Даль

Учебный год закончился мирно, и остальное время пролетело незаметно. Снова близилась зима. Двадцать пятое декабря красным кружочком было аккуратно обведено в календарике Несса, ведь это была дата, которую Алексис запомнил на всю жизнь — день рождения Кайзера. Из-за того, что о прошлом дне рождения друга Несс и вовсе не знал, ему, конечно, было безумно неловко. Кайзер... Он не удосужился рассказать даже о столь важном событии его жизни! Нельзя же быть настолько скрытным! Ведь лишь совсем недавно, когда речь в разговоре каким-то образом зашла про праздники, Михаэль упомянул заветное двадцать пятое декабря, шокировав Несса столь поздним раскрытием значения этого дня. Если бы Алексис знал... Он точно подготовился бы гораздо лучше, чем в этот раз. А Кайзер лишь странно усмехался, говоря, что Несс преувеличивает. Почти три месяца Алексис откладывал деньги и, хоть и с незначительной суммой, направился в небольшой торговый центр в близи въезда в большой город. К сожалению для него, Несс так и не решил, какой именно подарок купит Кайзеру (расспрашивать было бессмысленно), и поэтому с интересом засматривался на каждую из многочисленных ветрин и полок. Вообще, Несс любил ходить по магазинам, но это здание определённо показалось ему каким-то странным. Торговый центр кишил множеством товаров: от бытовых приборов до детских игрушек, он был залит морем яркого света и морем людей, а также он пел — внутри громко играла странноватая музыка, придававшая дискомфорт. Ну, выглядит как совершенно обычный магазин. Может он и был совершенно обычным, а вовсе не странным? Вот бы Кайзера рядом... И было бы все нормально. ... В последнее время Алексис начал замечать, что проводить время без Кайзера ему стало все менее комфортно. Несс вздохнул. Его глаза, перепрыгивая прилавки, стали двигаться медленнее. Мальчик уже давно заметил: Кайзера действительно мало что интересовало, и он не проявлял особой любви к чему-либо, ну, конечно, кроме футбола (и то Несс не был уверен, что этот вид спорта Михаэль на самом деле так сильно любил). Выбирать подарок было вдвойне труднее. Помимо роз (как же без них?), конечно, Алексису хотелось подарить что-нибудь еще. Что-то особенное... Во-первых, это точно не должны быть деньги, — Кайзер вряд ли согласится их принять, да и сама идея — скукота. Во-вторых, подарок должен быть ярким и запоминающимся, важным, что будет ассоциироваться, хранить память о человеке, которые его подарил. Именно такую вещь Алексис хотел найти. Ведь кто, как ни Несс, знает о важности? Он ведь сохранял каждую бумажку, каждую соринку, каждую ненужную вещицу, когда-либо принадлежавшую Михаэлю. Любая мелочь действительно была сильно важна для него. После этих мимолетных размышлений Несс грустно захлопал ресницами. Ему поистине хотелось слышать от Кайзера больше слов, больше подробностей о своей жизни, больше своих желаний. Но Михаэль ничего не говорил. Неужели у него все было настолько плохо? Неужели у Михаэля не было ничего? Тогда, Несс был обязан стать этим всем. И вдруг случилось чудо! Проходя мимо лавки с какими-то безделушками, почти отчаявшегося Несса наконец заинтересовала одна вещь. Мальчик заметил ее периферийным зрением, а она сияла холодным голубым цветом, напоминая знакомые глаза. Алексис мигом повернулся на ледяной блеск. Его взгляд уткнулся на небольшую синюю коробку с музыкальным плеером внутри. Музыка... Это может быть интересно. Несс очень любил музыку, ведь она могла изменить все. Песни, мелодии, созвучные голоса и отголоски, приятный шум инструментов. Все это — невидимая и неосязаемая сила, способная как и успокоить, вызвать лёгкую улыбку, так и яро развеселить, или, наоборот, вогнать в тоску, и еще многое, многое другое. Музыка — это