Один далматинец

      Тэхен всегда знал, что игры с друзьями никогда ни к чему хорошему не приводят. Особенно после того, как к ним в узкий круг добавился Чимин — проворный и энергичный малый с миллионом и одной идеей. И если бы эти идеи были адекватными тогда, возможно, Тэ ничего бы против не имел, а так…       На самом деле возмущаться он никакого права не имеет, потому что тем, кто привел младшего в их компанию был именно он. Они познакомились в университете, где он учился на четвертом, последнем, курсе менеджмента, а Чимин только-только поступил с опозданием в семестр. И парень был настолько воодушевлен и энергичен, что Тэхен невольно представил его в их компании, после чего и их компании.       Он вписался просто идеально. Все их дружное сборище, состоящее из трех человек, было просто в восторге. Банчан, самый старший из них, принял его под свое крыло как курица-наседка, окружая заботой. Самый чистый натурал из всех возможных, в моменты воссоединения с Чимином выглядел совершенно противоположно, но на все реплики лишь закатывал глаза, помалкивая в тряпочку. Чанбин и Хосок, старше Тэ всего лишь на год, молча для себя поняли лишь одну вещь — они нашли того, кто наконец-то сможет понять их бешенные натуры, желающие опробовать буквально все в этом мире.       «Живем один раз», «За любой кипиш всеми руками и ногами», «Будь что будет» и так далее. Это все именно про Чанбина и Хосока. Спелись как птички, а Чимин служит им просто идеальным дополнением. Будто один из недостающих пазлов, которого им не хватало долгое время.       Со старшими Тэ познакомился, когда сам учился на втором семестре университета. Банчан тогда лишь мельком появлялся, выдергивая свои волосы из-за написания диплома, а Чанбин и Хосок просто чилили на своем втором курсе, мало из-за чего парясь. Они все были знакомы, за исключением Тэхена, который смог влиться в компанию только на какой-то тусовке в честь окончания учебы старшекурсников. Влил в себя тонну неясно какого противного пойла и начал творить что-то совершенно ужасное. Правда, понятия не имеет что, потому что друзья все еще не хотят рассказывать всю историю целиком.       Так и познакомились. Банчан окружил его мнимой заботой на утро, когда он желал лишь вывернуть себя наизнанку, пока остальные двое усмехались и понимали, что от старшего ему придется потом выслушать долгую лекцию про вред такого количества алкоголя.       В любом случае, Тэхен не слишком-то и против их нынешнего пополнения, потому что с появлением младшего, в их группе все заиграло будто новыми, неведомыми до сих пор красками. Нет, они и раньше не тухли от скуки и безделья, но сейчас…       Все это предложил никто иной как Чимин. Заваливаясь в квартиру старшего, они все собирались лишь немного выпить и решить, что делать на Хэллоуин. Они не слишком активно праздновали его раньше, но в этом году просто захотелось. Знаете, это отдельное удовольствие от попыток придумать кем быть и что одеть. Это заставляет чувствовать себя своего рода изобретателем.       Идея Чимина заключалась в дополнительных аксессуарах к тому или иному костюму. Доставая из какой-то тумбочки стопку бумаги, парень начал писать отдельно придуманные образы и отдельно смешные и совершенно неподходящие дополнения.       Выпив по несколько рюмок соджу, они уселись на мягкий ковер в гостиной Чана и, перемешав обе стопки бумажек, начали тянуть по одному смятому шарику с каждой кучки. Первым решился тянуть Хосок. Выпив для смелости всю рюмку до конца, он, не морщась, схватил первый попавшийся и, не давая никому подсмотреть, пытался вчитаться в кривоватый подчерк младшего.              – Блять, ничего не понимаю. – хмурится, бросая бумажки Чимину, чтобы тот сам читал свою писанину.       – Ты у нас будешь Джокером с… – разворачивает оставшуюся бумажечку, начиная улыбаться. – накладными губами и ресницами.       Медленно моргая, Хосок понимает, что ему придется на себя напялить, а потому начинает смеяться, чуть ли не заваливаясь на спину.       Банчан, будучи следующим, вытянул себе бумажки с надписями «вампир» и «нацепить уши и хвост». Потом тянул Чимин, которому выпало быть невестой Дракулы со вставными буферами и первым попавшимся париком, который они смогут где-то достать. А Чанбин у них уже завтра ночью станет Харли Квин в юбке и чулках.       – Мне просто интересно, что теперь выпадет Тэхену. – громко смеется Бин. Они все стали друг другу «парами», лишь он один теперь будет одиночкой. Или же Чимин придумал кому-то третьего лишнего.       