Душа

Совершенно не воображаемая, а вполне реальная боль, ощущение падения, резкое пробуждение. Инк вскочил на кровати и вписался лбом во второй ярус кровати. Он, конечно, тут же упал на спину и зажмурился от боли. Эта боль на пару мгновений заставила его позабыть о том, что случилось, но воспоминания быстро пришли обратно. Громкое дыхание шумело, будто это был смерч, а душа билась так, как бьётся сердечко полëвки, когда её хватает ястреб. Художник с трудом сфокусировал взгляд на своих руках, которые безвольно тряслись, как листочек на ветру. Инк почти не видел их, потому что было чертовски темно. Он тут же обнял себя и зашмыгал от этого непередаваемого чувства прошедшей опасности. Этот сон надолго врежется в его память своими красками... В этой больной дрëме Инк раз за разом пытался всплыть из-под воды, но речное течение прибивало его в ил, и он бесконечно вяз в чёрной жиже, которая обвивала его тело и царапала корнями растений кости. И когда было особенно страшно, он видел во всëм эти щупальца. Это они держали его, они толкали вниз, они заполнили череп через рот, они были в грудной клетке. Опять это чувство абсолютного бессилия и беспомощности, опять Инк был жертвой и опять поддавался, слушал приказ и послушно боялся. У Найтмера получилось сделать то, что он хотел. Абсолютно получилось. Каким он хотел, чтобы Инк чувствовал себя: слабым, беззащитным, ведомым, таким он себя и чувствовал. Горячие слёзы катились по вискам и капали внутрь черепа. Он и так весь был мокрый от испарины, куда уж больше воды? Но было куда. Инк не смог бы перестать плакать и нервничать, даже если бы думал о логике и рациональности, а не о послании. Посыл, который заложил в него кошмар, был ему предельно ясен: "Он может делать всё, что ему захочется, а я не смогу ему противостоять". И единственный шанс не позволить ему делать то, что вздумается – не дать ему повода. А разве так оно будет работать? А что ему стоит нарушить правила собственной игры? Видимо, это не то, о чем Инк имеет право рассуждать. То, что ему осталось – это пытаться контролировать ситуацию повиновением. По крайней мере, пока у него нет возможности ответить. А там... Может, Найтмер найдёт способ доломать его. –Вот как вы себя чувствуете...– прошептал Инк, лёжа на спине и сжимая свои плечи, в попытке зафиксировать себя на месте и не так сильно дрожать. Его разум уже утихомирился, а тело так и мучили болезненные спазмы, которые заставляли конечности и позвоночник дёргаться. Он нервно захихикал, шмыгая и пытаясь убрать от себя слёзы. Такая адская безысходность накрыла его, что хотелось выть волком и убежать куда-нибудь... Куда-нибудь! Подальше, где нет Найтмера, где он его не достанет. Но пришло время принять объективную реальность. Темно. Ночь. Скорее всего часа три, или когда там самая глубокая её стадия, если таковые имеются? В данный конкретный момент Инк был в комнате, к сожалению, в чужой, что не добавляло спокойствия. Напуганный и встревоженный скелет аккуратно включил ночник, чтобы осмотреться и привести мысли в порядок. Он сидит в постели, сверху, на кровати, в которую он ранее вписался лбом, лежит Хоррор, его рука свисает с яруса вниз. Напротив на кровати Даст, рядом с ним его таблетки и стакан воды на тумбочке. Сверху над спящим Дастом синий гамак, из которого доносится глючное сопение. Всё в порядке. Он в безопасности. Инк выровнял дыхание, но тревога никуда не делась. Хранитель мультивселенной всегда мог заставить своё тело делать то, что он хочет, но душу свою он не мог уговорить успокоиться. Это его раздражало и являлось одним из минусов его имения. Но он уже чётко обозначил себе, что не будет пытаться от неё избавиться. Она – его дар, пусть и сомнительный. Вновь захотелось взглянуть на руки. Почему видеть себя заставляло успокаиваться? Возможно, на это влиял факт осознания своей целостности... В глаза бросилась голубая перчатка, слепленная