Душа

В одиночку искать книги оказалось ещё более нудным и скучным занятием, поэтому Инк вернулся к шкатулкам, раз за разом запуская разные мелодии и слушая их. Он понял суть. Те, что были ему знакомы, являлись файлами. Иные – авторской музыкой. Но по большому счёту было абсолютно не важно, что играет. Ему нравилось всё. Нравились разноцветные шкатулки, музыка, смешные фигурки, фарфоровые статуэтки и подсвечники. Всё было очень красивым, но шкатулки – самые интересные. У некоторых были ключики, которые нужно было покрутить, а потом открыть крышку, и внутри мило кружилась какая-нибудь балерина-капучина или ещё какая хренотень; иные нужно было крутить за ручку в спокойном темпе и слушать. С этим Инк иногда не справлялся, и иной раз мелодия играла слишком быстро. Шкатулок было удивительно много, будто чья-то коллекция, о которой хорошо заботились, в отличие от книг, где иная так и норовила рассыпаться в руках. Он поднял очередную шкатулку и посмотрел по её стенкам. Дырочка для ключика была, а ключика не было. И какие фиксики его спиздили? Он разочарованно открыл шкатулку, чтобы посмотреть на фигурку. Впервые за долгое время он увидел что-то родное. Дрим. До этого в шкатулках не было ничего конкретного. Абстрактные девушки в платьях. А тут был Дрим. Инк не мог перепутать: его друг, а точнее его маленькое ювелирное изваяние, стоял на небольшой подвижной платформе, прикреплëнный пружинкой. В его руке была чуть надломанная от возраста сабелька, и, казалось, от времени выцвели краски его блузки. Но это был он, родной и милый, дорогой сердцу монстр. Жаль, что ключика нет. –Куда умудрились засунуть ключ... Ни один не потерялся, а тут вот. Извини, дружище, не смогу послушать тебя,– улыбнулся Инк, смотря на друга, и поставил на стол шкатулочку с тëплыми, хоть и горькими, чувствами. –Дай посмотрю,– второй раз Инка пугают со спины. Что за привычка? Только теперь Инк не просто подпрыгнул от испуга и тут же успокоился – он оцепенел от ужаса, потому что узнал гостя по голосу. Граф тьмы стоял за его спиной и ощупывал стол, пытаясь найти шкатулку. Инк боязливо пододвинул её к его руке, и он поднял коробочку. –А... эта,– возможно, Инк даже не увидел, но Найтмер улыбнулся. Что Инк точно заметил, так это то, как на его плечи он облокотился своим весом и ненавязчиво обвил его ноги щупальцами, чтобы не мог увернуться. Инк чувствовал себя таким беззащитным. В штанах и водолазке, без чего-либо сверху или снизу, как голый, ей-богу. –Я выкинул ключ,– заключил поддельный бог и положил голову Инку на плечо. –Тебе не нравилась музыка..?– желая разрядить обстановку, спросил Инк и сглотнул. –Нет,–хихикнул Найтмер и уложил коробочку на место. Будто нежный кот, он потёрся лицом о шею Инка и обвил его талию руками. Инк сам не знал, почему позволяет ему это делать и не даёт по газам. –Нравилась. Очень. Это была очень красивая мелодия. Его любимая мелодия. Но вместо мелкого, жалкого Найтмера там изобразили великолепного Дрима. Эта безделушка символизирует то, как он затмевал его во всём, что делал,– Найтмер оторвался от талии Инка и открыл шкатулку. Он бережно сжал фигурку пальцами и грубо вырвал из механизма, откинув куда-то в сторону за себя. –Мне жаль,– напряженно выдавил Инк и сглотнул. –Это не важно. Я же по делу пришёл,– промурлыкал Найтмер и провёл ладонью по втянутому голубому животику. –Совета хочу... Тебе бы понравилось, если бы твои друзья шушукались о тебе за твоей спиной? Как думаешь, это хороший поступок?– Найтмер ехидно захихикал и бесцеремонно прошёлся ладонями по бокам Инка. –Думаю, нет,– с трудом смог сказать он, предчувствуя, что хорошим этот разговор не закончится. –То есть ты бы не был счастлив, если бы кто-то обсуждал тебя? Так почему я должен, когда принял вас в свой дом, а вы нарушаете устоявшиеся порядки, лезете не в своё дело и ищете разную информацию?