поистине волшебство. А тут, в плеере, она всегда могла быть рядом с Кайзером. Получив сияющую коробку в руки, мальчик принялся рассматривать её. Старенький плеер шёл в комплекте с проводными наушниками, а также в него были скачаны несколько тестовый аудио. С энтузиазмом вертя упаковку в руках, Алексис наткнулся на многообещающий ценник. Денег, что он имел, еле еле хватало, но было достаточно. Это не могло не радовать. Выходя из утеплённого магазина в холодную зимнюю атмосферу, довольный Алексис сжал плеер в руках, ещё раз посмотрел на него, а затем спрятал глубоко в карман. Но вдруг лёгких всплеск волнения заколол внизу живота. А вдруг Кайзеру не понравится подарок? Однажды между строк Михаэль упомянул о том, что несильно то и любит получать подарки, и Несс, конечно, как любую мелочь о Кайзере, запомнил его слова. Алексис начал сильно переживать на этот счет, но ведь безумно хотелось порадовать Михаэля, сделать ему приятно в его день рождения! Да и плеер был уже куплен, куплен специально для Кайзера! С тусклой надеждой на лучшее Алексис зашагал к дому. Спустя пару дней Несс проснулся в приятном предвкушении. Казалось, он радовался дню рождения Михаэля больше, чем сам виновник торжества. Преодолев утреннюю рутину мальчик выбрался из дома, чтобы, как обычно, зайти за другом, но только в этот раз Алексис предложил ему встретиться чуть раньше обычного. Был спокойный день, последний школьный день перед новогодними каникулами. Снег падал более мягко, желтоватая полоса рассвета, разъедавшая тьму, сияла ярче обычного, тучи плыли плавно, сугробы тихо хрустели, а воздух был настолько свеж и чист, словно из него высосали вес. Но синяя темнота не желала уходить, и можно было заметить, что зимнее утро практически не отличалось от зимнего вечера. Это подтверждали даже маячивший над горизонтом месяц, да ряды мерцающих как звезды фонарей. Кайзер, одиноко расплываясь в свете одного из них, уже ждал Несса на сплошь застелённом льдом тротуаре, кутаясь в не слишком тёплую куртку. Кусочки снега щипали его кожу, холодок скользил под одеждой ядовитой змеей, а легкий, но ледяной ветерок бил по волосам. Но, как только на горизонте разгляделся Алексис, Кайзер позабыл о зимней беспощадности. Стараясь не поскользнуться на гладкой поверхности, Несс неуклюже приблизился к другу. — Эй, Кайзер! Доброе утро! — заулыбался Несс, — Поздравляю тебя с днём рождения! Я желаю тебе всего самого-самого лучшего! Желаю, чтобы ты всегда был счастлив! Чтобы твои мечты исполнилсь! Они... Они обязательно исполнятся! Главное — не сдавайся. Ха-ха... — протараторив поздравление, Несс отдышался. Он придумал эту «торжественную речь» на ходу. Точнее, до этого Алексис сформулировал его как надо, но при виде Михаэля все важные слова перемешались в голове. Михаэль молча смотрел на него удивленными глазами, словно совсем не понимал, что происходит. Несс широко развел руки. Его порозовевшее лицо озарилось скромной улыбкой, и большие пурпурные глаза заблестели, отразив портрет мальчика напротив. Несс выглядел так, словно готов был впустить Кайзера в свои объятия, и тот даже чуть ли не опрокинулся на него сам, но успел сдержать себя. — Спасибо, — тихо промолвил Михаэль, наконец поняв, что к чему. Его бледные губы скривились во что-то на подобии легкой улыбки, но щеки залились красноватым цветом. Он тут же потер их руками, ссылаясь на холод. В последнее время Михаэль начал замечать за собой странное поведение. При виде Несса нелепо быстро начинало биться сердце; в голове, зачастую сильно раздражая, спутывались мысли; а глаза, словно зачарованные, были прикованы к Алексису. Казалось, что в этих чувствах не было ничего странного и плохого. Это нормально, когда встречаешься со своими лучшим, и