Влюбиться заново

***

      Вот уже на протяжении долгого времени мои измученные глаза смотрят на наше совместное фото с Минхо, стоящее на прикроватной тумбочке. Лежу на краю мягкой кровати, подложив руки под голову, ни разу не сменив положения. Я пролежала так до вечера, но всё равно не чувствую прилива сил в теле. Минхо дома — я слышу жизнь вне этой комнаты, но он больше не показывался передо мной, решив, скорее всего, дать мне время побыть наедине с собой, и за это я ему благодарна. Этот человек хорошо меня понимает. Слышится цокот посуды, и сквозь закрытую дверь просочился запах жареного мяса, который разбудил мой пустой желудок, заставив его громко заурчать. Но если быть честной, в первую очередь я подумала не о том, что очень сильно хочу есть, а о том, что я вылёживаюсь здесь целый день, словно последняя эгоистка, думая только о себе, и о том, какая же я бедняжка — ведь на меня навалилось столько проблем. Я не одна здесь жертва. Минхо наверняка так же, как и мне, нелегко. Если бы я оказалась на его месте, то мне бы безусловно было бы обидно и досадно. Из последних сил поднимаюсь в сидячее положение и, контрольный раз бросив взгляд на наше счастливое фотоизображение, затем на детскую кроватку, встаю на ноги и плетусь прочь из комнаты, наконец попав за её пределы, где запах стал ещё отчётливее, а шум точно доносился из кухни, в которую я и держу свой путь, появившись там словно мышка — тихо и незаметно — это можно подтвердить тем, что Минхо продолжил возиться над готовкой, не замечая меня. На нём нежно-розовый фартук, который вполне хорошо подходит ему, хоть и выглядит девичьим. Рукава кофты засучены, оголяя жилистые мужские руки, которые выглядят очень сильными. Собиралась так же укромно усесться на стул, чтобы продолжить наблюдать за процессом приготовления, но стул выдал своим скрипом, сделав меня замеченной. Минхо не испугался, а скорее всего удивился, увидев меня на кухне, затем улыбнулся и спросил: — Всё хорошо? Тебя больше не мутит? — Нет, — смущённо помотала головой. — Я в порядке. — Ты наверняка голодна, — продолжил он, помешивая суп в кастрюле, — подожди ещё немного, скоро всё будет готово. — Ты умеешь готовить? — возможно, это тупой вопрос, видя то, как он хорошо справляется, но мне захотелось развеять своё напряжение. — Есть немного, — парень не скупится на улыбку, затем переходит к нарезке овощей, которые вынужден тут же отставить и вернуться к плите, чтобы не позволить содержимому выбежать из кипящей кастрюли. Он выглядит загруженным, и, видя то, как он пытается успеть всё сделать, мне становится стыдно, поэтому я решаю подойти и помочь ему, взявшись за нож, чтобы продолжить нарезку овощей. Но стоило мне только приступить, как я умудряюсь порезать палец лезвием, нанеся небольшой порез. — Ай! — автоматически отдёргиваю руку и отбрасываю нож подальше, схватившись за раненный палец, на котором появилась кровь. — Ты как? — Минхо бросает всё и спешит ко мне, обеспокоенно взяв за повреждённую руку, чтобы оценить серьёзность пореза. — Не нужно было ничего делать, я и сам справлюсь, — быстро подносит кровоточащий палец под проточную воду, окрашивая её в розовый цвет, а я же... — Я всегда была такой безрукой, или это всё из-за повреждения головы? — заплакала. — Да что ты такое говоришь, Солли, — Минхо растерялся от такой реакции с моей стороны, но я ничего не могу поделать со слезами — чувствую себя ничтожно. — Пойдём со мной, — прикрыв порез сухой салфеткой, Ли ведёт меня за руку в гостиную, усадив на диван, и только после этого побежал что-то искать. — Дай сюда, скорее, — возвращается с аптечкой и сразу же присаживается передо мной на колени, снова взяв за руку, которую я продолжала держать вытянутой вперёд, шмыгая носом. — Я такая бесполезная, — ною, словно случилось что-то поистине страшное, — даже овощи не могу нарезать. — Солли, перестань так говорить о себе, — просит парень, возясь над моей раной, боли которой я даже не замечаю. — Зачем так плакать, это всего лишь какие-то овощи, — его слова пролетают сквозь мои уши, но я не смогла пропустить мимо своего внимания то, как он заботливо дует мне на ранку, вытягивая губы в трубочку каждый раз, когда накладывает мне лекарство на порез. Я перестаю плакать и сама того не замечая, слишком увлеклась тем, что вижу. Он слишком хороший для такой, как я, разве нет!? Теперь он страдает из-за меня. Я стала для него обузой. — Ты уже не плачешь? — ясные глаза поднимаются на моё влажное лицо, приводя меня в чувства. — Вот и хорошо, — озаряет самой чистой улыбкой и продолжает бинтовать палец. — Ты знала, что если будешь много плакать во время беременности, то у нас может родиться плакса? — его уголки губ всё ещё натянуты вверх, что успокаивает. Удивительно, но этот человек излучает какое-то тепло, от которого быстро становится лучше. — Готово, — закрепив бинт, оповещает Ли, снова улыбчиво подняв на меня лицо. — Лучше сходи и прими душ, это поможет тебе расслабиться и успокоиться, а я как раз закончу с готовкой, ладно!? — Угу, — нелепо киваю, пряча глаза где-то внизу. Мне становится неловко от того, что веду себя как маленькая девочка. Не знаю, что на меня нашло, начав рыдать перед ним из-за такой мелочи. — Если нужно что-то, говори, не стесняйся, — выравнивается на ногах, — я буду на кухне, — забирает аптечку и уходит, оставив меня одну. Как же неудобно получилось. Моё поведение просто ужасно. Наверное, Минхо прав, мне следует принять душ, чтобы освежить тело и разум...       