Золото Солнца и Кровь

Война не определяет, кто юн, а кто стар.  Она приходит и забирает, не спрашивая ничего. А после тьма бросает вызов и выжидает, осмелишься ли ты дать ей отпор или побежишь прятаться. Племена — немногое, что можно назвать опорой для Натлана и силы Священного Пламени, что тянется от существования самого первого Пиро Архонта. Люди накормлены и одеты в меру возможностей. Но когда война длится из поколения в поколение, а младенцев баюкают с оружием в колыбели, любая сила иссекает. Поэтому это сражение только для победителей. Потому что в Царстве Ночи никто не рассщедрится на уступки, война не оставляет ничего человеческого — только смерть и жизнь после смерти. И это причина, по которой чемпион получит… Всё. Вопрос лишь только… — Tienes el coraje de luchar? — не без играющего блеска в глазах вопрошает Мавуика, ведя головой и чуть щуря взгляд.  Пиро Архонт ныне стоит в центре арены Стадиона Священного пламени. Тени молчаливо ниспадают к земле плотным покровом. Над головой сверкает лишь россыпь звёзд и трещит пламя, куда сходятся все огни, пока прохладный ночной воздух одним потоком затапливает лёгкие. Но оттенки пришедшей из морозных земель свежести играют много краше.  — Тебе ведомо, почему я здесь. — Капитано стоит немногим дальше арки, откуда пришла она сама. Отблески света от факелов золотят его тёмные одежды и чёрное золото волос. — Por supuesto… — Пиро Архонт смеётся. Не по душе ей чужая самодовольная власть, которой здесь каждый камень норовит пропитаться. — Ты гоняешься за побрякушками для своей госпожи. Не смела помыслить, что узрю век, когда Emperatriz de Hielo  обречёт настолько хорошего воина явиться к моим дверям. Или, похоже, ты здесь не только из-за Царицы… — Не обольщайся. — коротко сечёт Капитано оттенки чужих весёлых настроений, что не ложатся ему по плечу. — В чём смысл того, что Сердце Бога в твоих руках? — Hijo de puta.  — цокает Мавуика. Сила её голоса в пустом амфитеатре отзывается сильным звоном. Пиро Архонт ценит внимание к своим ораторским способностям, но Первый Предвестник слушатель тихий. — Что два века ему за плечами, что шесть веков, а он всё ходит, гоняется за вещами, о которых и малого не знает. — Сколь непристойно. — холодно отмечает Капитан.  — Распинаться перед тобой будут в Снежной. — брови Мавуики хмурятся в подлинной насмешке, что замирает на губах. Он — Предвестник Фатуи, и потому их понимания о правильности разнятся. — Не обманывайся яркими красками, Натлан — королевство войны. И только победитель будет достоин истинной силы.  — Ты непокорная женщина, Мурата. — хмыкнул Предвестник. Льдины извиваются меж его пальцев и собираются на ладони, обтянутой черной тканью перчаток. — Дикарка. — Мавуика. — придирается она со свойственной хитринкой в голосе, демонстративно оправляя громоздкую серьгу в ухе.  Капитано ступает вперёд. Бросает немой вызов.  Мавуика подпрыгивает. Отступает от разлетающихся ледяных осколков, её плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. Капитано сжимает в ладони витиеватый эфес шпаги, что кажется лишь зубочисткой по сравнению с его высокой фигурой. Клинок предстаёт величественным и сполна смертоносным. Сталь настолько чиста, что Пиро Архонт способна разглядеть в ней своё отражение. Затем их взгляды снова встречаются. Немногим Предвестник сокращает расстояние, образовавшийся лёд хрустит у него под ногами. Лишь направленный вперёд сверкающий двурук Мавуики не позволяет ему подойти ближе. Видит Вайоб, земля сегодня окрасится в красный.  — Не слишком ли клинок для тебя лёгок? — вопрошает Архонт с оголённой усмешкой.  В следующий миг в опровержение слов Мавуики клинки со звоном ударяются друг о друга. Она немногим возвышает подбородок, готовая к следующему выпаду. Нечто внутри млеет в искушении, когда Крио частицы сплетается вокруг плотным покровом. Что ж, да начнётся бойня. Оснований достаточно.  — Gilipollas!  — громко кричит она, ударяя мощным потоком Пиро точно в грудь. Капитано отступает назад, но быстро оправляется, отвечая ей разрядом Крио, настолько невыносимым, что Мавуика на мгновение сгибается пополам. — Muérete!   