Даль

Ветви сосны содрогнулись. — Моя мать ушла от меня когда мне было четыре года, — четкий голос Кайзера подрезал Нессу мочку уха, но, казалось, он пронёсся где-то очень далеко. — И оставила меня с отцом. — Мама? — слово, казавшееся маленькому ребёнку настолько роднымм и тёплым, дрожью вырвалось из пересохших уст, растворившись в пустоте. — Твоя мать больше не переступит порог этого дома, понял, Михаэль?! — раздался охрипший вопль пьяного мужчины. Мальчик вздрогнул. — Эта дрянная шлюха бросила меня! — скрежет его криков вонзался в хрупкое детское сердце, и каждый новый порыв злобного рёва беспощадно разрывал душу на тысячи частей. Больно. Кайзер не узнавал своего отца. — Она оставила меня с тобой, нежеланным куском дерьма! Чёрт! — Слова сорвались с языка оглушающе громко. В ушах зазвенело, картинка происходящего расплылась в остекленевших от слёз глазах мальчика, руки задрожали. Крики отца эхом отзывались в затуманенном сознании Михаэля, и он ничего не понимал, в тот момент всё показалось ему ненастоящим. Грудь туго сдавливало от жгучего ужаса, горячие слёзы резали глаза. Всё это время он был никому не нужен? Любовь была фальшива? Что происходит? Где мама? Она ушла от него? Очень больно. Кайзер впредь не испытывал то, что испытал тогда. Смотря на невменяемого отца, он боялся даже пошевелиться, его тело онемело. Из последних сил Михаэль старался не издать и слабого всхлипа. Раскалённый ком твёрдо застрял в горле, не давая вздохнуть. Режуще жгло грудь и шею. Еще секунда — и кожу его лица опалил резкий удар кулаком. Ослабшие ноги больше не могли держать Кайзера, и, содрогнувшись, Михаэль рухнул на пол под гнётом острой боли отцовской руки и разъярённых криков. — Я плохо помню тот день, очень плохо, — взгляд Кайзера застыл, но он изо всех сил пытался не выдавать себя. Тьма полностью поглотила детскую комнату, и лишь прозрачный свет луны слабо падал на бездвижно лежащего в кровати Кайзера. Стекшая из носа кровь багровыми нитями застыла на его бледном лице, а на щеках едва заметно блестели прозрачные полосы высохших слез. Всё болело. Под глазом расплылся пепельно-фиолетовый синяк, на лбу горели алые ссадины. Было холодно и страшно. Последующие несколько часов Михаэль просто лежал, взирая в одну точку неживым взглядом. Честно, когда руки собственного отца, казалось, любящего, беспощадно били его по лицу, он думал, что умрет прямо там. И, по правде говоря, Кайзер не был рад тому, что выжил. Сил на то, чтобы обдумать произошедшее не осталось, но Михаэль понял, что мама больше не вернётся домой, что отец впредь никогда не будет счастлив, что всё это время к нему никто не испытывал и капли любви, а так, как прежде, уже не будет никогда. Теперь всё измениться. Опухшие глаза мальчика вновь затуманились под плёнкой слёз, и это был последний раз, когда он плакал. — С тех пор отец начал вести себя по-другому, — в голосе Кайзера явно чувствовалась ненависть, но так же улавливался некий страх и, разумеется, печаль. — Он стал много пить и его уволили с работы, — Михаэль взглянул на Несса пламенными глазами, — Иногда мог даже ударить, — он даже страдальчески усмехнулся, — но это не суть. Алексис вздрогнул и сжал губы. В его груди что-то больно кольнуло. Казалось, в тлеющем свете солнечных лучей на лице Кайзера действительно можно было разглядеть осколки лиловых гематом. — Недавно мама купила нам дом, и вот мы здесь. Хватит. Кайзер больше не желал говорить. Его взгляд вновь взлетел к горизонту. Со странными чувствами он вспомнил минувшие годы: годы