнюю парту у окна, поговорить с ним или подсесть к нему так никто и не решился. Ну, ничего удивительного — Несс опять один. Опять один... Алексис считал себя очень глупым за то, что думал, что с переездом жизнь изменится. Так, в привычном одиночестве, Алексис провел весь апрель и май. В его школьной жизни ничего не изменилось. Всё такое же безразличие со стороны одноклассников немного огорчало Несса, но его хоть не травили — и на том спасибо. А то в старой школе сверстникам нередко доставляло удовольствие шутить на тему его «странной» внешности и характера. Ничего не изменилось и дома. Несмотря на то, что родители теперь жили намного ближе к работе, домой они всё равно возвращались поздно, а чаще всего и не возвращались вовсе. Так что, можно сказать, Алексис жил совсем один. Рано стал самостоятельным. Он не помнил, когда последний раз он нормально разговаривал с матерью, он не помнил доброго взгляда отца, посиделок с братом или игр с сестрой. Верно, Несс уже давно смирился с ролью «лишнего» в своей собственной семье, но всё равно какой-то маленькой, ничтожной частичкой души надеялся хоть на малейшие изменения после переезда. Но теперь и эта надежда была мертва, как и все остальные. Оставалось лишь верить в то, что маме и папе стало хоть немного легче, оставалось лишь снова думать о других, а не о себе.

***

Так же быстро и однообразно пролетело лето. Друзей Несс так и не завёл, новых хобби не появилось. И лишь ежедневные прогулки по уже найденным любимым местам хоть как то скрашивали унылые дни в одиночестве. Малахитовые озёра, загадочное шуршание в траве, лес, тихо читающий молитвы... Не сказать, что все это казалось Алексису интереснее городских шумов и развлечений, но все же иногда ему нравилось бродить по пустующим окраинам, представляя, как в руках он держит не просто корявую деревяшку, а магический посох; что тишина вокруг — не просто тишина, а предвестник чего-то необычного; что листья желтеют и опадают не потому, что солнца становится слишком мало, а потому, что какой-нибудь таинственный и злобный волшебник высосал из них энергию. Но нередко мальчика преследовали не такие уж и сказочные мысли. Иногда, блуждая по этим самым пустым окраинам, Несс предполагал, что будет, если прямо сейчас он исчезнет? Абсолютно ничего не изменится — к такому выводу приходил Алексис каждый раз, снова и снова, анализируя дестким разумом свои поступки и значимость. А иногда он именно этого и хотел — хотел исчезнуть, и всё... Но жил. Жил и как пес, потерявший хозяина, искал его — искал смысл жизни, что будет выделяться на фоне повседневной рутины и превращать любое серое пятно в красочные разводы рассвета или в сочный летний сад. Всю жизнь мальчик искал счастье, но был почти уверен, что никогда его не найдёт и думал, что так, как сейчас, будет всегда. Нет, он был полностью уверен, что так будет всегда. Его вера в невозможное постепенно угасала... Но... Первое сентября. Начало четвёртого класса. Уже который год Алексис не видел своих родителей на торжественной линейке, а ведь очень хотел. Мальчик с тоской смотрел, как сияют одноклассники, веселясь в шумных компаниях; как чья-то мама, улыбаясь, фотографировала своего смущённого сына с букетом цветов; как заливались ярким смехом девочки из параллельного класса; как маленькие дети резвились и играли с тускло-оранжевыми опавшими листьями; и даже дворник, наблюдая, как первоклассники наводят беспорядок на участке, расплывался в улыбке глядя на них, опираясь руками на грабли. И лишь Несс стоял с потерянным видом. Без улыбки и детского блеска в глазах. Он и... Кто-то ещё. Взгляд Алексиса незаинтересованно слонялся