– промурлыкал Найтмер, до боли сжимая бок Инка. Инк был готов к этому, но мысли спутались и не давали выдать ничего цельного. –Я ничего противозаконного не делал... Или тебе стрëмно от того, что кто-то знает о том, что ты чудовище?– внезапная дерзость Инка не была поощрена, наоборот, Найтмер будто лишь сильнее разгорелся желанием его проучить. –В этом месте я – закон,– кратко пояснил он и щупальцем скинул шкатулки на пол со столика. Они с грохотом ломались, и прежде чем Инк успел захотеть их поднять, он сам оказался на столе: его грубо закинули туда и прицепили щупальцами. Внутри похолодело от липкого страха, который размазался по костям изнутри от навязчивых касаний скользких щупалец. Они обвили его ноги, по карманам залезли под одежду, казалось, если бы Инк не держал свои ноги скрещенными, они бы залезли в его вагину, настолько упëрто они стремились захватить его тело. До того, как художник смог бы открыть рот и что-нибудь сказать, одно из щупалец сжало его шею, и он закряхтел и потерял возможность дышать. –Это фантомное удушье. Тебе кажется, что у тебя нет доступа кислорода, но ты не задыхаешься,– заговорщически с мягкой улыбкой говорил Найтмер. Его рука расслабленно поглаживала живот Инка, то и дело безмятежно пересчитывая рëбра. –Я понять не могу... Зачем тебе так вести себя? Ты хотел проблем – ты их получил. Не понимаю твоего шока,– Инк с трудом нашёл в себе эмоциональные силы, чтобы дышать. Это было сложно в плане психики: как заставить себя вдохнуть в воде, с полной уверенностью, что ты не сможешь. Постепенно его страх загнанного животного стал перетекать в гнев. Почему он должен бояться Найтмера? Наверное, так повлиял разговор с Дастом... –Ты мудак...– прошипел Инк, и Найтмер грубо схватил его за грудь. Не столько из личных похотливых желаний, как в романах с демонами, сколько чтобы ему было плохо. Он точно знал, на что нужно сильнее давить, чтобы напугать его. Страх Инка возбуждал гораздо сильнее его, может, и привлекательного для других, но абсолютно безразличного Найтмеру, тела. Вторая рука игриво прошлась по бедру, и он, не без отвращения, которого не показал, провёл по промежности художника. По крайней мере по той её области, что была в пределах досягаемости. Инк на мгновение потерял напряжение, с которым сжимал ноги... Дëрнулся, рефлекторно и не специально, но в то же мгновение тентакли бесцеремонно вторглись в пространство между его ног, не давая им больше смыкаться. И именно в этот момент разум Инка достиг своей точки не возврата, до достижения которой были мысли, размышления и планы. Когда Найтмер пересëк мнимую черту Инковской неприкосновенности, внутри щёлкнул переключатель. Обычно в его черепушке творился шум из миллиона одновременных мыслей, большая часть из которых звучала разными песнями и приколами, пара отдельных мыслей была о том, что ему сказать и сделать, а остальное полностью забито импульсивными желаниями хрюкнуть, укусить кого-то или вскочить на четвереньки. Но сейчас была девственная чистота. Пустой лист, всепоглощающий и пугающий. У многих художников возникает страх чистого листа, у Инка он тоже присутствует, поэтому каждый раз он берёт этот лист и что-нибудь пишет или рисует до начала основной работы. И сейчас он взял чёрный перманентный маркер и огромными буквами исписал лист тремя словами: бей, беги, замри. И его тело поняло его моментально. Резкий рывок – и Инк вырвал левую руку из щупальца. Первая попавшаяся под руку статуэтка была с размаха впечатана в наглую чëрную рожу и