боли, ужаса, бедности и нежелания жить. Перед глазами всплыл чёткий образ пьяного отца, яростно сдавливавший его горло пропахшими алкоголем руками. Он будто бы вновь почувствовал, как полностью каменеет под напором сильных рук, не в силах сопротивляться, как толстые пальцы перекрывают ему кислород, а отчайные вдохи не проникают в лёгкие, как темнеет в слезившихся от недостатка воздуха глазах, муторно кружится голова. Не сказать, что с его переездом изменилось слишком многое. Ненавижу. Михаэль тяжело задышал. Как вдруг он вздрогнул и мигом пришел в себя, ощутив крепкие объятия. Тёплые руки Алексиса неуклюже сильно обхватили его шею, зацепившись пальцами за одежду, и Несс, зажмурившись, уперся лбом Казеру в плечо. Михаэль почувствовал приятный запах пушистых волос, пропитанных солнечными лучами. Горячее дыхание Несса волнами разливалось под одеждой, а бешено колотившееся сердце, казалось, забилось в унисон с его собственным. Было странно тепло. Михаэль давно не чувствовал себя так. Михаэль никогда не чувствовал себя так. — Алексис, — тихо промолвил он, сделав глубокий вздох. — Прости меня, — прошептал Несс в его плечо, — Из-за меня тебе пришлось вспомнить всё это, — его голос звучал так, будто бы тот сейчас же готов был разрыдаться, а тонкие пальцы сильнее впились в пиджак Кайзера. — Несс, убери руки, — голос стал походить на шипение, и Кайзер легонько, но грубо оттолкнул Алексиса от себя. Кайзер озадаченно посмотрел Нессу в лицо, и в синеве его глаз отразилась растерянность Алексиса. Он сложил руки на груди. Михаэлю даже показалось, что Алексис сию же минуту сорвётся с места и убежит от него куда подальше, как это делали другие. Но ничего не произошло. — Ой, да! Прости-прости! — пролепетал Несс, не понимая, куда деть себя от вязкого смущения. — Надеюсь, сейчас тебе лучше? — голос Алексиса начал звучать более тихо. Кайзер промолчал. — Просто, от части я понимаю тебя. Знаешь, у меня ведь с родителями тоже не ладится, — начал Несс, — Да и не только с ними — с братом и сестрой тоже. Родители их любят, а я... Меня как будто не замечали никогда. Мама с папой много работают, им хорошо платят, много кто их уважает, а я просто не могу быть, как они... — голос Алексиса дрогнул. — Это бред. Не нужно быть такими, — непринуждённо сказал Михаэль чтобы отмахнуться. — Ты действительно так думаешь? — пурпурные глаза Алексиса засияли. Кайзер снова не ответил, но, кажется, Алексис расслышал немое «да». Он озарился улыбкой, и Михаэль украдкой взглянул на нее, после чего ему самому захотелось улыбнуться. — Тогда тебе тоже не нужно это делать, — внезапно сказал Несс, снова придвинувшись к Кайзеру вплотную, — Не нужно... Грустить. Михаэль хмыкнул. Будто бы это было так просто. Просыпаться под громкое шипение телевизора и звонкое постукивание стеклянных бутылок было уже обычаям. В воздухе витал запах дешевой еды, алкоголя и мути. Во рту чувствовался уже прижившийся привкус крови. Солнечные лучи резались сквозь тонике занавески, и белые полупрозрачные полосы света служили прожектором для плавного танца мелких пылинок. Кайзер встал с помятой постели на ледяной, словно глыба айсберга, пол, что холодом обжёг босые ноги. Михаэль, уже привыкший к такому пробуждению с самого детства, принялся беззвучно приближаться к двери, ведущей в коридор. Он искренне надеялся, что отец ещё спит, дабы можно было незаметно проскользнуть на улицу. Михаэль ненавидел свой дом. Но, открыв дверь, Кайзер застал что ни на есть бодрого отца за пересчитыванием разноцветных купюр. От