худший дуэт
26 декабря 2025 г., 21:53
Примечания:
Начало главы идет в параллель с последней главой "будем лучшими друзьями"
По такому «удачному» случаю Уильям решил полностью показать пиццерию. Как-никак теперь в этом месте он работает не в одиночку. Теперь всё как раньше. Он выдавливает неловкую улыбку с произошедшими недавно событиями. Проходит к игровой комнате, где стоит сцена. Объясняет, что именно здесь должны стоять аниматроники, которых ещё даже нет. Генри выглядит спокойным, незаинтересованным, словно все его эмоции и чувства поставили в режим ожидания. Это беспокоит владельца пиццерии, но он может лишь продолжить, неловко улыбаясь, уже проходя до кухни.
Продолжая улыбчиво, с ярким энтузиазмом говорить о планах на пиццерию, Уильям берет в одну руку стакан, отложив три синие миллиметровки на стол, которые ранее смог все же найти, не без казусов, на складе, а в другой руке у него был графин с темно-серой пластмассовой крышкой. Он наливает в стакан воду, спиной к собеседнику.
— В общем, я, конечно, понятия не имею, что побуждает вас работать здесь. Но думаю, вы не бесчувственный человек, и работа с детьми вам будет по духу, — он старается разбавить тишину собеседника смешком.
Оборачиваясь и протягивая стакан Эмили, Уильям не оценил, как близко они стоят. Потому, невольным движением, стакан был совершенно случайно опрокинут на коллегу. Тот резко реагирует, показывая хоть какие-то блики жизни. В защитной реакции он просто дёргается, но всё равно вода попадет на одежду. Афтон тоже дёргается и уже в считанные секунды старается найти полотенце или салфетки, или хоть что-то, что может спасти ситуацию.
— Я случайно! — найдя салфетки, он протягивает их коллеге, с полным пониманием, что в этом нет никакого смысла и они почти ничем не помогут.
— Ничего, — он принимает белые салфетки и теперь пытался убрать хоть немного влаги. Выходило почти никак. На что Генри протягивает обратно использованные салфетки и с абсолютным спокойствием поправляет очки. — Ничего, высохнет. Вы говорили о том, что мне придётся по душе такая работа, и, как я понял, это не конец вашего рассказа о пиццерии, верно? Продолжайте, — он поднимает глаза на Уильяма, который находился в сильном замешательстве.
«Да что с ним?! Почему все останавливается на работе? Он как абсолютно непроработанный персонаж из игр, которыми увлекался Майкл». Уильям делает шаг назад, улыбка не натягивается на лице, и по итогу он не смог спокойно пройти мимо этой ситуации, продолжая дальше рассказ о пиццерии.
- Точно всё нормально?.. Вы так легко отреагировали, - он делает небольшие неловкие паузы между словами, иногда поглядывая в черные глаза.
— Да, конечно, разве что-то не так? — обыденно и с лёгким непониманием говорит Генри. Взгляд был уставшим, словно он не спал около недели.
— А вы сами этого не замечаете? Эмили, у тебя все крутится вокруг работы. Ты сам не свой, ты словно неживой! — Восклицая, он вовсе и не замечает, как переходит на более неформальное и близкое обращение на «ты». Уильям чаще говорил о более уважительном обращении, настаивал, а сам уже второй раз переходит эту линию. На деле играет обычная привычка обращения к старому другу-врагу. В голове подмечая своё обращение, он расслабляет плечи и недовольно выдыхает.
- Ты стал принципиальнее меня. Эмили, это даже для тебя слишком. Что за роль отшельника ты выбрал? Мы знакомы со школьных времен, я просто не поверю, что мы раньше не пересекались! Эмили, ты же всю жизнь был так уверен, что знаешь меня лучше кого угодно. Я знаю все твои повадки, ты знаешь мои. Это просто абсурд — строить из себя кого-то другого!
Даже если Уильям ошибся, и в этом месте они правда не знакомы, и Генри действительно «не живой», можно было это выразить непонимающим выражением лица или смешком. Нет, Эмили и бровью не повел.
- Возможно, вы путаете меня с кем-то. Уильям, я правда не знаю, с каким знакомым вы меня перепутали, но, возможно, внешние сходства правда присутствуют.
— Эмили, ты родился в штате Айдахо, в городе Рексберг. Ты отучился в Вашингтонском колледже на инженера, но хотел в институте на робототехника, — уверенно произносит мужчина, скрестив руки на груди и облокотившись о стол. Он слегка поднимает брови, но не в удивлении, а скорее как при какой-то немного утруждающей работе.
На лице собеседника скользит слегка игривая улыбка. Игра в угадайку ему более чем нравилась.
- Неплохо. Но я никогда не хотел отучиться на робототехника, в этом вы неправы. Просто так жизнь сложилась, что я этим занимаюсь. Да и перспектива идти в институт меня никогда сильно не привлекала. Есть ещё догадки? - он выдавливает ещё один смешок. По всей видимости, вся эта глупая настырность Уильяма доказать о их прошлом знакомстве или узнать что-то о Генри его забавляла. Странный человек.
— А что ты скажешь на то, что твоих родителей зовут Катрин Эмили и Кевин Эмили? У тебя ещё отец врачом был, а мать социальным работником… Вроде пожилым помогала, — его взгляд выражал полную победу, как и появившаяся улыбка.
— Что я на это скажу? Что это не так. Ни одного попадания. Отец у меня не врач и даже не Кевин, его Рей звали, и был он простым судостроителем. Но я до последнего верил в ваши экстрасенсорные способности. Неплохая игра, но я пришёл сюда не для того, чтобы заниматься подобным. Или вы всем коллегам в душу лезете?
— Что? Я не… Кем он был?.. — Мужчина недолго хмурится, не понимая. Он не верил в эти слова. Возможно, собеседник врал, на что падали все надежды. Просто немыслимо, что настолько всё изменилось в этом месте. Уильям знал всё об этом человеке, знал до малейшей тайны. Но сейчас…
Уильям поднимает растерянный взгляд на Генри, совершенно серого, чужого и отторгающего. "Оно и к лучшему, что мы не знакомы" - твердил он себе. Эмили и не думал первым идти к двери, которая ведет на выход, ведь это самое простое действие, чтобы показать незаинтересованность и неуважение, чего он не испытывает к фигуре, стоящей у белых столов. Мысли его были совершенно чисты. Он не задумывался, что эта «угадайка» приведет собеседника в такой сильный ступор. Уильям не сразу возвращается в реальность, проводя более свежим взглядом по Эмили, который все же дошёл до выхода, невербально приглашая за собой.
Всё же, дальше Уильям и не думал продолжать диалог или рассказ о планах на пиццерию. Он берёт со стола синие миллиметровки, за которыми изначально шёл, пока на пути не встретился призрак. Всё, его планы на этого человека резко встают под вопрос. Есть ли вообще теперь смысл избавляться от Генри? Этим были заняты мысли. Они друг другу никто, и, по всей видимости, действительно никогда ими не были. Всё это вызывает внутри неприятный диссонанс: с одной стороны, Уильям и вспоминать не хотел о ошибках прошлого, но с другой стороны, на них он должен опираться. Все люди, которые правда мешали… больше не помеха. Генри не помнит и не знает его, Майкл в коме с тяжелыми ранениями, и Афтон даже не причастен. Что теперь?
В чём было его прошлое стремление… Стремление… Стремление? А оно было? Пока он вёл коллегу до мастерской, ворошил свою голову в поисках реального стремления в прошлом. Неужели Уильям просто забыл всё? Нет. Он же не часть этого безумного спектакля, придуманного сумасшедшим придурком.
Афтон кладёт чертежи на стол и недолго смотрит на свертки. Всё как и раньше. Всё просто вернулось в те года, когда он был обычным человеком без своих скелетов в шкафу. Он всё же ставит руку на середину миллиметровки, разворачивает без единой эмоции и смотрит на медведя. Вернее, на составляющую: корпус, ноги, руки, голова и эндоскелет. Всё, что нужно для сборки.
— Это и есть твоя идея? — На лице Эмили не скользит восторг, напротив, он звучит даже немного отрицательно. Видимо, ему не нравится чертеж… Что было странно для Уильяма, который переводит растерянный взгляд на человека, что когда-то был в восторге от предложенной работы. Когда-то этот медведь удивил, и не только тем мастерством, с которым был нарисован, но и сама идея завлекла тогда ещё молодого инженера. Не эта идея завлекла тогда Генри работать на этой работе.
— «Ваша»?... Ну... да? Что с ним не так? — Сам того не ожидая, это звучало не как обычный вопрос, а с ноткой агрессии, которая изначально не была заложена в слова. Уильям не спешил исправляться, но, видимо, агрессия не была такой заметной, или же инженеру доводилось работать и с более требовательными и следящими за словами людьми. Афтон всё же опускает взгляд на робота. Может, где-то действительно была ошибка, которую он не заметил или забыл, ведь прошло не менее двадцати лет.
— Скажу вам честно, но ваша технология устаревшая. Думаю… Дети будут их воспринимать как чучело для страха, не более того. Не думали сделать дизайн… Более миловидным и убрать столь острые зубы? Думаю, это небезопасно и может привести к несчастным случаям, вам стоит убрать такой риск, — он отодвигает первую миллиметровку, которая была поверх двух других.
— А это что? Вы хотите сделать лиса-пирата, с настоящим железным крюком и с такими зубами? Вы правда не в себе, раз хотите такое поставить к детям. Вы же знаете, что у каждого из них есть тяга потрогать всё… У вас что, нет своего ребенка? Попробуйте сами вспомнить, если есть возможность. И… — Инженер указывает на эндоскелет лиса и поправляет очки. — Такой эндоскелет будет неподходящий для робота с его челюстью. В один момент она просто сломается, если сделать такой неустойчивый каркас. Не хочу казаться грубым, но теперь я полностью убежден в том, что с роботами вы работаете плохо, или, возможно, даже не работали.
Уильям стоял недалеко, не отводя взгляда. Это точно говорит тот человек, который порядком двадцати лет назад соглашался с любой безумной идеей, насколько бы абсурдной она ни была? И нет, Генри и тогда знал об опасности изобретений. Просто раньше он был соучастником. А сейчас их пути разошлись. Или, вернее, даже не сходились. В этом месте он более счастливый? Да нет… Он как был глупым затворником, так и остался. Только... Здесь он ещё хуже, чем в той жизни, которую он прожил в вечной турбулентности.
— Я рекомендую вам пересмотреть свои чертежи… Впрочем, я мог бы и с этим помочь. Только я не мастер в миловидных зверушках, мне вся эта идея не сильно импонирует… Но как проект для детей, вы выбрали достаточно правильный подход. Учитывая, что почти каждый в малом возрасте любил зверушек.
— Да… Вы правы. Вероятно, мне стоило об этом подумать. — не сразу отвечает Уильям, проводя рукой по острым клыкам Фокси. Они действительно были достаточно остры и опасны. Каркас действительно был неустойчив и плохо сделан. В какой-то момент это дошло до полного прекращения эксплуатации этого робота. Но, несмотря на большие опасения и, как говорит Генри, недетский внешний вид, дети тянулись к ним. Даже у Фокси с его огромными недостатками было полно детей, которые хотели всё увидеть хотя бы глазком.
Что такое, в понимании Эмили, вообще более «миловидные»? Когда-то в их коллекции были «игрушечные» аниматроники, но насколько бы миловидными Генри их назвал, ведь у них тоже были острые зубы, да и разобрать их было легко, словно конструктор. Но возможно дело не только в зубах и опасности… Знаменитая коллекция аниматроников была действительно старомодна и выглядела так, будто прямиком из семидесятых. На дворе девяноста третий год, совсем скоро двухтысячный. Сейчас технологии вышли на новый уровень, особенно это подтверждал плохой, но ноутбук, которых во время создания пиццерии даже не было.
— Я посмотрю, что смогу с этим сделать. Вы правы, дети бы разбежались сейчас, увидев такое на сцене. Я переоценил их современность и возможность выступать на сцене, — он решает ничего не отвечать на сказанное про его плохую работу с роботами. Всё заняло внешний вид роботов на чертежах. Уильям проводит последний раз по морде лиса, а после начинает их сворачивать. Пожалуй, над ними он может поработать и сам.
Уже скрутив обратно синие миллиметровки, Уильям собирался их забрать, Эмили останавливает коллегу, кладя ненадолго кисть на чертежи.
— Постойте же, вам всё же не нужна помощь? Я могу сразу помочь с правильным каркасом или крепежом.
