Великое молчание

— Вот, смотрите, если сделать так, а вот эту часть загнуть сюда, то получится… — мальчишка, сидящий на холодном, грязном полу, победно берет в свои маленькие ручонки нечто, похожее на животное или, может быть, птицу, сложенную из страницы, вырванной из какой-то скучной и нудной по его мнению книги. — Дельфин! — Что это? — кривит лицом Кун. Ему пару месяцев назад стукнуло восемь лет, но даже он понимает, что криво-косо сложный лист бумаги едва ли тянет на дельфина. Да вообще хоть на какое-то животное! Скорее на болотное чудовище, которым пугают детей в сказках. — Ужасные навыки оригами, кто тебя этому учил? — слишком по-взрослому скрещивает руки на груди и отбирает чужое творение, распрямляя скомканную страницу. — Эй! — сопротивляется тот. — Я же так старался! — Я научу, как надо. — Могли бы хоть из вежливости похвалить, — бубнит, обиженно насупившись. — Тогда это будет обманом, — не понимает чужой обиды Кун, — не лучше ли сделать все правильно и красиво, и только после заслуженно получать похвалу?       На вопрос ответа он не получает. Неожиданно. Ни через десять секунд, ни через долгую минуту тишины, пока усердно копошится с рваным и порядком потрепанным листом бумаги. Остаётся сделать ещё несколько сгибов и дельфин будет готов, но Кун, обеспокоенный чужим молчанием, поворачивает голову к сидящему рядом мальчику.       Тот поджимает обиженно губы, сверкая золотом радужки. Вьющиеся каштановые волосы водопадом окутывают его худое от недоедания тело, на котором неизменно надета старая, заношенная до дыр сорочка, больше похожая на мешок с рукавами. — Т-ты чего? — растерянность ледяной водой на коже чувствуется и настегает слишком неожиданно. — Я ведь хотел помочь. — Угу, — кивает головой и тут же размазывает по лицу покатившиеся слезы. — Я не плачу, просто пыль в глаза попала. — Да если хочешь, я тебе целую гору бумаги принесу, — Куну растерянность едва ли знакома. Его с детства учили быть уверенным в себе и уж точно не обращать внимания на чужие слезы. Подумаешь оригами, да таких дельфинов в день по тысяче делать можно. — Не нужна мне бумага, — тихо отзывается мальчик, шмыгая носом. Он не может объяснить свою обиду Куну, понимает, что они из разных миров. Где этот красивый, ухоженный господин и где он, сидящий в грязи и заляпавший пыльными пальцами страницу для неудавшегося оригами. — Я просто хотел чтобы вы меня похвалили.       Кун сжимает в руках наполовину сложенного дельфина и все ещё не может понять: — Но это ведь… не правильно. За неудачную попытку не хвалят, — он по минному полю вышагивает, с осторожностью. Почему-то с самого первого дня их знакомства, обидеть этого мальчика — себе боль причинить. Невыносимо смотреть как льют слезы золотистые, обогащенные солнцем и теплом глаза.       Мальчик встаёт с пола, выхватывает недоделанного дельфина из чужих рук и, подбежав к окну, выкидывает прочь. Смятый листок подхватывает ветер и уносит в глушь леса. Потеряться ему самое место. — Зачем ты?! — кидается к распахнутому окну Кун и уже хочет забраться на подоконник — прыгать все равно не высоко, первый этаж. — Можно же было сделать заново!       Но мальчик качает головой, его искусанные губы растягиваются в мягкой улыбке. — Не нужно, я возьму другой, книг ещё полно! — и смеётся. Куну немного жалко небольшой стеллаж с книгами, собранными здесь. Вероятно, все их страницы однажды станут дельфинами, — я буду очень стараться и в конце концов сделаю так хорошо, что вы меня обязательно похвалите.       Внутри Агеро приятно разливается тепло. Он даже даёт обещание, протягивая ладонь для рукопожатия чтобы закрепить узами нерушимости.       Да, однажды он обязательно похвалит.       Это ведь обещание…       Кабинет заливает утренним, ещё совсем холодным солнечным светом. Первое, что Куну приходит в голову — он вырубился посреди ночи за рабочим столом, пытаясь разузнать хоть что-то о своём преследователе. Второе — ему уже пару лет не снилось прошлое. И к чему бы это?       