удивления глаза мальчика расширились, губы прикрылись. Он чуть отпрянул назад. Непонимание сдавило голову и захотелось убежать, но Кайзер не успел: животный взгляд сконцентрировался на нём, и мужчина повернулся к сыну. — Посмотри на эту гору! — в мясистых руках зашуршала пачка денег, скрипучий голос звучал напыщенно, — Мамаша твоя обрадовала. Сказала, слухи про неё какие-то пошли, плохо влияющие на карьеру, — отец Михаэля усмехнулся, — Вот и дала бабла, чтоб мы уехали отсюда поскорее! И чтоб я не мешал, так сказать, — и он залился самым отвратительным хриплым смехом, в перемешку каким-то мерзким чавканьем. Помятые купюры затрескались в его ладонях. Что происходит? Кайзер остолбенел. Да, он уже давно понял, что его мама богатая и известная женщина, решившая подниматься по карьерной лестнице без помощи семьи и любви, которой у нее с отцом никогда не было. Но эти горы денег «чтобы мы уехали отсюда поскорее», «не мешали»… Она хочет совсем избавиться от него? Горькая печаль полоснула по горлу. Михаэль почувствовал слабость в ногах, такую, будто он вот-вот рухнет на пол. Колюще сдавило внутренности. Совсем рядом громыхали возгласы отца, но мальчик вовсе не замечал их. Неужели мама совсем его не любит? Более того, она хочет чтобы Кайзер исчез! Ненавидит его? Правда? Неужели это так? А ведь, иногда, когда было очень грустно, мальчик, можно сказать, верил, что мама вернётся. Верил в невозможное, ждал её, ждал счастья... Тут скрежет телевизионного гула яро впился в уши. Всё вокруг вдруг стало настолько громким и раздражающим, что захотелось плакать. Мальчик плотно сжал руки в кулаки, взглянув на омерзевшего отца, что расплылся в кривой улыбке. Как он может радоваться? Прямо сейчас Михаэль хотел кричать и рушить всё вокруг. Но он знал, что если сделать что-то не то — нет —даже если не так посмотреть, а уж тем более что-то не так сказать — отец впадёт в ярость. Жгуче защипали ссадины на скулах, полыхавшие болью от прилива крови к лицу, напоминая мальчику о возможных последствиях любого разговора, поэтому Кайзер медленно и тихо растворился в синеватой темноте своей комнаты, надеясь, что отец не обратит внимание на его исчезновение. Конечно, за все те годы, что Михаэль прожил со своим отцом, то, что происходило в их доме не осталось незамеченным. Ведь Кайзер ходил в школу, хоть и нерегулярно, но стараясь хорошо учиться; его запоминали продавцы, в магазинах которых он часто воровал, потому что в доме просто не было еды; и даже случайные прохожие, бывало, не могли не обратить внимание на исхудавшего ребёнка со следами побоев на лице. Это же он? Это сын той женщины? А что с её бывшим мужем? Вы же слышали, да? По большому городу, нарастая и сгущаясь, словно рост листвы по весне, кружили туманные призраки слухов и сплетен. А вскоре, они дошли и до матери Кайзера, и, очевидно, это могло плохо повлиять на дальнейшее развитие ее яркой актёрской карьеры. Пусть лучше вредители уедут куда-нибудь подальше за её счёт, чем останутся здесь и продолжат губить ее репутацию! И женщина все организовала. Осень быстро приближалась к своей середине. Наступил самый дождливый и слякотный месяц — октябрь. Природа утратила яркие краски, начала мрачнеть, солнечные лучи уже не грели так сильно, как хотелось бы, а само солнце, казалось, вечно находилось за пеленой пепельных облаков. Воздух становился все прохладнее, дни укорачивались, осеняя морось щекотала макушки, а порывы ветра начали опалять холодом кончики ушей. В атмосфере ясно чувствовалась невесомая влажность, а на