по сторонам, смотря сквозь радостные лица и праздничные декорации. Хотелось спать, тело ломило, мальчик чувствовал, что вот-вот рухнет за асфальт или вовсе растворится в воздухе, как дым от сигареты. Не желая больше видеть ни учкников, ни учителей, ни праздничных красок, Несс повернул голову... И замер, словно его внезапно парализовало. И без того огромные глаза Несса расширились еще больше, заплыли невиданным свечением; узенькие плечи поджались, а сам мальчик, казалось, даже совсем перестал дышать. Алексис смотрел вперёд и видел... Незнакомого мальчика, кажется, его ровесника. Его выражение лица не сильно отличалось от выражения лица Несса пару секунд назад: ледяные, словно глубь океана, глаза устало смотрели в одну точку. В них Алексис прочитал презрение или отвращение, и ещё еле уловимые печаль и одиночество, причину которых он пока что не знал; томный взор потчеркивали идеально ровные брови и изящные стрелки, аккуратно проведённые от краюшков глаз. Идеально ровный нос и тонике розовытые губы, которые, в отличии от всех других, не растягивались в улыбке, придавали бледному лицу незнакомца почти ангельский вид. Мальчик выглядел задумчиво и даже грустно. Он стоял абсолютно безджижно, опираясь на одну ногу, и лишь теребил худощавыми — слишком худощавыми — пальцами край своего изношенного грязноватого пиджака. Странно... — думал Алексис, поглощая глазами незнакомца, чьи длинные, блондинистые и взлохмаченные волосы едва подлетали на ветру. Несс заметил кого-то, действительно похожего на себя... Прошла секунда. Две. Три. Алексис пытался понять, почему он не может пошевелиться. Таинственный мальчик напротив, казалось, растворялся в осеннем холодном воздухе, становился прозрачным, бесцетным, безжизненным. Руки Несса невольно сжались в кулаки. Он смотрел и смотрел, смотрел с таким любопытством и открытостью, словно ребенок, впервые встречавший рассвет. Казалось, Алексис может стоять так целую вечность. Просто стоять и просто созерцать; увядать в тени, пристально наблюдая за чем-то, что стремится к яркому свету... Но пролетело мгновение — и ледяные призрачные глаза незнакомца метнулись на Несса, пронзив его насквозь, как удар холодного меча со спины. Алексис вздрогнул, и мир вокруг затмился вспышкой. Он резко отвел взгляд и пустил его сквозь толпу, на крышу школы, в небо, в космос, — подальше от этого... Тонкого голубого взора. Сквозь громкий праздничный шум Несс вдруг услышал свое сердце, что забилось быстро и ощутимо, словно намереваясь прорвать грудную клетку. На несколько секунд сознание Алексиса затуманилось, заволоклось непроглядной густотой, и сам он не мог понять что только что произошло. Он пришел в себя лишь тогда... Когда почувствовал очень сильную боль в ладонях. Взглянув на свои руки, Несс чуть ли не вскрикнул от удивления: его кожа раскраснелась и осыпалась глубокими вмятинами от ногтей. Кажется, Алексис слишком сильно сжимал кулаки. Странная боль. Непривычно. Несс разглядывал самим же нанесенные увечья, пока в его груди никак не утихало колючее волнение. Кто это? Кто этот мальчик? — задавал Несс вопросы сам себе. Обданный любопытством, он решился вновь бросить в сторону незнакомца мимолетный взгляд — но, увы, тот уже скрылся из виду, растворился в массовке, как призрак. Позже, вместе со своим коллективом Алексис зашел в класс. Плюхнувшись на свое — как всегда пустующее — место, он подпёр голову рукой и задумчиво уставился на пейзаж за окном, рассматривая пепельные загогулины облаков, одинокие деревья и медленно скользившие по воздуху листья. Осенняя природа по ту сторону стекла успокаивала, позволяла сбежать из реальности. Время