тем более единственным другом. Дружба. Сильная дружба. Но Кайзер не видел в этом ничего, кроме странного отвращения, и старался не углубляться в свои чувства. — У меня... Есть подарок для тебя, — неуверенно промолвил Алексис, опустив взгляд и улыбнувшись. На его длинные темные ресницы, сверкая, опускались невесомые снежинки. Кайзер удивился сильнее. Внутри него распалялось ещё одно чувство, что противоречило отвращению — сладкое желание находиться рядом с Алексисом. И пока что Михаэль его не подавлял. Встречи с Нессом были подобны первым лучам малинового рассвета, которые озаряли мир после долгой и беспощадной ночи, но как будто бы слишком сильно жгли глаза. Просто пообещай, что проведешь со мной еще один год, — хотел сказать Кайзер. Это было бы лучше любого подарка. Алексис углубился рукой в карман и достал оттуда синюю коробочку. — Вот... надеюсь, тебе понравится, — смущённо произнёс он, прожевав слова. В охристом свете фонаря его улыбка искрилась еще ярче, а щёки румянились насыщеннее. Несс осторожно протянул подарок другу, наблюдая за его реакцией: брови Кайзера немного нахмурились, но в этом движении не читалось недовольство; точнее, этим недовольством могли оказаться абсолютно любые эмоции. Голубые глаза Кайзера горели, как серебряный месяц, холодная рука дотронулась до коробки и сковала ее. Обрывки упаковочной бумаги вместе со снежинками утонули в ближайшем сугробе. — Плеер? Серьёзно? — хмыкнул Михаэль, рукавом протирая с гладкой поверхности капли растаявшего снега. Алексис облегчённо выдохнул, — было не похоже, что Кайзер не обрадовался. — Ага, — закивал Несс, — Надеюсь, ты любишь музыку. Кайзер снова хмыкнул — немного грустно. Его натянутая улыбка была похожа на защитную реакцию. И все же получать этот особенный и первый действительно теплый и искренний подарок, на удивление было довольно приятно. Михаэль не мог этого отрицать. Также Кайзер был изумлен тому, что Несс не забыл о его дне рождения, ведь иногда Кайзер и сам забывал о нём. Странная теплота разлилась по телу Михаэля, растворяя снежную пыль на его розоватом лице и дрожащей одежде. Кайзер поспешил убрать плеер в рюкзак, как вдруг вспомнил кое-что важное. — Кстати, у меня тоже есть подарок для тебя, — вполголоса промолвил он и заелозил рукой в сумке с заплатками. Сердце Несса пропустило удар, а затем бешено заколотилось. Он замер, наблюдая, как в бледной ладони Михаэля появляется что-то на подобии самодельной фенечки. Было видно, что она сплетена интуитивно, это показывали неаккуратно торчащие обрывки лиловых ниток и зигзагообразный контур. Кайзер, разглядывая это «украшение», что вряд ли понравилось бы человеку со вкусом, озадаченно скривился. Странно, но он практически не помнил процесс плетения этого браслета, он запомнил лишь острое чувство в груди, что обязан был его сплести. Это чувство прижалось к грудной клетке, крепко обнимая. Это был странный порыв. Совершенно случайно (предположительно в старых вещах) отыскав приятного цвета нитки — чей нежно-лиловый оттенок так сильно напоминал об Алексисе — он просто и взял и без остановки, не следя за временем, начал переплетать их концы, и нитки, как живые, извивались его ладонях. Было тихо и темно. В голове освещался лишь образ Несса и больше ничего, словно в его голове мальчик стоял под ярким прожектором, окруженный чернотой. И весь тот морозный вечер, когда за окном гудел ветер, кружился снег, и одинокий Алексис сжимал руками игрушку, лёжа в постели, Михаэль просидел за работой, сам не понимая, зачем делал все это. Получившийся небрежный результат Михаэль, осмотрев его презрительным взглядом, запрятал в карман рюкзака, из которого прямо сейчас протягивал Нессу. Сотни раскалённых иголок вонзились в спину Алексиса, когда