Закатывая глаза, Тэ потянулся за последними шариками. Мельком кинул взгляд на младшего, еле сдерживающего смех, после чего понял, что легко точно не будет.       «Круэлла Де Виль» и…       «вставить пробку»       Что?       – Что это, Чимин?       Не имея больше сил сдерживать себя, парень свалился на пол в сильном приступе смеха. У него на глазах были видны слезы, а все лицо раскраснелось от силы сдерживаемого смеха.       – Боже, это должно было попасться Банчану! – выкрикивает, снова заливаясь смехом.              Хосок и Чанбин, сидящие возле Тэхена, полезли под руки чтобы увидеть, что написано на бумаге, после чего тоже начали смеяться. И если бы в них не было влито столько алкоголя, Тэ уверен, они бы ему хотя бы немного, но посочувствовали. Потому что секса у него не было достаточно долго для того, чтобы без видимого продолжения на вечер совать в себя чертову пробку на все время развлечения.       – Так что, ты отказываешься? – с ухмылкой спрашивает Банчан, наверняка чувствуя сильнейшее в мире облегчение. Его самой натуральной заднице в этот раз повезло. Но все они знают, что если Чимин уже решил, что хочет такое задание дать именно Чану, то рано или поздно это произойдет.       Медленно вбирая в легкие воздух, Тэхён пытается себя переубедить. В их компании совершенно всем понятно, что он не одной масти со старшим, как и бисексуальные Чанбин с Хосоком, а также совершенно непонятный Чимин, который никогда не говорил о своей ориентации. Но все они знают, что испугать его гейским сексом или чем-то подобным невозможно, следовательно, вполне вероятно, что он в одной лиге с Тэ или двумя другими. Поэтому выпавшее ему «дополнение» никого особенно не смущает.       Но все равно, черт бы побрал этого Чимина!              Тэхен прекрасно знает, что его будет ждать, если он откажется: ему придется выполнять желания каждого из четверых присутствующих. И это, поверьте на слово, уж точно не будет легче. Определенно лучше всунуть в себя чертову пробку и отсидеть все веселье на диване в каком-то укромном углу, попивая что бы то ни было. Потому что воображения у всех на задание-наказание всегда хватает с лихвой.       – Черт бы вас побрал. – шипит, наливая себе стопку соджу. Ему сто процентов будет легче воспринять это в более пьяном состоянии.       Банчан на это лишь улыбнулся. Тут он даже не будет включать функцию заботливого старшего, тоже будучи посвященным в его сексуальную жизнь. А точнее в ее отсутствие.       Они решили не расходиться даже несмотря на то, что живут буквально в одном районе. Лишь один Чимин до сих пор ютится в общежитии, будучи на последнем курсе. Потому что, по его словам, так ему удобнее. И, знаете, Тэхен с ним согласен, потому что это и правда в какой-то степени удобнее, чем жить за три пизды от своего факультета.       На утро они все с легкой головной болью заказали несколько порций токпокки и заварили по двойной лапше, пытаясь проснуться и снова ощутить себя живыми. Быстро прибрались в квартире и начали пытаться собрать свои образы на сегодняшнюю ночь. Для этого пришлось походить по квартирам буквально каждого, собирая все по частям, но в конечном итоге им понравился весь вайб этого праздника. Снова наливая друг другу несколько стопок алкоголя, они переодевались, громко переговариваясь и пытаясь нарисовать друг другу мейки детской краской для кожи, за которой они скакали на другой конец города, потому что, на всеобщее удивление, она оказалась у Чимина в общежитии.       Они договорились встретиться уже на самой вечеринке. Спросите почему? Да потому что Тэхен разбираться с пробкой дома у Банчана отказался. Это одна из двух причин. Вторая более веская: у него просто-напросто нет с собой пробки. Специально не взял, когда они были у него, чтобы самостоятельно смотаться домой и в одиночестве сделать все как надо.       Забирая выданное ему леопардовое пальто для своего образа, он попрощался со всеми и выбежал на прохладную октябрьскую улицу. Вдохнул полные легкие воздуха и, медленно выдыхая, направился домой, пытаясь себя убедить, что все будет более чем весело и приятно. Не впервой же ему выходить в люди с игрушкой в себе. Одно отличие лишь в том, что в таких случаях у него всегда был запланирован интересный вечер как продолжение, а тут ему в помощь лишь своя рука и, опять-таки, игрушки дома.       