Влюбиться заново

***

      Я сидела на скамейке возле входа в больницу, обняв живот руками. Металл нагревшийся на солнце жёг сквозь тонкую ткань юбки, но я этого почти не замечала. Голова всё ещё тянула тупой болью, а перед глазами вспыхивали обрывки воспоминания. Голос…грубый, резкий, с обидными словами. Я видела лицо — и оно было Минхо. Но…это не был Минхо. В этих словах не было его тепла. Это был кто-то другой, но мой разум упрямо подсовывал мне его образ. Я стиснула зубы и опустила взгляд, пряча дрожь пальцев. «Хватит. Всё равно ты ничего не поймёшь. Ты только запутаешься сильнее», — убеждала я себя, но от этого в груди становилось только тяжелее. И тут он появился. Минхо. С пакетиком лекарств в одной руке, и ещё каким-то белым пакетом в другой. Его шаги были уверенными, лёгкими, а улыбка — тёплой, будто всё вокруг него становилось светлее. — Возьми, — протянул он мне пакет. — Ты ведь с утра ничего не ела. Я заглянула внутрь: большой круасан и бутылочка апельсинового сока. Совсем простая мелочь. Но горло перехватило так, что пришлось отвернуться, чтобы не показать слёзы. — Спасибо, — выдохнула я едва слышно. — Наша машина совсем рядом, на парковке, — добавил он, всё так же спокойно. — Мы можем забрать её и вернуться домой на ней. Я кивнула. Я всегда киваю, когда не знаю, что сказать. По дороге я грызла круасан маленькими кусочками, как мышка, чтобы хоть как-то отвлечь себя. Но мысли всё равно рвали меня на части. Минхо пошёл вперёд, чтобы открыть машину, а я, держа пустую упаковку, заметила мусорный контейнер сбоку. Решила выбросить — и в этот момент кто-то резко выскочил из-за угла. — Эй, смотри куда прёшь! — парень почти врезался в меня и, нахмурив лоб, злобно выплюнул слова. Я машинально прикрыла живот ладонью. — Извините… Но и вам стоило бы быть внимательнее. Вы едва не ударили меня в живот. Думаю, вам тоже стоит извиниться. Он оскалился в ухмылке: — Мне? Ха. Вы тёлки думаете, что перед вами все должны стелиться? Я остолбенела. Но прежде чем успела что-то ответить, позади раздался голос, от которого меня пробрало до костей: — Что ты только что сказал? Минхо. Он оказался рядом мгновенно. Его рука схватила того за воротник, и я впервые увидела в его глазах…ярость. Настоящую. Жёсткую. Опасную. — Эй! — парень дёрнулся. — Ты кто вообще? Пусти, если не хочешь проблем! — Минхо! — я схватила его за руку, вцепилась в пальцы, которые впились в чужую одежду. — Не надо! Просто отпусти его. Пожалуйста! Я видела, как ходят жилы у него на шее, как сжаты зубы. Он был готов переломать этого типа прямо здесь, на глазах у всех. Но потом посмотрел на меня. На мой испуг. На мои глаза. И отпустил. С усилием. Грубо оттолкнув парня в сторону. — Придурок, — бросил тот и, с издевательской ухмылкой, скрылся за углом. Я тянула Минхо к машине, чувствуя, как трясутся пальцы: — Обычный идиот… Не стоит обращать внимание на таких. Он дышал тяжело, но, глянув на меня, снова стал…прежним. Мягким. Спокойным. Добрым. Будто и не было этой ярости. — Подожди в машине пару минут, — сказал он, помогая мне усесться и закрывая дверцу с лёгкой улыбкой. — Мне нужно ненадолго отойти. Я кивнула. А он ушёл. И я знала — злился он не меньше, чем минуту назад. Я знала, куда он пошёл.       Минут через десять он вернулся. Лицо его было спокойным, голос ровным, словно ничего не случилось. Но я заметила — костяшки пальцев на его руке были разбиты, тонкая полоска крови тянулась по коже. Он понял, что я увидела. И нарочито спокойно вытер руку о джинсы. Я отвернулась к окну, делая вид, что не заметила. Но внутри всё кричало. «Он…сделал это. Он догнал его. Он ударил. Может, не один раз. Может, сильно. Господи…» Я прижала руки к животу, словно пытаясь спрятать ребёнка от этой стороны Минхо. «С ним я вижу свет. Он — заботливый, мягкий, нежный. Он заботится обо мне, о малыше, готов всё для нас отдать. Но стоит кому-то задеть меня — он меняется. Становится другим. Грозным. Опасным. Готовым убить. Ради меня. И только ради меня. Как будто я его слабое место. И это…страшно». Я глубоко вздохнула, но сердце всё равно билось неровно. «Почему он для меня — святой, а для других может быть монстром? И почему я не могу его осудить? Почему…мне кажется, что я не заслуживаю всей этой заботы, этой любви? Почему я боюсь, что именно я толкаю его в тьму?» Я прикусила губу, стараясь сдержать слёзы. Он сел за руль, повернулся ко мне, и снова — та же тёплая улыбка, от которой у меня дрожали колени. Два разных человека. И оба — Минхо.