пластырем так, чтобы держалась на его ладони. Свап. Нужен Свап. Как бы Инк ни хотел стыдливо утаивать произошедшее, он явно осознавал, что ему нужно говорить, иначе это будет мучить его. Пара неловких шагов по паркету отдались скрипом. Вот говнище. Почему днëм эти же половицы абсолютно бесшумны, а ночью скрипят так, будто в них заточены какие-то страдающие души?! Даже смешной аналогии не пришло в голову... Инк выплыл за дверь и прижался к ней спиной. Там, внутри, где работает обогреватель и сопят товарищи, и тепло, и более уютно. Но здесь... Здесь холодным светом на пол через балкон светит луна, выпрыгнувшая из-за облаков. Здесь тихо, как в гробу, и холодно, как в морге. А труп во всём этом великолепии – Инк. Он жмëтся к двери, готовый в любой момент запрыгнуть внутрь, и слушает. Конечно, шум своей собственной души звучит громче, чем окружающая действительность... Но пытаться – тоже действовать. Шум сокращений души был таким странным, будто ты внутри насоса, качающего воду. Иначе Инк бы не смог описать этот звук. Постепенно его мозг привык к этому шуму, и хранитель сумел услышать то, что происходило вокруг. И то, что он услышал, его напугало. На кухне кто-то копошился. Дальше мыслей не было. Инк быстро шмыгнул в соседнюю комнату и тихо прикрыл за собой дверь. Стало страшно. Его уже начало потряхивать от одной мысли о том, что внизу кто-то есть. Последние логичные мысли и предположения разбивались о завесу страха. –Голубичка...– прошептал он жалобно в темноту и сделал два несмелых шага, после чего его нога стукнулась о кровать. Он тихо пискнул и закусил губу, чтобы не привлекать внимание. Прокравшись вдоль кровати, он присел на её край и на ощупь включил ночник. Свап поморщился и отвернулся от света. Но не успел встревоженный художник потрясти его, чтобы разбудить и получить пожаление, как услышал шаги. На уровне инстинкта Инк был уверен, что ему нужно прятаться, и виноват его неловкий удар о дерево, хлопнул по выключателю ночника и втиснулся между кроватью и прикроватной тумбой, где он стоял. Дыхание сбивалось, его трясло и колбасило, но, будто оленëнок, он старался прижаться к земле и притвориться частью окружения. Час от часу было не легче. Толком не оправившись от потери самого близкого монстра, Инка угораздило стать объектом интереса необузданной твари, а сейчас... Эта тварь точно пришла по его душу. Сомнений не было, размышлений тоже. Это был он и всё тут, никто иной не мог появиться в комнате в такой час. Дверь тихо отворилась, и Инк задержал дыхание, чтобы не выдать себя. В почти полной темноте, которая развеивалась лишь слабым светом Луны, в очередной раз ушедшей за те несколько секунд, что Инк тут был, в облака. Оставалось надеяться, что через другие несколько секунд она не выплывет обратно, чтобы сдать его со всеми потрохами... Пугающий огромный силуэт медленно втëк в комнату и прикрыл за собой дверь. Он сделал несколько шагов прямо к Инку, от чего душа под рёбрами вдруг замерла вместе с ним и, казалось на целую вечность, перестала сокращаться. Такое оцепенение почувствовал напуганный до чёртиков монстр, закрывая рот руками, чтобы не дать волю чувствам и не вскрикнуть, когда чужие ноги остановились в нескольких сантиметрах от его. Несколько секунд было тихо, а потом фигура двинулась, и Инк опять сжался. Казалось, он пытается сжаться не менее, чем в атом. Время шло слишком мучительно, щеки горели, а в висках было холодно. Так горячо, что хотелось сунуть голову в морозильную камеру, и так горячо, что после этого сразу в жерло вулкана. Как же долго он стоял перед Инком, прежде чем наклониться и мягко плюхнуться в кровать к Свапу. Шуршание постельного белья, расслабленные сонные вздохи, фырки – обычные звуки, когда кто-то укладывается в постель. Но их Инк не слышал. Он был слишком глубоко в бездне собственной паники. В любой другой ситуации он бы мыслил