Заходя домой, Тэхен скидывает с ног кроссовки и легкую куртку, после чего идет в спальню. Под кроватью его уже ждет фиолетовая коробка из-под обуви, куда он постоянно складывает все свои любимые игрушки, чтобы в случае их надобности не нужно было подниматься с постели и сбивать весь настрой.       Перед тем как он разошелся с друзьями, Чимин многозначительно намекнул ему, что выбранная пробка не должна быть слишком маленькая. Он, как единственный человек из их группы, кто видел весь его арсенал, знает, что именно таких игрушек у Тэ много.       Чимин, как и все остальные, понять какой именно размер тот выбрал не сможет, но тут уже больше дело чести. Он выбрал именно этот образ, пообещал все выполнить, чтобы не подвергать себя опасности заданий возможного наказания. Делать нечего. Единственный вариант, когда он мог избежать всего этого один: не приводить Чимина в их компанию вообще. Иного пути нет.       Набрав полную ванную горячей воды, Тэ забирается в нее и судорожно выдыхает от высокой температуры. Вода несильно жжет кожу, заставляя ее покраснеть и, со временем, расслабиться полностью. После такой ванны ему будет легче растянуть себя для выбранной пробки.       В конце концов, он, конечно же, обнаружил что опаздывает. Растягивание переросло в полноценную игру с собой не только с помощью рук, потому что даже после одного прикосновения, Тэхен возбудился слишком сильно. Переодеться в нужные ему вещи и направиться в нужное место для вечеринки без этого у него просто не было бы сил и желания.       Пришлось вызвать такси. Друзья уже начали отправлять видео в общий чат, спрашивая, где он и показывая, насколько там все забито разгоряченными телами от танцев и алкоголя. Усмехаясь, Тэхен садится в теплый салон машины и пишет, что будет через каких-то двадцать минут.       За все время поездки он пытался совершенно не двигаться. Хоть он и кончил два раза в своей ванной, но легкая вибрация сидений в старой машине такси заставляет почувствовать, как все внутри начинает дрожать точно так же.       Приоткрывая рот для более глубоких вдохов, Тэ прикрывает глаза и откидывает голову на подголовник. Им осталось ехать совершенно немного. Еще совсем чуть-чуть и он сможет снова себя удовлетворить в туалете чужого дома, где проходит все это празднование.       Но все его надежды как можно быстрее с этим справиться рушатся в одно мгновение, когда именно их машину, одну из десяти тут едящих, останавливает человек в полицейской форме.       Честно? Тэхен готов захныкать и просунуть руку в штаны уже тут и сейчас. Все равно на водителя и чертового полицейского, который тут непонятно что делает.       – Я могу осмотреть вашу машину? – спрашивает мужчина в форме у водителя. Когда автомобиль специально глушат, она немного сильнее предыдущего дергается, после чего замолкает. И это заставляет все тело Тэхена покрыться быстрой дрожью. Он еле заметно выгибается и ерзает на своем заднем сиденье, привлекая внимание. – Господин, выйдите из машины. – теперь обращаются уже к нему. Про это говорит направленный на его немного раскрасневшееся от духоты лицо взгляд внимательных глаз.       И Тэхену не остается ничего иного, кроме как выйти из машины и почувствовать себя еще хуже, потому что из-за движения пробка внутри него начинает натирать слишком чувствительные стеночки, раздражая и возбуждая еще больше. Лишь длинное, глупое пальто дает ему возможность скрыть постыдно сильный стояк.       Немного переговорив с водителем такси, полицейский махнул тому рукой, заставляя поехать прочь от них. Тэ, смотря на это, широко открыл рот и немо захлопал ресницами. Как он должен будет доехать до чертового места проведения вечеринки без таксиста? Тем более, что он заплатил за него деньги!       Полный возмущения, он переводит взгляд на полицейского. Тот смотрит на него чересчур хмуро и внимательно, что совершенно не нравится Тэхену. Ему жуть как неудобно. Он не имеет понятия что должен сейчас говорить и делать.       – Мне нужно вас досмотреть. – говорит он грубоватым голосом. Кивает на одну из полицейских машин, таким способом прося идти за ним.       – Зачем? – ошарашено спрашивает, оставаясь на месте. Еще чего! Досмотреть?!       Пока ему объясняют, что именно послужило причиной, он пытается придумать хотя бы что-то. Потому что причиной посчитали его чертово ерзание на сиденье. По словам полицейского, в его заднице сейчас может находиться что угодно: от пакетика чего-то запрещенного, до чертового оружия. Оружия? Вы можете себе это представить? Да чтобы Тэхен, да еще и в свою… Да никогда в жизни!              