***

      Мы поднялись на нужный этаж, и я почти облегчённо вздохнула, когда дверь квартиры оказалась совсем близко. Хотелось только войти внутрь, упасть на диван и на пару часов забыть обо всём. Но стоило нам переступить порог, как воздух внутри словно сгустился. Из гостиной навстречу вышла женщина. Я узнала её мгновенно, хотя сердце неприятно дрогнуло — мама. Я всё ещё не привыкла к её присутствию. В голове оставалась пустота, зияющая дыра в воспоминаниях — я знала, что она моя мать, но ощущала себя чужой рядом с ней. Её глаза светились заботой, губы сжаты в линии беспокойства. Мне захотелось отступить, но позади был только Минхо. — Мам? — выдохнула я чуть тише, чем собиралась. Минхо шагнул вперёд, будто заранее готовился к этому моменту. — Это я позвонил, — сразу пояснил он, и его голос прозвучал спокойно, уверенно. — Попросил приехать. Мне нужно ненадолго уехать по делам. Хотел, чтобы рядом с тобой был кто-то, кто присмотрит. Я нахмурилась, слова вышли резче, чем хотелось: — Я не маленькая. За мной не нужно присматривать. Мама скрестила руки на груди и вскинула подбородок. В её тоне было что-то ироничное, но в то же время строгое, почти укоризненное: — Правильно и сделал. Ты умудрилась заболеть посреди жаркого лета. Я невольно отвела взгляд. От её слов становилось не по себе. Её опека тяготила, казалась чужой, навязанной. Почему-то рядом с Минхо я чувствовала себя спокойнее, а с ней — словно в ловушке. Минхо достал из сумки небольшой пакет и протянул матери. — Здесь всё, что назначил доктор. Проконтролируйте, чтобы она принимала лекарства вовремя. Она кивнула и крепче сжала пакет, как будто держала в руках что-то бесценное. Он снова повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло мягкое беспокойство: — Я ненадолго. Прими лекарства и ложись в постель, ладно? Я только кивнула. Хотелось, чтобы он остался, но я не произнесла ни слова.       Когда дверь за ним закрылась, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием мамы, которая уже распоряжалась, как у себя дома. Она действовала быстро, уверенно, будто знала каждое моё движение наперёд. Я попробовала возразить, но её тон оставлял мало пространства для споров. — В кровать, — сказала она так, будто это закон. — Никаких "но". И я подчинилась, понимая: спорить с ней бесполезно. В её присутствии я снова чувствовала себя подростком, хотя разум подсказывал, что я уже взрослая. Она принесла стакан воды, выложила таблетки из блистера. Я послушно взяла лекарство, но, прежде чем проглотить, решилась. — Мам, — осторожно произнесла я, поднимая на неё глаза. — Кто такой Сонхо? На её лице что-то дрогнуло. Щёки будто потеряли цвет, взгляд стал настороженным. Она быстро взяла себя в руки, но я успела заметить это мгновение. — Откуда ты взяла это имя? — спросила она слишком резко. Я сглотнула. — Кое-кто назвал меня так… То есть спросил у меня "как Сонхо". Сначала я подумала, что ослышалась, но…я хорошо услышала имя. Она отвернулась, будто искала, на что бы посмотреть, лишь бы не встретиться со мной взглядом. Голос её стал сухим, натянутым: — Без понятия. Впервые слышу. Видимо, тебе и правда послышалось. Я смотрела на неё, и мне казалось странным это напряжение. Она старалась выглядеть спокойной, но пальцы нервно сжимали край стакана, который она держала. — Ложись и отдыхай, — поспешно добавила она. — Я пойду что-нибудь приготовлю. Она вышла почти торопливым шагом, оставив меня в тишине. А я откинулась на подушки, чувствуя, как что-то тяжёлое давит изнутри. "Почему она так отреагировала?.. "Впервые слышу". Слишком быстро, слишком сухо. И это бледное лицо. Она явно что-то скрывает. Но что? Почему это имя — "Сонхо" — так её задело? Оно словно знакомо, но я не могу ухватить. Только смутные обрывки в голове: тень, голос… Но там ведь должен быть Минхо, я всегда помню его рядом. Тогда кто этот человек? Почему я боюсь даже самой себе признаться, что видела в том воспоминании кого-то другого? Минхо — единственный, в ком я уверена. Его забота, его тепло…всё остальное словно зыбкая дымка. Но если память врёт? Если я путаю лица? А мама…она ведь явно знает больше, чем говорит. Может, боится, что я что-то вспомню? Или наоборот — что не вспомню?" Я закрыла глаза, но тревожный холод не отпускал. Имя "Сонхо" эхом звучало в голове, и я никак не могла заставить себя поверить, что это просто случайность.