Раньше сны о детстве не были чем-то необычным. Воспоминания о тех днях не тяготили, не вызывали приступов паники и неприязнь ко сну как состоянию. Он до сих пор считает то время лучшим, что случалось в его жизни. Поэтому сны о нем веют теплом и благоволят радостными новостями, предвещая хорошие дни. Каким бы скептиком он ни был, верить в эту маленькую магию ужасно хочется. Даже если он сам себе её придумывает и употребляет это плацебо по утрам вместо таблеток счастья. — Снова ночевал здесь? — дверь с лёгким скрипом открывается и тут же злобно захлопывается за вошедшим в кабинет Ли Су. Он удрученно вздыхает, покачав головой. — Когда-нибудь ты угробишь свое здоровье. — Надеюсь раньше, чем к моему горлу приставят нож, — отлепляя от щеки листок с какими-то корявыми расчётами, хрипит Кун, — было бы неприятно сдаться наемникам при светлом рассудке и в полном здравии.       Ли Су неоднозначно мычит, недовольный таким ответом, но уже давно привыкший к сумасбродному ритму жизни Куна. Подбирает с пола папку с документами поставщиков продукции, ещё где-то под стеклянным столиком, расположенным между диваном и креслами в середине кабинета, находит пустой пластиковый стаканчик из-под кофе. Ли Су готов поклясться, что ещё вчера его там не было. Смотрит на Куна, тот сонно улыбается и цокает, отводя взгляд в сторону, мол, «Ну и что такого? Я был слишком занят чтобы следить за тем, что летит с моего стола.»       Это слишком на него не похоже. Агеро дотошный чистоплюй, не терпящий лишней пылинки в его вылизанном дочиста кабинете. Сейчас он сидит помятый, во вчерашней одежде, с гнездом начинающих грязниться волос и отмахивается от бардака и мусора на любимом светло-сером ковре. Стоит ли волноваться?       Наверное, если только совсем чуть-чуть. У всех бывают трудные дни, особенно теперь, когда он в верхних строчках в списке целей охотников за головами.       Ли Су складывает аккуратно стопку документов на стол Агеро, а стаканчик выкидывает в мусорку. За этим молодым хозяином кафе приходится ухаживать как за малым ребёнком. — Прими душ, я буду открываться через час. Скоро придёт остальной персонал, — ставит в известность Ли Су и покидает кабинет чтобы самому переодеться. Пока что он не хочет заваливать друга расспросами о поисках, которые тот, вероятно, проводил всю ночь. Всему свое время, а от не до конца проснувшегося Куна часто сложно добиться чего-то внятного.       Когда Агеро остаётся один на него вновь накатывает сонливость. Он трет ладонями лицо и смотрит в погасший экран ноутбука. Ещё свежими воспоминаниями теплится на подкорке сознания сон, греющий его прошедшей ночью. На какое-то мгновение проскакивает мысль о том, что просыпаться-то и вовсе не хотелось.       Его рука сама тянется к среднему ящику в столе, открывая его и вытаскивая наружу старую шкатулку. Такие выпускали лет пятьдесят назад. Резные из красного дерева, ручной работы, отделанные красным бархатом изнутри и обязательно с замочной скважиной. Вот только та заржавела и была сломана ещё тогда, в детстве, когда Кун только-только её отыскал в ветхом, полуразрушенном доме. В то время он казался едва ли не святым пристанищем, а шкатулка — настоящим сокровищем. Сейчас он не сможет вспомнить, что хранилось внутри. Замок пришлось сломать, копошась в нем грубыми проволоками, а содержимое выкинуть. Кажется, там не было ничего значимого. Зато теперь…       Шкатулка и в самом деле хранит все его самое дорогое и сокровенное.       Кун открывает крышку, словно внутри тайна мироздания. На самом деле так и есть. Тайна его собственного мира, его маленькой вселенной, разросшейся до немыслимых размеров, подпитываемой удушающим эго.       Здесь и причина жить, и его цель, и яркое напоминание о том, что сдаваться каким-то странным сталкерам и охотникам за головами, да хоть всеми миру, ещё не время. Ведь он до сих пор не нашёл все ответы, а не в его принципах уходить проигравшим.       