он, мерцая глазами, словно на восьмое чудо света взирал на лиловую ленточку. — Сегодня ведь Рождество, — уточнил Кайзер и сделал полшага вперёд, заглядываюсь на немного растерянного и смущенного друга. Затем Михаэль ненадежно посмотрел на кусочки ниток, что трудно было назвать браслетом, а следом снова на Несса. Алексис сиял, словно в то темное утро над его головой загорелось солнце. — Это правда мне? — Несс захлопал ресницами и прижал руки к груди. — Спасибо, Кайзер! Это так мило... Я никогда его не сниму! — внутри Несса скопилось столько эмоций, что он еле смог выдавить эти слова из себя. Подняв на Кайзера искрящиеся глаза, Алексис искренне улыбнулся. Его щеки и нос облились багровым румянцем, став горячими, способными в мгновение растопить хоть тонну снега. Несс протянул руки к подарку. С дикой осторожностью, словно держа самую хрупкую и ценную вещь в мире, он попытался завязать его на запястье, но ничего не получалось — одной рукой делать это было совершенно неудобно. Спустя еще несколько неудачных попыток, Алексис чуть ли не выронил фенечку в снег. Сгорая со стыда, Несс цокнул и предпринял еще одну попытку. — Несс, давай я завяжу, — настойчиво предложил Михаэль, словно сильно этого хотел. Не дожидаясь ответа он взял фенечку за два конца и приблизился к Нессу практически вплотную, вдохнув аромат его теплых волос в перемешку с ледяным воздухом. Алексис замер в смятении, протянув тонкое запястье. Он не мог понять, куда направить свой взбудораженный взгляд, когда лицо Кайзера было настолько близко. В животе бешено забурлило уже знакомое волнение, словно внутри захлопали крыльями бабочки, а неугомонное сердце билось настольно быстро и сильно, что Михаэль, наверное, мог расслышать его трепет. Кайзер аккуратно завязал фенечку в плотный узелок вокруг руки Несса, обжог его кожу мимолетными прикосновениями. Между прочим, у Алексиса почти получилось завязать браслет самостоятельно, но Кайзер неимоверно захотел сделать это сам. Сам. Подметив про себя, что другу идет лиловый цвет, Михаэль отшагнул на прежнее расстояние. За те несколько секунд, на протяжении которых Алексис и Михаэль прижимались друг к другу, между ними словно вспыхнул огонек, и оба мальчика отчетливо ощутили его жар в грудной клетке и даже могли услышать, как трещат его искры и извиваются язычки пламени. Но мороз вновь закоколол в конечностях. Кайзер не знал, какое из этих чувств было ему отвратительнее. Алексис глубоко вздохнул. Любуясь подарком, он не мог оторвать от него взгляда. Теперь на его запястье красовалась фенечка, сплетенная Михаэлем — его маленькая частичка, украшение, дороже любых золотых браслетов с драгоценными камнями. Несс тихо улыбнулся. Михаэлю захотелось улыбнуться в ответ, но он не посмел. Начало постепенно светлеть. Желто-розовый рассвет расплывался по небу, разгоняя снежные тучи. — Пошли. Не хочу опаздывать, — как ни в чем не бывало промолвил Кайзер, но осадок от испытуемого тепла заставил голос чуть смягчиться. — На переменке так уж и быть послушаем музыку. Там же скачано что-нибудь? — Да, пару песен есть, — ляпнул Несс, нехотя вспомнив про потребность идти на учёбу. Кайзер развернулся и осторожно продвинулся по скользкому тротуару. — Ты только не поскользнись, — шутливо предупредил он. — А то будет, как тогда. — Забудь уже про тот случай, — Несс неловко усмехнулся, шагая как пингвин. — Никогда. То, как та продавщица из цветочного доставала тебя из сугроба невозможно забыть, — рассмеялся Михаэль, сам чуть ли не плюхнувшись на гололед. — Да я бы сам мог встать! Она только помешала, — обиделся Алексис. — Кстати, зайдем туда, в цветочный, после школы? — Зачем? — За розами, конечно. Для тебя. Михаэль промолчал. На большой перемене мальчики уединились