      Я уснула почти сразу после того, как приняла лекарство. Тело будто налилось свинцом, веки сомкнулись тяжело, и я даже не заметила, как провалилась в сон. …Мы сидели в машине. Я рядом с Минхо, мы смеёмся, и от этого внутри тепло и спокойно. Его рука лежит на руле, а вторая иногда касается моей, будто случайно, но я знаю — не случайно. Всё кажется таким простым и счастливым. Но вдруг мой взгляд цепляется за отражение в стекле за его спиной. Там — дорога. И по этой дороге прямо на нас несётся огромный грузовик. Сердце сжимается от ужаса: я вижу, как он летит прямо в бок машины, прямо туда, где сидит Минхо. — Минхо! — я кричу, хватаю его за плечо, дёргаю, стараюсь заставить его обернуться. — Осторожно! Но он лишь смотрит на меня и улыбается. Как будто не слышит. Как будто не видит смерти, летящей к нему. — Уйди! Поверни! Минхо! — я почти визжу, пытаясь вытащить его из этого кошмара. Грузовик всё ближе, уже слышен его рёв. Внутри меня взрывается паника, слёзы застилают глаза. Я готова на всё, лишь бы спасти его. Но он продолжает улыбаться, и этот контраст ломает меня изнутри. И в тот миг, когда удар должен был разорвать всё — я с криком подрываюсь на кровати. Вся в холодном поту, сбившееся дыхание вырывается рваными всхлипами. Передо мной — Минхо. Настоящий. Живой. Его лицо нахмурено от тревоги. — Солли? Ты чего? Что-то приснилось? Я не думаю, не контролирую. Автоматически бросаюсь к нему, обнимаю так крепко, будто он может исчезнуть в следующую секунду. Утыкаюсь в его плечо, чувствуя, как горло сжимает судорога. — Ты здесь… — шепчу я, сама не замечая, как перехожу границы, которые раньше держала. Минхо явно удивлён, но не отстраняет меня. Его руки осторожно обнимают в ответ, ладонь мягко похлопывает по моей спине. Голос становится низким и нежным: — Не знаю, что тебе приснилось, но всё хорошо. Я рядом. Успокойся. Я жадно вдыхаю его запах, прислушиваюсь к стуку его сердца. Только спустя несколько мгновений осознаю — я прижимаюсь к нему слишком близко, слишком долго, с отчаянной жадностью. Поспешно отстраняюсь и закусываю губу: — Прости… Минхо приподнимает бровь, а в глазах мелькает лёгкая усмешка: — Ты извиняешься за то, что обняла собственного мужа?! Я чувствую, как щеки вспыхивают от неловкости. Словно я школьница, а не взрослая женщина. Он осторожно убирает с моего потного лба пряди, прилипшие к коже. Его пальцы едва касаются, и от этого простого жеста всё внутри тает. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он мягко. — Есть что-то, что беспокоит, кроме сна? — Нет, ничего, — отвечаю смущённо, глаза опускаются вниз. — Ты…давно вернулся? — Недавно, — отвечает он. — Твоя мама ушла. Теперь я позабочусь о вас. «О нас» — эти слова эхом бьют по сердцу. Его забота, его нежность — они такие настоящие. Я смотрю на его руку и замечаю ссадины на костяшках пальцев. Сердце болезненно сжимается. — Я же говорила, не стоит обращать внимание на всяких придурков… — тихо произношу я и осторожно беру его руку. Он ничего не отвечает. Просто накрывает мою ладонь обеими своими, словно грея её, и подносит к губам. Его поцелуй — лёгкий, но от этого кровь в жилах начинает бежать быстрее. Сердце срывается в бешеный ритм. В этот миг у меня вспыхивает желание. Я хочу ответить. Хочу хоть как-то выразить то, что переполняет внутри. И, пока он собирается поднять глаза, я резко наклоняюсь и целую его в щёку. Минхо замирает. Я краснею до корней волос, но не отвожу взгляда. Он пытается сдержать улыбку, губы дрожат. Потом смотрит на меня, и в его глазах столько счастья, что дыхание перехватывает. — Ты не представляешь, как я сейчас счастлив, Солли. Но…ты не должна заставлять себя. — Я не заставляла! — перебиваю я нервно. Прежде чем он успевает ответить, я снова целую его в щёку. Маленький шаг. Но первый мой настоящий шаг к нему. — Я делаю это, потому что хочу. Потому что чувствую. Я не заставляю себя, — выдыхаю я сбивчиво. На этот раз он не сдерживает улыбки. Его глаза светятся так, что мир перестаёт существовать. — О чёрт… — шепчет он, качая головой. — Я готов сейчас треснуть от счастья. Словно вернулся на наше свидание, когда ты впервые поцеловала меня. Я невольно улыбаюсь в ответ. Страх, сон, воспоминания — всё растворяется. Остаётся только это тепло. Только он и я. И впервые за долгое время я позволяю себе просто быть счастливой...