Мало-помалу расстояние между ними сокращается, выбросы элементов и скрип стали становятся ярче и громче, когда они сближаются. Подобно отточенному танцу, эта борьба напоминает высшее искусство. Мурата выкрикивает нескончаемые ругательства, а Капитан использует худшие приёмы из всех, что знает. Их разделяет всего пара метров. И когда его меч отлетает в сторону, Мавуика отбрасывает двурук и бросается врукопашную вперёд, чтобы с силой толкнуть в грудь. — Убирайся! — огрызается Мавуика, когда очередная вспышка Крио секундно освещает мир, погруженный во мрак. А затем Мавуика чувствует, как очередной удар секундно сбивает с ног. Из носа бежит красная струйка крови. — Оставь Натлан в покое! Архонт принимает стойку получше. Снова использует Пиро, в этот раз сила пламенеет изнутри, и Мавуика позволяет ей разрастись под ладонью, обращаясь крепкими лучами. Кончики собственных волос горят огнём. Капитано снова отражает атаку, но ему приходится двигаться быстрее. Второй выпад сбивает его с ног, а третий поднимает на несколько метров в воздух — Предвестник падает, больно ударяясь о землю. Мавуику накрывает волной странного, но довольно яркого, порочного удовольствия, когда она смотрит, как Капитан медленно поднимается на ноги. В его спрятанном под тенью взгляде кроется нечто непостижимое. Неизвестное. Загадка, которую нужно разгадать. Капитано делает несколько шагов назад. Грудь Предвестника вздымается с надрывом.  — Вперёд. — он наклоняет голову, совсем немного, обрекая их взгляды столкнуться снова. Лёд и пламя. Поют. Под кожей. — Сделай это. На губах оседает усмешка. Мавуика срывается с места — уколоть, парировать новую атаку, вцепиться ему в глотку. Собственная чаша исполнена до краёв, и это плещущееся по телу вожделение спешит разлиться, потопив в себе каждый вдох и удар сердца. Но выпад следует в никуда. За спиной видятся всполохи метели. Впору начаться настоящей буре.  Острые льдины, мелькающие повсюду, в единстве вздрагивают вместе с руками Предвестника, когда любому могло бы показаться, что стены Стадиона Священного Огня обрушатся прямо на них. Мир замирает. Капитано разворачивает её одним сильным рывком, и другая его рука, такая же холодная, вдруг касается её щеки, и любые ругательства застревают у неё в горле, и он… Их губы сталкиваются. Разум затуманивается, стоит Предвестнику взять её губу вновь, оттянуть с размеренной силой, смять развязно и куснуть невзначай, собственный голос срывается на колкое мычание точно в подлинной муке. Звук совершенно не прельщает, походит на неугодный скулёж, но Мавуика внезапно совершенно не может с собой совладать. Архонт отступает, ошарашенная, но затем снова бросается к нему, полная ярости, ударяет и царапается, заставляя защищаться от своего акта пламенеющей злости. Его всего наизнанку вывернуть желает. Доломать эту потрескавшуюся маску. Изничтожить все пылкие меры и дыхание, биение сердца ему посечь. Но нечто трепещет в собственной груди — яркое, пьянящее, всепоглощающее — и затем она целует его. Торопливо. Смазано. Жадно. И Капитано отвечает — пожирает её рот, пока её губы не припухают и, может быть, не начинают кровоточить, а её глаза не затуманивает похоть. Затем они отстраняются, Предвестник тут же вжимает её лицом в стену, крепко схватив за горло. Чуть-чуть усилий и шею свернет с громким хрустом. — Меч? — Капитано проводит ладонями от живота к бёдрам, обыскивая на дополнительное оружие.  — Может, убрёшь свой «меч» подальше от моей задницы? — он нарочно прижимается ближе, отчего Мавуика пропускает вздох. И улыбается так, как ей нравится — остро, с кровожадным оскалом, показывая свои белоснежные зубы. — Beta a la mierda.  — Тебе ведь нравится, как это выглядит. — Пиро Архонт… А на деле буйная девица, что тихонько взвизгивает и вздрагивает в крепких руках, когда мерзавец смеет ущипнуть за бедро. Кожу жжёт нахлынувшим жаром. Потому что она всё ещё заключена в его ловушку, что нерушимыми крепостями по сторонам от своего же предательского тела высятся. — Наглец! — она силится подобрать верное достойное слово, когда Первый Предвестник излишне резко дёргает за застежку комбинезона, высвобождая округлую грудь. Капитан не отпускает её горло — но свободной рукой обхватывает двумя пальцами сосок, сдавливает, стискивает и оттягивает, пока тело Мавуики наливается нёгой. Эта запретная