«Второй шанс»

***

Негромкий стук в дверь, и та медленно распахивается. В небольшую щель смотрит мужчина лет тридцати, может, и старше. Заметив, что свет включен и мальчик не спит, он открывает шире. Ребёнок поднимает голову. Он читал книгу про создание машин и их первые модели. Совсем недавно эту книгу ему подарил старший брат по линии отца, которого он видел всего один раз в жизни. — Ты все за книжками сидишь, так всю жизнь пропустишь, — Мужчина негромко усмехается, проходя в комнату и осторожно садясь рядом. — Ты точно уверен, что хочешь туда ехать? — Мальчишка закрывает книгу и, вздохнув, серьезно смотрит на мужчину. Его вопрос звучал резко и будто спонтанно, но достаточно ожидаемо для человека, видавшего многое. — Я не могу иначе. Долг зовёт. — Улыбка с лица сходит, теперь по мужчине было больше видно, что это враньё в чистом виде. Но он не жалеет о сказанном. — Вот оно как. Долг значит. — без единой эмоции и всё с тем же серьезным взглядом проговаривает мальчик. Его потухший взор падает на обложку книги. Он проводит пару раз по коричневой обложке с «Benz Patent-Motorwagen» — первой машиной в мире. Мужчина устремляет взгляд в стену. Поставив руки на колени, он скрещивает их в замок. — Послушай, — голос прозвучал уж слишком серьёзно, обычно так он не говорил, даже когда кто-то провинился в семье. Выдержав небольшую паузу, мужчина с болью выдыхает и продолжает: — помогай матери. Сам знаешь, она не в лучшем состоянии. Я прошу тебя только потому, что ты самый ответственный, — в его голосе слышалась небольшая дрожь, которую так отчётливо слышал мальчик. Мужчина смотрит на него. — Я горжусь тобой. Не дай Бог вам такое пережить. Знай, что ты большой молодец, и если мы больше не увидимся, то я хочу, чтобы ты знал, как вы дороги мне. Особенно ты. — Он всё ещё старается держать эту горькую улыбку, которую так чувствовал мальчишка. Ответа не последовало, как и продолжения диалога.

«Лицемер»

***

Звенящий будильник был отключен почти сразу. Не чувствуя сегодня сильной сонливости, он рукой нажимает на кнопочку, выключающую будильник. Мужчина негромко вздыхает, протирая лицо руками. Он чувствует небольшую пустоту, сбивающую с толку. Состояние абсолютно подавленное, казалось, будто скоро он умрет или от недосыпа, или же от голода. Живот все чаще скручивает от неприятной пустоты. Вчера вечером, после пропажи призрака, он ещё час сидел на той кухне, пока не посетил соблазн съесть хоть что-то. Голодные глаза бегали по содержимому холодильника, абсолютно безумные, желающие хоть чего-то, что поможет не умереть от ужасных условий, где малейшая пища вызывает рвоту. Но после мучительных нескольких минут, которые по ощущениям длились в разы больше, где он пытался хоть что-то съесть, всё было тщетно. Весь источник пропитания и жизни оказывается в раковине в виде отвратительной черной жижи. Давясь и неприятно кашляя, глаза безумно бегают по раковине. Так выглядит смерть? Что ж это такое, умереть от голода и безумия разума, а не кого-то. Но если так подумать… Решение не такое дурное, он умрет мучительно и явно отвратно. Смыв остатки чего бы то ни было, он промывает рот у области рта и наливает стакан воды, желая хотя бы так унять безумный голод. Успешно выпив его, Афтона практически сразу посещает радостная мысль о том, что он может не умереть от жажды… И, наверное, он мог бы этому сейчас порадоваться куда больше, чем словам призрака старого друга о том, как от всех избавиться. И… Так он узнал, что может утолить жажду, да вот только неизвестно, в каких количествах Уильям может пить воду. Вполне вероятно, что даже от неё его может начать тошнить. Выполнив все утренние процедуры, он возвращается в комнату, кратко замечая серый и достаточно плотный календарь на кольцах. Вздыхая, он проходит чуть ближе, смотря на большие буквы, которыми выведен второй месяц осени. Пальцы медленно спускаются к двадцатым числам. Какой сейчас день недели? Среда? Четверг?.. — Пятница. — Уверенно звучит голос, но на этот раз Уильям не оборачивается к призраку. Весь страх будто пропал… Или же голод так сильно затмевал голову. Глаза устало ищут день недели, не соображая зачем. Он совсем не слышит, как призрак неспешно поднимается с его кровати и приближается ближе. — Выглядишь сегодня просто паршиво. Неужели возмездие настигает тебя в голоде? — Ухмыляясь, спрашивает Эмили. — Прошу, отстань. — Тихо говоря, мужчина рукой ищет хоть какую-то канцелярию, которой способен обвести день недели. — Просишь? И это говоришь ты? И вправду сходишь с ума от голода. Твои мольбы и просьбы я приму только на коленях. — Призрак тянет черный маркер Уильяму, после чего тот падает на пол. Он явно долго не может держать предметы… Как и все призраки этого места?.. Афтон лишь опускает взгляд на маркер, упавший на пол. Он не тянется за ним, теряя с каждой секундой все больше интерес к тому, чтобы обвести день недели. Слабость в теле одолевала. Мужчина ничего не отвечает на слова призрака о том, как бы он принял просьбы и мольбы человека, которому уж точно осталось не так долго. Уильям кивает, проходя к кровати и садясь на её край. — Я так понимаю, нет смысла от того, как я проживу эту жизнь — всё равно умру? — Уильям складывает пальцы в замок, пока пустой взгляд медленно проходит по нижней части стула. — Какой догадливый. Только сейчас дошло? Афтон, это место не исполнение твоих желаний. С чего ты вообще решил, что удача улыбнется такому ублюдку? — Он делает два шага в сторону жертвы. Взгляд становится презирающим. Казалось, будто лучше картины в своей жизни он не увидит: его враг сидит опустошенный и полностью разбитый, он не способен ни на что. Уильям старается улыбнуться, но выходит это слабо. — Может, потому что удача всегда мне улыбалась… Он практически сразу чувствует, как рука призрака оказывается на лице, сжимая сильнее скулы, доставляя дискомфорт, граничащий с болью. Пальцы больно впиваются в кожу, Уильям чуть морщится, понимая, что это никак не поможет. Рука беспомощно тянется наверх, чтобы отдалить от себя врага, но через несколько секунд опускается. — Какая жалкая картина… Ты так не считаешь? — Рука отпускает бледное лицо. Призрак ещё не скоро планировал отходить, но немного удивляется, когда глаза мужчины чуть закатываются, а сам он падает на пастель. Сделав шаг назад, призрак чуть наклоняет голову. Он не сразу понял, что Уильям потерял сознание, но его состояние сильно указывало на это.

***

Элизабет с трудом открывает глаза утром, часов в шесть. Девушка медленно поднимается в сидячее положение, протирая глаза. Не услышав хоть каких-то звуков в доме, она предполагает, что отец уже на работе, потому почти моментально тянется к телефону, ей оставалось только предполагать и надеяться, что подруга не спит. Она набирает контакт Чарли, и оттуда идут гудки. Долгие, мучительные. Элизабет сразу поняла, что та спит. — Да?.. — Звучит сонный голос, и девушка почти машинально тянется к лицу, чтобы его протереть. — Я так рада тебя слышать! Мне нужна твоя помощь! — Уже вставая с кровати и подходя к своей небольшой доске с красными нитями, говорит Элизабет. Теперь на ней было не только фото семьи, но и этот рисунок сейфа. Она была уверена, что рано или поздно он выведет на убийцу. — Опять?.. Бет, смотри расписание автобусов… — Более обыденно, но чуть улыбнувшись, говорит подруга. — Я не… Я не уехала в неизвестность, — тоже улыбнувшись, девушка проводит пальцем по бортику белой кровати. — Нет… Только тебе я могу верить. — Мне очень приятно… Так что за дело? — Девушка медленно поднимается с кровати, направляясь к ванной комнате, где будет чистить зубы. — У тебя есть совершеннолетние друзья, которые умеют водить и обладают водительскими правами? — Элизабет ходит чуть дальше самой цели. — Что? Зачем тебе это? Ну… Да… У моего парня есть права. Джон их месяца два назад получил, — немного неуверенно отвечает Чарли, уже поглядывая на трубку. Она в непонимании останавливается у порога кухни, сразу замечая теплый свет, исходимый оттуда. — Это хорошо… — Она делает короткую паузу, перебирая длинную рыжую прядку волос. — Мне нужно до одного места доехать… Срочно. Надо выехать сегодня… И желательно даже через пару часов. Девушка выплевывает остатки зубной пасты, окончательно промывая рот водой. Она недолго хмурится, не понимая, чего конкретно хочет подруга. — И куда тебе так срочно надо? Ты понимаешь, что ты новенькая в школе и прогуливать сейчас не лучшее решение?.. Элизабет кивает, понимая, что подруга этого не видит. — Да, понимаю. Понимаю, что это может повлечь много последствий… Но пойми, мне нужно съездить туда. Чарли выдерживает паузу в несколько секунд, её рука чуть опирается на рядом стоящую тумбочку. Она взвешивала все за и против, но было очевидно, что она согласится. — А почему срочность такая? И… У нас нет машин, сомневаюсь, что мы сможем доехать. У отца машина недавно сломалась, и я не могу с этим помочь. Элизабет чуть отодвигает штору от окна, замечая во дворе черную машину отца. — Не переживай, я уже спросила у отца, могу ли я воспользоваться нашей машиной, так что на ней доедем. Ты согласна? Чарли покидает ванную комнату, направляясь наверх, в свою комнату. — Да, конечно. Я помогу тебе доехать… А куда, кстати? Далеко хоть? — Да, достаточно далеко. Мне надо доехать до прошлого дома, это за два штата отсюда. Штат Юта. Нам туда-обратно ехать около сорока четырех часов. Давай в восемь встретимся у моего дома, ты ведь успеешь спросить у Джона, сможет ли он нас довезти, — девушка задвигает штору, после проходит к шкафу в противоположной стороне. — Да, в восемь буду у твоего дома с Джоном.