И Тэхен просто-напросто начинает пререкаться.       Пререкаться. С полицейским.       – Что тут у вас, Джисон?       Ну конечно же, к ним решил кто-то присоединиться! Тэхен сейчас расплачется, честное слово.       Прикрывая глаза на долгие секунды, пока те между собой переговариваются, Тэ пытается дышать.       Вдох, выдох… Медленно…       Переводя взгляд на полицейского, чтобы спросить, что вообще тут происходит, он замирает на месте. Перед ним стоит его бывший. Чертов ублюдок, который бросил его через несколько месяцев отношений без каких-либо объяснений, тем самым заставив справляться со всем самому. Свалил в закат и лишил его просто божественного секса.       – Ты что вообще тут делаешь? – выдавливает из себя Тэхен. Смотрит на высокого и сексуально накачанного брюнета, чьи бицепсы и грудь обтягивает темно-синяя рубашка с погонами на широких плечах, и пытается дышать ровно. Второй уже куда-то ушел, видимо работать дальше, оставляя этого «проблемного» на своего напарника.       – Работаю. – отвечает своим низким и немного хрипловатым голосом, заставляя вздрогнуть. Стоит себе спокойно и осматривает его таким изучающим взглядом, что Тэхен снова хочет расплакаться прямо здесь и сейчас. Если это продлится еще хотя бы пару минут, он просто начнет умолять Чонгука его трахнуть. Потому что лишь от одного воспоминания их ночей, его возбуждение возрастает до небес. Типа, очень и очень высоко, если что.        Чонгук смотрит на него будто на какого-то дурачка. Если бы они до сих пор были в отношениях, то Тэ ему сто процентов предъявил из-за этого претензию, и даже не одну. А так они разбежались в разные стороны еще полгода назад, поэтому… В любом случае он ждет какого-то вразумительного ответа, потому что реально жутко опаздывает. Чанбин его прикончит на месте. Чимин даже не успеет проверить выполнил ли он свое задание на сегодня.       – Ты же понимаешь, что тебя все равно нужно будет досмотреть? Это часть протокола.       – Послушай, я все объясню. – тихо говорит, осматриваясь по сторонам. Просто не хочет, чтобы это услышал кто-то еще. – Я просто… – жмуря глаза, он понимает, что не может себя заставить это сказать.       – Пошли. – говорит спокойно, совершенно не выглядя обеспокоенным этой встречей. А вот Тэхен, знаете ли, очень даже обеспокоен. Он не хочет, чтобы его сейчас досматривали из-за того, что он вытягивал чертовы бумажки последним!       Машина, к которой его привел Чонгук находится чуть поодаль от другой, что несомненно радует, но все равно не успокаивает. Как вообще будет проходить этот досмотр?       – Снимай штаны.       Тэхен смотрит на него широко открытыми глазами, молча умоляя этого избежать. Но Чонгук спокойно надевает на руки одноразовые латексные перчатки, лежащие до этого в каком-то маленьком сундучке, после чего достает чертову смазку.       Поднимает он глаза уже на полностью красного от смущения парня, кивком головы спрашивая, что такое и почему он вообще еще даже не снял свое пальто. И лишь когда младший медленно начал распахивать его, он начинает говорить:       – Едешь праздновать Хэллоуин? – видно, что пытается отвлечь, чтобы парень перед ним расслабился.       – Ехал. – немного грубо отвечает.       Ну потому что обидно! Ехал, никого не трогал, а тут нате вам: остановили, что-то предъявляют, еще и досмотр требуют. Да еще и не абы кто, а бывший, который выглядит как долбанный Аполлон! И скажите теперь на милость, за что все это Тэхену в его двадцать с хвостом?       – Ну ничего. Сейчас быстро справимся и поедешь себе дальше. – успокаивает с улыбкой.       С улыбкой.       – Твой напарник отправил моего оплаченного таксиста восвояси, если что.       – Я тебя довезу куда хочешь, только давай ты уже снимешь свои штаны, хорошо?       Тэхен снова сжимает руками края пальто. Ему ужасно неудобно перед Чонгуком не только как перед полицейским, но и как перед своим бывшим. Он все-таки бывший, если вы понимаете, о чем мы.       – Тут такое дело…       – Сними уже штаны, или я это сделаю силой, ты же знаешь. – почти что рычит. Черт, как же он сексуально при этом выглядит. Тэхен и забыл, насколько тот горяч в гневе. Если бы у него была возможность, он бы постарался его выбесить еще сильнее, но, сами понимаете, ситуация не подходящая. Потому что первое: Тэхена до сих пор хотят досмотреть. И второе: у Тэхена до сих пор в заднице пробка, которая с каждой секундой, проведенной рядом с Чонгуком, возбуждает все сильнее.       