от времени мальчик фокусировал взгляд на отражении, нарисованное на окне — картину класса. Он шумел, дышал, смеялся и смешивался в одну кучу; парты шатались; портреты на стенах грозно смотрели за детьми; учитель слонялся по коридорам и не обращал внимание за балаган. Ужасно. Алексис подумал о своём доме, желая прямо сейчас оказаться в нем. Он сам не понимал, что с такой тяжестью и болью надавливало ему на душу — то ли настолько душная, громкая, раздражающая атмосфера, из-за которой воздух нагревался и дрожал; то ли осознание того, что сейчас Несс не с ними, не с одноклассниками, не играет в компании, не смеется с едких шутников, не бегает между партами и стульями. Из-за того, что просто кого-то не было рядом. Несс запустил руку в свои розовые волосы, дабы скрыть ото всех поморщенное от досады лицо. Он зажмурил глаза, почувствовав, как его едва ли не выворачивает наизнанку. Что-то тягучее, как трясина, и режущее, как лезвие, расползлось по всему его телу; кончик носа защипало; пальцы настолько сильно впились в пурпурные пряди на макушке, что беспощадно вырвали несколько клочков волос. Снова... Алексис снова теряется в отчаянии. Еще мгновение — и Несс бы разрыдался прямо в классе, если бы только не чувствовал: что-то изменилось. Верно, шум абсолютно стих. Ребята больше не шумели, стулья не скрипели, и даже ветер, казалось, перестал бегать по крыше. Алексис быстро поднял голову и увидел... Его. Сонное и уставшее выражение лица Несса вмиг перерисовалось в удивленное и даже неспокойное, стоило ему взглянуть на того самого мальчика с манящими голубыми глазами. Михаэль Кайзер. Новенький. Учитель сказал ему сесть за любое свободное место, и Кайзер двинулся. Взгляд Несса рухнул на парту, но боковым зрением от наблюдал, как размытый Михаэль приближался к нему, смотрел на него, молча давал ему понять, что больше он не будет сидеть один. Непонятное, уже знакомое напряжение, дрожа где-то внутри, нарастало с каждым тихим, но очень уверенным шагом Михаэля. Частый стук его потертых ботинок об пол бил в такт с ударами сердца. Скрестив руки на парте, Несс прикусил нижнюю губу и тут же сглотнул металлический вкус крови. Было уютно и неуютно одновременно. Было странно, необъяснимо, но именно из-за этого было... Хорошо. Михаэль небрежно расположился на скрипучим стуле рядом с Алексисом, сложив руки на коленях. К его бледному лицу плотно прилегала маска спокойствия, а Несс, наоборот, краснел от возбуждения. Подумай только! Человек, которым так сильно заинтересовался Несс, сейчас находится в метре он него! Учится в одном классе! Это было что-то вроде самой судьбы или магии! Алексис заёрзал на стуле, принявшись лихорадочно размышлять, как начать диалог и о чём завести тему с новым соседом. Разумеется, он очень заинтересовался им ещё тогда, на улице, но слишком боялся показаться навязчивым или странным. Ну а теперь выпал такой шанс! Для начала, Алексис решился незаметно взглянуть на Михаэля из-под ресниц, и жгучее чувство безысходности закололо в груди, разбивая надежды. Неужели он захочет говорить с таким, как я? Несс вспомнил, что у него никогда не выходило построить дружеские отношения с людьми, сколько бы он не пытался. Он чуть склонил голову, снова утонув взглядом в бежевых узорах школьной парты. Но на удивление, Кайзер, видимо, захотел поговорить. — Эй, — Михаэль повернулся в пол оборота, нацелившись на Несса. Его голос звучал где-то высокомерно, но в нем чувствовалось отдаленное забытое дружелюбие. — Зови меня Кайзер, — новенький протянул Алексису руку. Несс чуть ли не подпрыгнул от неожиданности, рывком подняв загоревшиеся глаза. Внутри забурлил котел. Переборов