дорогах и тротуарах расплодились мелкие, искаженно отражающие окружение, лужицы, в которых, словно парусники, лавировали опавшие листья. Как бы уныло всё это не звучало, но октябрьская природа стремительно пожирала остатки лета, которые ещё можно было уловить в сентябре. Пейзаж за окном, что любил наблюдать Несс, уже скорее удручал, чем успокаивал, но все же мальчик обязательно находил в нем что-то радостное и мотивирующее. С прибытием Кайзера в жизнь Алексиса, он стал видеть мир ярче. За почти полтора месяца, проведённые в дружбе с ним, Несс чувствовал их особую близость, которую раньше ни к кому не испытывал, даже к семье. Это было что-то невероятное! А Михаэль потихоньку приживался на новом месте. Сказать честно, с Нессом это удавалось ему гораздо легче. Несмотря на своё необразованное прошлое, он подтянул знания до достаточно хорошего уровня (ему также помог Несс) и сделался любимчиком многих учителей, несмотря на свой угрюмый вид. Дома друзей располагались недалеко друг от друга, поэтому Михаэль и Алексис зачастую шли и возвращались со школы вместе. Так было и в это прохладное утро. Несс, как обычно, шёл к дому Кайзера. Пахло влажностью. На улице постепенно светлело, а сквозь обрывки огромной, заслоняющей все небо, графитовой тучи виднелись нежно-персиковые проблески восходящего солнца. Сегодня Алексис встал довольно рано, и улицы казались застывшими во времени, без людей и звуков. Горизонт таял в полупрозрачной дымке утреннего тумана. Тусклые фонари, мигая, излучали приятный бледно-жёлтый свет. В умиротворённой тишине Несс улавливал еле отчётливый скрежет листьев об асфальт, далекий гул машин, суету медленно пробуждающегося большого города. Было спокойно. Приближаясь к нужному месту, Алексис распознал в фигуре, что расплывалась в розоватом утреннем свечении, своего друга. Похоже, Кайзер сегодня тоже пробудился раньше обычного. Несс звонко окликнул Михаэля, ускорив шаг: — Кайзер! Доброе утро, — журчание его голоса вмиг рассекло тишину, сопровождаясь утихавшими обрывками эха. Кайзер резко обернулся, и его глянцевые волосы слегка подлетели, словно подпрыгнув на плечах. Алексис остановился рядом и только тогда заметил, что Михаэль прижимал что-то одной ногой к земле. Внимание сразу же привлёк потрёпанный футбольный мяч, который, казалось, служил Кайзрезу уже не первый год: коричневая грязь впиталась в поцарапанную резинину, а сам шар по форме напоминал побитое яблоко. — Ого! Так ты играешь в футбол? — Несс переместил заинтересованный взгляд с потёртого мяча на лицо собеседника. — Ну, я бы не назвал это игрой, — Михаэль вдумчиво посмотрел в сторону, — Скорее, я просто люблю мяч попинать, особенно когда скучно, или вот — по утрам, — он вновь развернулся и слегка ударил ногой по мячику, рассчитав силу так, чтобы тот плавно примкнул к стенке дома, а не врезался в неё. Вновь взглянув на друга, Кайзер уловил притягательный проблеск, сверкнувший в глазах Алексиса, что был подобен растворяющейся в фиалковом закате падающей звезде. Образ Несса, казалось, засиял на фоне серой обыденности и туской осени, на фоне домов и фонарей. На секунду Кайзер задумался, но слова вырвались сами собой, обогнав мысли: — Хочешь поиграть вместе? — уверенно предложил Михаэль, будто бы заранее зная ответ. — Да! Я тоже раньше любил играть. Я вообще люблю играть! — от радости Алексис чуть ли не подпрыгнул не протаранил головой пепельное облако. Земля под его ногами зашаталась. Ему предложили провести время вместе! Он был настолько рад, что любой человек в этот