разлетелась на осколки, благо Найтмер не являлся жидкостью, скорее чем-то средним между слизью и твёрдым веществом. Инк даже не задумывался о таких глупостях, как то, каким способом он вытащил руку из скользкой хватки, откуда там статуэтка, хотя он еë, кажется, видел до этого. Всё это даже не мелькало в голове. Первый этап был пройден. Когда Найтмер на мгновение расслабил свою хватку и его щупальца, как ошпаренные, дëрнулись с места, Инк, как намыленный, выскользнул из неё и рванул к выходу из библиотеки. "Беги, кролик", – прозвучало то ли в мыслях, то ли от Найтмера. Он почти сразу подскользнулся на гладком полу балеткой и побежал дальше на четвереньках – было бессмысленно и долго подниматься, нужно было бежать. Бежать так, как бежит мышь от кошки, так, будто от твоих ног зависит вся твоя жизнь. Стоило ему шмыгнуть из библиотеки, как он, не разбирая дороги, запрыгнул на перила и спрыгнул вниз на диван. Наступила третья фаза. Он словно окоченел, всматриваясь в пустоту абсолютно дикими, перепуганными глазами, сжавшись в комочек. Чьи-то руки обвили плечи, кто-то прижал к себе. Чужая ладонь прикрыла спину. Инк ничего не слышал, ничего не видел, ничего не чувствовал и не осознавал. Из этого оцепенения его не вывели ни потрясывания, ни шлепки. Он сидел так неопознанное для себя количество времени, пока его мозг самостоятельно не вышел из аварийного режима, постепенно осознав безопасность. От тишины внутри головы зазвенело в ушах, он поймал момент сознания, когда начал существовать, но мысли ещё не заполнили черепушку. Спустя несколько мгновений он уже был в привычном состоянии и поднял голову. –Ты меня слышишь?! Алло!– прикрикивал Киллер, сидя рядом. Видимо, именно на Киллера он и упал. Инк медленно вдохнул и напряжённо выдохнул. Вот и всё. Рядом стоит Свап и гладит по спине, Киллер держит за плечо, где-то сзади Глюк шипит на Найтмера, а ему вторит Даст. Перед лицом возникает стакан воды в руке Хоррора. Инк наконец смог с усилием двинуть задубевшие от напряжения конечности и протянул руку за стаканом. Раздался тихий хруст, и что-то упало на пол. Свап удивлённо вдохнул и чуть пискнул. Инк и сам удивился и посмотрел на левую руку. Она была покрыта чернилами и осколками. Статуэтка. Да, он видел эту статуэтку, это бывший подсвечник... Но Инку казалось, что он был приделан к столу. Возможно, так и было, пока Инк под действием адреналина его не выдернул. –Пошли скорее наверх,– сказал Свап и потянул Инка за собой, как послушного барашка. Инк в целом соображал медленнее, чем обычно, но рука друга никогда не ведёт его в опасность. И вот он уже сидит на тумбочке, в которую вмонтирована раковина, и держит руку под струëй воды, пока Свап вытаскивает осколки из его ладони. –Я испугался. Прости,– вдруг заговорил Инк, хотя до этого молчал, как рыба. Взгляд у него был пугающе пустым и безжизненным. –Всё в порядке. Ты не должен извиняться за то, что поранился. Это мне нужно извиниться. Я не должен был звать Эррора, он должен был остаться наверху с тобой, чтобы защитить тебя в случае чего... Я должен был догадаться, что Найтмер попробует на тебя напасть и запугать,– удрученно бубнил Свап, искренне расстроенный тем, что подвëл друга. Когда он закончил с его рукой, достал аптечку и ласково погладил маленькую ладошку. –У меня нет исцеляющего поцелуя, но я могу обработать твои порезы и обезопасить их,– Свап достал антисептик и щедро сбрызнул руку Инка. Раны защипало, Инк поморщился и машинально сжал ладошку в кулак. –Больно...