Атласная ночная рубашка бирюзового цвета, очень удобная и сидит на мне идеально — несомненно, ведь она принадлежит мне. Я бы ещё добавила, что она достаточно сексуальная, ведь отлично подчёркивает мою вполне пышную грудь. Конечно же, я не смогла позволить себе выйти из душа в таком виде, так что спрятала эту красоту под длинным домашним халатом, затянув его поясом, и только убедившись, что выгляжу пригодной для демонстрации себя, иду прямиком на кухню, куда повёл меня вкусный запах приготовленной еды. — Ну, как? Полегчало? — Минхо встречает меня около накрытого стола. — Гораздо, — буркнула под нос, стараясь не смотреть в его глаза. — Садись, всё готово, — отодвинул для меня стул, — только осторожно, ещё горячее. — Но, а ты? — меня удивило то, что накрыто только для одного человека. — Я не голоден, да и не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко рядом со мной, — отвечает он, ожидая, когда я присяду. — Просто наслаждайся едой, а я пойду и тоже приму душ. Не спеши, и обязательно съешь всё, я ведь старался, — на этих словах он решает уйти, но мне от этого не легче. С одной стороны, я рада, что он понимает меня и не навязывается, но с другой...чувствую себя виноватой. Бежать за Минхо и просить его тоже поесть не стану, но и сама отказаться от еды не могу — я почти целый день нормально не ела, и голод даёт о себе знать. Усаживаюсь поудобнее и берусь за ложку, набрав в неё аппетитного супа, но вот в рот он не успел попасть, ведь как только я приподняла ложку ближе, во мне снова проснулась тошнота, которая перебивает всё желание хотя бы попробовать пищу. — Ты не хочешь есть? — кладу ладонь на почти незаметный живот, заговорив к ребёнку внутри меня. — Но я хочу. Чтобы ты жил, я должна питаться. Позволь мне съесть хотя бы пару ложечек, твой папа ведь так старался. Не знаю, это совпадение или чудо, но после этого разговора тошнота начала угасать, и мне ничего не мешало просто начать наслаждаться вкусной едой. Удивительно то, насколько шикарный вкус у этого, казалось бы, обычного супа, только вот с каждой новой съеденной ложкой мне становится грустнее. Минхо и готовит прекрасно. Он так старается для жены, которая даже вспомнить его не может... Не доела. Больше не лезет и кусок в горло, так что мне пришлось выбросить остаток и убрать за собой. От того, что я не могу ничего дать Минхо взамен на его заботу, мне очень сумрачно. Хотелось бы мне выразить благодарность своей любовью, но... я потеряла её вместе со своей памятью. В этом доме я до сих пор не чувствую себя уверенно и комфортно — эти стены для меня чужды, несмотря на то, как много висит на них наших с Минхо фото, от которых лишь сильнее болит рана. В который раз задаюсь вопросом: а что будет, если мне так и не удастся ничего вспомнить? Что, если Минхо больше не сможет стать для меня тем, кого я так сильно любила? Мне страшно... Иду в спальню. Я не знаю, что мне делать. Куда приткнуться? Чем заняться? Просто лечь спать? — Уже будешь ложиться? — голос парня за спиной заставил меня шелохнуться от внезапности. — Думаю, да... — хотелось взять себя в руки, но увидев его в одних штанах, меня словно током ударило, и я машинально увожу глаза в сторону, краснея словно школьница, но вот самого Минхо, кажется, ничего не смущает, он направляется к шкафу, вытирая влажные волосы полотенцем, и сверкает оголённым торсом. Да-да, я знаю, что это нормально — расхаживать так по дому, мы ведь женаты. Да чёрт возьми, мы видели друг друга голыми и даже ребёнка заделали, я не должна так реагировать, но я не помню ничего из этого! — Тогда ложись и отдыхай, я уже ухожу, — взяв чистую футболку, говорит он, готов оставить меня снова одну. — Уходишь? — бросаю ему в спину, вынудив его притормозить. — А ты разве спать не будешь? — Я лягу в гостиной, чтобы ты могла спокойно спать, — даёт мягкий ответ. — Всё нормально, я всё понимаю, я для тебя просто чужой человек, который называется твоим мужем, так что пока посплю на диване, — собирается продолжить путь. — Ничего страшного, — не позволяю ему покинуть комнату, — кровать большая, так что тебе не нужно спать на диване, — покусывая губы, мычу я. Не то чтобы мне всё равно на то, что мы будем спать на одной кровати, просто совесть не позволяет поступить так с ним. Я точно не смогу сомкнуть глаз, понимая, что он спит на неудобном диване, пока я наслаждаюсь большой и мягкой кроватью. К тому же в этом нет ничего плохого, зная, кто мы друг для друга. Мне нелегко даются такие решения, но я стараюсь сделать всё возможное, чтобы не потерять себя окончательно. Возможно, в какой-то момент в мою голову прорвётся свет, который поможет вспомнить этого человека, от которого я была готова родить ребёнка. Каков бы ни был выбор Минхо, я больше ничего не говорю — роняю лицо вниз и спешу забраться под одеяло, примостившись на краешке. Отвернулась от него лицом на бок и, видимо по привычке, подложила ладони под голову. Смотрю на окно напротив, не смыкая глаз. Честно, не могу думать о сне, когда свет в комнате погас — затаила дыхание и прислушиваюсь. Он правда уйдёт или же останется? Если так подумать, я и сама не знаю, какой вариант меня бы устроил. — Спи сладко, Солли, — звучит тихое пожелание, и я слышу, как закрывается дверь, от которой удаляются шаги Минхо. Всё же он предпочёл уйти...