Упавшая в ущелье проблем

*Спустя два месяца* За прошедшее время Соловьева так и не сходила к заведующей с просьбой вернуть обычный ритм работы. Доктор понимала, что пока не справится, находится дома без дела одна. Так что эти месяцы она почти не заметила, так как каждый день работала до изнеможения. С Гончаровой они сдружились еще сильнее. И нужно отметить, что у обеих чувство влюблённости никуда не делось, как и страх признаться, и внутренняя гомофобия. В какой-то из дней насыщенной работы и совместных смен они стали по возможности идти до метро вместе, хоть и нечасто. В один из таких редких походов завязался разговор, в ходе которого Соловьева позвала Гончарову в гости. Так как Вероника часто пропадала на работе, то дома было чисто, но пыльно. Создавалось впечатление, что в квартире уже около двух месяцев никто не живёт. У доктора была как минимум половина ночи, чтобы убраться. Так она и сделала. Хоть на следующий день Вероника не выспалась, но для нее это уже стало традицией. Смена была дневная, прошла довольно-таки быстро. Без происшествий и интересных вызовов это была бы не их смена. Самое спокойное, что у них было – это девушка с аргирозом. В карьере Соловьевой это был второй такой случай. Следующим интересным, но далеко не адекватным вызовом у их бригады был парень лет 20, с психическими отклонениями, который был агрессивным, а психиатрической бригады не было, так что в больницу доставляли они его самостоятельно. Нервов на эту смену они потратили немало. Но она закончилась, а это значит, что пора домой. — Пошли? – обратилась Вероника к Эвелине, когда обе девушки были готовы. Получив положительный ответ, они направились к выходу. До дома Вероники они доехали очень даже быстро. Время пролетело незаметно, они успели попить чай и обсудить почти все на свете: от впечатлений о сегодняшнем дне до глобальных проблем человечества. Разошлись они часов в шесть, а если учитывать, что смена у них заканчивается где-то в два, то время и вправду «пролетело». Идя домой, Эвелина заметила одну вещь, что кошки у Соловьевой-то нет. С другой стороны, Гончарова должна радоваться, что Вероника ей не соврала, но Эвелину волновало другое. Психическое состояние доктора. У Эвелины уже в привычку вошло приходить на работу раньше, и тот день, когда Соловьева заходила к начальству, был не исключением. Арефьева говорила достаточно громко, поэтому услышать их разговор труда не составило. На следующий день, придя на подстанцию, Гончарова заглянула к заведующей. — Здравствуйте, Ольга Кирилловна, можно? – постучала Эвелина. — Гончарова, ты вторая за эти три месяца, кто пришел ко мне по собственному желанию. – с добрым тоном сказала Арефьева. – Заходи. — Ольга Кирилловна, я хотела вас спросить. Я понимаю, что это не моё дело, но всё же. Я случайно услышала ваш разговор с доктором Соловьевой. – немного виновато призналась фельдшер. — Так, и что ты хочешь сказать? — Я слышала, что вы у нее спрашивали про кошку, и она вам положительно ответила. — Да, а в чем проблема? — В том, что кота у нее нет, а порезы есть. И в том, что она уже как второй месяц работает дополнительно, с тех пор, как сама попросила, чтобы не сделать с собой что-то. – на эмоциях, но тихо говорила фельдшер. — Я тебя поняла и полностью с тобой согласна. Я попробую отправить ее к психологу, тем более я ей говорила, что дам ей небольшой срок, а потом буду что-то делать. — Спасибо вам большое, Ольга Кирилловна. Можно еще вас кое о чем попросить, если она будет спрашивать, кто рассказал, пожалуйста, не говорите, что это я. – попросила фельдшер. — Хорошо, не буду. — Спасибо огромное! Сегодня Соловьева с Гончаровой работали в разных бригадах. Эвелина с Ломагином и Ушаковым. А Вероника одна на сутках. Интересных вызовов сегодня было немного. У Вероники из самого запоминающегося было огнестрельное ранение. Доктор не предала ему значение, хоть и стоило бы с собой водителя взять ради безопасности, но она за эти два месяца доработалась до такой степени, что эмоции и инстинкт самосохранения ушли на последний план. Так что на угрозы её убить, если отвезёт пострадавшего в больницу, хватало сил только ответить максимально сухо: — Не отвезу в больницу — он умрёт, а вы сядете за убийство. Я бы советовала дать мне доставить его. Всем будет лучше. Непонятно как, но в итоге в больницу отвезли. У Соловьевой было множество вызовов. И вот очередной звонок КПК. —Да, Светлана Ивановна. Какой адрес, что случилось, как быстро нужно доехать. – говорила Вероника бодро, вернее, пыталась. По её голосу можно было понять, что она убита. —Ольга Кирилловна просит, чтобы вы, доктор Соловьева, к ней зашли. – оповестила диспетчер. —Хорошо, получается, берём обед? —Да. Езжайте на подстанцию. Приехали они быстро, по пути к заведующей она встретила Руднева и Полякову. И была удивлена, хоть мысли о смерти и были, но уже где-то сзади, шёпотом. На переднем плане проигрывались моменты времяпрепровождения с Гончаровой. —Здравствуйте, Ольга Кирилловна можно? – Постучавшись, спросила Соловьева. — Да проходи. — У нас на смене всё хорошо, пациента доставили с сопровождением полиции. Они, конечно, сопротивлялись, но я им объяснила, они согласились. – рассказала доктор, мастерски делая вид, что ей не все равно, что ее убьют. —Я тебя не для этого вызвала. Ты собираешься возвращаться к обычному темпу жизни? Если не ушли суицидальные мысли, ну пора как-то к психологу сходить. – строго указала Арефьева — А зачем? Работа лечит, когда помогаешь другим, забываются собственные проблемы. – утвердительно ответила доктор. — Забываются, согласна, только ты себя довела, когда ты последний раз спала более трех часов? — Недавно. – соврала Вероника Андреевна. —Вероника, три месяца — это не недавно. Разговаривали они еще долго. В итоге Арефьева приняла решение. На следующий день совпало так, что и у Эвелины, и у Соловьевой был выходной. Проснувшись, Гончарову посетила одна идея. Не прошло и минуты, как телефон в руках, сообщение набрано, еще секунд десять на раздумья, и оно доставлено. Эвелина давно понимала, что любит Соловьеву, но страх признаться брал своё. Сегодня был очень солнечный день, у обеих выходной, фельдшер решила, что это знак. И приняла для себя, что либо сегодня, либо никогда. Вероника поспала где-то часов пять, так как утренний ремонт соседей решил, что ей сон не нужен. У нее завибрировал телефон, взяв в руки, она увидела сообщение от Эвелины.