– прошипел он и сморщил нос, но как-то вяло и почти безразлично. –Потерпи чуть-чуть, милый. Разожми-ка ручку,– тихонько попросил его друг и снял с себя перчатку. Небывалым везением был тот факт, что именно левая осталась в целости и сохранности. Ладони Свапа были крупнее Инковских. Сам Инк в целом был миниатюрным. Роста, в целом, среднего, но ручки у него тонкие, ладошки маленькие, ноги длинные, стопы крохотные. Он походил на оленëнка, такой вот был тонкий и забавный. Из-за этого пришлось зафиксировать перчатку с помощью пластыря. –Можно я пренебрегу запретом на магию?– опять открыл рот Инк и поднял глаза на друга. –А что случилось?– обеспокоенно поинтересовался Свап. Смотря на абсолютно пустое выражение лица Инка, он всё больше убеждался в том, что случилось что-нибудь ужасное. А Инк действительно был опустошён, даже его зрачки были белыми точками, которые ничего не выражали. Инк пребывал в своих мыслях: он думал о том, насколько беспомощным был, когда к нему подошли, насколько легко было уложить его на стол, и если бы Найтмер не дал заднюю, а действительно пытался его обездвижить и надругаться... У него бы получилось? Если Найтмер не отшатнулся, не упал и не рванул следом после удара... Не значило ли это того, что он позволил Инку уйти? Такие размышления ещё больше пугали и убеждали в собственной абсолютной беззащитности. А что Инк вообще мог сделать, чтобы такого не произошло? Было легче найти виновного, чтобы не размышлять о том, что ты никак не контролируешь чужие поступки и абсолютно ничего не можешь поделать с ними. –Хочу сжечь эти штаны.– кратко заявил он и вздохнул, смотря в пол. –А что не так? Тебе же они нравились... Они стильные, красивые, с удобными карманами, где ты конфеты хранишь,– но взгляд Инка не изменился, даже не сдвинулся. Свап понял, что лучше всего ему просто позволить сделать то, что успокоит его и подарит мнимое ощущение контроля над ситуацией. –Хорошо. Но только один раз,– серьёзно попросил Свап, и Инк кивнул. Встал с раковины и пошёл в комнату. Между его комнатой, где лежала Бруми, и ванной, где стоял он, помимо пары комнат ребят, был кабинет Найтмера. Инк сделал пару несмелых шагов назад, но сзади по спине пробежал сквозняк, созданный открытой дверью в библиотеку. Это тоже напугало, и Инк попятился к перилам, от падения за которые его остановила рука Голубенького. Он понимающе посмотрел в глаза Инку и повëл его в комнату, стоя между ним и пугающей дверью, за которой прячется тот, кто представляет опасность. Однако сейчас для него не существовало остального мира. Только он и рука его близкого монстра, которая довела его до двери в комнату и позволила уйти. Инк тут же вбежал внутрь и заперся. Подошёл к окну и закрыл его покрепче. И вроде как... Безопасность. Шторы закрыли окно. Инк спешно развязывал бант на штанах и почти разрывал застëжку. Несчастливые штаны полетели на пол. За ними водолазка. Абсолютно голым Инк чувствовал себя ещё более уязвимым, даже если был, вроде как, в безопасности. Он шугался каждого звука, пока искал свой лифчик. Чтобы надеть его, подошёл к зеркалу и взглянул на себя. На мгновение ему показалось, что его кости и защитная оболочка заляпаны чёрными разводами. Он успел испугаться до того, как понял, что ему показалось: это была всего лишь тень от его полупрозрачного балдахина с милой вышивкой, сквозь который сияла лампа. Инк решительно подошёл и резко убрал шторку от света. Только тогда вернулся и смог спокойно повернуться спиной к зеркалу, чтобы найти крючок и с трудом, из-за перчатки, надеть первый слой защиты. После, наконец, подошёл к Бруми и положил его на кровать, которая так и стояла в комнате антиквариатом ещё до переезда Инка. Пригодилась. Не зря они с Эррором делали вид, что её не замечают, чтобы не разбирать. Инк подошёл к кисточке, чуть присел и прокрутился, чтобы на его теле остались