***

Почти сразу, как девушка положила трубку, она побежала собираться. Она достаёт из шкафа бордовую клетчатую блузку с короткими рукавами-фонариками, за ней джинсы клёш и коричневую кофту. Элизабет недолго их держит в руках, обдумывая, стоит ли оповещать отца о своих намерениях… Девушка чуть хмурится, кидая одежду на кровать. — Да какое ему дело… Он даже не заметит, что я уехала, — Она ещё недолго хмурится, пока взгляд не смягчается и становится чуть влажным от подступающих слёз. Переодеваясь, девушка после идёт краситься, глаза падают на нарисованный сейф, Элизабет последний раз проводит вишневой помадой по губам. Она поднимается со стула и делает два коротких шага к доске с «зацепками», Элизабет снимает ровный рисунок сейфа, проходя глазами по черным линиям. Она проводит пальцем по коду на дверце: «12121950», как же не оригинально ставить дату рождения на замок. Вздыхая, она смотрит на часы. Элизабет складывает лист и кладет его в карман шорт. На доске также была фотография… Единственная фотография, на которой они были всей семьей. Она смотрит на маленькую себя, маленькие рыжие хвостики, счастливая улыбка, она стояла недалеко от отца. Край фотографии обгоревший, задел приличную часть лица главы семьи, оставляя лишь легкую улыбку. Она также старается улыбнуться, надолго останавливаясь на лицах братьев и матери… Такие родные… Улыбка уходит, а она тянется к голове, распуская низкий хвост, который так часто заплетала её мама. Она кладет фотографию и печально тянется к тумбочке, взять ещё одну резинку. Элизабет разделяет волосы и делает два небрежных хвостика. — Я еду домой. — Тихо говорит Элизабет, последний раз проводя пальцами по фотографиям рядом с мамой. Она недолго собирает необходимые вещи, кладёт ещё одну кофту в портфель, туда же пару таблеток: от боли в животе, в голове. Она закидывает черный портфель на спину и идет на выход из комнаты, двигаясь к кухне, она глазами бегает по содержимому в холодильнике, её немного насторожило, что почти ничего не изменилось со вчера… Она вообще не видела, чтобы отец пытался хоть что-то поесть… Глаза встревоженно прошли по фруктам и овощам. Может, так сказываются переживания по поводу семьи?.. Может, ей правда не стоило вести себя так легкомысленно и по-детски?.. Ей надо было сразу сообщить о том, куда едет и что вообще происходит. Элизабет слышит пиликание холодильника, который явно намекал на то, что его слишком долго держат открытым. Она ненадолго закрывает, после чего тянется к портфелю, дабы найти листок бумаги с ручкой. Девушка хотела написать, куда поедет, но по итогу ничего не находит. Элизабет закрывает молнию портфеля, опять проходя взглядом по кухне. Она видит старое радио, и, по всей видимости, именно его вчера глава семьи включал… Оно ещё скрежет неприятный издавало, Элизабет отчетливо это запомнила, когда находилась буквально за стенкой. Она пару раз даже слышала, что отец что-то говорил, но настолько неразборчиво, что она предположила, что он говорил с новоиспеченным коллегой по работе. Она и на эту мысль хмурится, оставляя идею отписать отцу, где будет. Да какая ему разница? Всё равно за последние годы кроме работы его мало что интересовало. Когда незнакомка сорвала розовые очки, она начала по-другому смотреть на личность и роль отца в их семьи. От него не было ничего, кроме холода, особенно в сторону братьев. Кажется, Майк был прав, глава семьи просто ненавидит его… За все эти дни он даже ни разу не навестил того в больнице… Элизабет тяжело вздыхает, подумывая о том, чтобы попросить заехать к брату. Она быстро бы узнала, как он, а после бы оповестила, что поедет домой. Девушка была уверена, что Майк не остановит её перед такой идеей.

***

Девушка выходит за пределы дома и запирает дверь на ключ. Она выдыхает не такой холодный воздух, и разум будто становится чище. Эти три дня, по прогнозам, должны быть тёплыми. По крайней мере, тёплыми по меркам её региона. Она отходит от двери, приближаясь к машине. Элизабет успела взять ключи ещё на кухне… Почему-то именно там их оставил отец… Немного удивительно, учитывая, что он оставлял их обычно в своей комнате, но, может, просто забыл. Тоже бывает. Ей приходится ждать ещё минут двадцать, пока подруга со своим парнем не появляются в зоне видимости. Она впервые видит Джона. Вроде даже на вид приличный, не плохой парень. Они о чем-то беседуют, пока Чарли не замечает подругу. Она машет ей рукой и улыбается. Джон же приветствует не так ярко, он дожидается, пока они дойдут до Элизабет, и после представляется как Джон Райт. Она улыбается и чуть кивает, тоже представляясь. Юноша ещё несколько секунд смотрит на новую знакомую, а после на машину, он чуть удивлённо проводит глазами. — Мы поедем на этой машине? — Райт хлопает глазами, указывая большим пальцем на чистый черный транспорт. — Ну да… А что с ней? Она полностью работает, — Элизабет почти сразу перебивает Чарли. — Ещё как работает. Она даже едет легко, так что-то не переживай, Джон. Я ещё вчера на ней успела прокатиться, — чуть посмеявшись, говорит девушка, не сразу понимая, к чему ведёт её парень. — Я не к этому… Просто… Вы слишком мне доверяете, раз хотите, чтобы я вёл дорогую машину… Твой отец правда не против? — Джон коротко сверяет внешнюю оболочку машины, поставив руки в бока. — Нет! Я же говорю! Кхм… Сказал, главное, чтобы мы не попали в какую-то аварию и водил человек, который правда в этом разбирается, — чуть неловко проводя по руке, говорит Элизабет. — Ну океюшки. Тогда доберёмся без казусов, — парень делает первый шаги в сторону машины, пока Чарли не задаёт последний вопрос Элизабет. — Слушай, не против, если с нами ещё несколько друзей поедут? Просто… Я и Джон не очень ориентируемся по карте, да и… Думаю, компанией поехать будет интереснее. Превратим поездку в незабываемое приключение, — по-дружески Чарли чуть толкает Бет в плечо. Та слегка улыбается. Элизабет не сказать, что была против компании. Возможно, даже с кем-то поехать - намного лучше, чем в троем. Может, найдет новых друзей, вольется в новую компанию. Чарли делает первые шаги в сторону черной машины, пока Элизабет остается позади. Девушку накрывают мурашки, она чувствует будто небольшой испуг. Было тяжело осмелиться на новый лист своей жизни. Ей надо перешагнуть через принципы, мягко вбитые в голову, возможно, найти что-то, относящееся к делу её семьи. Это пугает, заставляет какое-то время смотреть в землю, но она слышит, как её отзывает подруга, и уже приходится поднять голову. Долго медлить Элизабет не хотела, она делает сначала два неуверенных шага, а после в привычном темпе подходит к друзьям. — Да-да, я извиняюсь, просто немного задумалась… Где ваши друзья живут, чтобы мы могли заехать? — отдавая ключи Джону, Элизабет последний раз блестит глазами, а после идет к задним сидениям. Чарли чуть удивилась тому, что подруга прошла не на переднее сидение. Потому сама девушка более неловко открывает дверь машины и садится недалеко от Джона. Она улыбается ему, когда Райт вставляет ключи и заводит транспорт. — Карлтон совсем недалеко отсюда живет, ну как… Тут в двух минутах езды, как будет выезд на шоссе, просто немного проехать вправо, — рассказывая примерный маршрут, говорит Джон. Элизабет кивает, но практически не слушает, где живёт их друг. Возможно, внутренне она понимала, что ей не до этого. Пока Чарли примерно прикидывает дорогу по карте, Джон прогрел машину, и они тронулись с места. Элизабет утыкается в окно, она практически сразу смолкает.

***

Маленькая Элиза недолго стоит у одной стенки кухни. Пока мама готовила ужин, ей было невообразимо скучно. Она чуть болтает ногой, смотря на нос белой балетки. Даже это занятие ей было скучным. Она грустно вздыхает и тут же отдаляется от стены, чтобы пойти с кухни. Отец сейчас занят, она знает, что лучше не тревожить, потому идти к нему — не лучший вариант. Брата дома опять нет… Она стала его куда реже видеть дома ещё с лет десяти… Он нашел себе друзей и теперь почти всё своё свободное время проводит лишь с ними, как бы родители не были этим недовольны. Теперь Элиза большую часть своего времени предоставлена себе, либо же старается проводить время с мамой и отцом. Выйдя из кухни, она недолго тупит взгляд в потолок. Конечно, в нём ничего нет. Он идеально белый и оттого бесит… Она маленькими шажками идёт чуть дальше, опустив глаза вниз и идя так, словно она на канате, который вот-вот порвется. Что только не придумаешь, когда тебе невероятно скучно. Элиза подходит к большой картине, которая по какой-то причине висела так низко. Это была масленная картина, на которой изображен спящий пес породой сенбернар, вроде одна из любимых пород её отца. Рядом с этим псом ещё один щенок, которому сильно умилялась девочка в детстве. Она помнит, как даже хотела, чтобы родители завели такого же дома. Она проводит пальцем по рамке, но сейчас эти собачки в ней не вызывают того интереса, как в детстве. Она вновь отдаляется, и на глаза падает красивая старинная тумбочка… Её она помнит ещё со старого их дома, впрочем, картина была оттуда же. Но внешний вид тумбочки — это не то, что всегда привлекало взгляд девочки и желание потрогать. Большая фарфоровая кукла с красивыми блондинистыми накрученными локонами — вот интерес Элизабет. Её бело-голубое платье всегда выглядело так роскошно. К нему всегда хотелось прикоснуться, подержать в руках. Элиза сейчас и не вспомнит, сколько же просила отца, чтобы тот дал поиграться с ней, но тот первое время, улыбаясь, почти со смешком отвечал, что с такими куклами не играют — они стоят для интерьера. Но что он объяснит ребенку пяти лет. Она ещё в Англии положила глаз на эту красоту. Но ведь сейчас нет родительских глаз. Элиза пару раз оборачивается по сторонам, в надежде не увидеть сейчас родственников. Маленькие ручки тянутся к светлым, почти белым локонам. Пальцы спускаются по личику, и, по всей видимости, она за что-то цепляется, сразу ранив палец. Элиза дёргается и чуть отходит. На глазки почти сразу наворачиваются слёзки, ей было больно и, возможно, чуть обидно. Обидно за то, что такая невероятная кукла, на восхищение от Элизабет, сделала ей больно. Сзади она тут же слышит знакомый голос, отец подходит чуть ближе, и девочка не успевает сделать вид, что ничего не случилось. — Сильно поранилась? — Возможно, Элиза и не ожидала услышать именно эти слова. На неё редко ругались, но сейчас это вполне могло бы произойти, учитывая, сколько же раз ей говорили, чтобы она не трогала куклу. — Куколка поранила мне палец… — Опечаленно отвечает Элизабет, посматривая на палец. Она слышит короткий смешок, заставляющий немного надуться от обиды. Ей не очень приятно слышать этот смешок, но совсем скоро отец подходит чуть ближе и наклоняется к Элизе. Он смотрит на её палец и, не ругаясь, тянется к тому самому ящику в тумбочке. Там была аптечка, откуда он достает пластырь, который быстро клеит на палец дочери. — Надеюсь, больше кукла не причинит тебе боли, — улыбаясь, говорит мужчина, в последний раз смотря на фарфоровое личико. Он проводит пальцем по щеке, стараясь стереть небольшой отпечаток крови, но это было тщетно. И теперь, до того самого пожара два года назад, на тумбочке стояла куколка с тем самым отпечатком крови… Она так и не отиралась.