Афтон и сам не задумывается, насколько циничный взгляд бросает на человека рядом. Он расслабляет плечи, взгляд становится другой, бровь поднимается выше, и Уильям спрашивает более устало:
— У вас других дел нет? — С неменьшей усталостью он всё же отпускает чертежи на столе. — Вы так часто пытаетесь помочь — это заставляет меня думать о том, что вам правда что-то нужно от этого заведения… Или заставляет задуматься о своей безопасности в вашем присутствии.
Сказанные слова вызывают короткий смешок у Генри.
— Будем считать, что я альтруист. У меня нет других дел… И у меня нет никаких планов на это место, и за безопасность можете не переживать, — он шутливо, не высоко, на уровне груди поднимает руки, выдавливая ещё один смешок. — Даже в голову ничего такого не приходило. Возможно, я не такой психопат или тревожник.
— Что? Я не паникер, просто вы ведёте себя крайне странно. Я обычный человек, просто меня напрягает ваша тяга к обильной помощи, — улыбка скользит по лицу после сказанного. Это будто на мгновение стало целью этой жизни — узнать, в чем выгода этого «альтруиста». Он не может всё делать безвозмездно, люди так не делают. Во всём есть человеческий, жадный фактор, даже у Эмили.
— Может, мы уже перейдем на «ты»? Уже вроде коллеги, а вы всё на «вы», — вот его маска спокойствия и безэмоциональности трещит по швам. Больше он не привычно для здешнего Генри смотрит: словно сквозь человека. Даже в этой жизни его так волнует работа в этом поганом месте? Показывая пиццерию и даже случайно пролив воду на коллегу, Уильям создал полностью отрицательное впечатление о заведении. Будто чёрная кошка ему сегодня дорогу перебежала.
— Так вот оно в чём дело. Вы просто мне соврали, когда сказали, что не пытаетесь искать друзей. А иначе к чему такая тяга перейти на «ты»? Неужели одиночество одолело вас? — Он опирается о стол, не снимая прежнего сарказма.
— Нет, вы ошибаетесь. Просто мне так удобнее, я привык к более неформальному общению. Возможно, потому, что у меня не так много принципов и я почти никогда не работал на какую-то компанию, — мужчина разворачивает чертежи, чтобы примерно прикинуть, что стоит сделать с этими роботами, и чтобы не держать зрительный контакт с коллегой. — И, по-моему, это не вам говорить о том, что я лезу к вам в душу. Вы задали вопрос о причине моих намерений сюда устроиться минимум три раза… Так что, как по мне, это не уместно.
— Послушайте, это чистое любопытство и всё. Я же только спрашивал, почему вы устроились на эту работу. Я не пытаюсь набиться к вам в друзья… Поверьте, вы будете не в восторге от такого решения, — звучало как угроза из его уст… Но в каком-то смысле это было правдой. Как друг Афтон не самый лучший выбор… Тем более когда выбираешь не в первый раз.
— А как насчет того странного сравнения с неким человеком, в котором вы нашли сходства со мной? Вы ведь были убеждены, что знали меня раньше, да? — На деле Генри всё ещё было интересно услышать о том, с кем же его перепутали… Хотя стоит ли оно того? Уильям не выглядит как затворник, у него явно достаточно знакомых, перепутать, наверное, есть вероятность.
— Забудьте. Просто на мгновение показалось, что вы тот человек, которого уже давно нет. Глупо вышло. У вас правда не так много общего, не считая плохого вкуса на друзей, — он ненадолго ухмыляется, после чего смотрит в пол.
В словах нет ни капли горечи или скорби, скорее всё ещё тяжело признать тот факт, что всё так повернулось в его сторону. Он фактически победил. Уильям находится в удачном положении, единственный минус — это призраки. Он не скучает по прошлому, не скорбит и не собирается. Тот Генри никогда не имел такой значимости, на которую всегда надеялся. Уильям всегда знал, насколько ценным было его присутствие в жизни Эмили. Он никогда не забудет, чем жертвовал тот Генри ради проведённого времени с самим воплощением лицемерия и его разрушенной жизнью. Уильям растоптал его душу ещё до создания пиццерии, до жены красавицы, до прекрасной дочурки. Ещё тогда, когда была брошена первая улыбка мальчишке в учебном заведении. Ещё тогда все цели свелись к одной твари. К одной дороге в никуда. И только после окончательного исчезновения с несчастной жизни уже давно испорченной куклы, мучителя настигло возмездное пламя.
— Того, кого уже нет? Вы скорбите по тому человеку? — не понимая, спрашивает он. Он - тот, кто не имеет никакого отношения к тому Генри Эмили, который полностью погряз во тьме после лицемерной дружбы.
— Наверное, нет. Уже давно нет, — ложь. Никогда и не скорбил. Но ведь это выставит его аморальным, если он скажет, что никогда не скорбил по человеку, с которым когда-то дружил. Уже не выйдет сказать, что некий человек, похожий на Генри, просто знакомый. Уильям ведь ранее сказал, что знает о нем почти всё.
Эмили ещё секунд десять думал, стоит ли продолжить этот диалог. Входит ли в принципы новоиспеченного коллеги рассказывать о давних историях и давних травмах. Уильям был прав, предположив о том, что Генри не тяжело будет догадаться о близких взаимоотношениях с тем человеком. Как-никак говорил Афтон далеко не с глупым человеком. Всё же любопытство берет верх. Уильям ведет себя так спокойно, когда говорит о смерти кого-то близкого... Это вызывает пару вопросов.
— Вы не больно-то и скорбите. Вам не было дела? — Эмили возвращается к прежнему выражению лица, к более непринужденному.
— Нет, мне правда жаль. Просто на публике и перед незнакомцами я не утопаю в лужице слёз, — с явным сарказмом говорит мужчина. Ему будто стало не особо важно, как может восприниматься эта неуместная шутка.
Под столом стояла небольшая коробка с разным хламом: инженерные принадлежности, щетки и даже странные салфетки. Уильям же искал конкретную вещь, ещё одну синюю миллиметровку, желательно среднего размера. Ненужные чертежи он потом просто выкинет, как и все воспоминания о знаменитой четвёрке. Он пожимает плечами, так и не найдя нужного. По всей видимости, придется идти на склад с надеждами на лучшее.
— Вот оно как. Предпочитаете оставаться человеком-загадкой? — Он наблюдает за суетливостью со стороны Афтона, который, не найдя нужного, принял не менее недовольную позу.
— Да, жаль, что вы для такого слишком болтливы, — Он убирает одну руку с пояса, проводит взглядом по чертежам и уже мысленно начинает отговаривать себя идти в комнату, где нет никого. Он достаточно быстро подметил, что призраки появляются в отсутствие кого-то в окружении Уильяма.
— Грубо. Но, возможно, правда, не могу устоять перед общением с неспособными людьми, а также помощью.
— А? Неспособным? Постойте, так дело не в ваших убеждениях, а желании поглумиться? Неужели вы всё же не такой уж и альтруист? Очень коварно с вашей стороны. Вы практически расстроили меня. - Афтон говорит печально, бросая достаточно разочарованный взгляд на коллегу. - В прочем.. Я мог найти другого инженера, у которого хотя бы есть образование и документы. Вы не такой особенный, слишком много мните о себе.
— Мои документы — это опыт работы, а не просиженные до звонка пары. Мои роботы пользуются неплохим спросом, мне довелось даже работать с крупными компаниями. Сомневаюсь, что вам хочется упустить такого работника, — Гнусная улыбка сверкает на его лице, заставляя собеседника слегка хмуриться.
- Как нахально, - Уильям говорит это не так громко. Но собеседник достаточно всё расслышал. - Но знаете.. Вы правы, опытный работник мне будет интереснее и выглядит куда перспективнее. Да и вы тут такой один инженер. - практически сквозь зубы процедил Афтон
***
Негромкий стук в дверь, и та медленно распахивается. В небольшую щель смотрит мужчина лет тридцати, может, и старше. Заметив, что свет включен и мальчик не спит, он открывает шире. Ребёнок поднимает голову. Он читал книгу про создание машин и их первые модели. Совсем недавно эту книгу ему подарил старший брат по линии отца, которого он видел всего один раз в жизни. — Ты все за книжками сидишь, так всю жизнь пропустишь, — Мужчина негромко усмехается, проходя в комнату и осторожно садясь рядом. — Ты точно уверен, что хочешь туда ехать? — Мальчишка закрывает книгу и, вздохнув, серьезно смотрит на мужчину. Его вопрос звучал резко и будто спонтанно, но достаточно ожидаемо для человека, видавшего многое. — Я не могу иначе. Долг зовёт. — Улыбка с лица сходит, теперь по мужчине было больше видно, что это враньё в чистом виде. Но он не жалеет о сказанном. — Вот оно как. Долг значит. — без единой эмоции и всё с тем же серьезным взглядом проговаривает мальчик. Его потухший взор падает на обложку книги. Он проводит пару раз по коричневой обложке с «Benz Patent-Motorwagen» — первой машиной в мире. Мужчина устремляет взгляд в стену. Поставив руки на колени, он скрещивает их в замок. — Послушай, — голос прозвучал уж слишком серьёзно, обычно так он не говорил, даже когда кто-то провинился в семье. Выдержав небольшую паузу, мужчина с болью выдыхает и продолжает: — помогай матери. Сам знаешь, она не в лучшем состоянии. Я прошу тебя только потому, что ты самый ответственный, — в его голосе слышалась небольшая дрожь, которую так отчётливо слышал мальчик. Мужчина смотрит на него. — Я горжусь тобой. Не дай Бог вам такое пережить. Знай, что ты большой молодец, и если мы больше не увидимся, то я хочу, чтобы ты знал, как вы дороги мне. Особенно ты. — Он всё ещё старается держать эту горькую улыбку, которую так чувствовал мальчишка. Ответа не последовало, как и продолжения диалога.«Лицемер»
***
Уильям, как всегда, просыпается в четыре утра. Он начинает понемногу привыкать к такому сумасшедшему распорядку дня. Приходить в десять часов вечера, а вставать в четыре утра и ни минутой позже. Он проходится руками по лицу, чувствуя подступающую усталость и агрессию. Отвратительное чувство, когда ты не выспался и не можешь лечь обратно. Вокруг всё так раздражает и бесит. Мужчина встаёт с кровати и двигается в сторону ванной комнаты, подступающая дремота мешала даже нормально ходить. По всей видимости, в этом месте он умрет, никак иначе, от голода и недосыпа… Вот так участь за проделки. Закончив и вернувшись в комнату. Его совсем не напрягает не выключенный и оставленный не в том положении ноутбук. Банально, на внимательность у него не хватает сил, он без нормального сна и еды вот уже четыре дня. И его бы радовало, если всё бы было как в фантастических книгах, которые читали ещё его сверстники в далёких годах. Перед тем как вернуться обратно в комнату, в его голову пришла, наверное, всё же дурная идея. Недолго рыская в шкафчиках и осматривая стол, Афтон находит то, что искал. Соль. В простонародье, во многих придурковатых программах и книгах часто писалось, что призраки не могут зайти или выйти из круга соли. Он проносит баночку в свою комнату. Возможно, в более здравом уме было понятно, насколько это глупо. Но, как было сказано, слишком тяжело думать на настолько перегруженную голову. Почему-то изначально в голову не приходит идея сразу посыпать на порог, потому он около минуты просто стоит рядом со столом, проводя пальцами по пластиковой баночке. Нет, он даже ни над чем не задумался, в голову просто ничего не лезет. Выдохнув, Афтон более уверенно берёт баночку соли и поворачивается к двери. Можно было подумать, что теперь призраки появляются в любой момент, когда нет никого рядом. И даже сейчас не было исключением. Перед ним снова стоит старый друг, враг, человек, который сжёг его в ресторане, который некогда придумали они вместе. И ещё куча эпитетов, которые подходят Эмили. Тот, к кому он ощущал всегда неопределённое отвращение и насмешку. Помня, через что они прошли, он знал, откуда такие эмоции. Его полностью, даже до белков, черные глаза равнодушно смотрят в не менее черные зрачки напротив, чей обладатель будто прибывал не в этой реальности. Призрак прошлого дает фору, о чём Уильям догадывается через непродолжительное время. Всё же пальцы цепко берут крышку банки и открывают её, чтобы загнать Генри в угол, быстро высыпав полукруг. Из этой глупой ловушки было легко выйти ещё во время создания, но призрак не спешит. Он стоит, не двигается, наблюдая. Потратив меньше минуты, Афтон чуть ли не рывком отходит от одного из источников своих страданий. На лицо натягивается привычная ухмылка, он отходит ближе к левой, свободной стене. Мужчина отпускает пустую пластиковую баночку из своих рук, и та глухим стуком ударяется об пол. — Ты загнан в чертов угол, Эмили! Вы, долбанные призраки, переступить через эту соль не можете! — Он остается с расставленными руками и торжественной ухмылкой. Призрак опускает глаза на соль, отходит на шаг назад и обратно поднимает равнодушный взгляд на Афтона. С действительной внешностью его друга, эти глаза казались больше наполненными болью, нежели равнодушьем. — И что теперь? Будешь всё посыпать солью, чтобы убежать от всех нас? Руки