у Бога под носом

***

С ярким шлепком бедра встречаются с краём старого алтаря. По обе стороны от её тела ложатся чужие бледные руки, вынуждая Лэйн выгнуть спину, уходя от прикосновения, а Ян склоняется над ней, игнорируя такой явный девичий дискомфорт. Лэйн холодна и равнодушна, три года как мёртвая, сама себе на уме, привыкшая руководствоваться логикой, в голове у неё одни расшифровки да демонический алфавит, демонический, чёрт его дери, тогда как Ян этих демонов привык ловить и истреблять. Нет бы ей прислушаться к Богу, пусть это и в разы ироничнее, но тогда она, хотя бы, не представляла для Яна никакой угрозы и, что главное, не пришлось бы её убрать. Но у Лэйн красный отблеск в глазах, а в голове — шепот самого Дьявола. Она поднимает голову и взгляд её нарочито равнодушный, даже недовольный. «Актриса» — внутренне скалится Ян, чувствуя, как в человечьей крови бурлит безудержное веселье и интерес. — Что ты делаешь? — шепчет Лэйн и хмурит брови, отчаянно отыгрывая свою роль, словно бы на неё одну сейчас направлены все софиты, а она в центре сцены. Вот только нет никаких сцен больше, все они похоронены под обломками постапокалиптического мира вместе со своими актёрами и прожекторами. А единственный свет, падающий на Лэйн — это пасмурный луч солнца, проходящий под толстым стеклом церковного витража и направленный прямиком на священный алтарь. — Собираюсь вытравить из тебя всю дурь, — также шепотом вторит ей. — Вытравить? — в её глазах блестит красный, — Прямо у алтаря, у Бога под носом? Ян скалится уже открыто, но поддерживает её игру в невинную овечку и спешит заверить: — Не волнуйся, его в этом месте точно нет. А затем, прежде, чем несносная сумеет еще что-нибудь придумать, вжимает ее в поверхность алтаря сильнее, до легкой боли. Нормальная девушка давным давно бы начала верещать и умолять остановиться, может, дала бы волю эмоциям и расплакалась, распсиховалась, да что угодно... Но Лэйн до нормальной — как от Земли до треснутой ныне Луны. — Я хочу предостеречь и уберечь тебя, Лэйн, — говорят они по-прежнему шёпотом, хотя в целой церкви находятся только вдвоём, — Не водись с демонами. Они ничего хорошего не привнесут в твою жизнь. — Почему? — и хлопает ресницами, так по-блядски невинно. — Разве Пилеон не показал тебе почему? — давит Ян и с ухмылкой проводит большим пальцем по разбитой девичьей губе. Лэйн упрямо молчит, но взгляд её теряет игривые нотки, становится более тяжелым и искренним. На скуле сияет синяк, пошедший сине-фиолетовыми красками, как маленькая крупица космоса на обманчиво хрупком лице. — Демоны нестабильны, Лэйн. У них нет ничего, ни чести, ни достоинства. Это низшие создания, пойдущие на что угодно ради спасения собственной шкуры. Они убьют тебя, если ты слаб. Убьют, если ты мешаешься. «Цель оправдывает средства», средством в первую очередь станешь ты, Лэйн. Как только переведёшь книгу, они оставят тебя загнивать среди пыли умирающего мира. — И что ты предлагаешь? Не переводить книгу? Выучить наизусть Библию и все вечера проводить в церкви, на коленях вымаливая у Бога прощение за все человеческие пороки? Ян хрипло смеётся над её иронией, над надломленными в злобе бровками. — Я ничего не предлагаю. Я говорю тебе держаться от демонов подальше. — Иначе? Тоже убьёшь меня, охотник? — щурится она. — Умная девочка. Давно догадалась? — улыбается Ян, позволяя ей увидеть два удлиненных клыка. — Давно. Лэйн скользит по его улыбке удивлённым и почему-то восхищённым взглядом. Два длинных выступающих клыка вызывают у неё неясный детский восторг. — Ты..? — Да, Лэйн. Вслух произносить ничего не приходится, они понимают друг друга с полуслова. Лэйн сбрасывает враждебные маски, сейчас на её лице живой интерес и заинтригованность. Перед ней его бледное лицо, клыкастая улыбка, а позади него — высокий церковный потолок, сияющий крест и стены, увешанные иконами. Лэйн бесхитростно поддается к нему, не сводя глаз с зубов. — Тебе никогда не хотелось укусить меня? — шепчет она, заискивающе притесняясь поближе. — Хотелось. — Почему до сих пор не укусил? — У меня отличный самоконтроль. Ян медленно проводит языком по клыкам, желая её подразнить. Лэйн на это ведется — взгляд её намертво прилипает к его рту. — К чёрту. К Богу. К кому тебе там больше нравится, — сбивчиво говорит она и рывком тянет его за лацканы пальто. Он смеётся в поцелуй, все на свете позволяя ей. Лэйн настойчива и нетерпелива, переполненная живостью, наконец нашедшая в себе интерес к чему-то помимо книги Апокалипсиса и бесконечной небесной писанины. Ему приходится неудобно наклоняться к ней, и это слегка мешает насладиться полностью, потому Ян подцепляет её бедра и, приподняв, усаживает прямиком на алтарь. Лэйн податливо раздвигает ноги, утягивает ближе, ближе — чтобы соприкоснулись грудные клетки, в одной из которых давным-давно не бьётся сердце. Жмётся к холодному перебинтованному телу, ища заветного тепла. Неаккуратно задевает корочку на разбитой губе и вот их поцелуй уже с примесью крови. У Яна кружится голова, когда она чуть приоткрывает губы, позволяя скользнуть языком в податливый рот. Руки бесконтрольно оглаживают женское тело, хаотично забираются под одежду, вездесущие, пока Лэйн охотно льнёт к его ладоням. Задирают тонкий свитер, касаясь голой спины, выступающих позвонков и лопаток. Он скользит языком по небольшой ранке, слизывая её кровь, задевает клыками распухшую от поцелуя нижнюю губу. А потом резко отрывается от Лэйн, силясь совладать с собой, прислоняется носом к её виску. Девичья грудь тяжело поднимается, он чувствует её манящую мягкость на своем торсе, мимолётно и очень дразняще. Его руки покоятся на женских округлых бедрах, пальцы машинально поглаживают ноги сквозь тонкую ткань колготок, ведь Лэйн безрассудная и в холод продолжает расхаживать в блядских мини-юбках. — Почему остановился? — в ее голосе сквозит ничем не прикрытое недовольство, — Боишься меня? — Боюсь, что съем тебя, — выдыхает он ей в темные волосы. — А хочешь? — Очень. — Думала, у мертвых член не встаёт. Она тянет это скучающе и явно провоцирует, но Ян всё прекрасно понимает и только смеётся, искренне, поднимая голову к церковному потолку. — Не стыдно такое говорить в церкви? У Бога под носом, — цитирует он её же слова. Лэйн медлит, притирается носом к его холодной шее, наполовину скрытой воротником безрукавки. — Не стыдно, — горячо выдыхает, — Сам сказал, его здесь нет. — Верно. Ты быстро учишься, умница. Ян помогает ей спуститься с алтаря и поправить одежду, а сам думает, что даже если Лэйн станет самым настоящим Дьяволом — её единственную он никогда не убьёт.