***

От раздумий девушку выдергивает новый, незнакомый голос. Элизабет ранее его не слышала. Она поворачивает голову, сразу замечая рыжую макушку парня. Он пару раз говорит Джону, что они ждали его не так долго, чтобы он возмущался. Чарли вздыхает, улыбаясь, она говорит, что им предстоит долгая поездка, поэтому лучше уже ехать. Элизабет уже собиралась отвернуть голову, как парень представляется, спрашивая, как её зовут. На удивление… Парень ей показался очень неприметным. Внешность его была обыкновенной, ровно также как и одежда. — Элизабет, можешь просто Элиза, — чуть улыбаясь, говорит девушка. Парень говорит, что ему приятно познакомиться, на что Элизабет говорит, что это взаимно. Обменявшись любезностями, Бет старалась не проваливаться в свои раздумия, находясь со знакомыми в одной беседе. В какой-то момент в голове Карлтона будто щелкает выключатель, он вспоминает, что они не просто едут отдохнуть. Он переводит глаза на новую знакомую. — А зачем мы едем в штат Юта? Девушка недолго молчит, будто не сразу осмеливаясь ответить: — Мне надо проведать старый дом. — Зачем? Ты что-то забыла там? — Интересуясь, теперь рыжий парень слушал более внимательно. — Можно и так сказать… — неоднозначно отвечает Элизабет, её взгляд возвращается к окну, где она старалась рассматривать пейзажи. По всей видимости, до Карлтона быстро доходит, что девушка мягко пытается съехать с этой темы, поэтому он недолго смотрел в её сторону, после старается задать нейтральный вопрос своим давним друзьям. Джон немного не понимая хмурится на слова Элизабет. Ему ответ показался не таким удовлетворительным, как Карлтону и Чарли… Возможно, среди них Чарли понимала куда больше, она ведь знакома с девушкой подольше, они ходят в один класс, если так можно сказать. — «Можно и так сказать»? А можно поконкретнее, что такого ты могла забыть? Как можно забыть в старом доме?.. — Будто не сразу осознавая, говорит парень. Почему-то только после сказанного до него практически сразу доходит, что, по всей видимости, девушка имеет в виду воспоминания. Именно их она хочет вновь найти. В машине повисает пауза, ничем не прорывающаяся. В немой сцене всем было понятно, что же не стоит спрашивать, что, скорее всего, останется за кулисами от её друзей. Карлтон, казалось бы, около семи секунд смотрел на знакомую, которая неловко уткнулась в окно. Всё же ему было понятно, что не один он горит желанием узнать, в чем же резон Элизабет ехать туда. Проводя глазами с маленьким интересом по елям за окном, совсем на долю секунды ей бросается: «Вы покидаете Dein street». В какой-то момент это кажется просто бредовым сном. Покинуть пригород, в котором она не так давно, так ещё и считай с незнакомцами… Она знает Чарли всего ничего, каких-то два дня. А остальных и подавно максимум час… Но если быть откровенной с самой собой, Элизабет уже поймала себя на мысли, что даже несмотря на то, что она знает их недолго, доверия они вызывают куда больше, чем её отец. Как бы долго она не знала его, как бы долго их не связывали семейные узы — она не способна долго бегать от мысли, что вся прошлая жизнь — ложь. Сплошная, злая, огромная ложь. Лицемерие и игра одного актера… Вся семья, все те дни, когда ей казалось, что отец убивается по потерянным родственникам, когда ей казалось, что он переживает за сына, попавшего в больницу — всё игра. Всё его наплевательство на совесть и мораль. Девушка не так заметно сжимает в руках кусок джинс. В горле будто скапливается вся обида, страх, неприязнь… Всё, что она сейчас испытывает к родному человеку. Тому, кто дал ей столько всего в жизни. Она никогда не была обделена вниманием со стороны родителя, особенно если сравнивать с братьями. Она всегда была особенной. Особенной, более счастливой и теперь первой предавшей… Ужасный груз, но освобождение от оков, которые висели на её запястьях пятнадцать лет. Элизабет слышит обращение к себе и поворачивает голову в сторону рыжего парня. Она не сразу видит, что они на заправке и Чарли с Джоном покинули машину. Карлтон закидывает руки за голову, оборачивает голову к ней. — Какие-то семейные проблемки, поэтому туда едешь? Ты поведением похожа на многих, с кем работал мой отец… Он это, полицейский, — Берк говорит это с какой-то обыденностью, заставляя девушку немного задуматься. — Полицейский?.. — Чуть отводя глаза к окну, спрашивает Элизабет, будто пронося в голове тот самый вчерашний автобус, семью, убийцу, сгоревший дом, она немного растягивает этот вопрос. — Да… Кстати, даже в штате Юта работал… Мы там жили до моих четырнадцати, а после… Я не знаю, почему отец сразу же сюда перешёл. Может, свои были заморочки, — Он чуть пожимает плечами, опуская руки. — Ты, кстати, опять убегаешь от вопроса о семье? — Нет! Я не избегаю вопроса о семье. У нас и вправду всё нормально, просто мне туда нужно. Слушай, а ты не знаешь, что конкретно твой отец расследовал в штате Юта? — Будто вскользь старается спросить девушка, но только на этом Карлтон и зацикливает свое внимание. — Что расследовал?.. Да я и не знаю… Мне, честно, никогда не было интересно, что он расследует. Мне не нравится вся та работа с преступниками. Помню только то, что, вроде, его последним делом стало что-то со сгоревшим домом… Но я не могу точно сказать. Мне было лет четырнадцать, и я тогда вообще не любил работу отца, — Чуть улыбнувшись, говорит парень, почти сразу замечая искру в глазах Элизабет. — А почему забросил? Какие были причины? — Девушка старается теперь слушать ещё внимательнее. Это может быть, конечно, просто совпадением… Но не настолько, что отец Карлтона уехал из штата Юта тогда же, когда и семья Элизабет, как и то, что его последним делом стало расследование сгоревшего дома. Парню почти сразу стало очевидно, в чем дело и почему ей стало так интересно. Но он не успевает задать вопрос, ведь дверь машины открывается и за водительское место проходит Джон. Чуть улыбаясь, он спрашивает, о чем беседуют друзья, на что Карлтон уклончиво отвечает, что просто спрашивает, откуда Элизабет и как ей их пригород. Девушка кивает, подтверждая слова Карла. Она ненадолго задумывается, почему же парень решил сохранить между ними это, но, видимо, по её реакции было понятно, что тема слишком личная. Она бросает короткий взгляд зелёных глаз на Карлтона, который тоже недолго на неё смотрел. Им стало ясно, что тема будет затронута в дальнейшем. Им точно есть что обсудить. — А где Чарли? — Спрашивает Карлтон, чуть перебирая лямку портфеля, который занимал пространство между Элизабет и ним. — А, она в магазине. Сказала, что надо что-то купить, — Чуть пожимая плечами, Райт смотрит в зеркало заднего вида, а после снова на руль. — Мне, кстати, как-то Чарли сказала, что вас в таких поездках отругали. Да и вы так далеко едете, разве ваши родители ничего не сказали? — Элизабет вновь старается влиться в беседу, уже более уверенно поглядывая в сторону Джона. — Это им влетает, я уже как два года живу не с родителями, — Райт чуть усмехается, пока Карлтон не начинает говорить. — Да просто отец у меня поехавший… Я удивлен, что он вообще заметил, что я не дома… Ему обычно вообще нет дела, а тут, видите ли, соизволил вспомнить о сыне, может, мать мозги клевала, кто знает, — Юноша принимает более расслабленную позу, скрещивая руки на груди и упираясь ногами в кресло водителя. Девушка сильно удивилась, когда парень стал так открыто говорить о своих родственниках. Разве так можно? Её брови чуть поползли вверх. Но удивление прерывает Чарли, которая закрывает за собой дверь. Она говорит, что на кассе была большая очередь, поэтому она так долго, но теперь они могут ехать. Джон кивает, поворачивая ключи. Машина вновь тронулась с места, и тишина длилась совсем немного. Элизабет замечает, что подруга уже третий раз смотрит в зеркало заднего вида. Она точно что-то хочет спросить… Точнее, не что-то, это будет связано со вчерашним днем… Чарли все же осмеливается спросить при друзьях, надеясь, что подруга не настолько их стесняется. — Слушай… Бет, а ты расскажешь, что всё же вчера было?.. Просто мне показалось, что ты не хочешь говорить при отце, я права? Что-то случилось? — Будто сама не понимая, Чарли быстро намекает на какие-то проблемы в семье, заставляя Элизабет более неуверенно посмотреть под ноги. — Ну как сказать… — Она бросает косой взгляд на парня с правой стороны, после чего звучит пауза, которую решил сгладить рыжий парень. — Да не переживай, не думай, что мы подумаем что-то бредовое, если у тебя родители странные. Знала бы ты, сколько бреда мой отец выкинул… Особенно в сторону семьи Чарли. Говорю, придурок. В любом случае, как бы косо он не смотрел на них, я считаю их приятными людьми, мистер Эмили может и кажется чуток странным, но поверь, он точно не какой-то маньячела, которым его выставляет мой отец. Элизабет ещё около минуты молчит, только после продолжая. — Я просто не до конца верю, что это правда… Я села в автобус полный детей… Там… — Девушка вновь делает паузу, прокручивая в голове вчера увиденное. — Они все были мертвы. Я не запомнила номер… Я почти ничего не запомнила, наверное, паника сыграла своё… — Элиза косо смотрит на не понимающего Берка. — Постой, полный автобус детей мёртвых? — С не менее не понимающей интонацией спрашивает Карлтон. — Ну да… Они ещё сидели так одинаково, так, будто сам маньяк их так посадил… — Она старалась вспомнить побольше деталей, в надежде, что друзья вспомнят, было ли что-то похожее в пригороде. Но её быстро напрягает молчание и непонимание со стороны Джона, Чарли и Карлтона. — Я об этом вообще не слышал. Думаю, отцу бы поступил хоть один звонок от какой-нибудь матери. Ты точно уверена, что тебе не показалось? — Да как такое может показаться? — Перебивает Чарли, которая чуть повернула голову в их сторону. — Может, ещё что-то помнишь? Может, хоть какие-то черты маньяка? Ты его видела? Девушка неуверенно крутит головой в жесте «нет». — Я не видела его. Когда я поняла, что дети мертвы, водителя уже не было. Берк всё ещё старался перебрать все возможные варианты. Ему казалось это просто фантастикой. Не мог автобус, полный мёртвых детей, просто пропасть без вести. О нём ни слуху ни духу, ни словечка от отца, который мог бы это сказать в телефонном разговоре. Всё, что слышал Карлтон, это про паренька возрастом на год старше него, у него, вроде, три ножевых… И то, Карлтон знает об этом деле из-за того, что Клэй вновь обвинял отца Чарли в этом. Элизабет сразу понимает, какие чувства эта история вызывает у Берка. Для него, как для человека, у которого отец полицейский, просто невозможно, что никто не сообщил о пропавших детях. Элизабет же старалась думать о том, что родители просто почему-то на следующий день не забили тревогу. Или же Карлтону просто ничего не было сказано. Но почему Карлтон не хочет допустить мысль о том, что отец просто не рассказывал о произошедшем? Хотя… Кажется, эта новость должна была прогреметь на весь пригород. Только подумать, целый автобус мёртвых детей… Может, ей и вправду показалось, что они мертвы? Тогда чего же они не двигались? — Ты кому-нибудь ещё рассказывала о произошедшем? — Спрашивает Джон, не отвлекаясь от дороги. — Нет. Мне самой бы поверить в то, что это было правдой, — Элизабет намеренно умалчивает одну главную фигуру своего рассказа. Со вчерашнего дня она должна сомневаться в существовании сестры сильнее… Но будто глубинами разума она уверена, что та незнакомка есть. Она тоже там была. Она бы подтвердила, что все дети были мертвы. Она дала этот листок, из-за которого они сейчас едут до дома… — А чего родителям ничего не сказала? Ты буквально умереть могла, — не понимая вновь спрашивает Джон. — Да… Ну… — Девушка не находит, что сказать, поэтому одаривает собеседника молчанием и небольшим пожиманием плеч. Возможно, Джону не хотелось верить, что всё настолько плохо. Насколько всё должно быть ужасно, что в такой ситуации она не хочет сообщать родителям? Она выглядела весьма опрятно, возможно, Райт даже мог сказать, что она полная противоположность его девушки. Они с Чарли будто Инь и Янь. Абсолютно разные: Элизабет слишком замкнутая и спокойная, боится сказать или пойти против своей семьи, выглядит опрятно и как с модного парижского журнала. Может, её родители строгие, поэтому так побоялась?.. — Ладно… Карлтон, а может ты просто не видел, чтобы твоему отцу кто-то звонил? — Уже обращаясь к другу, спрашивает Райт. Он смотрит в зеркало заднего вида и видит задумчивость Берка. — …Ну, вообще… — Чуть протяжно и задумчиво начинает юноша. — Наверное… Со вчерашнего дня он ходит задумчивый. Они слышат короткий недовольный вздох от Чарли. — Уже знаю, чем это закончится. — Слишком очевидно, — со смешком говорит Берк. — А такого ни разу не было в пригороде? — Элизабет чуть поднимает голову, поворачиваясь к друзьям. — Естественно. Если бы такое ещё было, у нас бы точно все съехали из пригорода. Очевидно, что у нас впервые убивают детей в таком количестве, — ей отвечает Карлтон. — Не нравится мне это… — опуская взгляд вниз говорит Элизабет. А что, если кому-то из них в будущем предстоит с ним встретиться вновь с этим маньяком? А она знает его? А что насчет незнакомки? Она ранее видела этого маньяка? А может и Элизабет его видела… Она старается вспомнить, замечала ли кого-то настолько подозрительно. И так около нескольких секунд, пока в голове не пролетает мысль: «А что, если, пока она в поездке, маньяк доберётся до отца?» Да, она не верит ему. Да, ей больно и обидно, но она точно не готова его потерять. Их и так осталось трое, они не должны друг друга терять. Элизабет тяжело вздыхает, и скоро чувствует руку на своем плече — это был Карлтон. Он, улыбаясь, предлагает отвлечься на время поездки, и дальше продолжает Чарли. Она предлагает сыграть в игру, раз уж так скучно. Элизабет улыбается и тут же кивает. Выбор пал на простую, детскую игру в «слова». Начинает Джон, его слова обычные, простые. Чарли продолжает, она говорит смешные слова, а Карлтон это подхватывает. Элизабет иногда посмеивается с шуток и слов ребят, пока очередь не доходит до неё. Сама девушка называет тоже обычные слова. Они с Джоном негласно поняли, что в компании будут более спокойными.