момент посчитал бы его странным. Но Кайзер продолжал смотреть ему в глаза, как ни в чем не бывало. — Тогда после уроков я тоже покажу тебе одно место, — сказал он и повернулся с Нессу спиной, сделав первый шаг по дороге в школу. Когда Алексис остался позади, он приложил руку к своей щеке. Слишком горячая. О чем-то болтая друзья направились к учебному заведению. Улицы постепенно оживлялись, наполнялись новыми звуками. Люди неохотно выбирались из утеплённых домов в прохладную осеннюю атмосферу. Кто-то в пальто, в шарфе, кто-то даже в шапке. А накинувшим легкие куртки Алексису и Михаэлю холодно не было — то ли играло роль их физическое состояние, то ли их согревало нечно иное. Самые нудные уроки тянулись бесконечно долго, и время словно стояло на месте. Так бывает всегда, когда с трепетом чего-то ждёшь. Пока Кайзер что-то усердно писал, Несс чуть ли не засыпал под колыбельную монотонного голоса учителя и дробь проливного дождя. Его голова была забита мыслями совершенно не об учёбе, а о том, не отмениться ли их с Михаэлем долгожданная футбольная игра из-за непогоды. — Не спи, — получив лёгкий толчок локтем, Алексис и вправду будто бы проснулся, хотя, конечно, даже и не засыпал. Он поднял удивлённый взгляд на Кайзера, чуть смутившись. Друг выглядел строго, подобно учителю, но это было скорее из-за утомленности. — Лучше записывай с доски пока не поздно, а то опять ничего не поймёшь, — металлические синие глаза рассматривали Несса с неким сочувствуем. — Не забыл, кто подтягивал тебя весь сентябрь? — тихо усмехнулся Несс. — Ага, подтянул по всем, кроме математики. Алексис выдохнул, всматриваясь в тетрадь соседа. Странные символы из математики пугали своей неразборчивостью, а наличие скорой контрольной работы по этой страшной теме пугало ещё больше. Но Несс не обращал внимания на цифры. У Кайзера был чрезвычайно красивый почерк, и Алексис каждый раз любовался изящными завитками и плавными переходами между буквами и цифрами, изображёнными на тетрадном листке. Да и сам Кайзер был невероятно красив. Несс заворожённо поднял на него глаза, скрестив руки, и почувствовал, как живот заполняет странное бархатное ощущение. Любоваться Михаэлем — своеобразная терапия для Несса. Михаэль же поджал губы и вновь начал водить ручкой по бумаге, записывая цифры с доски. — Ещё немного осталось отсидеть, — устало протянул он, — а потом уже пойдём и поиграем. — А дождь? — Да что там этот дождь? Он скоро пройдёт, — уверенно сказал Кайзер. И Несс, как всегда, поверил ему на слово. Алексис не сомневался, что Кайзер всегда был прав. Впрочем, дождь действительно прошёл, оставив после себя туманное облако и холодный воздух. Улицы пропахли мокрым асфальтом, а с листьев, точнее, с того, что от них осталось, капали сверкающие жемчужины скопившейся воды. После того, как Несс и Кайзер взяли футбольный мяч, они забрели на своеобразное игровое поле, где вместо декоративной травы или полиуретана был просто утрамбован песок. Огороженный невысоким забором участок совмещал в себе двое маленьких футбольных ворот с дырявой сеткой, парочку деревянный скамеек и редкие узоры чужик следов. Кажется, данное место не пользовалось особой популярностью у местных. Это сыграло уединённым мальчикам на руку. — Вот тут я обычно играю, — Михаэль взглянул на друга, что любопытно осматривал площадку. — Ты хоть мяч пинать умеешь? — шуточно сказал он, запустив полуживой мячик точно в ближайшие ворота. — Конечно умею, что за вопросы? — Несс забавно нахмурился и залился розовотой краской. — Тогда