чернила. Затем чуть поднялся и сделал это ещё раз. Было достаточно в целом. Применив магию, он создал свои привычные воздушные штаны, которые были больше похожи на юбку. Стало более спокойно. На этом решил остановиться. Полез в свою одежду, где уже лежал его верх и шарф с чулками. А перчатки он куда-то посеял, судя по всему. Стал рыться – не нашёл. Может, потерял где-то. Взгляд упал на злосчастные штаны: Инк резко схватил их и почти с разбега выбил собой дверь, благо открыл её, когда это делал, и не вырвал замок. Он сбежал по лестнице и закинул мерзкий кусок ткани в камин, чтоб горел поярче. Когда успокоился немного, аккуратно закинул его ленты к нему, чтобы не горели на ковре. –Никто не видел мои перчатки?– спросил он, повернувшись в сторону кухни, где остальные жители дома смотрели на него с нескрываемым удивлением. –Не думаю,– неуверенно сказал Свап, и Инк быстро сел на жопу, поджав к себе колени и обняв их руками. Он уставился на огонь и опять начал ловить связь с космосом. Свап хотел подойти к нему, но Эррор его осадил и подошёл сам. Он знал, что можно попробовать сделать, чтобы Инк успокоился. Не хотел опять становиться подушкой для объятий, но чувствовал особую вину за то, что бросил его там. Если бы он не ушёл, ничего бы не случилось. Правда, что случилось, они, блять, так и не поняли. –ДримТейл вызывает Инка,– тихонько прошептал он, аккуратно касаясь его щеки пальцем. Совсем невесомо, лишь чтобы привлечь его внимание. Инк всё равно немного испугался и дёрнулся, но поднял на него взгляд, и он преобразился в треугольник и вопросительный знак. Ожил, так сказать. Эррор подсел чуть ближе и коснулся Инковского плеча, однако Инк не бросился в его объятия и не стал реветь навзрыд. Он просто съёжился. –Не трогай меня... Пожалуйста,– тихо и вежливо прошептал он. Эррор не на шутку заволновался в этот момент. –Ты можешь сказать, что именно случилось?– попросил он совсем тихо и нежно, будто от воздуха, который выходил изо рта Эррора, Инк мог рассыпаться в прах и разлететься. Инк посмотрел ему в глаза. Взгляд у него был до того болезненный, что хотелось разорваться, настолько страдала за него душа. Это существо не сломать просто так, было сложно представить, что именно нужно сделать, чтобы это сотворить. И даже если сломанным его сейчас было не назвать, ибо в душе его сохранилась собственная воля и стойкость... Он будто бы приблизился к этому. Эррору стало больно за него. Он прекрасно помнил, как сам был в похожем положении: лежал там один, смотрел пустыми глазами в потолок и не знал, что ему ещё делать. Если бы Инк мог сказать, что с ним произошло... Он бы мог помочь? –Нет,– кратко ответил Инк и отвернулся обратно. Не то чтобы он не хотел поделиться... Ему было так стыдно. Так стыдно за то, что позволил ему это сделать с собой. За то, что недостаточно отпирался и разрешил ему дотронуться до своей груди и члена. Он чувствовал себя натурально покалеченным и не мог отделаться от болезненного стыда с этим связанного. А что он скажет? Дядя потрогал его? На игрушке покажет, где? Ну нет. Ни за что. Само ощущение чужих нежеланных прикосновений делало его грязным и мерзким для самого себя. И если он так себя чувствует, когда думает об этом... Что почувствует Эррор? Будет ли ему так же мерзко от Инка? Или Инк драматизирует? Дрим же хватал его много раз за грудь, за жопу, иной раз кусал и бесстыже мацал. Почему тогда это было смешно, а сейчас так страшно и противно? Одно и то же... Нет? Эррор поднял голову и покачал ей, давая понять остальным, что диалога не получится. Инк так и продолжил игнорировать окружающий мир, внутренние переживания были для него гораздо более важными. И он остался