***

Сколько времени прошло? Глаза с трудом открываются, будто в бреду бегая по потолку. Он точно в сознании? Состояние такое, словно живым он и вовсе не был. Он совсем не ощущает, как пальцами несильно сжимает простынь. Недолгие усилия приводят мужчину к тому, чтобы хоть подняться из лежачего положения. В глазах чуть темнеет, но не сильно, давая понять, что вновь сознание он не потеряет. Мысли будто вязкая глина. Он не мог расслышать ни одну и не мог зацепиться. — Крепко же ты спишь… — Привычное двухголосие доносится до ушей, уже даже не заставляя морщиться от него. Теперь пылкости в нём было меньше. Меньше хотелось избавиться от призраков или что-то им доказать. Это уже давно не цель этой жизни. — Выжить, вот чего ты хочешь. Ты мог бы поменьше об этом думать, — Призрак, стоя у стены, скрещивает руки на груди и поворачивает голову к календарю. — Ты и двух недель не протянешь, какая жалость, — Чуть улыбнувшись, продолжает призрак, не видя пустой и неосознанный взгляд собеседника. — Как мне продолжить жить? — Коротко и тихо спрашивает мужчина, проводя глазами по полу. На лице призрака с каждой секундой все больше нарастало удивление. Он чуть смеется, поворачивая голову. — Смеешься? Да я лучше заживо сгорю, чем в очередной раз помогу тебе… Впрочем, мы оба знаем, что так оно и было. — Но «до» ты ведь безоговорочно шёл на помощь, — Почти не задумываясь, отвечает мужчина, поглядывая на свои руки. Сегодня всё до безобразия и до жути серое, и даже он как черно-белый холст. Улыбка почти сразу сходит с лица, ровно также и брови возвращаются в привычное расположение. Призрак отдаляется от стены, он делает пару шагов, создавая неприятный тяжелый шум в голове. Уильям никогда и не задумывался, что даже шаги начнут так сильно выводить из себя и заставлять страдать от бессилия. — Может, мне стоит напомнить, что было после этого «до»? От голода у тебя отнимаются не только силы, но и память? Или это от твоей чрезмерной наглости? — Призрачная рука грубо тянет чужую кисть, заставляя собеседника встать и почувствовать звенящую боль в запястье, в которое впиваются чужие пальцы. — Не смею даже отрицать, что ты был особенным, ты был чем-то важным для меня. Но знаешь, что осталось от всего этого? Пепел. Вот что. — Рука сильнее сжимает запястье, на что собеседник медленно отворачивает голову в сторону. — Отпусти. — Более грубо отвечает Уильям. Найдя в себе силы, он выдергивает руку из чужой хватки. Но скоро приходит в более нейтральное расположение духа. — Чего ты хочешь? Думаю, мы ведь сможем найти компромисс… То есть, всегда находили, думаю, сейчас не станет исключением. Руки медленно тянутся к очертаниям плеч, аккуратно спускаясь по спине призрака, совсем не ощущая её. Призрак Генри не оставляет это просто так. В глазах скользит легкое удивление, а на лице еле уловимая улыбка. Всё же призрак не ждал подобного со второй стороны. Признаться, это скорее что-то вынужденное, ведь как бы для них это не выглядело, в голове и на языке лишь отвращение. — А может и нашли бы, — от негатива прошлых слов и следа не осталось. Призрачные руки не так плавно оказываются на чужой пояснице, пальцы оказывают более сильное давление, вызывая недолгую хмурость на лице напротив. В них так и читалась эта ненависть, вынужденность вперемешку с отвращением. — Тогда я согласен на что угодно, только если это гарантирует мне жизнь, — Кратко отзываясь, Уильям становится чуть ближе. — Прям на всё? — Призрак продолжает лукаво улыбаться, его руки по-прежнему остаются на пояснице, пока сам он не предпринимает каких-то явных действий. Ему было куда предпочтительней смотреть за стараниями этого эгоиста отдать в обмен на жизнь абсолютно всё… Пожалуй, это отлично его открывает как человека. Всё сделает, лишь бы сохранить свою жалкую жизнь. От плавных движений руки тянутся ближе к макушке, осознавая, что до неё просто не дотронуться. Но пока это не останавливает, не останавливает ровно до того момента, пока всё действует на призрака. Пока на лице этого ублюдка по-прежнему держится улыбка. Призрак чуть приближается к чужому уху, не так громко шепча, заставляя появится мурашкам у собеседника. — Если ты, как всегда, готов на всё… Призрак делает короткую паузу, после чего почти сразу отталкивает от себя оппонента. Уильям достаточно больно бьется об угол стола, от чего он недовольно шипит. Призрак же выдыхает и рукой проходит по своим волосам. На лице Афтона сразу нарастает непонимание. Он хмуро косится на Эмили. — В обмен на твою жизнь, я хочу, чтобы ты навестил Майкла, — Быстро отвечает призрак, поворачивая голову к календарю, будто бы он привлек внимание. — Чего?.. Ты серьёзно? — Он разводит руки, пока призрак бывшего друга утвердительно кивает. — Он мне почти как сын. Ему там совсем скучно, а вы, как самые приятные родственники, его практически ни разу не навестили. Все в своих заботах прям. Потому мое условие: навести его. Мне это будет всяко интереснее, чем видеть тебя «так» в очередной раз. — Ты смеешься надо мной? Что за очередная глупость? В чём подвох? — С большим недовольством звучит вопрос. — Никакого. Хотя… Да… Ты прав, тебя отправлять как хорошую компанию — это самая глупая идея, до которой я мог додуматься. Думаю, Майкл мне спасибо за подобное точно не скажет, — На последок бросая, Эмили делает пару шагов в сторону двери. — Принеси ему хотя бы фрукты. — Постой! Сначала несёшь полный бред, а теперь уходишь?! Для чего тебе это?! И не говори, что для Майкла. В жизни не поверю! — Уильям устремляется за призраком и обгоняет его, загораживая дверь. — Не верится, что человек, который приходится детям никем, может думать о них больше, чем биологический и приемный отец? — Призрак Генри кидает короткий взгляд на хмурый взгляд напротив. — Не строй из себя душку, Эмили. Мы оба знаем, что делаешь ты это из корыстных целей. Так каких же именно? Так тяжело сказать? Совесть душит их использовать для чего-то своего? — Афтон всё ещё загораживал проход к двери, не давая выйти призраку, будто и вовсе забывая о том, что тот способен выходить другим способом. — Знаешь… Твоя проблема в том, что тебе кажется, что все мудаки, как ты. Если они не совершали таких же поступков, как ты, то они ужасны в чём-то другом, — Заканчивая этот диалог, призрак проходит сквозь Уильяма, оставляя после себя неприятные и странные чувства. Афтон почти сразу оборачивается и открывает дверь, чтобы выйти. Глаза моментально замечают высокую фигуру призрака, он стоял на кухне, совсем недалеко от холодильника, явно ожидая Уильяма. Призрак поворачивает в его сторону голову, а после обратно на холодильник. — Хочешь, чтобы я играл по твоим правилам, объясняй их! Я не собираюсь ничего исполнять, пока ты не ответишь на мой вопрос, Эмили, — Он проходит к кухне, останавливаясь от призрака Генри в трёх шагах. — Ты всегда так истеришь, когда просят что-то сделать для детей? Как ты только уживался с Кларой? — хмыкнув, он уступает место Уильяму, отходя в сторону, чтобы тот мог пройти на кухню. Афтон разводит руки в сторону. Он вздыхает, уже не видя смысла докапываться до истины. — Всё равно не скажешь, верно? Хорошо, не проблема, — ядовито выдавая, он проходит к холодильнику. — Так и быть, поиграю в прекрасного родителя, раз это совпадает с твоими мерзкими фантазиями, Он открывает дверцу и практически сразу чувствует, как живот неприятно скручивает. От одного лишь взгляда на еду становится до тошноты отвратительно. Отвратительно и не выносимо, что он не способен есть и не ел около недели. Глаза быстро пробегают по содержимому в поисках фруктов, которые так требовал призрак, чтобы он принес Майклу. Да вот уж… Делать ещё нечего, кроме как нести что-то ему. Он уж точно там не страдает от голода, к чему весь этот цирк? Взяв всё, что было, он кладет на стол, после бросает короткий взгляд на призрака. Тот лишь моргает, не давая ни отрицания, ни одобрения.