опускаются вниз, но убрать неконтролируемую улыбку и радость Уильям не мог. — Если придется, — с некой истеричностью проговаривает он. С каких пор Афтон дошел до того, чтобы быть в таком состоянии перед Эмили? Когда тот стал призраком и стал изводить даже в собственной комнате. Эмили опускает скептичный взгляд на полукруг из соли. — Как насчет того, чтобы я предложил более действенный способ? — Афтон хмурится и не менее скептично реагирует на данное предложение. — Покайся. — Уверенно выдает своим двухголосием полупрозрачный Эмили. — И в чём подвох? Хочется посмеяться и посмотреть на то, как я пытаюсь вымолить прощения у всех убитых? — Скептичность сменяет хмурая усталость. — Нет, я серьёзно. Или как насчет поискать еще глупый вариант в книжках про фантастику и монстров, которые ты так любишь и часто на них опираешься? Не проблема, но не всё правда, о чём пишут. Возможно, ошибка будет стоить тебе жизни. — Он обратно поднимает глаза с круга соли. Он не делает шагов, хотя, вероятнее, ему ничего не мешает выйти через двери сзади. Мужчина не спешит что-то отвечать. Он совсем не обдумывал его вариант как что-то правдивое. Может, скорее, совсем немного. Как-то не всерьёз. Нет, как может глупое извинение избавить его от заслуженных мучений? Он действительно виновен перед всеми этими людьми, но… Да никаких но! Просто бы исчезли. Они пережитки прошлого — он живой. Да, жизнь несправедливая, можно было привыкнуть. — Пожалуй, я откажусь от твоего скромного предложения меня унизить, Генри. Мог бы просто признать, что неприятно находиться загнанным в ловушку. Я ведь нашел, как действовать на вас. Может, в глупой фантастике говорят и неправду, но у меня уже есть запасной вариант, который может спасти мне жизнь, — Афтон какое-то время нейтрально смотрит ему в глаза. Взгляд становится увереннее, он расплывается в победоносной и не менее уверенной улыбке. — Может, ты прав, возможно, это спасёт твою жизнь… Только глупым красноречием, — Эмили делает несколько шагов, легко переступая через круг соли. Он остается неизменным, такой же полупрозрачный, спокойный. Слегка наклоняет голову назад, чтобы взглянуть на круг соли, который рассыпал Афтон. — О нет, видимо, соль не работает! Какой ужас, мне так жаль! — Стараясь как можно сильнее выдавить из себя удивление, приподнимая брови, говорит Генри. Нет, ему совсем не жаль! Для него это было чем-то вроде… игры? Запугивания? Эмили поворачивает голову обратно. Он больше не корчит гримасу удивления, не пытается удивить достаточно запуганную жертву. Руки Уильяма начинают трястись. Глупый, никудышный актёр! Как Афтон вообще повёлся?! Он прижимается к стене как можно ближе, заметно побледнев. Та победоносная, уверенная улыбка исчезает моментально, оставляя после себя только слегка удивлённый открытый рот. Вероятно, Эмили твердил себе, что если бы выпала возможность, он бы не встал на место мучителя. Это неприемлемо. Чем он тогда лучше него самого? Ничем. Но, почувствовав страх со стороны этого ублюдка, лицемера, становится так приятно. Сдержать всю ту накопившуюся боль просто невозможно. Вся эта ненависть, которой Эмили живёт, подпитывает жажду крови. Это превращается в кровожадную игру в кошки-мышки, где зверьком, бегающим за сыром, выступает не он. — Достаточно было эмоций, как думаешь? Возможно, тебе и такого хватило. Ты уж слишком легко начал на всё вестись, — слегка ухмыляясь и пожимая плечами, произносит Эмили. Он проводит рукой по пушистым волосам. — Да... Пафос мне точно не к лицу, ты был прав. Выгляжу как полный идиот, — более спокойно отзываясь, он делает уверенные шаги к Афтону. Есть смысл бежать? Это вообще реально? А он точно призрак?.. А кто ещё? Уильям старается двигаться в левую сторону, пока окончательно не оказывается в углу. Всё так быстро изменилось, будто по щелчку пальцев. Теперь это он загнан в угол, и остается только надеяться, что останешься жив… А что, если Эмили не может его коснуться?.. Ведь когда они встретились в пиццерии — Уильям сам потерял сознание. Да что за бред?.. Чем Генри отличается от Клары, которая почти убила его!? На раздумья уже не остается времени. Афтон не успевает придумать малейшую идею, что может спасти. Рука изначально ложится лёгким движением на чужую шею, не выпуская полноценную ярость. До этого действия, чёрные зрачки Афтона бегают по свободному пространству, оставленному и не загороженному призраком. В конечном итоге, когда рука оказывается на шее, взгляд моментально устремляется на приведение. Рефлекторно Уильям пытается оттолкнуть призрака или хотя бы взяться за руку, которая пока была спокойна. Упивается моментом?! Когда же Эмили стал человеком, который просто наслаждается страхом и жаждет крови? Мгновенно рука твёрже сжимает шею, слегка пальцем проходясь по трахее, вызывая панику у оппонента, который старается выбраться, хватаясь и вцепляясь в руку. Всё тщетно, он будто рыба на суше, которая задыхается. С такой же резкостью он пытается снова и снова взяться. Проходя насквозь, Афтон не успокаивается, не упуская возможности бороться за жизнь. - Знаешь, почему я здесь, даже если в этом пригороде ходит живой Генри? - Рядом звучит двухголосие, вызывающее второй прилив паники. - Нет, - хрипло выдавливая из себя, мужчина прекращая попытки сопротивления. В них не было смысла, и он это понимал, поэтому старался попросту не тратить силы. - Твоё отвратное отношение к детям Клары вызывает в ней ту злобу, которая не отпускает. Часть её души просто не может упокоиться, она не может отправиться в другой мир, пока терзания и злость держат здесь. Пока твоё отношение к детям не изменится, она никуда не денется, твоя жизнь никак не изменится. Тебе надо быть куда благосклоннее к ним - Он наклоняется чуть ближе, шепча: - Даже если в этом нет никакой искренности. На большее ты и не способен. Я уверен, ты догадываешься, почему моя душа неугомонна и что же мне нужно. - Конечно.. хочешь, чтобы я раскаялся за свое предательство и убийство твоей дочурки. - Рука на шее сжимается сильнее, и в глазах, кажется, на мгновение потемнело. Вероятнее, это было следствием испуга. Он пока может дышать, хоть и с трудом. - И?.. Что ещё? - Рука немного расслабляет хватку, давая вдохнуть чуть глубже. В голове крутится только одна мысль. Уильям слегка ухмыляется, не озвучивая свою догадку, рука тянется к лицу призрака, даже вспоминая, что он не может коснуться. Это был скорее как намекающий жест. Он пытается провести тыльной стороной ладони по щеке призрака, пока не чувствует, как рука вновь сжимает горло, но на этот раз сильнее, чем в прошлый раз. Он вновь возвращает руку к шее, зная насколько это бесполезно. - Говорил же, что ты догадываешься. Ты не глупый человек, когда пытаешься применить мозг, - Отвечает призрак, не ослабляя хватки, чувствуя, как в глазах напротив становится больше страха от недостатка воздуха. - И что же прикажешь с этим делать?.. - Хрипло старается из себя выдавить мужчина, начиная больше извиваться и паниковать. Призрак ничего не отвечает, лишь смеряя взглядом человека напротив. Хватка становится слабее, и совсем скоро мучитель оставляет его в покое. Призрак исчезает, оставляя после себя ничего, лишь небольшой красный след на шее. Уильям ставит руку на стену, второй хватаясь за горло, кашляя, он старается вдохнуть как можно больше воздуха. Перестав кашлять, он пытается восстановить дыхание, совсем скоро на лице появляется отвращенная хмурость. - Вот же псина больная, - Он опускает руку с горла, продолжая опираться на стену. - Я, конечно, знал, что ты слишком привязываешься к людям, но чтобы настолько... Какой же, однако, идиот.***
Вчерашний день для неё выдался сумбурным. Элизабет встала рано, около пяти утра. Быстро приведя себя в порядок, она не собиралась сегодня видеть отца. Собрав портфель, девушка быстро вылетает из своей комнаты, сразу направляясь на выход. Она не бросает взгляд ни на кухню, ни на комнату родителя. Девушка берёт в руки шубку, отпирает замок и выходит на улицу. Вдыхая более холодный воздух, чем вчера, она быстрее приходит к тому, что верхнюю одежду всё же стоит надеть. К сожалению, Элизабет не знала, на какой остановке зашла та незнакомка. Ей не удастся поговорить, задать интересующие вопросы. Глупо было идти так рано, но всё что угодно, лишь бы пока не видеть отца. Ей надо осмыслить произошедшее. Просто морально тяжело смотреть ему в глаза. Смотреть на его привычно спокойное и иногда тревожное лицо. Потерянный взгляд блуждает по пустым улочкам Glücksfall street. Он привычно серый и грустный. С переездом Элизабет стала редко видится с людьми, и главной причиной даже не послужила полная замкнутость и нанесенная травма смертью близких. Вернее, эта была одна из главных причин, но также был фактор отсутствия людей на улице. Хотя… Может, на выходных ситуация лучше?.. Она садится на лавочку под крышей остановки, печально моргая. Автобуса не будет ещё минимум два часа. Заняться совсем нечем, ведь книг она никаких не взяла, уроки все сделаны, а звонить кому-то так рано — это невежливо. За потоком мыслей она и не замечает, как ресницы перестают хлопать, а веки стали тяжелее.***
Болтая маленькими ножками на диванчике, Элизабет держит книжку в черном переплёте. Некоторые слова ей знакомы, а остальная часть - нет. Просто по наитию она предполагает смысл текста. Но, в основном, её внимание привлекают красивые картинки и уже пройденные кем-то головоломки и игры. Но всё равно некоторое она перепроходит в голове, стараясь создавать вид, что она читает. Афтон совсем и не скрывал, что из всех детей Клары, Элизабет самая способная. Ему казалось, что она единственная способна достичь многого. Но ведь не только это было причиной обучения разным традициям его семьи. С ней единственной проводились беседы, её единственную Афтон обучал немецкому и, по возможности, французскому, подтягивая свои не идеальные знания этого языка. Позволял брать свои книги без спроса. Сидеть в личном кабинете, и только с её просьбой он взял идеи Майка на роботов. Ей тоже нравились рисуночки, особенно курица с розовыми щеками и балерина. Они выглядели такими милыми. - Elizabeth, worum geht es in diesem Buch? - Не отвлекаясь от документов, строгим тоном спрашивает мужчина. По итогу, услышав молчание со стороны девочки, поднимает взгляд. - Ты не понимаешь, о чем там идёт речь? У тебя возникают проблемы с переводом? - Это не звучит в упрек, вернее, как интересующий его вопрос. Афтон был удивлен, когда обучение иностранных языков у Элизабет шло быстро. Но, возможно, он ошибся и преувеличил её интеллектуальные способности. Клара была права. Её дочь правда просто восьмилетний ребенок... но чуть способнее остальных. Особенная. Возможно, возмущения жены были оправданы. Ему не стоит так сильно нагружать её, давать в руки настолько сложные книги, обучать другим языки. Девочка вертит головой в жесте «нет». - Тут говориться о печальной жизни собачки. Но тут такие красивые картинки... А кто прошёл эти игры? Можно я лучше пойду поиграю? Мне не нравится эта книга, - Элизабет закрывает книжку и поднимает большие зеленные глазки на отца. Афтон удивлённо вскидывает брови. Прибывая в недолгом удивлении, он кладет ручку и кратко улыбается. - Не важно. Ошибся. Можешь идти.***
Лишь ощущение холода, пробиравшегося уже по всему телу, смогло её разбудить. Она в спешке дёргается, проверяя свои вещи. Элизабет проснулась ровно в тот момент, когда подъезжал автобус. Разве так бывает в жизни? Как так вышло, что ей не пришлось паниковать из-за того, что она проспала? На остановке. И… Она. Незнакомка. Какое-то время серые глаза смотрят на Элизабет, но когда автобус подъезжает, незнакомка последние десять секунд смотрит на место совсем недалеко от Элизабет и скрывается в общественном транспорте. Не быстро придя в себя, младшая Афтон машинально осматривает лавочку. Бумажка. Как и тогда. Она немая? У неё проблемы с речью? Элизабет быстро поднимает оторванный край листа и с ним забегает в автобус. Где она? Где она?! За такой толпой школьников Элизабет совсем не видит её. Транспорт уже начинает движение, а девушка всё ещё ищет незнакомку глазами. Нет! Просто нет! Она скрылась за детьми… Абсолютно одинаковыми, тихими и спокойными. Они как куклы, рассаженные в игре «дочки-матери». Все сложили ручки на ноги. Разве незнакомка не должна была выделяться среди них?... Девушка проходит к кабине водителя, чтобы заплатить за проезд. Водитель выставляет руку пальцы его были темными, серыми... Но Элизабет не обращает на него внимания, протягивая деньги за проезд. Она выдыхает, более уверенно проходя к своему вчерашнему месту, которое также не занято. Удивительно. Сжав кулак с листочком, она смотрит в окно. Хмурится и, недолго держав своего терпения, всё же отрывает взгляд от природы и смотрит в листочек:«Он говорил держаться подальше».