На дне в красном бархате лежит коряво сложенная страница из какой-то слишком заумной книги. Так считал тот, кто её вырвал и неумело сложил из оригами дельфина. Кун заботливо нашёл тогда грязную, выкинутую в окно попытку его удивить. Жаль, он не понял этого сразу. Он даже сложил её по памяти старых сгибов, получилось всё так же, как у того мальчишки — с кривым, слишком длинным плавником и почти переломанным хвостом.       Сейчас — это все, что от него осталось. Кун не успел похвалить, не успел получить более удачливую попытку дельфина, и уж точно не успел сдержать данное когда-то обещание. Теперь уже некому и, кажется, все забыто, но не Куном.       Он долго смотрит на кривого дельфина. Кое где виднеются пыльные отпечатки маленьких детских пальцев, как напоминание о том, что тот мальчишка когда-то жил. Что он существовал и не является плодом больного воображения Агеро. Стыдно признаться, но иногда он об этом задумывается и всякий раз открывая эту шкатулку, убеждает себя в обратном. — Ты ещё не сходил в душ? — заходит в кабинет Ли Су и оставляет на стеклянном столике стопку с одеждой. — Переоденься, она твоя. Вчера принесли из прачечной, даже погладили, — гордо улыбается. — Спасибо, — задумчиво отзывается Кун и, закрывая шкатулку, убирает её обратно в стол. — Опять те сны? — интересуется, замечая чужие махинации.       Ли Су единственный лучший друг Агеро, знающий о нём всё до цвета нижнего белья, как бы странно это ни было. Он его правая рука, и заместитель, и тот, к кому в сложный период жизни не страшно доверить прикрывать спину. Шип Ли Су и ещё несколько ребят из персонала, замешанных в тёмных делах, помимо бизнеса популярного кафе. Однако другим Кун не позволяет влезать в свои проблемы так глубоко, предпочитая оставлять их на уровне простых товарищей, иначе слишком сложно. — Просто напоминание, — отмахивается и, поднимаясь со стула, потягивается во весь рост до кончиков пальцев. Его взгляд падает на наручные часы, от чего он срывается в душ, не забывая прихватить с собой чистую одежду. — Через полтора часа начинается пара, ты не пойдёшь? — Работать некому, — жмет плечами Ли Су, — та новенькая, которую ты взял два месяца назад, снова заболела. — Третий раз? — Четвёртый, — поправляет, — это никуда не годится, Кун. Я не любитель учиться, но даже для меня столько прогулов — слишком. Разберись с этим. — Что ж, — недовольно хмурится у двери душевой, ведущей из кабинета, — как только помоюсь и проснусь обязательно об этом подумаю.       Хлопок и щелчок замка даёт понять, что разговор окончен. Ли Су качает головой, цокает и возвращается к своей работе. Сегодня-завтра девчонку, так активно увиливающую от работы уволят, а на её место придёт кто-то новенький. Его или её снова предстоит обучать и терпеть множество неловких моментов и ошибок. Не говоря уже о том, что сегодня вечером, кажется, нагрянет ещё один новичок.       Предчувствуются нелёгкие деньки.       Дорога до университета оказывается достаточно быстрой и без пробок. Маршрутка полупустая, как будто никто не торопится по важным делам, а часы тем временем показывают почти десять. Учиться со второй пары всегда так — немного лениво и ощущение, что всё на свете проспал.       В аудитории его ждёт машущая рукой Андросси, так же являющаяся одним из администраторов кафе. Наверное, её можно назвать вторым человеком — само собой после Ли Су, — которому Кун не боится вложить нож в руки и повернуться спиной. Она надёжный товарищ, умный соратник и незаменимый человек в его жизни, особенно на данном этапе. — Вчера что-то случилось? — Андросси не любитель долгих, любезных приветствий. Немного грубоватая, она предпочитает говорить только по делу. Зачастую именно поэтому с ней бывает намного легче, чем с тем же Ли Су. — Не для лишних ушей разговор, — оглядываясь по сторонам, на плотно сидящих студентов, отрезает Кун. — Все так серьёзно?       Он видит, как её тонкая бровь вопросительно выгибается. Агеро подпирает щёку ладонью и коротко кивает. Какие ещё ответы тут нужны? Андросси ожидаемо замолкает и начинает смотреть в свои конспекты, наверняка уже сейчас прокручивая в голове все возможные варианты. Она из тех людей, которые не показывают открыто заинтересованность, но начинают изводить себя ненужными мыслями.       