***

Выйдя за пределы кухни, он собирался взять ключи от машины, чтобы побыстрее отвезти фрукты Майклу. Он не собирался на это тратить много времени. В его планы, в принципе, не входило «составлять» компанию этому маргиналу. Руки поднимают документы и пару листов, но даже под ними не было ключей. Он бросает взгляд на тумбочку совсем недалеко от кровати, но не было сомнений, что там ключей от машины нет. Где он мог их забыть? Уильям обретает большую задумчивость, глазами медленно проходя по канцелярии, лежащей на столе. — Иди пешком, — кратко говорит призрак, опираясь на проход в дверях. Он сразу получает взгляд, полный непонимания. Естественно, его напряг ответ не тем, что придётся пройти пару километров пешком. Его волновал вопрос, где ключи от машины. — Где ключи от машины? Уильяма встречает недолгое молчание, призрак пробегает глазами по полу, но совсем быстро он смотрит вновь на собеседника. — Не все вещи сохраняются, некоторые просто исчезают. — Исчезают? Куда? Что-то ещё пропало? — Афтон кладёт обратно карандаш. Его взгляд устремлён на призрака, он буквально сверлил взглядом стоящего напротив. — Твои вещи пропадают в небытие этого места. Обратно ты их не вернёшь. Что ещё пропало? Разве сейчас это важно? В любом случае, начнут пропадать не только вещи, — Призрак отдаляет плечо от проёма. Он поправляет очки с чёрной оправой, наблюдая всё за тем же сверлящем взглядом. — Важно. Мне абсолютно всё сейчас важно, — Уверенно отвечает Уильям. Он вновь шагает в сторону призрака. Он стоит параллельно Эмили, смотря в его глаза. — Не всё. Разве ещё утром ты не падал в обморок? Ты же хочешь жить, а не выяснять сейчас, как устроено это место, верно? Уильям закрывает глаза, он вздыхает чуть хмурясь. — И почему именно тебя я всё время вижу, а не других призраков, — Он обходит призрака Генри. Дверь не была закрыта, поэтому он спокойно мог выйти в коридор, чтобы быстро накинуть верхнюю одежду и направиться в больницу. — Призраки преследуют не только тебя. И я хотя бы не пытался тебя придушить, так что вполне можешь радоваться, что тебя преследую конкретно я. Погода на улице оставляла желать лучшего. Сегодня было не только немного дождливо, но и туманно. Уильям даже чуть щурится, мало что видя в тумане. Только на расстоянии двух вытянутых рук он видит хоть что-то. Просто отвратительная погода для того, чтобы идти в больницу. Уильям поправляет волосы, упавшие на глаза из-за ветра, а после смотрит в небо. Погода и не планировала становиться лучше, солнце совсем не видно, лишь редко моросящий дождь. Он делает первые шаги в правую сторону. Уильям кладёт руки в карманы пальто, иногда стараясь найти глазами людей, но улицы были пусты… Вероятно, из-за того, что ещё ранее утро. А какие ещё могут быть предположения? Что все люди пропали? Руки как-то машинально ищут в карманах сигареты, но, естественно, не находят. Он совсем забыл купить их по дороге домой… С такой жизнью тяжело не забыть… — Куда остальные призраки деваются, пока вы не находитесь рядом? — Он переводит взгляд на призрака, спокойно идущего по лужам. — К своим истокам. Туда, откуда они взялись, — Двухголосие звучит с правой стороны, и лишь краем глаза Афтон видит собеседника. — Туда, откуда взялись? И откуда же? — В какой момент ты увидел Клару и меня? — Задавая встречный вопрос, от призрака звучит мучительный вздох. — …После прочтения письма и после того, как привел Эмили в пиццерию?.. — Вспоминая, отвечает Уильям. Он неуверенно переводит взгляд на призрачную оболочку. Конечно же, Афтон не был уверен в своем ответе. Он не слышит ответ или же поправки, поэтому задаёт уточняющий вопрос: — Ты возвращаешься обратно в пиццерию? А Клара… Где её призрак? Недолгое молчание заставляет Уильяма повернуть голову в сторону призрака. Тот же остаётся в своем прежнем положении. — Ты же не хочешь выглядеть сумасшедшим? Так перестань говорить с воздухом на глазах людей, — Он поворачивает голову, вызывая тревогу где-то на подсознании, своими глазами. — Ты можешь быстро сократить дорогу до больницы. — Он останавливается, вербально заставляя сделать то же самое и Афтона. — Тут, — Он головой кивает в сторону тропинки. Недолго хмурясь, мужчина кидает ещё пару раз взгляд на призрака Эмили. Но почему-то соблазн пойти легкой дорогой сразу же принимается. Ничего не отвечая в знак согласия, Уильям лишь делает шаги в сторону тропинки. От тумана он совсем не видит состояние дороги и сам того не понимая доверяется призраку. Возможно, в более здравом уме он бы в жизни не доверился человеку, которого сам когда-то обманул. Уильям совсем не думает о том, что дорога ему неизвестна. Он совсем не знает, куда идти, и идёт лишь по наитию. Его удивляет, когда призрак подсказывает, когда лучше свернуть и как вообще дойти до больницы. Афтону всё ещё было совсем не понятно, к чему вся эта благосклонность. Зачем ему подсказывать что-то человеку, которого он ненавидит больше всего? Разве не в его интересах, чтобы Уильям умер как можно быстрее? Уильям достаёт руку из кармана и недолго её разглядывает. Он поднимает ладонь перед глазами, почти сразу вспоминая о ожогах, которые так его тревожили ещё дня три назад. Он предположил, что они появляются от длительного нахождения здесь, но сейчас есть возможность уточнить, раз призрак так разговорчив сегодня. Афтон вновь убирает руку в карман. — Откуда у меня эти ожоги? — Он переводит чёрные глаза на призрака Генри, который по неизвестным обстоятельствам всё ещё шёл рядом. — А сам как думаешь? — Он задает такой же встречный вопрос, как и всегда. Этот призрак вечно задаёт встречные вопросы, которые начинают раздражать. — Я на то и спрашиваю, Эмили, — Хмурясь и выдыхая, отвечает Уильям. — Хочешь сказать, что в пустую голову совсем ничего не приходит? — К чему такие формулировки? Так хочется меня в чем-то поддеть? На дороге попадаются небольшие ямы, которые он обходит. Всё ещё идея идти по тропинке не оказалась плохой, и это начинает напрягать. Неужели призрак действительно просто посоветовал, как пройти проще?.. — Это не попытка. Я лишь хочу, чтобы ты действительно осознавал свою неидеальность. Особенно в логическом мышлении, — Призрак также бросает несколько раз взгляд на собеседника. Его тон несменяемо спокоен. — Так вот оно что… — Уильям чуть усмехается. — Я был полностью прав. Ты всё ещё уверен, что знаешь меня лучше всех. Меня давно уже не задевает мысль о том, что я не идеален. Я бы, возможно, пошёл дальше, сказав, что не был идеален и давно убил человечность. Призрак какое-то время молчит. Вероятно, он обдумывал сказанное Афтоном. — Я не могу с тобой согласиться. Ты был идеален. Но ведь что-то случилось, да? И что же это такое? — Более передразнивающее произносит призрак, поворачивая зрачок в левую сторону, туда, где шёл Уильям. — Ничего. Я и был ублюдком. — Отрезает Афтон. Его тон выказывал неприязнь. Он знал, о чем хочет поговорить Эмили, вот только сам Афтон не желает это обсуждать. И не потому что тема слишком неприятна, вернее сказать, что призрак не тот, с кем он будет обсуждать свою жизнь так серьёзно. — Прям совсем ничего, — Хмыкнув, заканчивает призрак, продолжая улыбаться. — Будь честнее хотя бы с собой. Так будет проще жить. — Нашелся советчик, — бубнит себе под нос Уильям. Призрак кивает в сторону Афтона. — Твои ожоги как раз и следствие твоих мудацких поступков. Уильям поворачивает голову в его сторону. Он обдумывает слова призрака Генри. От каких конкретно «мудацких» поступков появляются ожоги? Он много чего успел сделать… Но, вероятнее всего, речь идет об убийствах. Вот в чем дело. — Чем больше я убью, тем больше ожоги? — Блеснув черными глазами, спрашивает Уильям. Он совсем не замечает под ногами корень дерева и, споткнувшись, почти падает. Он успевает опереться о дерево. Афтон опускает хмурый взгляд на корень, а после также смотрит на улыбку призрака, — Сволочь, — тихо произносит мужчина, отходя от крепкого ствола дерева. Афтон вновь встаёт на тропинку, замечая, что ямы чуть больше… Но это не главное. От дождя земля естественно стала грязью, что спокойно может остаться на краях брюк и на обуви. Большие корни деревьев в небольшом количестве наводят на мысль, что по дороге можно ещё пройти, но больше он сюда не сунется. Туман окончательно добивает представление об адекватной дороге. — Что за дороги ты вообще находишь, — Недовольно и тихо произносит мужчина, и ответа не получает. Призрак предпочитает сделать вид, что ничего не расслышал, даже если они оба знали, что это не так. Дождь неприятно моросит по голове, заставляя ненадолго поднять голову и посмотреть черными глазами в серое небо. Оно такое мрачное и унылое… Наверное, оно отлично отражает всех здесь живущих. Уильям вновь смотрит на призрака, желая задать вопрос, но его быстро перебивают. — Тебя действительно так волнует вопрос, связанный с жителями этих улиц? Разве ты не думал, что они никак на тебя не влияют? — Призрак ненадолго останавливается, после продолжает свою мысль, — Может лучше остановишься на себе? Ведь есть то, что преследует тебя уже не первый день, и это…? — Он даёт закончить Афтону, и только закончив сказанное начинает вновь идти. — Опять эти игры… Ненавижу тебя… В моей нынешней жизни буквально всё странно. От странных ожогов и до абсолютно других характеров мне знакомых людей. — А как же то, что ты видишь каждую ночь? — Уильям вновь слышит более улыбчивую интонацию. — Ты про сон? Ну да, я заметил, что он повторяется, и что? Всё равно это не существенно влияет на мою жизнь. Я не собираюсь играть в квест этого «некто», забудь даже об этом. Так что пусть повторяется. — Это пока тебя это не касается. Ты всё воспринимаешь за игру, а не за знаки, которые помогут. Ты же хочешь жить как прежде, да? — Он намеренно делает паузы. — Ты знаешь, кто этот ребенок. — Нет. — Утвердительно отвечает Уильям. — Я размыто вижу лица в этом сне, всё как сквозь воду. — Нет, знаешь. Ты знаешь этого ребенка с тёмными волосами, читающего книгу про первые модели машин. Ты знаешь этого сероглазого ублюдка, — Призрак Генри делает особый акцент на последних словах, видя, что они никак не меняют выражение лица собеседника. Уильям молчит. Он и ранее догадывался, кто этот ребенок. Он понял ещё по холодному свету в комнате, ещё по знакомым стукам в дверь и по жалкой книжонке с машинами. Афтон знает, кто два человека в комнате, вот только это всё ещё колкий приём этого «некто». Жаль только, что попытка задеть окажется тщетной. Уильям прекрасно догадывался, к чему хочет привести призрак Генри, до чего его хочет довести это место. Вот только он ещё не настолько мёртв, чтобы всерьез упасть в ноги с извинениями и истериками. До чего же он вообще должен дойти, чтобы убиваться по тому, что было? С сильным туманом дорога, которую посоветовал призрак, казалась просто убийственной. Вокруг было полно ям и в этом лесу выпирали корни деревьев. Уильям уже давно мысленно проклинает этого призрака, который заставил его идти невесть каким путем. Но теперь эти ямы стали больше, дождь по ощущениям стал сильнее, а корни выпирали сильнее. Казалось, ещё пару метров и он будет готов взвыть от от происходящего. — Я ненавижу тебя, — Вновь бросает Афтон, ненадолго останавливаясь при виде больших ям.