рациональнее, прислушался, анализировал. Но о каком анализе идëт речь, если внутри всё гудит от ужаса? Вот именно, что ни о каком. В какой-то момент душа начала гореть от нехватки воздуха. Так уж она устроена, что требует непосредственного притока кислорода, но это было совсем не кстати. Как бы сильно он ни старался, природа взяла своё, и хранитель не удержал слишком громкий для гробовой тишины вдох. Он тут же зажмурился, и на уголках глаз проступили слезы. Где-то над головой произошёл щелчок, но было тихо. На дрожащее колено легла тëплая ладонь, что заставило это колено только сильнее дрожать. Инк не хотел открывать глаза, просто жался к полу, пытаясь слиться с ним. –Ну чего ты?– непривычно ласково прозвучал чуть крикливый и совсем не мелодичный или бархатный голос. Этот голос всегда был похож на карканье: резкий, громкий, грубый. Но сейчас этот голос был Инку дороже всех остальных. Этот голос вывел его на свет. Он тащил Инка из ила, обрывая корни, которые держали его, прорывался через течение, чтобы вытащить его на поверхность. Это был просто сон. А в реальности Киллер. Живой, внимательно следящий за происходящим, безопасный. –Инк, ты нам нужен, живи,– вновь твердил Киллер, поднимаясь с кровати и усаживаясь напротив. О чём он думал, когда увидел его посреди ночи у кровати? Ни о чём. Думать было бы слишком долго. Только когда Инк начал чуть спокойнее дышать, он задумался о ситуации. Конечно, вряд ли Инк намеренно явился посидеть возле кровати и понаблюдать, как спит его друг. Друг... Киллер перевёл взгляд на Свапа. Инк наверняка заявился к нему по своим причинам. А сам Киллер, отошедший восполнить водный баланс в организме, его просто спугнул. Ну и ситуация. Убийца держал Инка за руки и поглаживал его большими пальцами по тыльным сторонам его ладоней, шурша перчаткой. Сам был где-то не с нами, где-то между мыслями о том, как он это разрулит, и о том, как его вообще угораздило... –Инк?– тихонько дозвался он, и Инк сфокусировал взгляд. В его потряхиваниях читалась паника, но он уже мог ясно мыслить. Киллер потянул его наверх за руки и придержал за плечо, чтобы он не упал. –Да, всё нормально,– Инк перевёл дыхание и с трудом пересилил тошноту. Старые привычки, да? Когда он ранее пил слишком много красок, а потом волновался, его накрывал приступ неудержимой рвоты. Киллер продолжал держать его, заодно придерживая его голову, потому что Инк выглядел так, будто его сейчас вырвет. Собственно, это и произошло: изо рта Инка выскочила небольшая порция чёрной жижи. Киллер, державший его за подбородок, на уровне рефлекса вытянул его лицо чуть вперёд. Хранитель шумно выдохнул и сплюнул остатки в свою руку. Его глаза медленно закрылись и открылись вновь. Медленно пришло понимание ситуации и некоторое спокойствие. Да, стало спокойнее. –Говорить можешь?– спросил Киллер, пока Инк приходил в себя, и хранитель кивнул. С чего такое волнение? –Давно у тебя так? Вопрос выбил из колеи. Художник совсем не знал, что ответить: не ожидал, банально... –Ты не думаешь, что я схожу с ума?–невпопад поинтересовался Инк и уставился в чужие глаза. Взгляд у художника был... напуганный и растерянный. А сам вопрос абсолютно непонятный для обывателя. Но Киллер понял посыл. Он покачал головой, и Инк отвернулся от него. –Пошли,– прошептал убийца спустя несколько секунд тишины, цепляя со стула куртку и водолазку. Инк вроде как сначала воспротивился, но сразу после сдался и смирился. Ночной свежий воздух ударил в мордашку, и некоторое состояние тошноты улетучилось с порывом ветерка. Инк вдохнул полной грудью и тут же почувствовал морозец. На помощь пришла любезно прихваченная с собой куртка. Мех на капюшоне пощекотал щëку, и Инк улыбнулся. –Спасибо,– расслабленно сказал он, поворачиваясь на Киллера, который уже почти закончил натягивать на себя свою кофту. –Без проблем, обращайся. Только в следующий раз можешь не прятаться за кроватью, а просто прийти поговорить,– саркастично заметил Киллер и заулыбался, глядя, как лицо Инка от стыда становится почти полностью розовым. –Чего ты пришёл-то?