Элизабет опускает листочек совсем без эмоций, не реагируя. Будто бы не осознав написанное. «Говорил держаться подальше»... Во рту появляется неприятный привкус, в горле сохнет. Как же отвратно. Почему он так поступает с ней? Какой стимул? Отец ведь точно не пытается отгородить их от общения друг с другом. Или, как минимум, сделал бы это по-другому. Значит... Она имеет в виду не его?... А кто тогда сказал ей держаться подальше? И точно ли это адресовано Элизабет?.. Девушка кладет голову на окно, посматривая то на мимо проезжающие машины, то на капельки дождя, которые иногда отвлекали от транспорта. Она моргает, теребит руками лямку ремня портфеля и ненавязчиво для себя старается обдумывать ситуацию, иногда отвлекаясь на различные темы. Элизабет начинает обдумывать, как скажет отцу всё то, что нарыла. С каким напором это вообще стоит делать: агрессивным или спокойным? С каких слов начинать и какие у неё будут доказательства... А если это всё неправда? То оно и к лучшему. Она ничего не скажет отцу, и всё забудет как страшный сон. Она всё реже моргает, в конечном итоге прикрывая веки и забываясь в пространстве забвения. Раздумия так утомляют. Ничего страшного она не видела в том, что может проспать всю дорогу. Она знает, что конечная автобуса — это, как ни странно, сама школа. Если что, водитель скажет всем выходить, и она услышит. Извинится и выйдет, ничего такого.***
Спокойная обстановка и теплый свет так и заставлял улыбнуться Чарли. День так и радовал девушку. Сегодня нет тяжелых уроков, как и завтра, а там уже долгожданные выходные. Она думала встретиться со своими друзьями. Может, съездить куда-нибудь на природу. Джесс как раз недавно рассказывала, что нашла неплохое место где-то около реки Милл-Крик. Компании друзей, правда, доводилось там побывать, но Джессика сказала, что не успела сделать потрясающие фотки, потому было решено вернуться. Звучало заманчиво и очень даже привлекательно. Настроение поднимают не только предстоящие выходные, но и другое. Её очень порадовала та новость, что отец нашел более постоянную работу. И нет, не из-за финансового положения, с ним как раз всё хорошо. Скорее, дело в том, что у него появятся коллеги, с которыми как-никак придется говорить. Она бы не сказала, что тот был затворником всю свою жизнь. Вернее будет сказать, что на это повлияло несколько событий... Мама... Вернее, смерть от рук кого-то... Чарли свыклась. Ей было не так много. Она любила маму. Она была красивой и... Не такой, как все домохозяйки... Она была такой уверенной, яркой, как солнце. Всегда могла постоять за себя. Чарли и припомнить не могла, чтобы родители ссорились... Она ставит намытую тарелку на сушилку, слегка улыбаясь и искоса поглядывая на отца, который сидел за столом и читал газету. Как же давно она не видела за ним такого. - Ты скоро на работу? Ты вчера мне так мало рассказал... Как коллеги? Нормальные? Не тяжело было влиться в коллектив? - Она встряхивает руки над раковиной от капель воды и несколькими длинными шагами проходит к столу, чтобы сесть за него. Мужчина опускает газету на стол и не менее тепло улыбается ей. - Да. Вернее сказать, коллега... Неуклюжий, странный, будто совсем не он открывает это заведение, но не мне жаловаться. - Ну да... Ты говорил, что он подошел в парке... А потом ты ещё и наш зонт отдал... Почему вообще не ходить с зонтом, если знаешь, какая у нас погода?... Она же реально меняется по щелчку пальцев... - С небольшим удивлением и недовольством говорит девушка. - Они не местные. Вернее, он его дочь и сын. Думаю, ещё не привыкли и не сильно ориентируются... На то он спрашивал, где находится дом , чтобы найти свое же заведение... - Он недолго молчит, тяжело выдыхая. - Пожалуй... Да, страннее людей я не видел. Хотя, может, заблудился... В трех соснах. - Не думаешь, что это может оказаться мошенник?... А если он даже не владелец и документов у него нет на это заведение? Ты проверял? - Настороженно спрашивает Чарли. - Нет, не думаю. Я уверен, что настолько глупых преступников не бывает. Даже в нашем пригороде. Чарли всё ещё недоверчиво косится на отца, сказав ему о том, чтобы он хотя бы потребовал показать документы. Она проводит пальцем по столу, резко вспоминая о Элизабет. - Слушай, я недавно с девочкой познакомилась в школе. Элизабет её зовут. Она тоже недавно сюда переехала. Не знаешь, это его дочь? Эмили коротко пожимает плечами. Он тоже не в курсе, но Чарли будто была теперь уверена полностью. В их пригород редко приезжают новые жители, а тут резко две семьи? Да нет. Такого быть не могло. Потому теперь её посещала мысль о том, что стоило бы их пригласить в гости. Добрый жест, да и раз так судьба сложилась, почему нет?***
Открыв сонные глаза, первая мысль приходила, что она проспала около десяти минут и автобус ещё не приехал, ведь школы рядом девушка не видела. Недолго моргая, она смотрит на рядом стоящие ели. Автобус и вовсе не собирается трогаться с места, что заставляет Элизабет встать с места и рефлекторно посмотреть на все места, которые всё ещё были заполнены людьми-куклами. Словив небольшую панику, Элизабет направилась к водительской кабине, чтобы узнать, где она и почему автобус вообще ехал не до школы... Он же школьный. Куда разумнее было дойти до детей, сидящих в прежней позе... Но страх не позволял подойти к ним. Это вызвано их неподвижностью и внешним видом... Они будто не живые... В этом пригороде все дети такие? - Простите... - Негромко обращаясь, Элизабет не видит водителя. Его нет на своем привычном месте. Может, вышел? - "У него сейчас перерыв перед тем, как ехать обратно... Может, просто вышел покурить." - Стараясь себя же успокоить, Элизабет надеется встретить водителя на улице. Девушка быстрыми шагами проходит к открытым дверям автобуса. Хотелось как можно быстрее покинуть транспорт... Казалось, будто все эти люди-куклы смотрят стеклянными глазами только на неё, даже если она понимает, что их взгляд прикован только к окну. Почему им нет дела до того, что они проехали свою остановку?... Может, Элизабет просто перепутала автобус из пригорода в город со школьным?.. Да, наверное, так и есть. Она просто подойдет к водителю и спросит, как доехать до школы, и всё. Девушка выходит на свежий, прохладный и чуть влажный воздух. Всюду деревья, даже тропинки, ведущей хоть куда-то, нет. Водитель словно испарился. Его нет даже рядом с транспортом... Может... Никаких может! Надо подойти к тем детям-куклам и узнать, докуда едет автобус. Собираясь с мыслями, Элизабет шагает обратно, она поднимается по ступенькам. Так и не увидев от детей движений, она с робостью и тревогой подходит к ближайшему мальчику лет девяти. - Простите... - Ребенок никак не реагирует, оставаясь по-прежнему неподвижным. Стеклянные глаза высматривают пейзажи за окном. - Простите... - Второй раз обращается Элизабет, прикасаясь к плечу. Понимая невежливость своих действий, она легонько потряхивает ребенка, чтобы тот отреагировал. Но он, как кукла, склоняется ближе к окну, так и не отреагировав. С каждой секундой гнетущая тишина и картина вызывает панику со слезами. Элизабет убирает свою руку с плеча мальчика, замечая, как его правая рука выбивается из прошлой позы, она слегка соскальзывает вниз. Небольшое пятно на его куртке вызывает интерес и осознание происходящего. Девушка чуть шире отодвигает руку... Это пятно темное... Она будто машинально тянет молнию куртки вниз... Нет... Пятно темное, бордовое. Она понимала, что это кровь... Не засохшая. Она просто не успела засохнуть... Они убиты недавно. Ещё часа четыре назад они все были живы. К горлу подступает тошнота, ударивший в нос тяжелый железистый запах заставляет Элизабет отпрыгнуть от мальчишки. Забыв про свой портфель, она выбегает из автобуса. Из головы вылетают все переживания: брат, отец, новая школа, незнакомка. Всё сводится к одной мысли: «Беги! Беги!» Прилив страха заставляет её остолбенеть. Руки дрожат, глаза начинают слезиться, ноги просто не слушаются и подкашиваются. Почему она?... Почему именно она угодила в руки маньяка, убившего более двадцати детей?... Они же так невинны... У них ещё вся жизнь должна была быть впереди... - Бежим со мной! - Негромко, почти в ушах слышит Элизабет. Трясущиеся руки вытирают глаза. Она озирается по сторонам, быстро и жадно хватая ртом воздух. - Бежим со мной! - Повторяет незнакомка. Она стоит у дерева и жестом показывает подойти к себе. Она вышла раньше Элизабет?... Она потом спросит! Сейчас надо бежать! Невообразимый адреналин бьёт. Она чувствует новый прилив сил. Она должна бежать! Она должна оказаться дальше от этого места. Они потом найдут, как добраться до пригорода обратно. Девушка начинает бежать, вкладывая в это столько сил, сколько не вкладывала никогда. Негромкий рёв мотора заставляет сердце биться куда быстрее, чем раньше. Это завели автобус позади неё, казалось, будто даже наперекор здравому смыслу водитель поедет ей навстречу, лишь бы не упустить жертву и единственных выживших. Казалось, будто она сейчас от страха потеряет сознание, вся эта стрессовая ситуация заставляет Элизабет более учащённо дышать. Она бежит будто бы вечность. Быстро и долго. Она уже и не видит незнакомки, которая скрылась за деревьями и, вероятно, бежала вместе с ней… Просто сейчас Элизабет этого не видит. Нога цепляется за большой корень дерева. Она испуганно вскрикивает и падает в неглубокую яму, сильно ранив себя. Ветки наносят неприятные и болезненные увечья её ногам. Волосы рассыпаются по земле, пока опрятная, красивая школьная форма становится грязнее от земли. Элизабет слегка приподнимается на руках, переворачиваясь на спину. Вид крови почти вышибает её из реальности. В глазах немного мутнеет, рука падает вниз, а в глазах сильнее мутнеет.***
Она и не понимает, в каком часу просыпается. Небо по-прежнему было переполнено серыми, печальными тучами, за ними не видно и намека на солнце. Элизабет просыпается от пронзающего холода, уже больно давящего на кости. Она пролежала так около трех-четырех часов. Элизабет не могла точно определить. Девушка по возможности проходит своими руками по локтям и предплечьям. Хотелось хоть немного согреться... Она опускает руки, цепляясь пальцами за карманы, как сразу вспоминает о кнопочном телефоне, подаренном ей лет в тринадцать на успешное окончание девятого класса. Она в спешке достает его, ища контакт отца. Долгое ожидание, гудки и по итогу молчание. Он не берет трубку, сколько бы Элизабет не пыталась. Может, отец сейчас ушёл от телефона... Но с учетом того, как он плохо с ними совладает... Оно и неудивительно. Но сейчас нет времени, чтобы она ждала, когда он может поднять трубку. Ей нужна помощь. В её телефоне было всего три контакта: отца, брата и Чарли... Чарли... Она местная и точно сориентируется, где Элизабет. Она почти не думая нажимает на контакт, пока гудки звучат, она собиралась сбросить, задумавшись о том, что это может пойти против подруги. Что, если маньяк всё ещё рыскает в лесу в поисках сбежавшей Элизабет? Она может так навлечь опасность на Чарли. Но трубку берут быстрее, чем того ожидала Элизабет. Краем глаза заметив, что уже два часа, она подумывает о том, что уроки уже закончились. - Да? Всё хорошо? Тебя сегодня не было, может мне занести домашнее задание? - Доносится спокойный голос подруги с той стороны. Это было будто последней каплей. Холод, боль в ноге и возможный маньяк, который ищет её сейчас, — из глаз сначала вылетает пара слезинок, а после и больше. Она не может успокоится и скоро слышит немного тревожный голос Чарли, она старается успокоить подруга. Элизабет старается вытереть лицо самым чистым участком своей шубы. - Скажи, где ты, - Уже закидывая ключи в сумку, спрашивает Чарли. Она не может попросить помощи у отца, ведь тот не дома, да и Чарли привыкла находить проблемам решение сама. Просто так вышло, что, несмотря на действительную любовь и опеку отца, девушка выросла самостоятельной и любящей свободу. - Я не знаю... Это лес... Здесь преимущественно ели... Я больше ничего вокруг не вижу... Помоги мне... - Запинаясь, говорит девушка, озираясь по сторонам. - ... Помнишь, как оказалась там? - Неуверенно спрашивает Чарли, уже закрывая входную дверь. Девушка повторяет ещё раз вопрос, пока связь окончательно не пропадает. Она смотрит на телефон и слышит лишь не связанные обрывки слов, которые не в силах разобрать. Как бы не старалась повторить Элизабет, как оказалась в этом месте - человек по ту сторону телефонной линии не слышит. В лесу практически не было связи, и ей просто повезло, что она хотя бы смогла дозвониться и попросить помощи. Вызов сбрасывается, и телефонный оператор говорит, что связь потеряна. Девушка сбивчиво выдыхает, стараясь успокоится и понять, что делать. Совладать с чувствами достаточно тяжело, но она старается изо всех сил. Для начала девушка смотрит на поврежденную ногу, обдумывая, что с этим делать. С собой у неё не было аптечки, и обработать рану она не может. К счастью девушки, глубоких ран не было, она не попала ни на какие острые ветки. Лишь порезы от коней и небольших веточек в самой яме. Не найдя, чем перемотать, девушка через боль старается встать, слегка шипя. Встав, она осматривается в попытках понять, насколько далеко она от злосчастного автобуса.***