эмоции, он повторил движение собеседника и повернулся к Михаэлю лицом. Теперь двое мальчиков сидели друг напротив друга. — Алексис Несс, — приглушённо выговорил мальчик, тоже протянув руку, как надеялся Алексис, своему новому другу. Тут же слишком холодные пальцы Кайзера сжали кисть Несса, и по спине Алексиса пронеслись мурашки — то была сместь реакции на резкий холод и на что-то еще — наоборот, очень теплое. Он бросил взгляд в пол, смутившись. Жест приветствия длился несколько секунд, а когда две руки неуверенно расцепились, Несса словно вывело из транса. Шум класса вновь оглушающе впился в сознание, образы кабинета и людей начали нежеланно вырисовываться перед глазами, а густой запах заполненного до краев помещения окутал ноздри. Образ Кайзера же дарил спокойствие, Несс почувствовал это сразу. Он был тихий, точно ледяная прорубь, выглядел, как магический свет, от него совсем не пахло, а точнее — пахло пустотой. Несс начал нервно перебирать свои пальцы. Холод чужих рук не хотелось отпускать. Повисло неловкое молчание. Кайзер, воспользовавшись моментом, оперся локтем на парту и начал рассматривать лицо мальчика напротив. Большие глаза Алексиса напонимали ему вечернее небо, за которым тот наблюдал по вечерам в прорези на потолке. Он наблюдал за лавированием сияющих бликов на пурпурных радужках и считал, сколько раз Несс моргнул, хлопая пышными ресницами. Маленькая улыбка была сжата, а губы и щеки... таких розовый щек и губ, как у Несса, Михаэль не видел ни разу и, наверное, никогда в своей жизни больше не увидит. Отбросив лишние мысли, Кайзер перебросил взгляд на макушку своего недособеседника. Его внимание сразу же привлекли волнистые пряди приятных русых волос, что по форме были схожи с кучевыми облаками. Это показалось Михаэлю весьма привлекательным, и он даже на мгновение захотел их потрогать, зарыться пальцами в теплые густые локоны. Он мог это сделать, но сдержался. — Давно в этой школе учишься? — прервал молчание Кайзер, вновь сконцентрировавшись на глазах Несса. — Ознакомишь со всем? — довольно глупое предложение, но продолжить диалог с Нессом для Кайзера казалось необходимой миссией. Ох, он слишком давно не разговаривал с людьми. Алексис неловко приподнял уголки губ: — Если честно, я сам только недавно перешёл сюда, в апреле. Пришлось переехать из-за работы родителей, — он слегка замялся, но затем, взирая на Кайзера, пылко добавил: — Но я, конечно, обязательно помогу тебе, если понадобится! Обращайся! И вновь молчание. Оно выводило Михаэля из себя. Он заметил, как волнуется его новый друг, вновь отводя взгляд куда-то в сторону, но не понимал причину беспокойства и уж точно не знал, как ему помочь. Говоря честно, Кайзер тоже чувствовал напряжение. Он, как и Несс, плохо умел заводить новые знакомства и в прошлом у него редко получалось выстроить мирные отношения со сверстниками, а точнее — у Михаэля никогда не было друзей. Нельзя сказать, что сейчас, познакомившись с Нессом, он волновался но непонятное чувство все же слегка давило на грудь. Несс... Заметив его, Кайзер пропитался его грустью. Он видел Алексиса впервые, но то час же уловил в нем что-то, что отделяло его от шумной толпы. Напоминало его самого. — А ты... Почему перевелся? — внезапно спросил Несс, и только потом понял, какую ошибку совершил. Михаэль помрачнел. Его озадаченный взгляд рухнул на пол. Алексис, заметив, как бледнеет лицо Кайзера, явно встревожился: нелепая улыбка исчезла с лица, будто её и не было, а брови поползли к самой линии роста волос. Я опять сделал что-то не так? — Прости! — взволнованно протараторил он, взмахнув руками — Извини! Можешь не... — но