Две пары пролетают очень быстро. Кун фотографирует некоторые материалы с доски для личного пользования и чтобы всучить Ли Су. На переменах между, когда Андросси ему что-то рассказывает, пролетающее мимо ушей, он ловит себя за разглядыванием снующих туда-сюда студентов. Понимание того, что он пытается высмотреть конкретного человека, приходит не сразу. Ну не может ведь быть такого, что за полтора года ни разу не смогли друг на друга наткнуться. Внешность у этого Виоле хоть и не блещет разнообразием цветов, все же запоминающаяся. Даже Кун готов признать, что парень более, чем привлекательный. Девчонки падки на подобные смазливые мордашки. — Ты меня слушаешь? — выдёргивает Куна из размышлений Андросси, когда они выходят из университета. — Немного, — преувеличивает он и чувствует на себе чей-то взгляд. Как вчера, когда его гоняли по городу, точно грязью обмазывают. Холодной и склизкой.       Чужое внимание очень тяжёлое и навязчивое, чувствуется на коже почти осязаемо и самое неприятное, что от него не избавиться. Кун нервно осматривает всю округу, внимательно разглядывая каждого студента, но ничего необычного не замечает. Только через пару минут на глаза попадается белоснежная кофта, капюшон которой ловко скрывает голову её хозяина.       Мужчина или, может быть, студент, отталкивается от ствола дерева, на которое до этого опирался, и, наклоняя голову так, что глаз его совсем не разглядеть, давит насмешливую улыбку на тонких губах. Незнакомец вытаскивает руку из кармана, а вместе с ней телефон, что-то активно начиная печатать. Кун так и остаётся стоять на месте, пожираемый недовольством Андросси. Через какое-то время она тоже начинает смотреть в ту же сторону, что и Агеро, но ничего необычного не видит: студенты муравьиной толпой покидают пределы университета, что в этом может быть занимательного? — Эй, все хорошо? — уже начинает беспокоиться она, как в чужом кармане вибрирует телефон, оповещая о входящем сообщении. Кун крупно вздрагивает и достает его, снимая блокировку. На экране высвечивается пара строчек от незнакомого номера:

«Наше предложение всё ещё в силе, Кун А.А.. Через два квартала на юго-западе есть Лаунж Бар, будем ждать тебя там. И поторопись, наше терпение крайне шаткое.»

      Узнать чей-то номер не такая уж и проблема. Но узнать номер Куна — задача не из лёгких. Нужно отдать этому незнакомцу должное — он, оказывается, та ещё заноза в заднице. Ему не составило труда раскрыть местоположение Куна сразу, после того, как он оказался в списке «смертников». Есть, конечно, мысль, что «белая кофта» следил за ним задолго до, тогда почему решил показаться именно сейчас? Выжидал момент? — Кун, черт тебя дери, что происходит? — выхватывает телефон из чужих рук Андросси и читает сообщение. — Что ещё за предложение? — её аккуратные брови хмурятся. — Ты опять что-то от нас скрываешь?       «Ох, ты и не поверишь сколько всего я от вас скрываю», — мелькает мысль в его голове, но на деле он только вздыхает и качает головой, протягивая руку, чтобы вернуть телефон. — Иди в кафе, я позже всё расскажу. — Ну уж нет, — прячет чужой гаджет за спину, — ты серьёзно думаешь, что я отпущу тебя туда одного? Ты же слабак! — Какого хрена? — Ты, — давит она словами и тычет пальцем в его грудь, — слабак! — Кун морщится недовольно и сильнее раздражается, готовясь спорить до нервного тика, но Андросси его перебивает: — может быть, по сравнению с обычным студентом ты и можешь постоять за себя, но я сомневаюсь, что вот это, — она машет телефоном перед своим носом, — простые задиры с подворотни. Твой мозг, конечно, восьмое чудо света, но всё остальное, пожалуйста, уступи нам! В этом мы превосходим тебя.       