на подоконнике в тёмном конце коридора, что был в недосягаемости учительского взгляда. Пахло холодом, были слышны шуршание чьих-то шагов и отдаленные разговоры. За окном, заслоняя вид молочным туманом, разбушевалась метель. Сидя на подоконнике, Несс болтал ногами и задумчиво вертел на пальцах кончики сплетенного браслета. Кайзер, закинув ногу на ногу, внимательно читал инструкцию к плееру. Закончив, он протянул Алексису один наушник на проводе, а сам надел второй. — Всего три песни? Ладно, сейчас попробую что-нибудь включить, — фыркнул он, придвинувшись ближе к Нессу до тех пор, пока их бёдра не соприкоснулись. Михаэль нажал на какую-то кнопку, и заиграла музыка. Резкая и взрывная, пронзающая громом барабанов и скрипом электрогитары. Кайзер, послушав несколько секунд, переключил её. Он не любил подобный жанр. Включилась следующая. Немного странная, прямо как в торговых центрах. Довольно ритмичная и веселая, но будто бы совершенно неинтересная, похожая на миллион таких же композиций. Нессу она напомнила продолжительный поход в магазин. Переключение. Далее до мальчиков донеслась плавная и лирическая мелодия, сопровождающаяся пением скрипки и плеском фортепиано. И Михаэль на стал переключать песню, чем-то за неё зацепившись. Он замер на несколько минут, вслушиваясь в прозрачные ноты. Его задумчивый взгляд застыл. Эта нежная музыка рисовала в голове образ Алексиса, такого же успокаивающего и светлого. Михаэль поднял на него зеркалистые глаза, и словил ответный взгляд. — Мне нравится эта музыка, — шепнул Несс, стараясь не потревожить друга от прослушивания. От его слов по телу Кайзера пронеслись колючие мурашки. Черт... Резко черты его лица стали более серьёзными и грубыми. В один момент он вырвал наушники и выключил голубоватый экран плеера, молча убирав всё в рюкзак. Алексис вздрогнул, приоткрыв рот. Он сделал что-то не так? В груди заколебалась тревога. Несс не понимал, в чем дело. Хотелось извиниться, но былые слова Михаэля о том, что подобное поведение его раздражает, не давали это сделать. Да и зачем извиняться? Лучше уж сначала спросить, что случилось. Но Алексис не успел. Кайзер спрыгнул с подоконника с глухим стуком об пол. В его идеальном профиле, в океанических глубоких глазах, на изящных губах и на бледной коже читалось неуловимое беспокойство и даже отвращение. Осиянный лишь синевой темноты он направился на жетловато-белый свет оживлённого коридора, и Алексис, нервно перебирая пальцы, тут же двинулся за ним, так и не сказав ни слова. Прозвенел звонок, и на столь нудном уроке, где никто не понимал, что он здесь вообще забыл, Несс решил заговорить. — Кайзер? Что-то случилось? — неуверенно спросил Несс. Эта ситуация все никак не давала ему покоя. — Ничего, — ответил Михаэль. Просто и грубо. — Хорошо... Молчание. Долгое, холодное, невыносимое. — Может, после цветочного сходим куда-нибудь? Отпразднуем, — аккуратно предложил Алексис, натянув на ладони рукава теплого свитера. Михаэль посмотрел на друга, как всегда — без эмоций. Пойди хотелось и не хотелось одновременно. — Не знаю. — Пойдём ко мне, если хочешь? Или в кафе? Михаэль задумался, отведя хмурый взгляд в сторону. Он действительно был не против, так почему бы и нет? Что мешало ему провести время с... другом? Почему он так сильно шел наперекор своим желаниям? Но атмосфера давила слишком странно, и сердце билось по-другому, и даже мысли протекали совсем другие, не такие, как раньше. Это заставляло чувствовать даже какой-то стыд. — Кай... — Да замолчи уже! Я не пойду ни в какое кафе. В цветочный тоже не пойду. На тренировку — и домой. Если ты так хочешь потратить деньги на ненужные вещи — то пожалуйста. Иди за розами и в кафе. Только без меня, — раздраженно рявкнул