тут сухой холодный взгляд Кайзера, направленный на Несса, как пистолета, заставил его умолкнуть. Алексис виновато опустил голову. Но Михаэль, несколько секунд смотря в его беспомощные глаза, как ни в чем не бывало, перевёл тему разговора, стараясь не выдать дрожание в голосе. После этого Несс наконец разговорился. Ему очень нравилось отвечать на различные вопросы Михаэля, и слушать его, и смотреть на него, и просто находится рядом с ним. Так странно... Алексис никогда не чувствовал подобного. По сути Кайзер — первый человек, с которым у него получилось нормально поговорить и даже почувствовать некую связь, словно Михаэль был ему знаком уже давно. Весь день Несс был точно под гипнозом. Он внимательно вслушивался, запонимал, захоронял в себе каждое нечастое слово Кайзера, безостановочно разглядывая его, и, естественно, пристально следил и за своим собственным бесконечным потоком речи, стараясь снова не ляпнуть ничего лишнего. Это была настоящая магия! Михаэля хотелось слушать часами! Нессу было очень-очень трудно сдерживать внутри себя всю ту накопившуюся энергию, но, несомненно, то было в разы лучше, чем вечная пустота. Что же Кайзер? С той встречи он очень хорошо запомнил щекотящее ощущение, когда тихо и искренне смеялся, ведь не привык даже улыбаться, не говоря уже о смехе. Запомнил, как в глазах Несса мерцали забавные огоньки, стоило Михаэлю легонько приподнять уголки тонких губ. Это было действительно весело. Он запомнил странноватые истории, рассказанные Алексисом, позабыв свою собственную историю, грязную и жалкую. В тот день Кайзер сам был удивлен своим поведением и странным ощущением, под неконтролируемой силой которого он даже позвал Алексиса на прогулку после уроков...Так вот какого это — иметь друга. Михаэль чувствовал себя необычно. Звонок рёвом пронёсся по пустующем коридорам, подавая сигнал о том, что их надо поскорее заполнить спешившими домой детьми. Пробираться сквозь кричащую и толкающуюся школьную толпу — задача нелегкая, но ради долгожданной прогулки с Кайзером Несс был готов на всё. Идя за Михаэлем, как верный пёс, Алексис проживал, наверное, самые лучшие мгновения за последние несколько лет. Погода была прекрасна: светило ясное солнце, аромат осенних листьев витал в прохладном воздухе, а теплый ветер нежно игрался с волосами мальчиков, медленно отходящих от школы. — Мы можем пойти в моё любимое место, если хочешь. Как раз покажу тебе окрестности, — Алексис чуть наклонил голову, сияющими глазами взглянув на Кайзера. — Мне всё равно, — мальчик посмотрел вдаль. Несс понял друга и радостно сделал шаг вперёд, направив за собой Кайзера по длинной, усыпанной листьями аллее в городской парк. Фонари. Лавочки. Много растительности. Деревья, обрамляющие дорогу, были необычного окраса: кроны их горели оранжевым цветом, напонимая костёр, а ближе к земле листва оставалась по-летнему зелёной. Красота! Только жаль, что с приходом зимы листья почернеют и безжизненно опадут, а стволы будут грустно трещать замершими ветками. Но не это сказочное место хотел показать Алексис, ведь свернул он на сомнительную узкую тропу, которая тоненькой ниточкой углублялась в редкий смешанный лес. Кажется, это была окраина города, его граница с природой. Мальчики забрели в броский лесок. Кайзер был немного удивлён. Он обескуражено озирался по сторонам, прыгая взглядом с одного тоненького дерева на другое, а Несс же уверенно шёл впереди, часто оглядываясь и ведя друга, как полярная звезда моряка. Параллельно с ходьбой друзья о чем-то болтали, шурша рваным ковром из опавших листьев, пока, спустя от силы десять минут, Несс не остановился. Земля сменилась