И ему ничего не остается, кроме как и правда снять сначала пальто, перед этим развернувшись к полицейскому спиной, а потом расстегнуть штаны, медленно их опуская до коленей. А после короткого «белье тоже», отравить вниз и серую ткань боксеров.       На какое-то время вокруг них повисает молчание. Знаете, такое густое и противное, когда каждую секунду хочется все больше сорваться с места и убежать в ближайшие кусты. Потому что стыд от этого действия будет меньшим, чем неудобство от предыдущей ситуации.       Только вот в кусты Тэхен сбежать не может, потому что стоит перед Чонгуком с голым задом, наклонившись вперед и облокотившись о крышу полицейской машины. Светит ягодицами с искусственным малиновым камушком между. Ягодицами, по которым старший полгода назад сходил с ума и пробкой, которой его когда-то все тот же старший хорошенько отымел среди темного леса на их мини-отпуске.       Так, ладно, нужно просто успокоиться. Это простая путаница. Это просто полицейский с его глупой работой. Сейчас он все поймет и даже не будет лезть дальше. Это ведь очевидно, да?       – Ты же понимаешь, что я должен вытащить из тебя это?       Да что ты будешь делать?!       – Ты ведь понял, почему я ерзал на чертовом сиденье! Какого… – Тэхен не успевает договорить, потому что на жутко дразнящую его пробку начинают давить пальцами.       Громко охая от неожиданности, Тэ закусывает губу и невольно позволяет глазам закатиться от приятных ощущений, после чего ругает сам себя. Потому что Гук все еще его бывший! И этой причины хватает для того, чтобы его немного недолюбливать.       Но лишь от одного короткого действия, в голове всплывают воспоминания их игр посреди леса. В тот раз, как кажется Тэ, он кричал чуть ли не громче всех разом взятых птиц. Потому что тогда он чувствовал себя лучше всего за все месяца их отношений.       Они так долго и трепетно пытались придумать куда бы им поехать вместе, что даже глухой лес показался хорошим вариантом. И даже если брать во внимание, что после этой поездки Тэ сидел надутым воробьем из-за трех клещей, которых они пытались из него вытащить, все было прекрасно. Три дня на свежем воздухе лишь друг с другом заставили их понять — по крайней мере Тэхена, потому что про что думал Гук совершенно непонятно — что вместе им уютно.       Ну а потом, буквально через две волшебные для младшего недели, Чонгук, ничего не объясняя, заявил о их расставании, просто ставя того в известность, а не спрашивая или пытаясь решить все путем разговоров.       Хмурясь, Тэхен пытается взять себя в руки. Воспоминания его слезливого расставания заставляют голову обрести чуть больше холодного разума. Повторения он совершенно не хочет. Да и Чимин, который его выхаживал долгие дни, по головке не погладит. А поверьте, у Мина всего две крайности: он или излишне ласков как, например, с Банчаном, или чересчур груб как, например, это будет с ним, если не получится оттолкнуть Гука!       – Ты, блядь, досмотр проводишь или глазеешь? – рычит раздраженно, жмуря глаза до разноцветных пятен. Ему не должно это нравиться. Не должно, не должно…       После глубокого вдоха позади, Чонгук аккуратно вынул из него пробку, сразу же заменяя ее двумя пальцами в скользком латексе.       Приоткрывая рот в немом стоне, Тэхен сжимает кулаки и еле сдерживает себя от того, чтобы податься бедрами навстречу чужим пальцам. В нем так давно ничего похожего не было, что сознание просто начинает плыть от желания и возбуждения. Еще и избыток смазки, которую он запихнул в себя на всякий случай, сейчас медленно вытекает из него прямо на чужие пальцы.       Господи, как же не вовремя его решили досмотреть!       Ему не должно это нравиться, совершенно не должно, но… Чужие пальцы в нем ощущаются чертовски правильно и нужно. Он слишком сильно соскучился — не только за сексом, если что, но и за этим горячим полицейским — чтобы сейчас себе в чем-то отказывать.       Чонгук позади него тяжело дышит. Смотрит на стекающую смазку на своих пальцах, которые уже совсем тихо хлюпают от ее избытка, и чувствует свое растущее возбуждение. Мажет указательным и средним пальцами внутри него, ища что-то, а когда Тэхен чуть ли не выгибается дугой, хрустя несколькими позвонками, то победно улыбается, придвигаясь к чужому уху ближе.       – Нашел. – шепчет совсем тихо. Он иногда кидает взгляды в сторону через дорогу, проверяя своего напарника, потому что их буквально скрывает всего лишь рабочая машина. Если кто-то захочет подойти к ним с боку, то увидит всю картину просто в лучшем свете.       