Михаэль. Что-то треснуло внутри. — А... — Несс хотел ответить, но тут же отвернулся к окну, делая скучающий вид. Неосознанно сильно закусив губу, он почувствовал расплывшийся во рту металлический привкус крови. Его руки впились друг в друга, на глаза накатились слёзы. Алексис не обижался, и уж точно не злился на Кайзера. Это было иное чувство. Чувство, что нарастало с каждым днём, насилуя разум и царапая душу. Оно неприятно кололо в сердце, но заставляло его биться, тяжко давило на грудь, но помогало дышать, щипало глаза, но делало их зрячими, заставляло дергаться руки, но благодаря этому они и могли двигаться. Неважно, что Михаэль нёс: отказ или согласие, холод или тепло, молчаливый взгляд или безрассудную речь. Без него мир казался просто непригодным для жизни. Иногда Нессу было больно, но было плевать. Он жил своей безумной любовью. Столь странная зима покинула городок, и близилась ещё более странная середина весны. Кайзер ощущал, как внутри него сгущалась паутина ранее невиданных чувств. Она, запутывая сильнее, не давала ему вырваться, и с каждым днём её липкие нити обвивали всё плотнее. Однажды поздно ночью мальчик пришёл домой и взял в руки сверкающий во тьме плеер, словно разглядев в его блеске то, чего ему не хватало. Он без раздумий удалил две раздражающие его песни, оставив лишь одну единственную: плавную и изящную. Её аккуратная мелодия прозрачным потоком поплыла по комнате. Невзначай снова вспомнился Несс. Сияние его бездонных глаз и краюшки розовых губ. Подрагивающая рука, на которую Кайзер завязывал фенечку и алый, как букет пышных роз, кончик носа. Кайзер ощущал нарастающие дрожь и жар в теле, и это выводило из себя. Странно билось собственное сердце, и неправильно текли мысли. То, что он чувствовал, чувствовать был не должен. Кайзер воспылал. Он резко вдохнул воздух. Жгучее желание вновь вырвать наушники и к чертям выключить этот проклятый звук захлестнуло его, но он просто не мог пошевелиться. Невидимые цепи сковали. В темном одиночестве, в холодной комнате и в мерзкой обстановке Михаэль вскоре погрузился в короткий сон, обласканный нежной музыкой. С тех пор, в самые долгие и темные ночи, когда на кухне с грохотом разбивались бутылки, а Михаэль не был никому нужен, эта музыка помогала ему засыпать. — Мы снова заняли призовое место, — беззаботно оповестил команду Саэ на тренировке, обозревая блестящий кубок. За полтора года, что Кайзер и Несс регулярно посещали занятия, они отработали свои навыки игры и продолжали прогрессировать. Конечно, их команда, как и другие, участвовали во множествах соревнованиях, где часто оказывались на почётных местах. В особенности хвалили самих мальчиков и Рина. И было видно, как старший брат горячо гордился им. Под радостные возгласы детей, парень, отдав тем награду, подошёл к одним из лучших игроков. — Михаэль, Алексис вы отлично играете. Уверен, тот, с кем я договорился, с радостью возьмет вас в свою команду. В конце лета отправитесь на просмотр в спортивный клуб, — тёплым тоном промолвил Саэ. В глазах Кайзера вспыхнула искра. Наконец-то у него появился шанс всё изменить! Он не мог упустить его. Несс посмотрел на друга и озарился улыбкой. Он был счастлив, просто потому что был счаслив Михаэль. Саэ отвернулся и тут же поймал взгляд младшего брата на себе. Он улыбнулся — улыбнулся тепло и беззаботно, как в детстве. Эту улыбку Саэ собирал по крупицам, специально для Рина, и показывал ее ему настолько часто, насколько только мог. Иногда даже неосознанно. Увидел Рина — и сразу хочется улыбнуться ему, зная, что Рин улыбнется в ответ. Все верно. Так, как раньше, уже не будет. Так, как в детстве, уже не будет. Так, как до переезда Саэ, уже не будет. Но также и так, как в тот расплывчатый и холодный