твердым песком. Оказалось, Алексис определённо умел находить красивые места. Кто бы мог подумать, что за почти километр от города, в глуши скудного леса, может располагаться огромное, да ещё и такое живописное лесное озеро? Прищурившись, Кайзер окинул взглядом водоем. Необъятная, окружённая наполненными светом деревьями светло-голубая гладь озера переливалась на солнце. Дальний берег таял в густом тумане, но, хоть и расплывчато, было видно очертания бирюзовых холмов. Вокруг было совсем тихо, и только слабые волны издавали мягкий шум, облизывая бежевый песок. Где-то около воды шептались прядки сухой травы, а на прибрежной полосе прижилась россыпь многовековых камней. Кайзер хмыкнул. — Тут так красиво, да? Представляешь, я просто гулял и нашёл это озеро! Теперь я прихожу сюда, когда скучно... Ну, или когда грустно, — Несс тихо хихикнул. Он улыбнулся, визгнув на Кайзера. — Тут даже лавочка есть, — Несс указал пальцем вправо, где одиноко стояла деревянная скамья, вкопанная в песок. Рядом с ней возвышалась массивная сосна с небрежно торчащими из земли корнями, её раскидистые ветви устало качались в такт волнам, звеня хвойными иголками. Было спокойно. Не было лишних людей. И Кайзеру это нравилось. — Сядем? — не дождавшись ответа, мальчик направился к лавочке. — Обожаю это место, — вполголоса сказал Несс, опускаясь на скамью, — Тут так... Волшебно! Я рад, что смог привести тебя сюда. Если хочешь, мы можем сходить ещё куда-нибудь, — Алексис не умолкал, вороша ногами шуршащий песок. Михаэль кивнул и взглянул на свои бледные руки. Затем из уст Кайзера вывалился тихий вздох. Такой тихий, что, казалось, даже сама Земля его не услышала. А Несс услышал. И это насторожило его, ведь с момента самого выхода из школы он заметил что-то неладное: почему-то голос Михаэля звучал значительно напряжённее, а сам он сейчас явно о чем-то задумался, нахмурив изящные брови и оперевшись локтями на бедра. Голубые глаза еле заметно заволоклись туманом. Несс впал в замешательство, вглядываясь в образ Михаэля. Кажется, он прочувствовал некую борьбу, прямо сейчас бушевавшую внутри друга и настолько сильно ощутил ее, что аж ему самому стало больно в груди. Словно Несс смог забрать себе часть этой борьбы. На Кайзера хотелось запрыгнуть с кучей вопросов. Что случилось? Тебе плохо? Несс упорно сдерживался, пока Кайзер сам не перестал контролировать себя. — Помнишь, ты спросил, почему я переехал? — Кайзер, наконец, неоднозначно взглянул на Алексиса. Напряжение, словно удар током, пробило Несса насквозь. Он вцепился руками в края лавочки так, словно через секунду весь мир перевернётся, и последние, что ему останется — это отчаянно держаться за несчастную деревяшку до конца своих дней. Заклеив себе рот невидимым скотчем, Алексис приготовился выслушать друга, и неважно, что он готов был сказать. А Кайзер был готов. И это было странно. Так просто рассказать человеку, с которым ты знаком меньше суток, то, что боялся обсуждать даже с самим собой? Неужели это нормальноя? Но Михаэль решил. Он решил это уже давно. Он попал в этот город с мыслью, что пора менять свою жизнь. Этот город был его шансом, а за все шансы нужно ухватываться крепко и не отпускать до самого конца. И Несс, как считал Михаэль, смог бы помочь ему все изменить, да и к тому же он не выглядил, как человек, которому нельзя доверять. Наоборот, по непонятной причине Алексис сильно располагал к себе. Невольно Михаэль принялся прокручивать в свою жизнь. Он ненавидел это делать, но вот ему снова пришлось. Возможно, поступок Кайзера был глупым и непонятным, но почему-то он хотел, чтобы хоть кто-то в этом мире знал его историю.