***

Солнце давно село, уступая место сумеркам. Джон включает фары, чуть улыбнувшись, увидя, что Чарли, прикрыв глаза минут пятнадцать назад, задремала. Карлтон и Элизабет же смотрели в разные стороны автомобиля. В машине царит тишина и приятная атмосфера, которую так хорошо дополняла популярная песня «Dreamlover». Умиротворяющая обстановка сама клонила в сон Райта, но лишь понимание и кофе не дают ему заснуть прямо здесь.

***

Печальный вечер в доме девочка проводила на подоконнике. Мама много раз говорила ей, чтобы она там не сидела, но казалось, будто ребёнку было всё равно на эти упрёки. Мама слишком уставала с братьями, которые грызлись как кошка с собакой, потому девочка изредка могла поговорить или выслушать полностью упрёки матери. Капли дождя стекают по окну. Где-то снизу, на первом этаже она слышит, как открывается дверь. Везде царит тишина, привычная тишина, которая наступила, как они переехали в штат Юта из другой страны. Как они переехали в этот дом, она куда реже стала видеть улыбку на лице матери, отца. Даже брат будто изменился. Это место сильно изменило всех. Будто старая жизнь осталась там, в Англии, в городе Ковентри. Город, который останется в её сердце и будет означать благополучие. Там брат часто играл с ней, много времени проводил вместе. Там она не видела, как родители ругаются, там она не видела, чтобы родители ненавидели друг друга. Девочка спрыгивает с подоконника. Её зелёные глаза медленно ходят по лежащим игрушкам у кровати. Элиза не поднимает их, лишь грустно выходит из комнаты, негромко закрывая белоснежную дверь. Брата дома не было, он вновь гуляет с друзьями, которых так ненавидит глава семейства. Потому девочке было настолько скучно. Сегодня она должна играть сама с собой… В планах девочки было спуститься вниз и, возможно, поговорить с кем-то из родителей, но с большой вероятностью это займет максимум минут двадцать. Отец обычно неразговорчив после работы… Как и в выходные. Мама… Мама, она будто переживает не лучший период жизни. Элизабет стала чаще замечать её только на кухне и то, как она закрывается в своей комнате… Она проводит маленькой ручкой по перилам, спускаясь по лестнице, и смотрит под ноги, считая про себя количество ступенек, и так зная, что их пятнадцать. Спустившись вниз, она смотрит на дверь спальни матери и пару раз печально моргает. Элизабет не идёт к ней, делая свой обыденный выбор в сторону отца. Он всегда был куда ближе. Ей всегда казалось, будто он понимает её куда больше, чем мама. Маленький кулачок стучит в дверь, после чего она слышит негромкое «входи», не раздумывая, девочка тянет за ручку и встаёт на пороге кабинета отца, чуть опустив глаза. Он совсем скоро замечает её, мужчина снимает очки с лица и кладёт их на поверхность стола. На лице появляется непривычная легкая улыбка, которую девочка видит так редко. — Что-то случилось? — Будто в хорошем настроении спрашивает отец. — Нет, мне просто невероятно скучно… — С грустью девочка поднимает глаза. — Мики ушел гулять с друзьями… И я просто не знаю, чем заняться. Со всеми моими игрушками мне давно скучно играть… — Но ты ведь понимаешь, что я не могу долго с тобой играть. У меня полно работы, которая сама себя не завершит, — Всё с той же улыбкой говорит мужчина. — Да, знаю, — печально выдыхает девочка, но по-хозяйски проходит внутрь кабинета и садится на край черного дивана, который подходил деловому стилю комнаты. Элизабет недолго смотрит на пальцы, а после на свои белые балетки с бантиком. — Как насчёт утешительного подарка, который, я думаю, тебе понравится? — Мужчина отодвигается от стола, встаёт со стула, и проходит на два шага к диванчику, где сидела девочка. Недалеко от неё находился ящичек, в котором на самой нижней полке стоял серый сейф. Он редко привлекал внимание девочки, но сейчас, когда к нему подошёл отец и, наклонившись, стал вводить пароль, она подбежала ближе. Девочка садится на коленки, принимая примерно ту же позу, что и мужчина. Он открывает дверцу и протягивает ей куклу в сантиметров двадцать. Её милые красные хвостики, заплетённые бантом, сразу привлекли внимание Элизабет. Глаза будто ярче загораются, когда отец полностью протягивает её дочери. — Это мне?! — Радостно спрашивает девочка, сразу беря куклу в руки. Ручки сразу начинают поглаживать платьице. — Конечно. Она теперь твоя. Ты ведь так любишь кукол, я давно ещё был уверен, что ты полюбишь её, — Он почти сразу закрывает дверцу сейфа, не давая взглянуть на содержимое. Но в данный момент, как и ранее, девочке совсем не было дела до сейфа. Сейчас её волнует эта милейшая куколка. Она выглядит не новой, будто уже чьей-то была когда-то. Но Элизабет это не так пугает. Маленькая красотка с красными хвостиками и зелёными глазами ещё так похожа на странные рисунки, которые отец хочет воплотить в своей работе. Это как ещё одна отдушина отца, как то, что показывает его любовь к ней.