– как бы между делом спросил он, пока Инк, как только вытер рвоту о стенку, начал вдевать руки в рукава. Художник остановил сей процесс и задумался. С одной стороны, он действительно шёл за тем, чтобы поделиться с кем-нибудь тем, что лежало у него на душе... С другой стороны, это был Киллер. Инк был почти уверен, что от него поддержки можно не ждать. И, видимо, лицо Инка стало слишком задумчивым и смурным, потому что следующий вопрос был задан достаточно уверенно: –Найтмер тебя изнасиловал?– Инк шарахнулся от одного только слова и тупо взглянул в лицо Киллера. Выражение его было нечитаемым, да и темень на улице: луна в очередной раз за облаком. –Что за предположение?!– взвизгнул Инк и поëжился. От одной мысли о подобном его передëрнуло, и захотелось помыться поскорее. Хранитель обнял себя и зажмурился, чтобы это развидеть. –Извини,– безмятежно сказал Киллер и полез в карман куртки. Инк аж подпрыгнул, как напуганный кот, и шарахнулся от него. Это было верным признаком в край расшатанной нервной системы. Убийца лишь улыбнулся. –Может, тебе валерьяночки бахнуть?– игриво предложил он, будто минуту назад не спросил что-то такое, от чего у Инка ментальные волосы появились и на затылке зашевелились. А виновник этих чувств как ни в чём не бывало достал сигарету из пачки, которую только что вытащил из куртки. Даже любезно Инку предложил, хотя у него и осталось от силы штуки три. –Бросил,– кратко ответил Инк. Врать о том, что он "не курит", было бы глупо, ведь Киллер знает, что это не так. Инк начал курить в тот момент, когда это начал Дрим, чтобы принцу позитива было не так одиноко, и он не чувствовал себя неправильно. А бросил... Тогда же, когда и Дрим бросил. Инку не нужны были причины для обоих действий, он просто был там для Дрима, так глупо. Инку казалось, что вот сейчас Киллер закурит, и он ощутит себя там же, за каким-то баром, вместе с Дримом, когда они растерянно искали зажигалку, курили, смеялись, а потом шли дальше веселиться. Но чуда ностальгии не произошло. В нос ударил резкий горький запах, и Инк аж зажмурился, прикрывая нос рукой, а на глазах образовались капли слëз. Раньше он не чувствовал этого запаха и, казалось, сигарета – это только веселье. Как Дрим мог стоять там с ним и чувствовать эту вонь? –Не куксись, Фюррер!– шутливо рявкнул Киллер и хлопнул Инка по спине. Художник в свою очередь недовольно посмотрел на него и отошёл на пару шагов. Он всё же не особо хотел делиться с ним своими переживаниями, но какое-то предчувствие говорило о том, что как будто бы стоит. –Если я скажу, что произошло... Ты обещаешь не издеваться?– коротышка подсел на перила и сел спиной к окружающему миру, болтая ногами и смотря куда-то в пустоту. Киллер не казался ему лучшим вариантом для разговора, однако его напрягало это предположение. Будто убийца сам пережил что-то подобное, вот и думает, будто у всех так и происходит. В конце концов, попытка не пытка? Или просто безрассудство и желание сию секунду уже выдавить из себя это тянущее чувство липкого страха. –Как хочешь,– хихикнул Киллер. И даже если он изобразил безразличие и легкомыслие, посмотрев на его лицо, в лучах вышедшей из-за туч Луны, Инк увидел внимательный взгляд двух белëсых зрачков. Под глазами не было подтëков, он только заметил. Сейчас Киллер выглядел как самый обычный Санс, за исключением его прицела на груди. Да, он мог изображать из себя невесть что, сколько его душе угодно, но Киллеру было не наплевать. Точно так же, как каждый из них в глубине души брал своё начало от Санса, как бы далеко не уходил от его образа, Киллер в глубине души всё ещё имел сострадание, как бы сильно ни отрицал. –В целом. Ты почти прав,– начал Инк и уловил, как в воздухе сгустилось напряжение. –Он уложил меня на стол...