давай, — мальчик усмехнулся, — попробуй победить меня, — он подбежал к примерной середине поля и принялся отчертивать среднюю линию. Алексис кивнул и легонько пнул к ней мяч, успешно забитый Кайзером. Он с некой жалостью разглядывал полусдутый мяч, но против ничего не имел. Мальчики определились с воротами. Игра началась. Алексис чувствовал, будто бы находился на самом настоящем чемпионате мира, а не на маленьком поле с порванными воротами, побитым мячом и лучшим другом. Внутри все закипело. Несс, ощущая, как по ногам скользит дрожь, очень хотел показать Кайзеру, на что способен, ведь в старой школе его нередко хвалили за успехи в спорте. Глаза Кайзера сверкнули, как острие ножа. Розыгрыш мяча произошёл в его пользу, и Михаэль ловким движением выхватил спортивный снаряд прямо у Несса из-под носа. Вот Кайзер уже мчался к воротам противника! Так быстро! Вот-вот забьёт! Но внезапно он застыл, пошатнувшись. Алексис! Он заслонил путь, появившись из ниоткуда, и не успел Михаэль подумать, как мальчик уже перехватил мяч и устремился к его воротам. — Эй! — с улыбкой крикнул Кайзер, погнавшись за другом. Всплески звенящего смеха и быстрые шорохи бега разливались по полю еще около часа. По итогу так называемого «матча» Кайзер выиграл с небольшим отрывом, забив семь голов, в то время как Несс забил шесть. Хорошая первая игра. Оставив потрёпанный мяч на середине поля, мальчики сели на одну из деревянный скамеек, синяя краска которой была немного обуглена. — Круто ты играешь! — Алексис восхищённо улыбнулся. Тяжелый выход усталости вышел в атмосферу облаком пара. — Хм, ты тоже неплох, — утомлённо протянул Михаэль, взглянув на темнеющее небо. — Из нас бы вышла хорошая команда. Казалось, было еще совсем рано для захода солнца, но осень считала иначе: бело-оранжевая полоса заката уже разливалась на горизонте. Красные лучи отчаянно разрывали войска платиновых туч, и нежными цветастыми бликами ложились на поверхности. С наплывом ветра засуетились обрывки листьев, и мальчиков обвеяло легким холодом. — Неплохо играете, — внезапно раздался незнакомый юношеский голос. Алексис и Михаэль одновременно повернулись на звук, в сторону выхода из стадиона. Оттуда к ним неторопливо приближалась фигура ранее невиданного мальчика в школьной форме. Ветер развивал его темно-зеленые, подобно таёжной чаще, волосы. Кроткий пронзающий взгляд подчёркивали длинные ресницы, а глаза, будто бы светясь в темноте, горели аквамарином. Его бледное лицо было расслабленно, но отдавало грустью. Мальчик остановился, и Несс с недопонимаем уставился сначала на него, а потом на Кайзера. Последний подозрительно рассматривал незнакомца, с предположением, что тот ждал какого-либо ответа. — Ну и зачем ты следил за нами? — грубо сказалМихаэль и нахмурил тонкие брови. Он в принципе не любил получать похвалу, да и тем более такую странную. — Я не следил. Я просто наблюдал, — зеленовласый мальчик сделал ещё один шаг навстречу друзьям, и Алексис вновь сконцентрировал внимание на нём, — Я шел со школы, потом увидел вас, — он обернулся и посмотрел куда-то вдаль, сквозь паутину переплетающихся веток деревьев, на здание — похоже, учебное заведение. Кайзер приподнял одну бровь. Незнакомец вздрогнул. — Вкратце, что я от вас хочу: мой старший брат проводит тренировки по футболу и набирает команду, — яркие глаза незнакомца заметались с Несса на Кайзера, наблюдая за их реакцией, — Он бы мог научить вас правилам игры, разным техникам и так далее. Если вы никуда не записаны и хотите, можете попробовать прийти. Для