Звучит крайне неприятно. Кун не считает себя слабаком, да и не считал никогда, но в этом Андросси права — встреться он сейчас с охотником за головами, даже одним, ему нечего будет противопоставить убийце. Честно сказать, его товарищам тоже придётся изрядно попотеть с ним в драке. Такова реальность, как бы прежде у каждого из них судьба не складывалась, сейчас они стараются жить самой обычной жизнью. И именно поэтому Кун забирает из чужих рук свой телефон и убирает в карман. — Всё будет в порядке, — не особо убедительно. — Ли Су уже обо всем знает и я не считаю, что эти люди хотят нам навредить. Мне, — исправляется поспешно. — Да ты хоть слышишь, что я говорю?       Кун оглядывается по сторонам, убеждаясь, что их разговор мало кому интересен, и говорит чуть тише: — Меня объявили в розыск, — видит как зрачки девушки сужаются, — десять миллиардов тому, кто принесёт мою голову. И да, Андросси, я прекрасно тебя слышу.       Та хмурится, но больше ничего не говорит. Сжимает кулаки, которые некогда часто встречались и разбивали в кровь чужую плоть. Сейчас на изящных пальцах нежный маникюр. И не скажешь, что эта красивая во всех аспектах девушка — отличный боец. — Тем более теперь, — тихо начинает она, но остаётся перебитой: — Подумай хорошенько, если бы им нужна была моя голова, стали бы звать в общественное место в центре города? Лаунж Бар хорошо известен и даже в это время там есть посетители. К тому же, он пришёл к университету, значит не боится быть замеченным.       И ещё… может быть это и стереотипы, но прежде Кун не встречал наёмников, расхаживающих в белых одеждах. Слишком уж подобное слепящее пятно выделяется из толпы. — Поэтому отправляйся в кафе, я буду через пару часов, — он обходит Андросси стороной и легонько хлопает её ладонью по плечу. — Если не вернёшься через два часа, я отправлюсь за тобой! — Лучше займись работой. Сегодня вечером должен выйти новый официант. Не сваливай всё на Ли Су, он и так работает без выходных почти неделю.       Андросси что-то ещё кидает вслед, гневное и раздраженное, однако быстро мирится с ситуацией, поглядывая на свои часы и засекая время. Как и они все, она слишком многое потеряла в этой жизни. И теперь для каждого бо́льшая и самая стабильная часть персонала кафе — их семья. Боль, причинённую семье не прощают. Её возвращают обидчику в двойном размере.       Как бы Кун не ускорял свой шаг, в итоге он так и не смог нагнать человека в белом и сейчас, когда уже стоит перед дверью Лаунж Бара, понимает — внутри его ждут. Что странно — он совсем не чувствует страха. Прежде, всякий раз, когда случалось что-то плохое, предчувствие так и вопило по всем нервным клетками. Сейчас он ощущает себя на удивление спокойно. Может и в самом деле всё не так страшно, как кажется?       Ещё полминуты у входной двери и Кун, переполненный уверенностью, тянет ручку на себя, заходя внутрь. В помещении полумрак. Окна затемнённые, играет спокойная музыка, а за парочкой столов сидят подвыпившие посетители. Что ж, уже хороший знак.       Он выцепляет взглядом фигуру в белом за самым дальним столиком и направляется к нему.       Тянуть долго не имеет смысла. Размусоливать на тему: какого черта тот вчера гонял его по городу, Кун тоже не имеет никакого желания. — У меня к тебе три вопроса: зачем? Как? И почему? Ответишь на них и я выслушаю предложение, — он разворачивается, отодвигая стул, и садится напротив незнакомца. В его руках стакан с каким-то напитком. И когда только успел? — А наглости у тебя с переизбытком, — усмехается он, поднимая голову, — не думаешь, что находишься не в том положении чтобы диктовать условия? — холодный голос с хитринкой — глаза такие же. Немного узковатые, светло-серые с длинными белыми ресницами. Капюшон скрывает такого же цвета волосы — человек является альбиносом, понимает Кун. Довольно редкое явление для их страны. — Почему же? Тебе тоже от меня что-то нужно, так что мы на равных условиях, — жмет плечами и, наклоняясь вперёд, сцепляет руки в замок. — Не можем отрицать, — быстро соглашается тот, — есть то, что, к сожалению, под силу только тебе и оно нам нужно. Однако без этого мы не умрём, просто станет чуточку сложнее, — незнакомец разводит руки в стороны и откидывается на спинку стула, наклоняя голову в бок. Кун думает, что мужчина перед ним на порядок старше. Может быть, лет на десять, но при этом выглядит значительно моложе. Из-за его «особенности»? — А если ты откажешься от нашего предложения — мы будем первыми, кто придёт за твоей головой. Именно поэтому условия не равны.       