Девушка в спешке запирает дверь. Всего на один оборот, хотя всегда запирает на два. Она огибает участок дома, останавливается, для начала прикидывая, в каком лесу Элизабет могла оказаться... И при каких примерно обстоятельствах она там оказалась... В голову лезет только одна мысль, но Чарли отгоняет её. Ей придется попросить чьей-то помощи, ведь ни один автобус у них не едет до лесов, ни до одного из двух. Все её друзья заняты, да и ждать их минимум час... Неизвестно, что с Бет может произойти. Чарли постукивает пальцами по бедру, прокручивая в голове всех знакомых, ей нужен человек, у которого есть машина, чтобы была возможность доехать до лесов, это ведь не близко... Она достает кнопочный телефон и смотрит на контакт подруги. Точно! Надо попросить помощи у родителей подруги. Возможно, сама Элизабет не смогла дозвониться до отца, потому звонила Чарли. Девушка знала, какой конкретно дом выкупили в их пригороде. Это было в Glücksfall street, вторая улица в их пригороде. Сама же Чарли с отцом жили на Dein street, совсем близко ко второй улице, где-то в тридцати минутах ходьбы, возможно, дольше, но с достаточно размашистым шагом девушки она без труда доходила за такое количество времени. Туда же Чарли и отправится, чтобы найти помощи и поддержки для Элизабет. Она идет достаточно быстро, практически переходя на бег. Ветер неприятно дует в лицо, пока тучи на небе прежним видом пугают и говорят о том, что сегодня будет лить невероятный ливень. Но девушка была уверена, что дождя не будет, просто тучи угрожали жителям пригорода Уолла Уолла. Чарли читает номера домов, выискивая нужный. Недавно выкупленный серый дом, который стоял на окраине этой улицы. Такой новый и даже чистый... Впрочем, он и построен был совсем недавно. Взгляд девушки совсем не мечется по подстриженным газонам улицы, которые словно никогда не отрастали. Она никогда не видела, чтобы их стригли, ровно также и не видела, кто их сажал. Glücksfall street ощущался как аномалия со своей красотой, но ужасными жителями. Они были грубыми, их никогда не увидишь, казалось, будто нет серьезнее человека на земле, чем житель этой улицы. Они предприимчивы, амбициозны, но зачастую их планы не воплощаются и не могут продвинуться дальше пределов этой улицы или города США. Чарли добегает до дома с белой горизонтальной обшивкой сайдингом, который контрастировал с чёрными оконными ставнями, что создаёт элегантный и чистый вид зданию. Девушка бесцеремонно, громко стучит в дверь, дабы жильцы услышали и открыли поскорее. Ещё не скоро, через примерно минуту она только слышит, как щелкают замки, чтобы отпереть. На пороге появляется темноволосый мужчина, сверяющий взглядом «неизвестную». В голове его проносится вагон недовольных мыслей... Вот уж подарок судьбы, что ей ещё надо? Это жизнь так и нацелена его изжить. Было мимолётное желание захлопнуть дверь прямо здесь и сейчас, чтобы она не прошла дальше порога. - Чем я могу помочь? - Непривычно для самого себя срывается с губ. На его удивление это не звучало настолько отвращено к персоне, стоящей у порога его нового дома. - Помогите мне и моей подруге! Бет в опасности, она оказалась в лесу неизвестно как! - Пытаясь перевести дух, говорит девушка, перед тем как более глубоко вдохнуть. По непонимающему лицу мужчины девушка могла сразу понять, насколько её слова звучали странно. Он немного хмурится, но не закрывает дверь перед лицом девушки, возможно, ожидая больших объяснений. Сделав более глубокий вздох, девушка выдыхает и продолжает более собранно. - Двадцать минут назад мне звонила Бет, она сказала, что не знает, где находится. Я думаю, что она оказалась в одном из двух наших лесов... Как — не знаю. Это не важно. Главное нам сейчас с вами - найти её! Девушка бесцеремонно проходит в помещение, бросая короткие взгляды на обстановку. Простой, обычный, чистый дом. Обои в доме серые, белый паркет... Всё выглядит так однотонно и скучно, будто за душой живущих здесь людей нет ничего. Всё такое показательно чистое, убранное, будто скрывающее все грехи проживающих. Чарли делает ещё один взгляд на кухню, замечая на белом деревянном столике несколько карточек... Будто детских... Это обычные картонные карточки с разными цветами: зеленые, синие, красные, жёлтые, оранжевые... Почему они раскиданы по столу? В голове проплывает образ, как этот человек, сравни образу прямой в геометрии, сидит над этими странными карточками. Ей в детстве такие мама показывала, чтобы она называла, что изображено. - Вы так и собираетесь разглядывать мой дом или поможете найти дочь? - Немного раздражаясь, выдает мужчина. Он убирает ключи в карман пальто, проводя безжизненным взглядом черных глаз по гостье. - Да, простите. Я уже иду, - растерявшись, говорит Чарли, направляясь к выходу. На улице она садится в машину старого поколения, вслед за мужчиной. Это был Ford LTD Brougham Sedan 75 года, выполненный в элегантном черном цвете. Возможно, другого выбора от жильца этого дома она и не ждала. Проживающие здесь Элизабет и её отец выглядели весьма неплохо для пригорода вроде их. Они выглядят так опрятно и немного принципиально, что на фоне обычных жителей, которые: приветствуют, заводят непринужденный диалог и одеваются в самое удобное, и не самое стильное или сидящее по фигуре, — они выглядят как просто ненадолго приехавшие. Может, со временем всё изменится и им придется подстроится под здешнее общество. Как и ожидала Чарли, мотор и ходовая часть в блестящем состоянии. Они работают так, что создается впечатление, будто они только что с производства. Она бросает пару неуверенных взглядов на водителя, после взгляд проходит по черному бардачку. Почти не задумываясь, Чарли тянет его на себя. Её будто совсем не учили тому, что у людей бывают личные границы и собственные вещи, в которых она не в праве рыскать. Дверцу бардачка закрывают с достаточно сильным хлопком, практически задевая её пальцы. Возможно, это было бы справедливо, но девушка переводит слегка хмурый взгляд на мужчину. Ей можно было бы просто сказать не смотреть туда... Нет же, он почти ей пальцы этой дверцей не прищемил. - Ненавижу, когда в мои личные вещи смотрят. Вы могли бы и спросить, можно ли открыть что-то. - Он опережает вопрос Чарли, отвечая быстро, - Нет. Девушка немного не понимающе смотрит на него, уже слегка вскидывая брови. Можно было сказать и не в таком грубом тоне. Чарли ничего не говорит, отводя глаза к окну. Она чувствует, как машина трогается с места и мужчина с левой стороны бросает пару раз взгляд. Она не видела, что он выражал... Но почему-то она могла поклясться, что он был крайне недоволен и зол. Чарли делает не такой заметный глубокий вдох. Она считала себя достаточно общительным человеком... Возможно, даже немного заносчивым. Это всё осталось от маленькой девочки, которой она была, и в какой-то мере осталась ею. Она не так часто находилась в конфликтах с кем-то... То есть, если этот человек старше её. Чарли всегда была способна найти точки соприкосновения. - Думаю, нам стоит сначала отправиться в лес путаника. Он ближе. Сомневаюсь, что Бет в приступе лунатизма добралась до места дальше... Но не стоит исключать этот вариант, - только выезжая за пределы территории дома недавно заселившихся, Чарли пристегивает ремень безопасности, всем видом показывая, что она совсем забыла о нем. - Путаника? Что за названия у вас в пригороде? Мало того, что улицы на иностранном языке, так ещё и леса так странно названы, - больше как вопрос, а не претензию, озвучивает мужчина. - А это... Ну... Знаете ведь, что места любят называть проклятыми? Ну вот и у нас также. Нариков много вешалось там, а кто-то говорил, что их там вешали, - отворачивая голову к окну, говорит девушка. - У нас там минимум пять человек из школы повешены. - Сколько? Пять? Им сколько было? - почти не успев поразмыслить о ответе Чарли, спрашивает мужчина, только потом понимая, что повешенные точно старше тринадцати. Кроме цифры, это никак не связано с его прошлым. Это не очередное изменение этого места. - Эээ... Лет... пятнадцать-семнадцать? Я не знаю, мне тогда самой было лет одиннадцать... У нас тогда достаточно странностей в городе произошло. - Она скрещивает руки, вжимаясь в кресло машины. - Год с нашего переезда прошёл, и вот тебе сюрприз... Думаете, что на нас тут зуб точат жители? Нам направо через десять километров. Хмурясь от сказанного, Афтон поворачивает по тому направлению, которое поставила Чарли - Вас здесь презирают? Никогда бы не подумал... Они правда считают, что ко всему причастны вы? - Он и не знал, что думать... Так банально и глупо... Но с другой стороны, настолько абсурд, что эту семейку обвиняют в подобной грязи... Что вызывает невероятный интерес. - Конечно! Повода этим уродам не давай, всё равно косо посмотрят. Я не просто так не люблю по этой улице ходить. Все здесь как шавки бешенные и безмозглые! - Срываясь, Чарли вспылила, размахнув руками, почти попадая по водителю машины, на что он вовремя отодвигает руку. - Простите... - опуская руки, говорит Чарли, поправляя лямку полосатой кофты с открытыми плечами, которые наполовину прикрывала полосатая темно-серая кофта. Он лишь кивает. - И что, нет никаких доказательств, что это не вы?.. Хотя... Это даже звучит бредово, - глаза иногда поворачиваются в сторону эмоциональной девушки... И явно не только, чтобы удивляться её реакции, а также, чтобы ненароком не получить. - Есть, конечно, мы даже судились, так как одна очень активная семейка, которая сейчас здесь не живёт, говорила, что у них есть весомые доказательства. В общем... Всё мы, конечно, юридически доказали... Но страшная смерть мамы словно подливает масло в огонь... В этом тоже обвиняют моего отца... - Девушка сильнее съёживается в кресле. - Беверли мертва? - Моментально срывается вопрос. Его слишком напрягало такое сходство и реальные подозрения в убийстве... Скольки людей?.. Обвиняют в убийстве жены и пятерых подростков?.. Интересная перестановка грехов. - Ну да... А вы откуда знаете как мою маму зовут?.. - растеряно спрашивает Чарли. Опомнившись, он нервно кашляет. - Твой