***

Элизабет чуть хмурится, пока не слышит какой-то стук по ту сторону воспоминаний. Она поднимает голову и может поклясться, что видит, как бледнеет Джон. Машина дальше не едет, но Райт сразу себя успокаивает, говоря, что, вероятно, не всё так критично. Парень почти сразу покидает машину, чтобы проверить, где же произошла поломка. Элизабет чуть вздрагивает, ей хотелось подойти к Джону и спросить, что случилось, но даже если он ответит, она, вероятнее всего, не поймет, в чем дело. Ведь знания в технике у неё малы, даже несмотря на работу отца. В детстве, когда-то давно, она ещё пыталась в чём-то разобраться, спрашивая то у брата, то у отца. Но у второго это лишь вызывало краткое недовольство, сопровождающееся вздохом. Элизабет и сейчас понимает, что объяснять, как устроена техника, девятилетнему ребенку — это малость глупо… Райт, покинув машину, сразу пошел поднять капот и посмотреть на состояние составляющих внутри. В данный момент он был крайне рад, что ранее они отъехали на обочину. Парень внимательным взглядом осматривает детали, параллельно где-то проводя руками. Карлтон также покидает машину вслед за Джоном и Элизабет. Рыжая девушка стояла снаружи, держась за ручку правой двери. Юноша убирает руки в карманы и вздыхает. — Ну что там, Джон? — Переминаясь с ноги на ногу, спрашивает Берк, неспешно проходя к другу. Он скоро замечает, как Райт пожимает плечами. Ради приличия к парням подошла и Элизабет, заглядывая внутрь, но ей это ничего не дало. Она лишь бросает несколько коротких взглядов на Берка, который тоже смотрел на содержимое машины не прям понимающими глазами. Он скорее стоял для поддержки. — Понятия не имею, что же такого случилось… Всё в порядке… — Джон ещё более обеспокоенно говорит Карлтону, что не понимает, в чём дело. — Пф, просто машина намекает на то, что нам даже не стоит ехать в такое гиблое местечко, как штат Юта, — Он чуть посмеивается, замечая небольшой испуг в глазах Джона. — Нам бы вообще уехать тогда… Да и, если я сломаю эту машину, мне точно потом башку оторвут. Я ни на что не намекаю, но мне вполне может прилететь, если это дойдет до твоего отца. Слушай, у меня нет лишних пару долларов, чтобы оплачивать ремонт чужой машины, — Парень повторно проводит рукой по мотору. Элизабет чуть отдаляется от парней, после делает более уверенные шаги к двум недалеко стоящим деревьям. Она ничем не поможет Райту и Берку, поэтому лучше пока пойдет подышать свежим воздухом. Её пальцы аккуратно ложатся на кору ели, она выглядела весьма молодой. Девушка чуть задумывается, возможно, эта ель чем-то напоминает ту, у которой она упала, когда убегала. Когда незнакомка звала за собой. Тогда Элизабет даже её лица разглядеть из-за слёз не могла… Но казалось, будто ей и не нужно это. С того самого дня её серые глаза последуют даже во сне. Именно с того самого дня она не могла спокойно жить и выкинуть бред из головы, даже если после вчерашнего она должна была усомниться в том, что этот человек реален. Возможно, им никогда не суждено поговорить, узнать друг друга. Возможно, они живут в слишком разных мирах. Из раздумий её выдергивает рука, оказавшаяся на её плече. Чуть вздрогнув, Элизабет оборачивается, заметив, как к ней подошла Чарли. Видимо, она всё же проснулась от разговоров парней. Немного растерявшись, Элизабет не сразу спрашивает почему подруга решает не помогать своим друзьям — Я думала, ты будешь дольше спать, — Чуть улыбнувшись, говорит девушка, на что Чарли кратко смотрит в сторону машины. — Ну… — Чуть уклончиво отвечает Шарлотта. — Не хочешь помочь Джону? Ты, вроде, говорила, что неплохо в машинах разбираешься. Думаю… Он сейчас как раз был бы не против помощи, — Девушка видит, как лицо Чарли обретает небольшую задумчивость. — Я думала пойти помочь, просто немного удивилась, что ты так долго стоишь у дерева. Хотела поинтересоваться, всё ли в порядке? — Эмили чуть наклоняет голову, замечая, как подруга слабо кивает. — Просто не хочу сидеть в машине, а стоять с вами мне нет смысла. Всё равно в машинах не разбираюсь. Просто мешать буду, — Чуть пожимая плечами, девушка опускает взгляд к ногам. — Ну… Хорошо. Я скажу, как всё наладится, — Более уверенно подруга отдаляется в сторону своих друзей. Элизабет провожает её глазами. Девушка чувствует лёгкую сонливость и зевает, прикрывая рот рукой. Честно говоря, ей хотелось, чтобы машину починили быстро и можно было отправляться в дорогу. Она не верила, что машина окончательно сломалась. Вчера она была в ходу, да и намёка на поломку не было, потому волноваться так сильно не стоило… Наверное. Всё-таки рассуждать уж точно не ей, которая в этом не разбирается. Наблюдая за друзьями ещё минут семь, она решает, что надо подойти, да и к тому же, она чуть-чуть замёрзла. Она слышит, как Чарли громко говорит «о», что ознаменовало её успех. Внутри Джону в действительности удалось завести машину. Райт со счастливой улыбкой покидает машину и говорит, что всё получилось. Парень почти моментально проходит к Эмили, чтобы обнять её. Чарли мягко улыбается, приобнимая парня одной рукой, вторая у неё была грязной, потому она не стала тянуться ею к Джону. — Видимо, кто-то всё-таки хочет, чтобы мы добрались до этого штата, — В шуточной форме говорит Джон, чуть усмехаясь. — О да, мистические силы, — Подхватывает Карлтон. Он тоже посмеивается, проходя к машине. — Чарли, ты не против, что я сяду спереди? Приняв тряпку, найденную где-то на задних сидениях, которую протянула Элизабет, Чарли кивает. — Я не против. В любом случае, думаю, на заднем сидении спать проще.

***

В палате было тихо, лишь иногда тиканье часов заставляло выйти из своих раздумий и фантазий. Майкл уже мог ходить, поэтому иногда даже выбирался из палаты. Он успел познакомиться с парочкой пациентов: с каким-то придурком, что спину себе сломал, пока катался на скейте, какой-то милейшей бабушкой, которая всё время рассказывает о своих внуках… И… Дедом-ветераном по соседству… Сегодня его увезли, у него остановилось сердце. Юноша слышит стук в дверь, потому он отдаляется от окна. Он сразу думает о том, что это медсестра или лечащий врач. Возможно, он забыл о какой-то процедуре, потому они пришли напомнить. Майк вновь слышит стук, отчего уже не понимая косится на дверь и говорит войти. Возможно, это кто-то из знакомых в палате. И… Нет. Отец? Пожалуй, это человек, которого он ожидал видеть в последнюю очередь. Он всё ещё его смутно помнит, лишь найденная информация Дженни помогала иметь хоть какое-то представление об этом человеке. — Отец? — С тем же непониманием спрашивает юноша. — Даже не по имени… А, точно, — Проходя внутрь палаты, мужчина ставит на пол пакет с фруктами и тут же выпрямляется. — Я посчитал, что тебе нужно принести фрукты. — Ааа… Спасибо? Разве ты сейчас не на работе должен быть? — Должен, но будем считать, что мне важнее навестить тебя, — Его тон совсем не давал думать, что он и в правду переживает. — Как ты себя чувствуешь? — Да… Нормально, — Более уклончиво юноша пожимает плечами. Он немного был удивлён и, возможно, взволнован внешним видом человека у дверей. При последней встрече с отцом Майкл и не помнит, чтобы тот был настолько уставшим и, казалось бы, неживым. — А как Элиза? Она приходила ко мне позавчера. Что у неё нового? — Не зная о ситуации в семье, Майкл ожидал услышать ответ, но получает короткое молчание. — У неё всё нормально, — Он даёт нейтральный ответ, сразу давая понять, что в семье появился разлад. Уильям слышит короткий вздох, а после юноша чуть засуетился. — Точно, я тут вспомнил кое-что… Это срочно… — Майкл проходит к тумбочке, почти сразу вынуждая отца отойти в сторону. Его заинтересовало то, чем была вызвана суетливость со стороны приёмного сына. Юноша сначала ищет на поверхности тумбочки, а после по ящикам. Он хмуро двигает некоторые препараты и бинты. — Не могу найти… — И что там было? — Глаза устало смотрят на Майкла, который ещё недолго ищет свои рисунки, где изображена его мать, также он хотел найти тот альбом, в который Дженни выписала информацию об отце, но всё тщетно. Майкл закрывает ящик тумбочки и недолго опирается о её поверхность. — Недавно во сне я нарисовал маму… Она была в чёрном платье, очень запуганная… Не дав договорить, Афтон на выдохе говорит: — Что ж ты с такими проблемами в Белый дом не позвонил? Майкл, это вполне нормально, что твой мозг, поражённый такой травмой, рисует образ умершей матери. — Ты не понял. Я почему-то уверен, что раньше её не видел в таком образе… Да и вообще, тебе не кажется странным, что я нарисовал это во сне? — Майкл отворачивается от тумбочки, поворачиваясь к отцу. — Не знаю, может, ты и раньше что-то рисовал во сне. Всякое же бывает. Да и такие образы снова же твой мозг мог рисовать, — Чуть пожимая плечами, отвечает мужчина. — Не знаешь, рисовал ли я во сне? Ты точно мне отец? Ты хоть мой возраст знаешь? — Майкл разводит руки, чуть хмурясь. — Ну да. Больше четырнадцати точно, в чём проблема? — Как ни в чем не бывало отвечает мужчина. Для него это звучало вполне нормально, даже если ответ неточный. Возмущения юноши были видны на лице, но он не успевает их озвучить. В дверь доносятся короткие стуки, не громкие, но через несколько секунд дверь открывается. Это была Дженни, она проводила проверку пациентов за своего отца. Её чуть удивляет увидеть Майкла не одного. Уильям косится на блондинку, почти сразу вспоминая небольшую ссору ещё при первом посещении Майкла. — Я думала, что ты здесь один, Майк, — Блондинка проводит пару раз карандашом в блокноте. Майкл неопределенно кивает вошедшей девушке. Уильям же только кидает короткий взгляд. Точно, это та блондинка, с которой он успел поссориться… Как ужасно, что она лечащий врач Майкла. — Вы здесь надолго? — Вопрос звучит Уильяму. — Нет, у меня работа. Решил, что мне надо хотя бы сколько-то уделить время сыну, — Чуть улыбнувшись отвечает мужчина, стараясь состроить хорошую картину. — Хорошо… Майкл, вам бы сменить бинты и пройти на консультацию с неврологом, — Она вновь бросает короткие взгляды на Майкла. Тот кивает, показывая согласие. — Зайди завтра, я найду всё же то, что хотел показать, — немногословно говорит Майкл, проходя к медсестре. Мужчина кивает, но был разочарован идеей прийти сюда и завтра. Его мало интересовали рисунки старшего сына… Но неужели они настолько важны и интересны, что даже с его взбалмошным характером он посчитал, что стоит показать это Уильяму? Что ж… Возможно, это будет как рисунок лавки в парке. Может, это даже какая-то подсказка в этом месте. Но есть и вероятность того, что сейчас этот придурок придумал очередную шутку. И если это так, то он получит. Уильям также покидает палату сына. Его взгляд падает на палату по соседству… Там лежал пожилой ветеран, и именно что лежал. Это он понял, когда один из медбратьев вез туда пожилую бабушку на инвалидном кресле. Афтон провожает Дженни и Майкла глазами и только после отправляется к выходу из больницы. Его вновь встречает плохая, туманная погода. Вдыхая свежий воздух, Афтон чуть вздрагивает, когда замечает призрака недалеко. — Что ж ты появляешься так неожиданно?! — Он делает шаг в сторону, после продолжает. — Всё? Доволен, что я навестил Майкла? — Более чем, — Коротко отзывается призрак, спускаясь с лестницы. — «Более чем», — Фыркнув пародирует призрака Уильям. Афтон также спускается по лестнице и чувствует вибрацию в одном из карманов, он достает телефон и видит известный номер. — Да? — Тон всё ещё был немного раздражённым. Уильям останавливается, выслушивая человека по ту сторону телефона. — Интересно, я когда-нибудь услышу вас в спокойном расположении духа? — Голос Эмили был спокойным и даже будто с улыбкой, но, услышав недовольный вздох по ту сторону, он продолжает свою мысль. — Ладно-ладно, я звоню лишь для того, чтобы сообщить, что по некоторым обстоятельствам опаздываю на работу, — тон собеседника полностью располагал к благоприятной беседе. Но, проведя весь день с призраком этого человека, Афтон не мог испытывать что-то ещё, кроме как абсолютное негодование и раздражение. — Ничего, я и сам не на рабочем месте по одной причине, — Он недовольно косится на призрака Генри, который пропадает, когда Уильям отводит ненадолго взгляд. — Да? Вот совпадение. Я могу прийти через часа два. Устраивает? — Да, вполне, — Он вновь слышит короткий вздох и не видит, как по ту сторону собеседник кивает головой.