Ну да, как же. Агеро хмурит брови, наблюдая за эмоциями полной победы и удовлетворения на чужом лице. Вот только все это блеф. Хитрый и провокационный. Если Кун сейчас соглашается, то мужчина в белом, будучи его личным телохранителем, диктует свою просьбу. Но в силу того, что найти Куна достаточно сложная задача, незнакомец получает всё, что хочет и в итоге налегке выполняет свою часть сделки, а то и вовсе ретируется или нарушает договорённость и убивает Агеро.       Если же Кун отказывается, то незнакомец за пару простых движений становится богаче на десять миллиардов долларов.       Всё так. За одним маленьким нюансом: они сидят в баре, где полно людей и при входе стоят камеры. Каким бы отличным наёмником этот мужчина не был — он уже в невыгодном положении. После следов, которые наоставлял за последние два дня, найти его — раз плюнуть. Он станет отличной мишенью сразу после того, как голова Куна полетит с плеч.       И это ещё не все: — Ты не можешь убить меня, — он подпер рукой подбородок, — не потому, что ты поставил всё на моё согласие и был крайне неосторожен. Причина в другом.       Чужие брови хмурятся: — Какая ещё причина? — А мне откуда знать? Я мысли, к сожалению, читать не умею. Но одно могу сказать с уверенностью — ты отвратительный лжец. — С чего бы мне лгать? — чужой голос избавляется от мягкости, а улыбка пропадает. — Может быть, потому, что у тебя есть связи, которые могут попасть под раздачу, если всё пойдёт не по плану. Или же ты действуешь скрытно от кого-то. Как вариант — я твой заказ некого человека из моего близкого окружения. Сказать почему я пришёл к такому выводу? — Любишь нагнетать? — Человеку, не знающему кто я — никогда в жизни меня не найти, — более низким голосом, чем прежде, произносит Кун. Он видит, как чужая рука сжимается в кулак и понимает, что где-то всё же попадает в цель. Это заставляет победно улыбнуться, но то, что немного огорчает — на лице незнакомца нет растерянности или поражения. Оно просто немного задумчивое.       Музыка в баре сменяется на более весёлую, где-то за дальним столом разбивают пивной бокал и громко ругаются. — Ты прав на половину, — выдаёт после минутного молчания мужчина. — Наше имя — Уайт. И мы в самом деле не можем тебя убить. Однако все остальные твои предположения не верны.       Значит смерть от рук странного человека ему не грозит. По крайней мере в ближайшее время. Радует и то, что в кругу его близких, возможно, нет предателей, но можно ли верить Уайту на слово? — И? — не понимает чужого молчания Кун. — Зачем ты следил за мной? Как ты меня обнаружил? И почему хочешь помочь?       Тот одним глубоким вздохом наполняет свои лёгкие, устало прикрывая глаза: — Слежка была прихотью, мы хотели убедиться в твоей небезнадежности. Защищать мишень без минимальных знаний о самосохранении и чутья, крайне неприятная задача. На это уходит много сил и времени, а учитывая сколько ты стоишь, желающих заполучить твою голову будет не мало, — звучит немного логично. На полученный ответ Кун удовлетворенно кивает. Он бы сам так поступил на месте наёмника, если бы задача предстояла едва ли не уровня «невозможно». — Как мы тебя обнаружили? — повторяет чужой вопрос, явно зная на него ответ, но не собираясь его раскрывать в полной мере. — У нас и в самом деле есть связи. Но могу заверить, тебе не стоит переживать о том, что информация просочится куда-то ещё. — И как я могу доверять? Ты обманул меня в первые пять минут знакомства. — Верить или нет — тебе решать. Мы ни к чему не принуждаем, — пожимает плечами Уайт. — А что на счёт третьего? — не унимается Кун. Он должен вытрясти из этого мужчины как можно больше. — Зачем тебе мне помогать?       