Но почему-то никого из них это все не слишком-то сильно и заботит. Тэхен вообще еле штаны заставил себя снять, переживая об одном единственном за спиной, поэтому если ему еще и про другого полицейского думать, то его мозг совсем сойдет с ума от стыда. А вот Чонгуку в пору было и подумать обо всем этом. Нет, наверное, досмотр более скрытно не проводится, типа, ну, это всегда слишком неожиданно и спонтанно. Но массирование простаты то в услуги досмотра не входят, правда?!       – Если ты сейчас не уберешь свои руки из моей задницы, я начну умолять тебя меня трахнуть. – шепчет загнанно Тэ, с закрытыми глазами упираясь лбом на руки, сложенные на крыше полицейской машины.       Возможно, если бы он уже не был возбужден до этого, то мог продержаться дольше. Или если бы досмотр проводил кто-то иной. Но за его спиной стоит чертов Чон Чонгук в облегающей его сильные грудь и руки рубашке, серьезный из-за работы и немного злой из-за того, что Тэ его немного вывел из себя. И хоть злым он больше не выглядит, это ситуацию не спасает. Тэхен до одури хочет его в себе.       – Тогда моли меня. – шепчет настолько хрипло, что даже кажется, будто в самом конце он начал рычать от своего же возбуждения.       – Мы не будем трахаться посреди улицы! – пытается вразумить их обоих, потому что это и правда глупая затея. Тэхен все еще опаздывает на вечеринку, а Чонгук все еще при исполнении.       Но старшему, такое впечатление, что все равно сейчас абсолютно на все. Он массирует чувствительный комочек внутри него и, наклонившись к шее, ставит первый засос, который сразу же наливается фиолетовым оттенком.       Черт, как же Чонгук помешан на метках. Каждый раз, когда он смотрел на свое творение после совместной ночи, его глаза начинали светиться как звезды на новогодней елке. Тэ любил давать ему волю для того, чтобы увидеть чужой неподдельный восторг. Вот только увидеть это он снова не сможет, поэтому заводя руку себе за спину, парень пытается оттолкнуть от себя старшего, злостно шипя:       – Ты меня кинул, ублюдок, поэтому не оставляй на мне следов!       Однако в ответ ему прилетает лишь тихий грудной смех. Гук позади прижимается к его спине всем телом, заставляя почувствовать каждый изгиб накаченной груди, а также и выпирающее возбуждение, сильно привлекающее внимание.       И Тэхен может сейчас просто-напросто оттолкнуть от себя сильное тело и показательно уйти, но, во-первых, все то же тело обещало его подвезти до нужного ему места, а во-вторых, он и сам чертовски возбужден и готов уже взорваться от желания. Когда к вам прижимается самое горячее тело и орудует в вас длинными и умелыми пальцами, шансов не сорваться у вас нет. Поверьте на слово.       Пропуская чужие слова мимо ушей, Чонгук расстегивает ширинку на темных рабочих брюках и одной рукой старается их немного спустить, чтобы не мешались и не царапались зубчиками на застежке. Про чужую восхитительную задницу он думать и заботиться никогда не перестанет.       Вынимая из младшего пальцы, старший начинает рыться в сундучке со всеми медицинскими принадлежностями, думая найти там какой-то презерватив. Было дело, когда-то видел, но, видимо, это было давно.       – Ты до сих пор чист? – на всякий случай спрашивает. Доверяй, но проверяй, знаете ли.       – Ты за кого меня принимаешь, придурок? Ты у меня весь секс забрал своим расставанием!              Усмехаясь, Гук проводит скользким латексом по своему налитому кровью члену, сдерживаясь от стонов наслаждения. Он за все время разлуки тоже сексом почти не занимался. Расстался по глупости, а потом не мог найти ни сил, ни времени чтобы прийти и извиниться. Для этого нужна уверенность, что тебя примут обратно. Встреча с этим парнем сегодня просто срывает в нем все тормоза. Так долго мечтал его увидеть, что уже начал почти что бредить. По ночам видел лишь его, там же его и трахал, целовал, оставлял следы и лелеял. А после пробуждения менял мокрое белье, принимал душ, как и грустную реальность, в которой сам и виноват.       Но сейчас перед ним не только Тэхен, а еще и его голая задница, на которую не грех и молиться. Поэтому он не отказывает себе в легких шлепках по обоим половинкам. Ему хочется опуститься на колени и покусать их, оставить там несколько отпечатков зубов, но…       В прочем, что ему мешает? Он просто решил провести очень глубокий досмотр.       Опускаясь на колени, Чонгук разводит в стороны ягодицы, заставляя Тэхена повернуть к нему розовощекое от смущения лицо. Сейчас он не стесняется Гука, просто в любой момент их могут увидеть.       