отец уже многое мне сказал... Никогда бы не подумал, что встречу настолько болтливого человека... - Мужчина не менее нервно усмехается. - Никогда бы не подумал, что таких людей реально обвинить в убийстве. Девушка ничего не отвечает, тоже улыбнувшись неловко. Слова моментально не вызывают доверие. Её отец не настолько разговорчив, как об этом говорит этот человек. Её напряг этот ответ, но совсем скоро она говорит, что через метров десять будет лес Путаников. Он кивает. Доехав, паркуется рядом с дорогой, которая явно вела в один конец, дальше дороги не было, словно, ограждая пару улочек с внешним миром. Чарли старается крикнуть как можно громче, но ответа не следует. Она ускоряет шаг к лесу, практически переходя на бег, девушка вновь и вновь выкрикивает имя подруги. - Да постойте же... - убирая ключи в карман, Афтон следует за Чарли в более щадящем темпе. - Давайте быстрее! Мы не на прогулке... Ой, точно, простите, забыла сделать скидку на возраст, - весьма грубую фразу она произносит немного ядовито, прокручиваясь на месте назад. - Что!? - Уильям слегка ускоряет шаг, буркнув себе под нос: - Какое невежество с вашей стороны, Шарлота. Продолжая выкрикивать имя Элизабет, Чарли предлагает обойти окраины леса. Так они и поступают, не добившись результата. Лес небольшой, и их криков было точно достаточно, чтобы потерянная девушка их услышала. Но к ним никто не выходит и даже не подает сигналов нахождения в лесу. Чарли разочарованно выдыхает, говоря, что стоит доехать до следующего леса. Афтон, не сопротивляясь, кивает, они доходят до транспорта, откуда вышли минут тридцать назад, и он вновь заводит машину. - Доедем до второго леса. Если её там нет, то стоит обратиться к Берку за помощью. Если уж мы не смогли найти, то копы точно помогут, - пожимает плечами она, быстрее вспоминает о ремнях безопасности, пристегиваясь. Он не сразу отвечает, поднимая взгляд на зеркальце, Уильям поправляет его больше в сторону левого сидения, замечая не званного и неожиданного гостя. Призрак Клары выглядит более бледной, чем при прошлой встрече... Но была вероятность, что это Афтон её так запомнил. Вздрогнув, мужчина перепуганно смотрит назад, где никого не замечает... Наверное, она в ярости лишь от одной мысли, что её дочурка потерялась невесть где... Надо быстрее найти Элизабет - Всё нормально?.. - Не менее обеспокоенно Чарли бросает взгляд сначала назад, а после на мужчину. Она пару раз моргает, возвращаясь в прошлое положение. - Да... Да! Всё нормально! - Воскликнув, он уже поворачивает руль, выезжая на дорогу. - Куда теперь? Уверен, Элизабет мы и сами найдем. - До туда далеко... Хотя на машине, наверное, около пятнадцати минут... - Чарли пожимает плечами, после слегка улыбается. - Есть предположение как называется второй лес? Афтон скептично хмыкает, сбавляя газ, чтобы проехать лежачего полицейского. - У вас что, тут два разных леса, где умирают подростки? Как мило. Прям не пригород, а рай маньяка. - Он ядовито усмехается, понимая, что это вполне может быть правдой. - Ха-ха, нет. - Она старается посмеяться, но это звучит достаточно неловко. - Лес цирковой малышки, так его у нас называют, - она проводит взглядом по слегка мокрым веточкам деревьев. - Вроде... кукол там много находили в этом глупом лесу... Так и цирк раньше там стоял. Это было ещё до моего приезда сюда. Я уже и цирк не застала... Мужчина сильнее сжимает руль. - Цирковой малышки, говоришь... Надо было сразу услышать названия всех лесов... - хмуро, с металлической ноткой проговаривает Уильям. - Не тратили бы время на прошлый лес...***
Элизабет не таким спешным шагом бродит по лесу, стараясь прислушиваться к звукам. Она ничего не слышит, помимо пения птиц. На улице начинает темнеть, и она позволяет себе позвать незнакомку. Она зовет её именно незнакомкой, ведь так и не узнала её имени. Элизабет негромко её окликает, идя вперед, в надежде на то, что набредёт на ту, которую ищет, а не на маньяка, который привёз их сюда. Недолго окликая незнакомку, она видит её недалеко от дерева, где она неловко перебирает пальцами. Над девушками нависает неловкое молчание. Элизабет не сразу решается прервать тишину, нарушаемую только пением птиц. - Я так рада, что ты меня слышишь... - Элизабет делает несколько шагов в сторону незнакомки, пока та не делает шаги назад. Со стороны она напоминала напуганного зверька... Но кого боятся? Того, кто их сюда привёз? Но ведь... Он уже, скорее всего, покинул лес, ему нет смысла искать их часа три, если не больше. Может, она напугана Элизабет?.. Но она не враг, не навредит. Она желает только лучшего. - Не хочешь, чтобы я подходила?... Всё хорошо? Как тебя зовут? - Элизабет от нервов ощущает холод куда ярче, чем прежде. Она старается делать меньше телодвижений, чтобы не пугать незнакомку. - Прошу, скажи хоть что-нибудь. Я на твоей стороне. Незнакомка вертит головой в жесте «нет». Она опускает руки к школьному портфелю в руках, держа его за петлю. Серые глазки поникшим взглядом падают на основной отсек, где должны быть учебники. Элизабет, не понимая, грустно старается рассмотреть что-то на лице, будто именно там все ответы. - Прошу, скажи мне хоть что-то... Прошу, мне нужны ответы! - Голос её стал громче, будто уже забывая, что она в лесу и не уверена, что никого нет. Только сказав, она поняла, что может напугать собеседницу своим повышенным тоном. Это звучало весьма грубо и с должным отчаянием. Ей нужны ответы, они уже сравни воздуху. Элизабет никогда так не была неуверенна в своей семье, но сейчас всё настолько критично, что хотелось выть от страха и подступающего отчаяния. Она хочет слышать, что ошибается. Хочет слышать, что эта незнакомка просто похожа чертами лица на отца... И внешностью... И его принципам... - Я не верю... Я не хочу... - В безысходности и горе говорит девушка. Дрожащие руки ложатся друг на друга, неосознанно стараясь безуспешно согреться. Обреченность ситуацией поглощает с головой, она будто истощена и убита морально, душу скребут миллион кошек. Глаза сохнут куда быстрее, и на них наворачиваются слезинки. - Я просто хочу услышать правды... Незнакомка виновато перебирает чёрную петлю на портфеле. Ей правда жаль, но она ничего не может. Она не скажет, не ответит, не спросит ответный вопрос... Ничего. Она не может. Незнакомка тянется к тракторной молнии портфеля, чтобы открыть большой отсек. Там нет ни учебников, ни канцелярии, ничего, кроме шприца и небольшой книги, где был вложен альбомный лист. Она открывает карман, чтобы без лишних движений достать конкретно листок. - Прошу... - Элизабет дрогнула, когда услышала хриплый тихий голос незнакомки. Она протягивает лист, он был один раз сложен, но неровно, потому Элизабет сразу могла видеть, что на нём что-то есть. Элизабет делает шаг навстречу, беря в руки лист с рисунком. Это сейф с паролем. Она знает этот сейф и где он стоит. Он находится в кабинете отца... То есть, был там, до пожара, хоть и есть вероятность, что хранилище личных вещей всё ещё там. Но к чему он незнакомке? Что она хочет, к чему все эти игры, если она может говорить, даже если с трудом? - Элизабет! - Слышит девушка примерно в четырёхстах метрах от себя. Её зовут, она тут же узнаёт голоса и поднимает взгляд на незнакомку, которая стояла и смотрела на лист с нарисованным закрытым сейфом. - Идём, нам помогут. Мы подвезем тебя до дома, - Элизабет с лёгкой улыбкой смотрит на незнакомку и тянет руку, чтобы взять её за запястье. Незнакомка тут же отдёргивается назад, дабы Элизабет не коснулась её Незнакомка в отказе вертит головой и не грубо отдергивает запястье. Она смотрит в сторону голосов и приближающихся шагов. Они по-прежнему окликивают Элизабет, не теряя надежды найти её. Девушка опускает взгляд на руку незнакомки, когда та начинает отдалятся. - Постой... - Негромко говорит Элизабет, смотря, как та отворачивается и ускоряет шаг, лишь бы уйти, постепенно переходя на бег. Она словно должна была встретиться с главным страхом, потому и бежит... Элизабет провожает её взглядом до ближайшего дерева. Когда она смотрит на незнакомку, внутри нарастает чувство неведомого страха и паники, но она боится не девушку, а... Будто её проблем. Она настолько не хочет с ним видеться?... Что же произошло? Может, это даст ей ответ?.. Элизабет снова смотрит на лист с сейфом, надеясь разглядеть ещё хоть одну деталь, хоть что-то, что даст ответ... Но нет ничего, это лишь сейф, который сейчас находится в старом сгоревшем доме... Элизабет складывает лист бумаги в четыре раза и убирает в карман грязной шубки. Она должна отправиться в старый дом, там лежат все ответы. Девушка поднимает взгляд в сторону, откуда исходят знакомые голоса, и с пустым, холодным взглядом идёт туда.***
- Может, она действительно не в этом лесу... - Постукивая по мигающему фонарику, говорит мужчина, он хмурится и вновь смотрит вперёд, куда светит холодным белым светом. - У нас только два леса с множеством елей. Нам стоит пройти хотя бы до середины леса, если вам, конечно, позволит возраст. - Что? Я не так стар, как вы думаете. Хватит думать, что мне уже скоро пора в могилу. Я возрастом чуть старше твоего отца! - Ну и наглая девчонка она здесь. Это место так сильно потрепало их семью, что он просто их не узнаёт. Чарли всегда была дружелюбной и даже немного скромной девочкой, воспитание у неё было хорошим. Но сейчас... Она ведёт себя как невоспитанный и грубый ребёнок. Впрочем, она так и выглядит, рваные джинсы и на рукавах слегка грязная рубашка, она будто оборванка, как её отец. Эмили примерно также выглядел в её возрасте, разве что, в их время такое рваньё носить было странно. - Старше моего отца?.. Выглядите как человек, которому скоро будет только около сорока... Но, возможно, мне стоит провериться на зрение, вдруг носить очки — это у нас с отцом наследственное. - Девушка переступает через корень дерева и старается погромче крикнуть имя подруги, вдруг откликнется. Мужчина принимает недовольную позу и, не сменяя хмурость, отвечает: - Я не настолько ужасно и старо выгляжу... Афтон не успевает договорить, как рядом шуршат листья деревьев, из-за стволов выходит Элизабет с тяжёлым, пустым взглядом. На ногах полно шрамов и порезов, лицо и руки выглядят не утешительнее, одежда грязная и в некоторых местах порвана. Чарли сильно ужасается видом подруги, она срывается с места, чтобы подойти. - Бет! Что случилось!? Ты в порядке? - Чарли быстро проходит руками по рукавам её шубки. Мужчина проходит за Чарли, подходя ближе к Элизабет. Он быстро ориентируется, более взволнованно берёт её за плечи и обнимает, создавая более обеспокоенную картину. - Я так переживал... Как ты здесь оказалась? Когда мужчина отстраняется, Элизабет поднимает на него глаза. Ей становится так неприятно, она словно чувствует эту ложь через слова, через эти действия и жесты. Девушка не показывает всё свое отвращение, понимая, насколько устала и хочет уехать отсюда... Ей так холодно, даже конечности слегка побелели. - Прошу... давай поедем домой, - Негромко проговаривая, Элизабет расслабляет уставшие плечи. - Конечно, - Мужчина обеспокоено качнул головой, он кладёт руку ей на плечо, провожая до машины, пока Чарли идёт рядом. Она не решается дальше задавать вопросы Элизабет. Афтон открывает автомобильную дверь, пропуская дочь. Уильям проходит за водительское место и слышит, как негромко хлопнула дверь сзади. Какое-то время ехать приходилось в тишине, никто не смел задать вопрос или разрушить образовавшееся молчание. Мысли Уильяма в основном сводились к тому, что водить машину даже с серым виденьем мира не так тяжело. Взгляд мимолетно замечает обеспокоенную Чарли в зеркале заднего вида. Она неловко улыбается и подает