– вдруг слова стали очень тяжело идти изо рта. Инку казалось, он готов говорить, но не мог. И дело не в том, перед кем он говорил, он уже абстрагировался. Сами слова были трудными. Опять брызнули слëзы. И в этот момент его спины коснулась чужая ладонь. Он чётко почувствовал её тепло так, будто не было между ней и его телом куртки. Это было такое успокаивающее прикосновение. Неловко потушенную о перила, даже до половины не выкуренную сигарету подхватил ветер, но Киллер не обернулся. Он стоял рядом и держал руку на Инковской спине, помогая ему пересилить внутренний барьер. –Найтмер лапал меня. Очень откровенно.– выпалил Инк на одном дыхании и почувствовал небывалую истому. Будто действительно камень с души свалился. И продолжать не потребовалось. Киллер сжал пальцами ткань куртки... Он всё понял. –А я потом... Ну, статуэткой ему дал и убежал, это вы знаете,– тишина почти давила. Хранитель ждал усмешки или издёвки, у него были причины этого ждать. Киллер отошёл от него. Куда именно, он не видел: закрыл глаза. –Почему ты не говорил?– спросил, будто наругал. Инку стало так неловко, что он пожелал исчезнуть. –Стыдно...– с трудом выдавил он из себя. –Стыдно?– переспросил Киллер так, что Инку стало дурно, и он кивнул, ощущая, как накатывает желание плакать. –Стыдно?!– уже почти разозлился он и вдруг подхватил Инка на руки, как кота. –Ты въебал ему статуэткой! Ты так сильно въебал ему, что она разбилась! Да ты понимаешь, какой ты герой?! Мы годами живëм в молчаливом страхе его гнева, а ты взял и дал ему отпор! Как тебе может быть стыдно?!– восхищённо затараторил Киллер, чуть потрясывая Инка от чувств. Волна накатила внезапно, но ожидаемо. Нос защипало, из глаз ручьями побежали слезы от какого-то странного чувства. Инк не знал, как он его охарактеризует. Было так хорошо. И плохо одновременно. Очень плохо и очень хорошо. И горько, и гордо. И впервые за долгое время Инк почувствовал себя не одиноким в этом. Он прилепился к Киллеру, как клещ: обвил его ногами и руками и поспешил напускать слëз в его водолазку. Сам убийца сначала попытался его отцепить, не желая разделять с ним тесный контакт, а потом... Тоже что-то почувствовал. Его душа почувствовала. Она не была зажата меж двух тел. Она была согрета. Впервые за долгое время он захотел подольше остаться в объятиях. Сам не знал почему-то, но думал только о том, как продлить этот момент. –Прости, что я так,– шмыгнул Инк, не отпуская чужое тело и не убирая лицо от чужого плеча. В его душе поселилось чувство гордости за свои действия. Он впервые смог посмотреть на ситуацию более здраво. Ведь момент не закончился на том, что Инк позволил себя повалить. Инк смог дать по щачлам и спастись, а это уже больше, чем ничего. И это благодаря этому придурку, который ничего всерьёз не воспринимает... Который, казалось, ничего в серьёз не воспринимает. –Забей,– кратко ответил Киллер и вздохнул. –Ты обладаешь этим свойством... располагать. Мне уже это сказали. Рядом с тобой хочется говорить, выговариваться,– он замялся и стукнулся лбом о его плечо. Так он себя жалко чувствовал. Будто все его слои самозащиты мигом падали рядом с этим дуралеем. –Ты создаешь... Не пойми неправильно, я не верю во всякую хуету... Ауру какую-то. Такую, что с тобой спокойно и комфортно. Меня это дико бесит. Временами хочется рассказать что-нибудь, будто станет легче, но я знаю, что нельзя,– казалось, Киллер болтнул лишнего, но не заметил этого. А Инк заметил. –Почему нельзя?