***

На улице уже давно темно. Лишь изредка сверкающие фонари заставляют Элизабет не засыпать. На удивление, Джон и Карлтон были очень даже бодрые… Они вроде обсуждали какую-то популярную игру. Джон сказал, что смог её только недавно пройти, и теперь делился впечатлениями. Элизабет слушает их в пол уха, после поворачивает голову влево, в сторону почти спящей подруги. — Что всё-таки было сломано? — Девушка задаёт вопрос, ответ на который её совсем не будет интересовать, но из которого она постарается о чём-то поговорить с подругой. — …Не знаю, зачем Клара решила нам испортить поездку, — Чуть пожимая плечами и не понимая, говорит Чарли, не замечая, как сильно удивилась Элизабет. — Может, ей показалось, что нам не стоит туда ехать? А может, призраки немного капризны… Сонливость как рукой сняло. Ей стало так неважно, что такого обсуждали парни спереди. Так неважно, что сломалось в машине. Почему она назвала это имя?! — Кто сломал?.. — Тихо спрашивает Элизабет. Сердце немного сильнее стучится. — Клара… Она так представилась ещё день назад. Такая… Женщина с рыжими волосами… Она чем-то даже, будто, на тебя похожа. Или мне так показалось. Я уроки делала, и вижу её вдали комнаты… Вот так и узнала её. Она мне свое имя шёпотом сказала, хотя я думаю, что могла бы и нормально сказать, — Девушка ненадолго замолкает, её речь становится не такой шуточной и весёлой, как ранее. — Забыла, я же совсем не говорила, что вижу призраков… Бред, в общем. Можешь не верить моим словам. — Призраков… Почему она, по-твоему, сломала эту деталь?.. — Элизабет спрашивала быстро, но тихо. Чарли пожимает плечами. — Я не знаю. Она ничего не сказала. Я лишь успела увидеть её в зеркале заднего вида… Ну ничего, главное, с помощью моего отца мы смогли починить машину и теперь можем ехать дальше. Ты бы, наверное, сильно расстроилась, если бы мы не смогли поехать до дома, — Чарли мягко улыбается, будто не понимая, насколько её слова сбивают с толку Элизабет. Девушка бегает глазами по сиденью в машине. — Твой отец помог? Ты его тоже видела как призрака?.. Он же живой. — чуть не понимая, хмурится Элиза. — Ну да, — Шарлотта и сама пожимает плечами. — Честно… Я сама немного удивлена. Его я впервые вижу. Он даже чем-то был внешне отличен от моего отца, но схожестей полно. Он будто чуть злее был… Внешне. От него веяло каким-то негативом, что ли… — Давно ты видишь этих приведений?.. — Интересуясь, Элизабет думала, как побольше узнать о призраке Клары… Клары, её матери… Что, если машина сломалась не просто так? Что, если мама так оповещала дочь о чём-то очень серьёзном? Тогда почему отец Чарли… Вернее, его призрак помог починить машину?.. Всё звучало так бредово… — Ну… Помнишь, я как-то тебе сказала, что в детстве я видела своего младшего брата, я ещё рассказывала, что отец подыгрывал мне и даже что-то оставлял брату. Думаю, это ещё оттуда пошло. Честно, не помню, чтобы до смерти Сэмми я видела подобное. Может, и вправду мозг что-то придумывает. Не знаю. — Клару?.. Клару, говоришь, день назад видела?.. Что она говорила, может, что-то пыталась показать, может, ещё что-то?.. — Она и сама не замечает, как лёгкий разговор переходит в тяжёлый допрос. Губы Элизабет чуть дрожат, слова срываются с какой-то растерянностью и горечью, лишь дополняя ей какой-то безумный образ. — Она ничего мне не сказала, лишь смотрела на меня около двух минут в углу комнаты… И ничего больше… Бет, ты знаешь её?.. — Чуть наклоняя голову, Шарлотта чувствовала будто какую-то неловкость. — Вообще ничего?.. — Элизабет возвращает голову прямо, чувствуя большую опустошенность, такую, словно в ней поселили надежду на мгновение, а после моментально забрали. — Моя мама… Её тоже зовут Клара… Почему-то я уверена, что ты видела именно её… Думаю, тебе не показалось, что мы похожи… — Элизабет обратно отворачивает голову к фонарям. Они освещали путь и давали какой-то усыпляющий эффект своей одинаковостью. — Я не знала, что она… Я не думала, что твоей матери тоже не стало… — Чарли попробовала сгладить углы, стараясь более отчётливо вспомнить призрака и, по возможности, моменты, когда Чарли пыталась с ней говорить, и было ли это тщетно. — Ещё два года назад, мы после этого сюда и переехали. Я надеялась, что то, что ты видишь, может что-то передать об убийце… Но это слишком наивно. — Девушка пожимает плечами, отворачивая голову к окну. — Ты поэтому едешь к дому? Элиза не отвечает на этот вопрос, лишь слабо кивает. Чарли понимает, что не стоит загружать вопросами подругу, но с передних мест доносится вопрос Карлтона. — Почему же? — Не понимая серьёзности раннего разговора, Берк старается поинтересоваться вопросом, которым задавался ещё днем.

***

Провалившись в сон, девушка почти ничего не видела. Обычно Элизабет часто видела сны, но сегодня было исключение. Её встретила пугающая, кромешная темнота, заставляющая проснуться с первыми лучами солнца. Чуть жмурясь, она открывает глаза и сразу же поднимает голову с сиденья. Её внимание привлёк Карлтон, который явно был рад водить машину, пока Джон спал с правой стороны. Сейчас они ехали по длинному шоссе, окружённому елями, и, возможно, Райт посчитал, что здесь они не встретят полицию. На улице светило яркое солнце, которое, казалось, теперь Элизабет видела только в телевизоре. Зевнув, девушка прикрывает рот рукой и сонным голосом спрашивает Карлтона: — Который час? — Вроде, около восьми, считай, к школе проснулась, — Усмехаясь, сказал Карлтон. — Сегодня всё равно суббота, — Она улыбается и садится в более удобное положение. Элизабет смотрит в окно, а после возвращается к Карлтону. — Мы где сейчас? — В Инок. Мы уже в штате Юта, — Быстро отвечает юноша, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — А ты чего так рано проснулась? Вы с Чарли так долго что-то обсуждали. Тебе лучше ещё поспать, нам ехать ещё около двух часов и, считай, на месте. Элизабет не так осознанно кивает, будто только обрабатывая сказанное. — Да не… Не очень хочется. Как ощущения вновь вернуться в Харрикейн? — Да… Не знаю. Наверное, как у тебя, — Он слегка усмехается. — Ощущение, будто возвращаешься к прошлым отношениям, где тебя уничтожали. Элизабет соглашается. — И в правду… Будто есть что-то такое… Мы, кстати, так и не договорили о том, что же за дело забросил твой отец в штате Юта. Ты говорил про сгоревший дом? Какие всё-таки заключения были? Карлтон пожимает плечами и в отрицании крутит головой. — Да не знаю… Я не помню. Вроде, он даже выходил на след убийцы… Или нет. Прости, правда не помню. Это было то два года назад, сама понимаешь. — Ну да… — Это твой дом, да? Ты едешь на могилу погибших родственников? — Юноша старается смотреть на дорогу, но всё же иногда глаза смотрят в зеркало заднего вида. Элиза кивает. Ей нечего добавить к этому заключению. Она действительно едет на могилу. На одну большую могилу, в надежде, что её всё ещё не снесли. Но, наверное, не должны были. В Харрикейне часто оставались стоять дома, в каком бы состоянии они не были. Где-то через два часа, когда уже Элизабет еле открыла глаза, явно с трудом просыпаясь, их встречает табличка «Вы въезжаете в город Харрикейн». По телу проходят чуть тревожные мурашки. Она ещё никогда не была настолько вдали от живой родни и ещё никогда не хотела поскорее приехать в руины. Теперь она дома.