голос. - Может, заедете к нам? Обработаем раны Бет, угощу вас чаем... - По ходу своей же речи она опускает взгляд вниз, сомневаясь в предложенном. - У нас нет на это время, тем более... - Я не против. - Кратко отзывается Элизабет, перебирая пальцы. Её пустой, рассеянный взгляд смотрит только на них. Мужчина ничего не добавляет, не противится. Для него это чудесный метод избавится от призраков. Просто стоит немного поиграть в любящего родителя. Афтон вздыхает и бросает взгляд на Элизабет, которая в свою очередь не поднимает взгляда. Ему не хотелось сидеть в доме Эмили, слушать Чарли. Это как заточение, выслушивая глупости и её грубое общение... Но если так подумать, через неё он мог бы понять очередные особенности этого города. Машина паркуется недалеко от машины хозяина дома, она, наверное, была нерабочей, раз выглядела такой грязной и на дисках даже появилась небольшая ржавчина. Вот он - великий механик, что даже починить свою развалюху не может. Чарли заметно раскрепостилась, она больше не сидела так зажато. Когда же Уильям покидает машину, Чарли не теряет ни секунды и выходит почти сразу, уже рыская в сумке в поиске ключей. Элизабет выходит последней, тихой и спокойной. Когда же та выходит, Афтон старается держаться рядом. Чарли уже достала ключи и стала пропускать гостей внутрь дома. Белый свет почти сразу врезается в глаза мужчины, заставляя недовольно поморщиться. Их дом ничем не отличается — такой же серый и тоскливый. Ожидая увидеть и хозяина дома, Уильям более недовольно бегло осматривает проходы и проемы дома. Чарли оповещает, что отца нет, на что гости реагируют молчанием. Элизабет нет никакого дела до этого, а Уильям, вероятнее, рад этому больше, чем присутствию Эмили. Совсем скоро Чарли включает чайник и находит аптечку. Девушка предложила помочь обработать рану подруги. Девушка прикладывает несколько ваток с перекисью к коленке и ранкам Элизабет. После Шарлотта протягивает пластырь. Раны не были настолько глубокими, чтобы приходилось бинтовать. Чарли улыбается и мягко говорит, что раны не тяжелые, так что за неделю заживут. - Что же такое всё-таки произошло?.. Ты как там оказалась? - Аккуратно спрашивает девушка, поглядывая на Афтона, который в свою очередь тоже предлагал помощь, но Элизабет отказалась. - Просто приехала не туда... Не углядела, какой автобус приехал. - Прежним тоном отрезает девушка. Она не была многословна. Элизабет хотелось быстрее поехать домой, там бы она получше рассмотрела рисунок сейфа и подумала, что с этим делать. Она должна его найти... Даже знает, где... Но это в двух штатах отсюда, отец никогда не согласится туда поехать... И Элизабет сама с ним не поедет никуда. - Тебе ничего не угрожает? Всё было нормально? - Делая иногда паузы, Чарли проходит к чайнику, наливает в две кружки чай и ставит на стол. Девушка всё же поднимает взгляд. Но он был так невинен и будто совсем непричастным. - Всё правда было нормально... Просто я сильно паниковала, не увидела большую яму, упала, получила эти раны... Ну и всё... Для мужчины это был почти как сигнал того, что дома его ждет разговор... Как печально, ведь на часах уже около восьми, а утром рано вставать... Что ж, зато это будет играть плюсом в его репутацию. Возможно, так он избежит преследование от докучающей Клары. Но все слова Элизабет звучат так неубедительно. Она будто-то что-то намеренно замалчивает... Тая свой секрет от него. Мужчина чуть крепче сжимает кружку, но не настолько, чтобы возникали вопросы. - Так печально, что наше общее знакомство произошло на этом фоне... Почему решили переехать сюда? - Стараясь отвести фокус от нависающей, ужасной обстановки, Чарли слабо улыбается. Взгляд всегда останавливается на подруге, пока та смотрит на свой теплый чай. Руки, как и всё тело, всё ещё слегка подрагивали от холода. Чарли была уже согласна на то, чтобы Элизабет могла поехать домой... Наверное, Чарли правда сглупила, пригласив их сюда. Её подруге нужен отдых и возможность рассказать о произошедшем родителю. Никто из приглашённой семьи не спешил отвечать на вопрос. Вероятно, глава семьи изначально не был настроен на беседу, а Элизабет слишком подавлена и сохраняет молчаливость и спокойствие. Мужчина пристальным взглядом смотрит на дочь, но не пронзающе, не допрашивая глазами, скорее сквозь ребенка. Во всей этой обстановке Чарли чувствует себя очень скованно и неловко. Ещё никогда ей не хотелось сказать, что уже поздно и им, вероятно, пора домой. Афтон на мгновение отводит взгляд в правую сторону. Он начинает привыкать к ужасным чёрным глазам призраков, Уильям привыкает к их виду и появлениям. Даже отражающийся тёплый свет от очков полностью не перекрывал ту черноту в его глазах. Генри стоит совсем недалеко от Элизабет, наклоняя голову в её сторону. Негромко прочистив горло, Уильям переводит черные глаза на дочурку этого чёртового призрака. - Обстоятельства, вот и переехали, - немногословно и кратко отвечает Уильям, опуская кроткий взгляд на отражение в кружке. Такое же серое, только теперь ещё и мутное. - Вот как... И какие же обстоятельства? - Услышав хоть какой-то ответ, Чарли старается цепляться хоть за какой-то разговор, пока гости не допьют предложенный чай. Но заметив, что глава семьи даже не спешит, это заставляет ещё больше нервничать. - Послушай, - он звучит более раздраженно, пока не бросает короткий взгляд на черные глаза. Он ставит руки на стол и зарывается лицом в них, - Дом у нас сгорел, вот и переехали... Афтон звучит измученно. Весь этот разговор в точности не приносит ему ничего. От всех этих любезностей призрак прошлого не пропадёт. По Чарли видно, что она тоже заводит разговор лишь из вежливости... Неужели в их семейке никто не может просто посидеть в тишине... Хотя есть вероятность того, что в этом месте Эмили очень даже молчаливый и тяжелый человек в общении. Тиканье часов ощущается как пытка, лишь делая диалог длиннее и мучительнее. Стрелка идёт в своем темпе, показывая уже восемь тридцать. Девушка более нервно стучит по ноге, отбивая каждую мысль, что приходит в голову. Чарли неловко улыбается, продолжая пытаться завести разговор. - А что за работа у вас? А то все уже слышали, да и отца моего вы пригласили для совместной работы. Так... Какие планы? Взгляд призрака становится куда более пронзительным. Уильям не видел его эмоций, ведь эта черная пустота в глазах совсем ничего не отражает... Только лишь... Упоминая все эти темы прошлого, на подсознании всплывает мысль: «И как же он чувствует себя сейчас?». Конечно же, мысль даже не звучит с ноткой грусти или вероятным сожалением. - Открываю заведение для детей, - Кратко отвечая, он старается примерно оценить сколько осталось в кружке Элизабет. Только благодаря ей он в данный момент здесь. - Вот как, а чем тогда мой отец вам помогает? - Чарли руками проводит по горячим бокам кружки, после чего немного отпивает, беря кружку за ручку. - Слушай, в чем проблема спросить у отца? Вы что вообще не говорите? - Слегка хмурясь, спрашивает Уильям, не смотря на призрака. Его уже мало заботит реакция того. - И в правду... - Тихо проговаривает девушка, в неловкости сгорбившись. Чарли смотрит на свое отражение в кружке. Звенящую тишину прерывает лишь негромкое гудение холодильника, а также тиканье часов. Часы, пожалуй, главный предмет, который начал её так сильно раздражать и заставлять чувствовать себя ещё более неловко, чем до этого времени. Она чуть быстрее постукивает по колену, стараясь улыбнуться. Никто из гостей не обратил на это внимание, но тишину прерывает негромкий голос Элизабет. Она спрашивает, где можно помыть кружку, после чего Чарли практически выхватывает у неё посуду, направляясь к раковине. - Не переживай, Бет, я сама всё помою! - Тревожно усмехаясь, говорит девушка, заставляя гостей остановить взгляд на себе. - Нам уже пора, - без доли сомнения говорит мужчина, вставая со стула и задвигая его ближе к столу. Элизабет, будто кукла на нити, встаёт вслед за ним и повторяет те же действия. В коридоре Элизабет не спешно надевает свою шубку, после чего Чарли, опомнившись, говорит о том, что может ей дать домашнее задание, на что Элизабет охотно кивает. Афтон же более хмуро смотрит на то, как Чарли предлагает это. Уже на середине пути девушек он слышит, как в замочной скважине звучат пару раз ключи, после чего дверь открывается рукой, пока мужчина что-то бормочет. Он поднимает глаза, чуть удивляясь нежданному гостю. Эмили чуть улыбается, вытаскивая ключи из замочной скважины и помещая в карман. Он прикрывает дверь. - Мне стоит напрягаться, когда вы пришли в мой дом, где только моя дочь? - В шуточной форме спрашивает мужчина, снимая пальто, чтобы повесить его на крючок. - Вполне. Может, я вас и ограбить планирую, а может, чего похуже, - Не менее шуточно, но без улыбки отвечает Уильям. Он скрещивает руки на груди, но не в недовольном жесте. Со стороны Генри звучит короткий смешок. - Как печально, не думал, что моя Чарли окажется права на ваш счёт, что вы мошенник, - Он закидывает сумку на плечо, видя, что эти слова не прибавляют забавы Афтону. - Ваша дочь считает меня не только мошенником, но и очень старым, - Уже будто упрекая, говорит Уильям, замечая, как такое только позабавило собеседника. - Притом, что я ненамного старше вас. - Не расстраивайтесь, она просто немного остра на язык. В подростковом возрасте это нормально. Уверен, вы тоже в её годы были не подарком для родителей, - Мужчина чуть поправляет тяжелую сумку на плече, оставаясь с тёплой улыбкой, с которой его уже практически не увидишь. - Я никогда не огрызался на старших. И моё воспитание было не таким уж плохим, как вы считаете. В любом случае, я же здесь не из-за того, чтобы сказать, что ваша дочь нахалка, - Это немного забавляет, почти сметая те недовольные ощущения после сегодняшнего дня... Пожалуй, это самый адекватный диалог за сегодня. - И для чего же тогда? - Глаза с ног до головы осматривают собеседника. - Это уже не важно. Главное, что сейчас уже всё в разы лучше. - Он улыбается чуть шире, решая напомнить коллеге, во сколько завтра приходить на работу, чтобы он даже не смел звонить рано утром. - И не забывайте, что я на работе жду к шести, а не к пяти и не к четырём. Не стоит мне в рань звонить. Эмили посмеивается, отвечая не с тем же тоном, что и собеседник: - Не переживайте, и в мыслях не было, что бы вновь звонить рано утром, учитывая, насколько часто ты мне это припоминаешь. - Вы, - уверенно говорит собеседник, так и не давая перейти на более неформальное общение, что только забавляет инженера. - Вы, - отзывается Генри. Он более уклончиво смотрит на сумку, пока улыбка практически спадает с его лица, лишь оставляя остатки той теплоты. - Как насчет того, чтобы завтра встретиться? - Мы и так завтра встретимся на работе, - усмехаясь, говорит Афтон, уже слыша, как со стороны комнаты Чарли доносятся более громкие голоса. Видимо, Чарли отдала домашнее задание и совсем немного спрашивала о произошедшем, раз они так долго там находятся. - Я предлагаю после работы. Думаю, мы с вами более чем нашли общий язык. Может, мы и наконец перейдем с этого языка документов и формальности, - он вновь улыбается, чуть проходя вперед. - Всё ещё не заводите друзей. Ну что же... - Хитро улыбаясь и слегка вскидывая брови, говорит Уильям. Комната Чарли открывается, откуда скоро проходят Чарли и Элизабет. Элизабет моментально опускает взгляд в пол, только осознав, что где-то в лесу потеряла свой портфель... То есть, в автобусе забыла... Чарли же приветствует отца, обняв. Он обнимает её в ответ, и гости двигаются к выходу. - Нам уже пора, - Чарли слышит негромкое прощание со стороны Элизабет, после чего на её плече оказывается рука отца. Они покидают помещение не спешно, но не бросают ничего более проживающим в этом доме. Чарли проходит к двери, чтобы её запереть, после улыбается. - Мне нравится эта семья, по-моему, они милые... И не смотрят с отвращением. Разве что отец Бет такой... принципов выше крыши, как и гордости, Усмехаясь, Эмили снимает с себя сумку, чуть разминая плечо. - Ну что уж тут, бывает. Кому-то репутация строго человека куда больше нравится, чем приветливого.***