таким, несмотря на то, что двигался, говорил и сел ужинать. Он ни на мгновение более не покидал себя внутреннего, об этом говорили его абсолютно пустые глазницы. Ужин был вкусным, но мысли не переключились на еду. Эррор провоцировал на очередную баталию за еду, но Инк будто не видел, как из его тарелки улетает небольшая морковка. Несмотря на то, что он любит морковь, особенно сладкую, ему было плевать на то, что он её лишился, и продолжал есть. Когда еда в его тарелке закончилась, он не поспешил облизать её, не стал озираться по чужим тарелкам и не надумал ничего весëлого сделать. Эррор особенно быстро соскучился по его дуростям и приколам, даже та морковка не лезла ему в рот... Да он и не любит морковь... Инк молча поставил тарелку в раковину и собрался уходить. –Может, будешь?– окликнул его Эррор, приподнимая тарелку с оранжевыми кусочками. Инк остановился и повернулся. На несколько секунд его белые зрачки вернулись, и он посмотрел на лицо друга. Вдруг Глюку показалось, что не всё потеряно и Инк хотя бы поест то, что ему нравится с удовольствием. –Нет,– отрезал он и вышел из кухни, направляясь наверх. Вся комната заполнилась холодом и каким-то нервным напряжением... –Я думаю, ему просто нужно время, чтобы пережить опыт,– пытаясь подбодрить совсем упавшего духом Эррора, сказал Свап. –Думаешь?– Эррор резко поднял глаза и уставился ему прямо в душу. Свап натянуто улыбнулся одной частью лица и пожал плечами. Может, это и было правдой. Инк направился в комнату Даста, чтобы в очередной раз посторожить его сон позже. Ощущение напрочь проëбанного дня плотно засело в его голове. Что же ты делаешь, дневной сон? Художник уселся на стул и замер в такой позе, рассматривая свой череп изнутри, так сказать. Он думал о своём – и всё те же мысли. Почему ему было так противно? Неужели он настолько слаб, чтобы кто-то мог позволить себе такое по отношению к нему? Как он может предотвратить подобные случаи? Заслужил ли он подобное, если позволял ранее разным монстрам? Может, таков его удел в целом, с тех пор, как он, будучи бездушным, впервые ступил на порог бара в Андерласте в поисках мнимого ощущения нужности? Такое странное чувство, очень болезненное. Инк впервые ощущал не просто пустоту, а чёрную дыру, которая поглощала всё на своём пути. –Ты живой вообще?– внезапно услышанный голос заставил Инка подпрыгнуть и взвизгнуть. Он не ожидал, что тут будет кто-то ещё. Но, возможно, если бы он обращал внимание на происходящее вокруг него, он бы заметил, что Хоррор, за отсутствием ужина, сообщил, что пойдёт наверх в спальню. Инк, однако же, испугался и прижал руку к грудине. Он в целом был как оголённый нерв, а теперь ещё Хоррор валяется напротив и дарит пердечные сриступы... Было бы сердце – оно б остановилось. –Что ты забыл на кровати Даста?!– возмутился Инк, держась за стул и переводя дыхание. –Это моя кровать,– заметил Хоррор и зевнул. –Когда Даст засыпал, он упал на самую ближнюю кровать, а ближняя – моя,– кратко объяснил он, пока Инк пытался найти, где завалялись данные ему Люцифером дыхания. –Ты знал, что каждый раз, когда тебе хуëво, ты выглядишь так, будто умер?– шутливо заметил он и улыбнулся. –Знал...– кратко ответил Инк. –С этой секунды, конечно... По мне так заметно, что я плохо себя чувствую?