Поглаживая большими ладонями гладкую кожу, полицейский придвигается ближе и быстро проводит языком по всей промежности: от чувствительного шовчика на яичках до самого копчика. Причмокивает, будто попробовал дорогое вино, и с улыбкой начинает метить его светлые ягодицы своими укусами.       – Боже, Чонгук… – Тэхен никогда не признается самому себе, что позволял метить себя не только потому, что это нравилось старшему. Чувство того, как кожу буквально облизывают и кусают заставляет его терять рассудок и желать большего. – Просто войди в меня. Я прошу тебя… – на выдохе шепчет, закидывая голову назад.       Поднимаясь на ноги, Чонгук с улыбкой начинает всасывать в рот мочку его левого уха, после чего тихо спрашивает, дразня:       – Просишь?       – Молю. – совсем тихо отвечает, будучи и правда готовым опуститься на колени.       – Ну раз молишь.       Тэхен без шуток готов поблагодарить Чимина за то, что тот попросил его использовать самую большую пробку из его арсенала. Потому что сейчас им не нужно тратить время на растяжку и сам Тэ не чувствует никакой боли. Чонгук входит в него настолько плавно, что все тело пробирает сильной дрожью. Тот вовремя успевает прикрыть ему рот, потому что громкий стон от такого нужного и правильного наполнения так и норовит вырваться из него. Глаза младшего силятся скрыться под веками от наслаждения, рот не собирается закрываться, а розоватый румянец на щеках перерастает в горячий и пылающий цвет спелой красной вишни. Все тело пробирает приятной горячкой, дрожа и моля стоящего позади человека двигаться и тереться об него. И, будьте уверенны, если бы его не придерживали сильные руки, он бы уже давно валялся на грязной земле, собирая себя по кусочкам.       Когда Гук начинает делать первые толчки, то специально перемещает руки на чужие бедра, чтобы было удобнее удерживать разгоряченное тело. Пробирается иногда пальцами под черную футболку, оглаживая изгибы, после чего снова возвращается к любимым ягодицам и сжимает со всей силой, зная, насколько сильно это нравится нижнему.       – Быстрее. – шепчет будто в бреду. Тэхен с закрытыми глазами закусывает губу, чтобы не стонать в голос. Позволяет себе скулить тихо и ноготками проводить по глянцевой поверхности белой машины с выключенной мигалкой посредине.       Ничего не отвечая, с блаженной ухмылкой на лице, Чонгук ускоряет движения бедрами, навстречу себе притягивая сочные ягодицы с несколькими укусами. Он проводит по ним пальцами, нажимает, царапает ногтями, чтобы увидеть, как мышцы под упругой кожей сокращаются от неожиданности и наслаждения. С возбужденным рычанием Гук позволяет себе ускориться еще больше, вбиваясь в чужое тело с максимальной скоростью. Пытается быть не слишком грубым, потому что шлепки их тел от чрезмерной влаги между ними и так слишком громкие. Хорошо, что он случайно поставил машину чуть дальше своего напарника.       Шепча что-то под нос, Тэ не может себе отказать в том, чтобы повернуть голову в бок и одним взглядом выпросить поцелуй. Эти губы, дарящие ему когда-то столько блаженства и тепла, манят к себе словно магнит железяку. Но долгий поцелуй Чонгук, разумеется, им не позволяет. Быстро клюет, проникая языком и оглаживая ровный ряд зубов, после чего отрывается и также быстро присасывается к шее, оставляя несколько засосов. Рычит и хрипит, не переставая двигаться и метить. Будто пес на своей территории.       – Чонгук, вам еще долго? – раздается в стороне. Это заставляет их замереть на месте и повернуть головы. Через дорогу к ним бежит второй полицейский с расслабленным лицом, останавливаясь по другую сторону машины. Это спасает их от неминуемого провала. Тэхена от сильнейшего стыда в его жизни, а Чонгука, очевидно, от увольнения.       – Мы почти закончили. – звучит уверенно и собрано, еще и кивает в конце.       Джисон, его напарник, будто не собирается никуда уходить. Стоит на месте и молчит, а через минуту начинает говорить, что их смена подходит к концу. Гук тихо, но тяжело выдыхает, будучи недовольным этим разговором. Отвечает на вопросы, параллельно начиная еле заметно двигать бедрами. Тэхен на это резко вбирает в себя воздух и зарывается красным лицом себе в руки на крыше автомобиля. Привлекает этим внимание, но старший его спасает быстрым прощанием с напарником. При этом улыбается, будто сейчас не трахает и не доводит до белого каления Тэ.       – Ты так течешь. – все еще смотря в след уходящему Джисону, шепчет на ухо Гук. Обхватывает рукой в перчатке его член и резко ускоряется с минимума до максимума, заставляя вскрикнуть на всю улицу. Благо второй полицейский уже сидел в это время в машине.       – Я хочу кончить. Прошу тебя. – загнанно дышит, откидывая голову ему на плечо. На этой улице в такое позднее время они остались лишь одни.       Засматриваясь на прилипшую к взмокшей спине темную футболку, Чонгук скользит одной рукой вверх, собирая горячие капли пота и возбужденную дрожь. Он завороженно осматривает талию и спину, поднимая ткань вверх и присасывается губами к чистой коже, оставляя множество своих меток, чтобы позже ими любоваться.       Тэхен извивается, крутится и выгибается, заставляя член внутри себя даже при быстром движении касаться самых неожиданный для него точек внутри. Дрожит от этого и скулит, на подгибающихся ногах хватаясь взмокшими ладонями за выступы на крыше машины. Гук больше не сдерживается, как можно более быстро и грубо вколачивается в него, зная, что они оба так любят, и причиняет легкую боль, граничащую с самым сильным блаженством в этом мире. Тэ такого еще не ощущал. Подмахивает бедрами под бешенный ритм и теряется в ощущениях, готовый или расплакаться, или растаять лужей.       Чонгук врывается в Тэхена со звучными шлепками яиц о розовые, влажные ягодицы. Стонет вместе с младшим и, прижимаясь лбом к чужому загривку, делает последние быстрые толчки, не имея больше возможности терпеть эту слишком приятную пытку. С каждым новым толчком пытается отдрачивать Тэ независимо от боли в уставшей руке, после чего сжимает чужой член сильнее обычного и чувствует, как в его ладонь кончают, через несколько движений тоже догоняя. Переходя на медленные и ленивые толчки, Гук толкается в судорожно сокращающееся отверстие до тех пор, пока из него не выходит все до самого конца. И лишь когда чувствует себя полностью опустошенным и расслабленным, выходит из дрожащего Тэхена, хлюпая при этом смазкой, перемешанной с его семенем внутри.       В тишине он смотрит как из младшего начинает все это вытекать. Пальцами массирует его мокрый анус, а через пару секунд вставляет в него пробку, вжимая и слушая тихие стоны на грани сил.       – Все в порядке? – тихо спрашивает Чонгук, помогая ему натянуть на себя белье и штаны. Быстро справляется с собой, после чего открывает передние двери машины, усаживая внутрь уставшего парня. Сам садится на корточки рядом, беря в свои руки чужие ладони, холодные от температуры воздуха вокруг. И лишь после этого вспоминает про чужое пальто, доставая его и накидывая на плечи, чтобы от резкого перепада температуры тот не заболел.       – Мне всегда нравилось, когда ты становился таким нежным после секса. – шепчет так тихо, будто боится. Облокачивается плечом о мягкое кресло и с прикрытыми глазами наслаждается чужой заботой: поглаживаниями, легкими поцелуями и лаской. Но никакого ответа не ожидает. Просто делится мыслями.       – Отвезти тебя домой?       – О нет, мне еще на вечеринку нужно.       – И кто ты у нас? – тихо смеясь, спрашивает Гук.       – А что, не заметно? Круэлла Де Виль! – будто с гордостью, несильно ерзая на кресле, отвечает тот. Все его тело до сих пор в приятной дымке наслаждения и восторга.       Усаживая парня поудобнее и закрывая двери, старший садится на водительское сиденье, заводя машину и спрашивая адрес. Медленно едет, чтобы продлить поездку, но до нужного места дорога все равно не занимает больше пятнадцати минут.       На часах два ночи, его друзья наверняка уже все в стельку пьяные. Теперь ему или попадет по самое не хочу, или прокатит и можно будет сказать, что он тут был уже давно, просто они не заметили. Но Тэхен забыл одну маленькую деталь: он едет на чертовой полицейской машине в дом, где море алкоголя и, возможно, что-то похлеще этого. Это обсуждать будут все.       Подъезжая к нужному дому, Чонгук глушит машину и с веселой улыбкой следит за тем, как группа парней замирает на месте с какими-то самокрутками в руках. Но он больше не при исполнении.       – Произведем фурор? – поворачиваясь к Тэхену, спрашивает старший, после придвигаясь ближе для настоящего поцелуя, которого оба хотели еще с самого начала.       – Я Круэлла Де Виль. Я и есть фурор. – фыркает, закатывая при этом глаза. – А вы, господин полицейский, собираетесь украсть у меня сто одного далматинца?       – Мне и одного хватит. – фыркает, впиваясь в чужие губы в кусачем поцелуе.