По приезде домой Элизабет очень быстро выходит из машины, направляясь к дому. Хоть в гостях она и бросала намёки на будущий разговор, но сил на него совсем не было. Девочка поворачивает ключи в замочной скважине ещё тогда, когда отец покидает машину. Он слегка удивляется её спешке, но не задает вопрос, нарушая идеальную тишину вокруг. Нет ни пения птиц, ни звуков других машин или людей... Пройдя в дом, она тянется к включателю света, снимает грязную шубку, складывает в руках, предварительно достав листочек с рисунком незнакомки, и идет к ванной комнате. Только в этот момент Афтон появляется в проёме комнаты. Заметив суетливость дочери, он был не меньше прежнего удивлен. В гостях она вела себя менее активно, его не посещала мысль о том, что она старается побыстрее пойти в свою комнату. - Я сразу пойду спать. - Быстро бросает девочка, ускоряясь к своей комнате в коридоре. - Постой... Не собираешься рассказать, что произошло? - снимая пальто, спрашивает мужчина, глядя на то, как она уходит. - Говорю же... Просто села не на тот автобус... Приехала туда, где раньше не была... Других людей не было... - почти уже за дверью крикнула девочка. Ещё какое-то время он стоит, держа в руках пальто за петлю. Повесив его, Афтон проходит в кухню со стеклянным взглядом. Рука сама тянется к включателю чайника, чтобы разогреть воду, но взяв керамическую кружку в руки, она летит в пол и разбивается вдребезги, кажется, окатив весь дом шумом. Дыхание на какой-то момент сбивается, он нервно хлопает глазами, после скидывает столовые приборы. Неведомая ярость окутывает. Неужели его так волнует произошедшее? Он старается дышать глубоко, пока глаза, будто в приступе ярости, или ища что-то, рыскают по столу, а после спускаются вниз. - Может, ещё что-то сломаешь? Это же так успокаивает, - слышит Уильям со спины. Это звучит с настолько ядовитой усмешкой, что он практически сразу оборачивается. - Ты везде собираешься меня преследовать?! - не отходя от стола и не сбавляя грубости тона, спрашивает мужчина. - Если мне не наскучит, - слабо пожимая плечами, нейтрально отвечает призрак. - Просто чудесно... - Буркнув себе под нос, Уильям опустился вниз, дабы собрать осколки с пола. Большие он аккуратно берёт руками, после выкидывает в мусорку. Афтон поднимается, чтобы пойти за метлой и убрать более маленькие крупинки керамики. - Быстровато ты успокоился, я был уверен, что твоя истерия продолжится дольше... Думаю, на это мне было бы забавнее смотреть, чем то, как ты убираешься. - Призрак опирается на руку, поставленную на столешницу. Почти в бреду последний оставшийся столовый прибор на столе летит в призрака. Не удивительно, что нож проходит насквозь и просто бьётся глухим стуком об стену. Уильям в растерянности стоит у порога кухни, наблюдая за тем, как призрак кратко обернул голову назад, после вернул в прежнее положение. Не было сомнений, что столовый прибор пройдет насквозь, лишь в угрожающем тоне приказывая замолчать... Нависает тишина, которую ждал Афтон. Призрак действительно молчит, лишь глазами водя за его действиями. Взгляд такой же ненавистный, ядовитый. Не нарушая гробовую тишину, Уильям проходит к стене, куда ранее был брошен нож. Он поднимает его и легким движением кладёт на край стола, но так, что тот не упадёт. Мужчина окончательно убирает все осколки от разбитой кружки, после тянется к шкафчику, который висел над раковиной, там у них хранилась посуда. Уильям достает две кружки, в одной заваривает чай, а в другой кофе. Темную кружку с противным, крепким кофе с малым количеством сахара он ставит недалеко от призрака и садится напротив, ставя рядом вторую кружку, откуда идет пар от совсем не разбавленного холодной водой чая. На лице призрака скользит ухмылка, он складывает руки на столе, слегка горбясь. Призрак чуть крутит двумя пальцами правой руки, и из старого, уже на вид сломанного, чёрного радио идёт скрежет. От стоящего недалеко от плиты радио доносится легкая, тихая музыка, вызывающая ещё большее раздражение и напряжение. Афтон знает эти песни, знает исполнителей... Знает ещё с домашних посиделок с матерью за столом далёких годов. Возможно, конкретно с тех лет он полюбил музыку тридцатых-пятидесятых иностранного исполнения. - Как романтично, - сквозь зубы процедил он, смотря на ухмылку призрака. - Как мило, что ты всё ещё помнишь мой музыкальный вкус. - Как мило, что ты всё ещё помнишь, какую дрянь я пью, - сухо отзывается призрак в ответ. Глаз Афтона дёргается, он встает с места и подходит к радио, чтобы выключить. Эта музыка его раздражает, как и то, что из этого пытается выстроить призрак позади него. Он нажимает на чёрную кнопочку, но музыка продолжает играть. - Выключи. - Хмуро и грубо говорит мужчина, нажимая в очередной раз на кнопку. Музыка звучит громче. Вокал исполнительницы врезается в уши, и он вновь желает выключить радио. Хотелось крикнуть призраку, чтобы тот выключил всё. Афтон оборачивается, прикрикивая на призрака. Но ни к чему это не ведёт, музыка вновь становится громче, а взгляд Эмили более злым и стеклянным. - Я тебе не пёс, чтобы безоговорочно подчиняться приказам. - Он крутит двумя пальцами, и музыка становится тише, но окончательно не утихает. Стул, стоящий рядом со столом, немного двигается, и призрак указывает на него ладонью. - Когда же до тебя дойдет, что твоя истерия и все эти игры ведут только в могилу? Сядь. - Приказным тоном, с громким двухголосием говорит призрак старого друга. Афтон закатывает глаза, не сменяя своего хмурого и раздражённого вида. Он проходит к указанному стулу, желая сегодня как можно больше узнать о месте, где ему сейчас приходится адаптироваться буквально ко всему. Уильям скрещивает руки на груди, откидываясь на спинку стула. Афтон выдерживает короткую паузу, пока песня идет в своём привычном медленном темпе. Голос звучит так привычно для того времени, но сейчас создает некое напряжение, когда перед тобой напротив сидит мёртвый человек с полностью чёрными глазами. - В этом месте, получается, я могу избавиться от призраков и продолжить просто жить? - Опуская руки, спрашивает Уильям, сменяя хмурость более нейтральным выражением лица. Генри смотрит пристально, но ничего не отвечает. На что Афтон задал другой вопрос. - Ладно... Как насчёт... Как я сюда попал? За какие такие заслуги я сейчас здесь, а не... Ну, не просто умер? Эмили вновь одаривает его молчанием, что уже начинает действовать на нервы. Уильям более раздражённо стучит пальцами по предплечью, вновь скрестив руки. - Может... Объяснишь, почему в этом месте двое Генри? Что-то я не заметил, чтобы в этом мире также была вторая Клара, одна живая, а другая призрак. Призрак в очередной раз молчит, проводя взглядом по кружке, которую ранее ему поставил человек напротив. Уильям предпринимает последнюю попытку, практически уже сдаваясь. - Почему Элизабет сейчас пытается избегать меня? Призрак проводит пальцем по столешнице, обдумывая вопрос Афтона. Уильям вновь хмурится, он цокает, отводя взгляд в стену. - Как скажешь. Можем и молча посидеть, раз так хочется поиграть в молчанку. - Тон выражает ровно тот же холод и хмурость, которую Афтон выражал и с которой стучал пальцем по предплечью. - Она переживает не лучший период своей жизни. И маленькая особенность этого места способствует этому. - Чёрные глаза возвращаются к собеседнику. - Выборочно отвечаешь на мои вопросы? Супер. Ничего не скажешь, - он возвращает полуприкрытые глаза к призраку старого друга. - И что же за маленькая особенность способствует? Глаза призрака огибают края кружки. - Не думал попытаться что-то узнать, а не ждать, когда всё преподнесут? Лично мне от того, что я всё поведаю, ничего не будет. Ты уже давно не тот человек, которому я помогу несмотря ни на что. А ты сам как думаешь, что же такое "маленькая особенность"? Пальцы медленно проходят по керамической ручке. Услышав, как в комнате нависает тишина, Афтон непонимающе хмурится, но предположений своих не излагает. Генри ещё ждёт несколько секунд, пока его указательный палец медленно не поворачивается в собственную сторону. Изначально Уильям этого не замечает, и только после глаза падают на его палец. Он недовольно фыркнул, после расплываясь в легкой улыбке. - Ну да... Мог бы и догадаться, что это ты сделал... - Он не договаривает, призрак его прерывает спокойным, но громким голосом. - Не я. Мысли чуть шире, - Устало проговаривает Генри, его рука, лежащая на ручке кружки, сильнее её сжимает. Он опускает туда взгляд и, по всей видимости, сконцентрировавшись на предмете, поднимает его. - Я тебе что, ребёнок?! Хватит со мной играться, Эмили! Ты думаешь, я собираюсь в эту чушь играть?! - Он встаёт со стула, ударяя кулаком по столу. Отпив немного горькой, ядовитой жидкости, он совсем не морщится. - Да, собираешься. У тебя нет выбора, Афтон. Ты ведь не просто так выходишь из себя через пару слов. Тебе страшно, ты как глупое загнанное в угол животное, - он ненадолго прерывается, когда ставит кружку на её прежнее место, - особенно перед призрачным обличием Клары и меня. Рука слегка дрогнула, но, будто бы в беспамятстве, Афтон тянется рукой, чтобы взять собеседника за ворот чёрной футболки, немного наклоняясь над столом. Ярость переполняет голову Уильяма, человек напротив раздражает его как никогда. Рука проходит насквозь, делая небольшой полукруг. Он остаётся в прежнем положении, лишь поставив руки на стол. - Как же ты любишь наступать на одни и те же грабли... Впрочем, это не мне говорить, - немного насмешливо говорит призрак, поднимая взгляд чуть выше, на Афтона. - сам ведь вечно возвращаюсь к ненавистному лицу. Призрак откидывается на спинку стула, он выглядит куда раздражительней. Скрестив руки на груди, его взгляд начинает бегать по чистому белому потолку. - Призраки. Вот кто приносит тебе проблемы. А почему же Элизабет тебя избегает... - Он опускает взгляд с потолка и чуть наклоняет голову. - Афтон, ты далеко не самый приятный человек... Да и не задумывался, что есть факторы, которые её отталкивают? - Смерть семьи? Никто не знает, кто их убил и сжёг дом. - Моментально говорит Афтон. - Да, но Элизабет не глупая, а очень даже одарённая. Не думаю, что ты бы смог всю жизнь от неё такое скрывать... Да и место здесь непредсказуемое, много что и кто может произойти. - Расплываясь в хищной улыбке, говорит призрак. - Кто-то? И кто же? Тот, благодаря кому я здесь?! - Он чуть дёргается вперёд, надеясь, что сейчас же узнает имя этого «некто», предположительно, основателя этого пригорода. Уильям лишь видит, как призрак многозначительно пожимает плечами. Он выдерживает короткую паузу, перед тем как подняться со стула. - Думаю, тебе стоит сходить на встречу. Исчезнув он оставляет Уильяма с музыкой наедине. Глаза бегают по столу. Нет, и идиоту понятно, что живой Генри - это не тот человек благодаря которому он здесь... Он с ним знаком? Может он знает, как его найти?.. Глаза растерянно спускаются по столу. Афтон опускается обратно на стул, облокотившись на руку, а второй постукивая по столу. Этот призрак прав... Ему стоит хотя бы сходить на эту встречу и, возможно, постараться побольше узнать о своём новом коллеге, учитывая, что с Генри Эмили у него общее только имя.