– спросил Инк и получил короткий кивок. Он сам не заметил, как отвлёкся и вник в происходящее вне его внутреннего мира. –Но сейчас ты выглядишь лучше. Тебе не стоит так глубоко размышлять, что бы там ни было, тебе от этого только хуже. Ты будто загоняешь себя ещё глубже в переживания,– Хоррор приподнялся, подбил подушку и лёг обратно. Смотря на чуть ожившего Инка, ему хотелось что-нить сделать для него. Инк был... Странным монстром. Абсолютно странным. Но искренним и добрым. Таким, как он, доблестным придуркам, хотелось верить и помогать. Рука Хоррора легла на кровать, чтобы образовать пространство, и он похлопал между ней и своим телом другой рукой, будто подзывал собаку или кошку. –Иди сюда, поваляйся,– сказал он, со своим максимальным дружелюбием. Инк недоверчиво скривился. –Я не хочу рассказывать,– сказал он так жалобно и расстроенно, будто это был не Инк, а маленький ребёнок, который боится наказания за разодранные колени и кровь на шортах. –Не нужно. Не обязательно изливать душу, чтобы просто полежать,– уговаривать не пришлось: Инк быстро лëг и свернулся клубочком, положив голову на плечо Хоррора. –Вы с Дастом обсуждали всякое. Он сказал. Рассказать тебе о моей причине тут оставаться?– завёл диалог Хоррор, слегка поглаживая спину Инка, как некоторые поглаживают собаку, когда лежат с ней. –Хочу,– заинтересованно выдал Инк и поднял лицо, чтобы смотреть на рассказчика. –Когда он пришёл, я был в отчаянии. Я был готов отдать что угодно ради того, чтобы адское существование закончилось, и по тихой сходил с ума. Он явился, как мессия, и заявил, что все мои близкие будут сыты и довольны, стоит мне присоединиться к нему...– Хоррор взял паузу, погрузился в воспоминания и вздохнул. –Я даже не раздумывал. Сразу пожал руку, был согласен на всё, чтобы это случилось. Он вытащил меня из вселенной и устроил насильный сброс. Я не знаю как, но он сделал это снаружи. И я остался снаружи. А остальные внутри. И больше меня не существует для них...– ностальгия или флешбеки? Но он опять замолчал на время и приобнял Инка, используя его как мягкую игрушку. –Справедливости ради. Он заставил Эррора внешне повлиять на происходящее внутри. И все действительно вышли на поверхность и были счастливы. А я нет,– наступила тишина. Инк потёрся о его плечо щекой. –И ты не попробовал вернуться?– спросил он, перекидывая ногу через товарища. –Попробовал. Но видя, как они счастливы без меня... Я понял, что я лишний. И вернулся. С тех пор я не могу есть. Что-то внутри мешает. До своей попытки я ел нормально, был даже рад, что могу... Ну, мне мешало есть только то, что я не хотел есть людей, когда я жил у себя. А тут я вполне наполнился аппетитом. Но после визита я больше не могу,– ответил Хоррор, опуская взгляд на Инка и почёсывая его черепушку. Инк довольно замурлыкал. Удивительно, блять, схуяли он замурлыкал... Но это же Инк, задавать вопросы бесполезно. –Бедолага... Я бы очень хотел, чтобы тебе стало лучше. Потому что ты хороший и... Просто...– несколько неразборчивых слов, и Инк моментально вырубился. Вот тебе и правило десяти минут. Правило из пресловутого сборника правил жизни с Инком – небольшой тетрадки, которую Дрим постоянно таскал с собой, пополнял и цитировал по случаю. Он перестал, когда у Инка появилась душа: он стал более контролируемым. Однако оказалось, советы работают. Свап быстро их выучил по большей части и был инициатором идеи. –Уложился,– констатировал Хоррор, вернувшись на кухню. –Ещё и успокоился. Можете выдыхать,– с улыбкой сказал он и присел на стул. –Рановато. Времени мало прошло...– обеспокоено выдал Свап. –Может, из-за души, или общего состояния, или из-за рассказа на ночь. Не важно. Он уснул. Можем быть спокойны,– объяснил Хоррор. Даст запил таблетку и молча направился наверх спать. –Ты уверен, что будешь спать без присмотра?– переспросил Хоррор, прежде чем позволить ему уйти. Даст на это показал одобрительный большой палец и упиздошил. –Давай и мы пойдём?– спросил Киллер, утыкаясь головой в спину Свапа. Наконец-то стало более-менее спокойно, хотя заметное волнение так и сгущало воздух.