Этот зверёк любит пироги

— Леви, ты мне мешаешь. Стук сапог о деревянный и очень скрипучий пол прекратился. Брови командора расслабились и он продолжил писать. Но не успел он закончить с первым документом и взяться за второй, как на смену скрипу и раздражающим шагам пришел мягкий шорох. Это Аккерман терзал подушку ногтями. — Ты специально? — Смит отложил чернила в сторону и сомкнул крепкие ладони в замок, устремя недовольство в сторону противного звука. — Мне нужен чай. — Ты всё об этом? Ха... Я поеду в столицу на следующей неделе, а сейчас как-нибудь потерпи, молю. — Эрвин смягчил интонацию по отношению к Леви, но быстро погрузился в документы. Старые часы ровно отбивали шестьдесят ударов в минуту, бумага одна за другой сменялась и отправлялась в стопку уже подписанных. Тишина заполняла кабинет и почти захватила его, если бы ей не помешал негодующий чаеман. — Я потерплю, потерплю.. Но только поразмысли: как быть кадетам? Не то, чтобы я их жалел, но и ругать постоянно не хочу. А ты ведь знаешь меня, когда я в бешенстве. В абсолютном бешенстве. — помрачнел Аккерман. Капрал сидел на мягком диванчике, в самом центре комнаты, запрокинув ногу на колено и скрестив руки. Каждое движение было пропитано негодованием. — Да. Знаю. Поэтому я и притащил тебя сюда, чтобы уберечь детей от ужасной участи. До сих пор с дрожью в руках вспоминаю тот вечер, когда собирался сделать пр... — Завались, Смит. Эрвин поправил воротник белой рубахи, натягивая неловкую улыбку. Похоже, воспоминания несли специфический характер. Тема была закрыта. — Ещё и хандра эта, октябрь, твою ж... М-да, без чая туго придётся. — Леви наклонил голову и закрыл глаза. Тихо. Наконец кабинет обрёл долгожданное спокойствие, избавился от бранных слов и восклицаний. Часы всё стучали, а бумажки шуршали, и стопка становилась больше. Хотелось, чтобы так продолжалось вечность, но нарастающий шум, доносящийся с улицы, помешал мирной обстановке. В сером омуте ежедневного раздражения засиял огонёк любопытства и некогда забытого детского интереса. Аккерман, стараясь не шуметь, поднялся с дивана, подошёл к окну с деревянной оправой и осторожно открыл форточку, измучив уши Эрвина несмазанными петельками. — Ну, что там? — не отрываясь от бумаг, спросил командор и взялся за новую. Он уже смирился. С улицы на Леви глядели рыжая, почти бурая листва и жёлтые поляки где-то вдалике. Полюбовавшись, мужчина переключился на источник шума — кадетов, только что вернувшихся со сбора дров. — Ничего особенного. Сорванцы. — усмехнулся Леви и облокотился на стену около окна, спрятав руки на спину. — Мне казалось, в такую погоду они не выйдут из комнат. Даже я не осмелюсь. Смит сложил всё подписанное в конверт. Наконец-то его работа на сегодня окончена и теперь в обязанности входила лишь прогулка, крепкий обед и сон. По крайне мере такая установка подразумевалась Леви, везде сопровождающим командора. — О, забежали. Ну надо же... — растянул темноволосый и скрестил руки. — Ханджи пообещала им за дрова морковный пирог. Но боюсь ребята разочаруются, ведь зная Ханджи... — Ты прав. Она ужасно готовит. Эрвин подошёл со спины и положил на миниатюрные, но сильные плечи Аккермана тёплые ладони. Замерзший до того, что напялил старый пиджак, Леви вздрогнул, но мгновение погодя расслабился и чуть было не заурчал от удовольствия. — Да, это точно... — добавил капрал и прикрыл глаза. Приятный массаж плеч помог снять напряжение и на немного забыть желание отведать любимый напиток; крепкая рука разминала шею и позвонки тщательно, не сильно давя. — Предлагаю не задерживаться и спуститься к остальным. Ты, наверное, будешь без ума от их лиц. — улыбнулся Смит. — Я с удовольствием посмотрю на эти рожи. — сдерживая злобный смех, подтвердил Аккерман.