период, когда Саэ и Рин были в долгой эмоциональной разлуке, тоже уже не будет. Никогда. И поэтому дальше не может быть хуже. Только лучше. Наступил долгожданный август. Остаток весны и лета мальчики уделили тренировкам и были полностью готовы к просмотру. Волнительный день подобрался незаметно, как кошка к добыче, но уверенность в своих силах сокрушала колющую тревогу. Друзьям предстояло посетить небольшую, но имеющую все необходимые удобства тренировочную базу, что находилась в двадцати минутах езды от их городка. Ранним утром, в золотистых лучах летнего солнца и в прозрачной дымке тумана растворился их полупустой автобус. Саэ, на всякий случай уследив, чтобы Алексис и Михаэль уехали в нужном направлении, с облегчением смотрел им вслед. К нему решил присоединиться и Рин. — Точно не хочешь с ними? — спросил Саэ, повернувшись к брату. — Ага, я очень хочу. Сейчас быстрее автобуса побегу, — фыркнул Рин. Саэ тепло рассмеялся. — А если серьёзно? — спросил он чуть тише. — Не пони... Нет. Не хочу, — меланхолично промолвил Рин, всматриваясь в чёрно-серую трассу, что извилистой полосой растягивалась до большого города. — Не переживай, в скором времени ты все поймёшь, — Саэ положил одну руку на пояс, а другой слегка потрепал мальчика по голове, взъерошив его изумрудные волосы. Он любил делать так, когда братишка был ещё совсем маленьким. Рин поднял на него кислый взгляд в знак недовольства, но Саэ лишь тихо рассмеялся. Созерцая его добрые и ясные глаза, блеск которых Саэ дарил лишь своему брату, Рин словно перенял эту искру на себя, и его бирюзовые очи замелькали. Он тускло, но улыбнулся. — Я не переживаю, — голос прозвучал спокойным. С каждым днём связь братьев Итоши укреплялась. Рин переставал видеть в Саэ чужого человека, это прошло само собой. Особенно после внезапного переезда родителей. Поддержка брата вправду помогала ему в трудные минуты, ведь Саэ удивительным образом словно чувствовал, когда надо было сказать несколько заветных слов. Но пустота, завывающая внутри, до конца заполниться не могла. Рину было все ещё не по себе. В воздухе сгустилось летнее тепло. Расцветающее солнце красными лучами гладило стены домов, игралось в шёлковых волосах и искрилось на лицах. Далёкий гул машин печально отзывался издалека. — Грустишь? Ребят точно возьмут в клуб, не будешь скучать? — вздохнул Саэ, все же бескокоившись за самочувствие брата. Он чувствовал: что-то все равно было не так. Пока что. — Скучать? По этим двум? Не смеши меня, Саэ, — фыркнул Рин. Ожидаемый ответ заставил Саэ усмехнуться. — Всегда ты такой грубый, — он снова потрепал Рина по голове, получив еще один грозный взгляд от брата. — А ты всегда такой красноречивый! Сколько раз за сегодняшний день ты назвал меня грубым? — Рин совсем не обижался. Его всегда забавляли бессмысленные споры с Саэ. — Не нужно было сравнивать Алексиса с плаксивой девочкой, — возразил Саэ, сдерживая смешок. — Ну а ты его видел? И вообще, когда твой Шидо Тараканович спросил, к какому мастеру по ресницам я хожу, ты ему ничего не возразил! Саэ снова разразился смехом. — Ладно-ладно. Я передам ему, что так говорить не стоит, — чуть успокоился он. — В общем, если вдруг захочешь в клуб, то тебя тоже обязательно возьмут. Я в этом уверен, — убедительно проговорил он. — С твоими связями и Шарля возьмут, — усмехнулся Рин. Он глубоко вздохнул. — Хватит уже с этим клубом. Если захочу — скажу, — ответил он спустя несколько секунд. Саэ задумался. Его брови еле заметно дрогнули. — Скажешь, значит? Ты рассказываешь мне очень мало. Мне же интересно, что у тебя происходит. Саэ действительно сильно не хватало жизни своего брата. Хотелось узнать его ещё больше, чем это было возможно. — Происходило бы у меня что-нибудь, тогда