Привет! Понимаю, что ты после суток, извини, пожалуйста, если разбудила. Давай встретимся и прогуляемся по парку?

Веронике это показалось немного странным, но без сомнений она согласилась. Ей управляло желание увидеть Гончарову. Соловьева давно поняла, что влюбилась в неё, но внутренняя гомофобия не давала признаться ни себе, тем более ни ей. Доктор ответила коротким сообщением.

Привет, да, давай. Через час в парке?

Получив положительный ответ, она начала собираться. Выходя, Вероника поймала себя на мысли, что если бы это был кто-то другой, то она даже не пошла. Вот они наконец встретились. Обе как-будто расцвели. — Привет. Я очень рада, что ты смогла. Я понимаю что у тебя единственный выходной, и очень благодарна, что ты согласилась. – начала быстро говорить Эвелина — Я тоже рада тебя видеть. – улыбнулась Вероника. – Думаю, он у меня будет не единственный. — Ты наконец попросила вернуть обычный график? – с надеждой спросила Гончарова. — Эх, если бы. Ольга Кирилловна вспомнила, что дала мне срок в два месяца и потом обещала к психологу. Она мне сказала, что я доработаю неделю, и выпишет мне направление к нему. А мне как-то и так нормально было, я в работе забывалась. — Может, если ты сама попросишь до окончания недели у нее вернуть обычный режим, она передумает. – предположила брюнетка. — Не думаю. Ладно, с этим позже разберусь. Как у тебя дела? – перевела тему Вероника. — О, у меня всё хорошо. – радостно ответила Гончарова. Она в жизни Соловьевой была тем самым лучиком солнца. За время прогулки был собран букет из листьев, листопад из него, обсуждено все на свете. А самым запоминающимся событием для обеих было то, для чего Эвелина и пригласила на прогулку. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Пожалуйста, только дослушай до конца, когда будет конец, ты поймёшь. – взволнованно сказала Гончарова.