него это важно, — бесстрастный голос был пропитан уверенностью. — Что за бред, — Михаэль усмехнулся. Зеленовласый мальчик прикрыл глаза. Было видно, как он сдерживает некую неконтролируемую агрессию. — Ладно, — сухо сказал он и развернулся чтобы уйти. — Стой! Подожди! — внезапно его окликнул Несс, и мальчик не оборачиясь, остановился. — Кайзер... Может всё-таки попробуем? Ты же хочешь играть? И я хочу, — тихо спросил Алексис, с нелепой улыбкой повернув голову к Михаэлю. Он задумался. Кайзер взглянул на свой старый футбольный мяч, ставший неотъемлемой частью его жизни. Честно, он давно хотел заниматься футболом на более высоком уровне, а тут, хоть и в довольно странной обстановке, появилась такая возможность. За любой шанс нужно хвататься и не отпускать до самого конца. — Мы согласны. Алмазно-яркие глаза незнакомца сверкнули. — Наконец-то, — он обернулся, — Знайте где большой закрытый стадион? Приходите туда в среду к четырём часам. — Но у меня есть два вопроса, — Михаэль засунул руки и карманы черно-синих брюк. — Выкладывай, — нехотя ответил незнакомец. — Как тебя зовут? — Рин Итоши. — Рин? И что тебя так зацепило в нас? На мгновение Итоши отвел взгляд. — Игра. В команде брата целая куча ваших ровесников, но я не видел, чтобы хотя бы один из них играл также, как вы. У вас определённо есть задатки к футболу. Поверьте, я в этом разбираюсь. Кайзер слегка поморщился, Несс отвел взгляд. Рин же говорит так каждому, верно? Просто пытается помочь своему братику и набирает людей, заманивая их сладкими речами? Поняв, что допрос окончен, Рин взглянул на свои наручные часы и стремительно направился к дороге, оставив мальчиков наедине. — Так просто взял и предложил, — Кайзер сощурил глаза, упираясь взглядом на медленно отдаящуюся фигуру Рина, что растворялась в пожирающей улицы вечерней темноте. — Еще столько всего сказал про нашу игру, хотя, скорее всего, говорит так всем. Надо ведь как-то приманимавать людей. — Ага, — тихо согласился Несс, смотря туда же, — Знаешь, а я, кажется, слышал про его брата. — Да? — Михаэль заинтересованно взглянул на него. — и кто же он? — с некой усмешкой спросил мальчик. — Саэ Итоши. Про него в школе много кто говорил, когда я только перевелся. Вроде бы он очень крутой футболист, за страну выступает и все такое. Да и брат его не промах. Странно только, что такие, как они тут забыли. — Рин не промах? А выглядит, если честно, не очень, — хмыкнул Михаэль. Алексис тихо улыбнулся. — Но если это всё правда, то нам с тобой, можно сказать, повезло... Наверное, это судьба. — Веришь в судьбу? — Ну, бывает иногда. Кайзер поджал плечи. Мурашки холода безжалостно атаковали его спину. Спустя время друзья разошлись по домам. Улицы постепенно пустели, а красные блики заката окончательно поглотили чёрные ночные тени. Ветер трещал усыхающими ветками, разгуливая по заслоненному темными тучами небу. Расплывчатый проблекс луны тускло маячил где-то на горизонте, и единственным источником света для Итоши служили обыденные фонари. Рин направлялся домой, размышляя. Он обожал футбол, обожал и восхищался футболистами. Он восхищался братом, который открыл для него путь в мир спорта, восхищался братом и им. Но его больше не было рядом. Любовь к футболу не исчезла, Рин все также обожал играть. Любовь к футболистам не исчезла, Рин все также смотрел матчи, ходил на тренировки, помогал набирать новый людей в команду брата, даже если не понимал, зачем это делал. Исчез из его жизни только он... И без него вся остальная любовь теряла свой смысл.