бы и рассказал, — прошептал Рин. В его голосе вновь расплакалась тоска. Вокруг стало будто бы тише. — Обязательно произойдёт, — Саэ положил ладонь брату на плечо, и знойный ветерок расшатал его малиновые локоны. Его образ пламенел ярче солнца. Он верил, что Рин будет счаслив, и старался передать эту веру ему. В душе разлилась теплота. Около полудня Кайзер и Несс вернулись в город. По их озаренным лицам было понятно, что мальчики успешно прошли просмотр, и уже в сентябре их ждали тренировки в спортивном клубе. — Я так рад, что всё получилось! — радостно воскликнул Несс. — Тот тренер выглядел жутко... Кайзер чуть нахмурился. — Ты бы мог показать себя лучше, Несс. А то тот тренер, наверное подумал, что я играю также плохо, как ты, — грубо отрезал Михаэль, презрительно взглянув на Алексиса. Его слова полоснули грудную клетку. — Ты так думаешь?.. Но Саэ говорил, что мы оба хорошо играем, — тихо ответил Несс. Его улыбка исказилась и стала смутной. Михаэль фыркнул. — Ты не понимаешь. Конечно, мы играем хорошо! Но старайся лучше. А не то вскоре мне будет неудобно с тобой играть, — бросил он, ускорив шаг. Окутанный непривычным раздражением, Кайзер поспешил домой. Не к Нессу, как раньше — а именно в свой ненавистный дом. Он испытывал некую мерзость от сказанных им самим же слов, но те вырвались самостоятельно. Сейчас он убегал вовсе не от Несса — он убегал от своих чувств. — Хорошо... Кайзер. Пока, — грустно прошептал Несс, замедлив шаг. Он понял, что друг хочет побыть в одиночестве. Его милая улыбка окончательно потухла. Прощание Алексиса ещё долгое время эхом отзывалось в голове Кайзера, заставляя идти его ещё быстрее. Нессу было неприятно. Но просьбы Михаэля были чрезвычайно важны. Тревога от того, что друг был настолько сильно недоволен, щекотала внутренности своими колючими пальцами. Но Алексис готов был измениться только ради Кайзера, ради него одного. Да и будет ли вообще смысл играть футбол, если с ним Кайзер испытает трудности? Алексис боялся этой разлуки больше, чем призраков в лесу, больше разочарованного взгляда матери и даже больше смерти. Да, он был по-своему рад, что Михаэль обращал внимание на его ошибки, но кончик носа всё равно почему-то защипал, а глаза заволоклись горечью. Алексис дёрнулся. Безумное желание догнать Кайзера разъедало изнутри, но Несс не мог позволить себе этого. Михаэль отдалялся всё дальше и дальше, сливаясь со вспышками солнечных лучей, что ещё сильнее жгли глаза. Несс потёр их. Но тут же продолжил смотреть в спину Михаэля, несмотря на боль. Ему было неважно, во что ему обойдётся счастье Кайзера — Алексис был готов на всё. Главное — быть рядом. Кайзер ворвался в свою комнату, переполненный разными ощущения. Взрывной восторг от того, что он стал на шаг ближе к заветному будущему, мешался с неприятной усталостью и переутомлением. А также кричало самое яркое чувство, что не давало спать по ночам и преследовало Михаэля по пятам уже более полугода. Неправильные ощущения. Мешающие. Раздражающие. Отвлекающие. Колящие. Стреляющие. Участившееся. Ненормальные. Необходимые. Кайзер зло прошипел что-то себе под нос, плюхнувшись на кровать. Всплекс мелких пылинок разлетелся в золотистом оконном свете. До побеления в костяшках Михаэль сжал в руке край холодного одеяла и плотно стиснул зубы. В соседней комнате снова разбушевался проснувшийся отец, гремел быталками, что-то кричал. Раздражение уплотнилось в воздухе, сделав его непригодным. Собственная жизнь не казалось Михаэлю ничем большим, чем бесконечные неудобства. Неудобства, которые надо было преодолевать. Кайзер выдохнул злость, расжав затвердевший кулак. Ведь появился шанс всё исправить, и ничего не должно было ему мешать! Но...что же мешало ему на самом деле?