– любопытная натура взяла своё. Он всё же ощущал себя исследователем и, если ему что-нибудь интересно... Не упускал возможности докопаться до истины. –Потому что,– исчерпывающе ответил Киллер и почти расстроил Инка, но дал подсказку. –Когда в последний раз я рассказывал, самый мой дорогой монстр развернулся и сбежал от меня,– и любопытство подутихло. Инк вздохнул и прикрыл глаза. Столько обиды и горечи было в этих словах. После таких разговоров захотелось поспать. Этим его организм и занялся, придрëмывая на плече Киллера. А что? Он за попу придержит, по спине погладит, тепло обеспечит, чем не условия для сна? Да и правила засыпания никто не отменял. –Кому-то пора спать,– тихо заметил Киллер, открывая бедром балконную дверь и ногой её прикрывая. Он уже отнëс Инка на кровать и плюхнул туда под радостный хихик. Убийца уже и развернулся, когда его остановил шёпот. –Киллер...– он обернулся вновь. –Эррора нет в гамаке. Поищи его на улице, пожалуйста,– попросил Инк. И Киллер бы не сделал, если бы не то, как искренне испуганно выглядели его глаза. –Гуляет он, поди,– попытался успокоить он, но Инк посмотрел на него с такой мольбой в глазах, что у него не получилось не покориться. Инка он понимал, он не может использовать магию... Но сам Киллер тут при чем? Так и так, он знал короткий путь на улицу и воспользовался им. Какого-то дикого желания искать глюка у него не было, поэтому он не то, чтобы старался. Эта его точка зрения вдруг изменилась в момент, когда он увидел подозрительно обломанный куст на входе в частокол леса, куда никто не совался. Он был обрезан выстрелом и опален. Это звучало как что-то подозрительное. Особенно если учесть тонкие струи дыма от краëв опалённых веток. Убийца прищурился. Посреди ночи в лес? Так ещё и достаточно стремительно, чтобы потратить силы на выстрел бластера, вместо того чтобы перепрыгнуть? Так ещё и достаточно беззвучно, чтобы никто этого не услышал? Нет, ну, ударить бластером беззвучно можно, но это достаточно сложно, и зачем? Киллер и сам такое делал, но для внезапной атаки разве что. Он и сам не заметил, как уже шёл по лесу и прислушивался. Ниточку в голове зацепил какой-то глухой треск, и он быстро среагировал, использовав короткий путь до места звука. Там на его глаза попался Эррор. Он стоял на неком подобии опушки спиной к нему, молча. В своей обычной одежде. В целом, как будто бы нормально... Но что-то было не так. Это было достаточно странно от начала и до конца: от того факта, что разрушитель не из тех, кто так разрешает к себе приблизиться, Киллер это знал... До вопроса: "Как он успел переодеться?" –Дружище...– деланно мягко начал Киллер, подходя к нему, но Эррор не обернулся. –Чего это ты выбрался? Там твой любимчик без тебя спать не может,– убийца легонько коснулся его плеча, и Эррор безэмоционально откинул его руку, сопровождая это холодным взглядом. –Спать.– серьёзно приказал глюк, и звëздочка в его прищуренном глазу сделала оборот. Киллер бы и отправился, несмотря на странное поведение товарища, если бы за его взгляд не зацепилось кое-что ещё. Там, напротив, возле дерева лежало не что иное, как Эррор. Эррор в розовой пижаме с клубничками. Только кое-что было не так. Его голова... Как бы так, отсутствовала. А на месте рëбер зияла дыра до позвоночника. Киллер отшатнулся и посмотрел на подменыша с нескрываемым страхом. Было бы опрометчиво кидаться в бой, не зная его возможностей. Ещё более опрометчиво было дать перевëртышу понять, что он раскрыт. Потому что до этого момента он был не враждебен. Теперь, держа в руках отделённую от тела голову Эррора, он совершил выпад в сторону Киллера и почти достал его, если бы не его высокая скорость и ловкость. Но даже с преимуществом, ведь противник был достаточно медленным, Киллер наложил бы в пижамные штаны, если бы мог. Следующая атака не заставила себя ждать: некогда шарф Эррора стал двумя конечностями, которые, подобно щупальцам Найтмера, лупили по земле, пытаясь достать до Киллера. Он сам виноват, никто не заставлял его здесь появляться. Был единственный путь. Короткий. Киллер оказался возле замка и ошарашено уставился на лес. Несколько секунд он стоял на месте, ожидая появления чудовища. Но, казалось, чудовищу нет дела до устранения свидетелей. Тогда в его голове и встал вопрос: "А что делать-то теперь?"