На это Уайт долго молчит. Видно, что он собирается что-то сказать, но усердно подбирает слова. С момента, как Кун зашёл в бар прошло больше получаса и сейчас их самая долгая пауза из всех, после которой мужчина лезет в карман и достает из него свой телефон. — Знаешь ли ты что-то о кровавом божестве FUG?       Кун не долго думает над ответом. Каждый человек, хотя бы раз гуляющий по просторам даркнета слышал о FUG. Тот, кто влачит свое существование на тёмной стороне мира — сталкивается с новостями о них постоянно. — Террористическая секта, взявшая начало из религиозной доктрины о божестве, принесённом в жертву ради исполнения низменных желаний человечества. Жалкая попытка показать, что люди властны над богами, обошлась им ценой в жизни. Их догматики пришибленные на голову люди, считающие жертвоприношение высшей мерой почитания Бога, которому они поклоняются, в надежде, что однажды он исполнит все их мечты, — Кун не особо любит углубляться в такие вещи, думает только: почему они всё ещё живы? И ведь вынесена эта религия была ещё из позапрошлых веков. Сейчас же разных сект и террористических организаций полным полно, но такие как FUG, через столетия несущие на себе кровавую историю, вызывают самый большой страх. — Всё так, — кивает Уайт, немного поражённый развернутым ответом, — но мы спрашивали именно о их божестве. — Я не силен в религиях. Поэтому всё, что их касается пропускаю мимо ушей. — И в Бога не веришь? — Да, — коротко и уверенно отвечает Кун, давя насмешку, — Бога нет. По крайней мере в таком виде, котором его преподносят люди. Есть наука, есть случайности и, может быть, даже судьба, но Бог как таковой придуман людьми. Ему и его поступкам нет доказательств. Я не верю в то, что не могу увидеть своими глазами. — Но при этом не отрицаешь наличие судьбы, — задумчиво произносит Уайт. — Ладно. Гляди, — он кладет свой телефон на поверхность стола, экраном кверху, и пододвигает его к Куну. Там статья с прикрепленной фотографией десятилетней давности.       Террористический акт в торговом центре. Семьдесят три погибших, сто пятьдесят человек ранено и двое пропавших без вести. Что самое странное, пропавшие — дети трех и пяти лет. До сих пор не найдены. Кун знает, он читал эту статью, когда был маленьким. Тогда все телевизионные каналы и новостные сводки шумели и пестрили ужасающей трагедией. Для него это было первым знакомством с деяниями FUG. — Есть ли в Сеуле хоть один человек, забывший об этом? — Командира FUG, руководившего миссией, схватили и держали взаперти около месяца, выпытывая информацию об организации. Он скончался в закрытой комнате без окон и вентиляционных люков. Дверь была закрыта на замок, а камеры, которыми нашпигован весь коридор, ничего не засекли. — Яд замедленного действия? — Ему перерезали горло.       Кун хмурится, от былой улыбки не остаётся следа. Всему в этом мире есть объяснение и этому случаю тоже найдётся. Нужно просто тщательнее исследовать местность, труп человека, с особой внимательностью просматривать записи и уделять имеющим в камеру доступ людям повышенный интерес. Сейчас это всё, конечно, бесполезно. Десять лет прошло. — Дело было закрыто. Убийца не обнаружен, — холодно произносит Уайт. — Знаешь, что написано в заключении? — Смерть от скуки в одиночной камере? — Тебе это покажется более правдоподобным, чем Божество FUG пришедшее за своей платой. — Серьёзно, — кривит лицо Кун, — так и написано? — Ты же информатор, можешь сам поискать.       Ему никогда не приходили запросы по этому делу, да и в то время он был слишком мал. Признаться честно, из-за любви к неразрешённым загадками, сейчас, он бы с удовольствием этим занялся, но всё покрыто десятитонной пылью. Разве что можно покопаться и поискать что-то о FUG. Но действительно ли безопасно лезть со своим любопытством сейчас, когда он уже на прицеле?       Кун смотрит на часы и понимает, что времени остается мало. Ещё совсем немного и Андросси начнёт бить тревогу. — Ну и что ты хотел мне этим сказать? — поторапливает собеседника Агеро — Это и будет твоя нам услуга. — Это? — Кун непонимающе выгибает бровь. — Божество FUG, — улыбается Уайт, — освободи его.