дрожь просыпается внизу живота — ниже. Рот Предвестника движется вдоль её шеи, оставляя следы, и Мавуика чувствует их. Кровь шумит в ушах. Он обсасывает свой палец, медленно, лениво, позволяя ей обернуться. Она зачарована. А затем Предвестник спускает её одежды ниже, даже не тратит время на насмешливые прикосновения, не собирается её дразнить. Он запускает руку между женских ног и толкается этим пальцем глубоко. Кожа становится липкой и обжигающе горячей, а синие глаза, скрытые под тьмой маски, смотрят на неё одурманенно и лукаво. Он хищно выжидает мгновение, слушает дрожь дыхания, когда сладкое чувство связывается, обрекая её податься к нему. Грудь вздымается тяжело в знании, что Капитан возбуждён не в меньшей мере. И когда он обхватывает зубами мочку её уха, Мавуика безвольно ойкает, обхватывая его член высвободившейся ладонью и смазывая пальцами выступившую смазку с горячей головки. Ядовитое... Смертельное чувство, но столь желанное. И раньше, чем он успевает завладеть ей, схватив за все отпущенные волосы, поддаваясь и звучно выдыхая, Мавуика разворачивается, опускаясь на колени.  От тела Предвестника тяжело оторвать взгляд — каждый шрам и всякое свидетельство прожитых веков на коже цепляет, очерчивает рисунки вен на предплечьях и мышцах, что тянутся к паху. Собственная ладонь ложится ему под живот, пальцы играючи пробегаются по члену. Повторяя, Мурата облизывает кончики пальцев и касается головки, беря лишь слегка и дразняще. Затем она льнёт грудями чуть ниже бёдер Капитана, проходя кончиком языка по члену кружащим влажными движением. Мавуика падает глубже и, размазывая вязкую влагу на губах, обводит кончиком языка основание члена и ведёт выше, обласкивая рисунок налившихся вен. Пропускает член меж губ, языком играясь с головкой, пока пальцы слегка сжимают его у основания, и в груди Предвестника рождается этот дивный звук — рождённое на выдохе, посечённое мычание. — Сдайся мне. — усмехается Пиро Архонт, пока пальцы размазывают слюну, поднимаясь и опускаясь. Испытывает, зная, что пресекает всё отведённое веками терпение. Капитано не получит от неё ничего. Но она возьмёт от него всё, что сможет украсть. Вырвать в свою власть. Истерзает его, если понадобится. — Я не привык проигрывать, Мавуика. — Капитано дергает её вверх, прижимая лопатками к стене. Мысли и ясность чувств покидают. Мавуика с резким вздохом запрокидывает голову, ударяясь затылком о камень. Она не замечает этого. Ей плевать.  Ей лишь одно нужно.  Капитано задирает её ногу выше, ритмично толкаясь пальцами внутрь. Тёплая горечь разливается во рту. Искры вспыхивают перед глазами, пока между ног растягивается дробящее чувство. — Здесь! — охает она, цепко сжимая в пальцах его смольные волосы, снова распахивает глаза, чтобы найти его взглядом. Разлитая и взращённая истома стягивается внизу живота, толкая к тому, чтобы простонать громче, возжелать глубже. Пальцы замирают совсем рядом с чувствительной точкой, а затем подаются назад. Она шипит, истекая влагой. Скребёт ногтями по светлой коже плеч, скулит — смотрит, как он на секунду закатывает глаза. — Нет, нет! — она извивается. — Вернись. Вернись! Когда он снова толкается быстро, заполняя её, Мавуика вскрикивает. Воздух обжигает лёгкие подобно чистому пламени, а цветные пятна перед глазами застилают собой всё сущее. Пальцы снова терзают в большей мере. Не может насытиться страданиями. Мучает, берёт и отрывает от неё по кусочку беспощадно. Широко. Откровенно. Она дёргается, срываясь на изломанный стон. Вскрикивает. — Joder! — голову нестерпимо кружит, пока пальцы Предвестника продолжают дразнить её. Это мучительно. Этого недостаточно. Это нечестно. А затем он внезапно дёргает её за бёдра. Наклоняет её. — Повернись. — требует. — Что? — не держи он её тело, не дозволяя метаться, Мавуика уже давно бы ударила. — Повернись. Капитано вновь с силой дёргает её за бедро, что Мавуика теряет равновесие и разворачивается, теперь сталкиваясь грудью с прохладным камнем. Он прижимается к ней нагим пахом, членом скользя по бедру и наваливаясь сверху, не давая вдохнуть полной грудью. Его руки обвиваются вокруг её бёдер и разводят их в стороны. Предвестник тут же погружается, всю её пронизывает, берёт глубоко, и Мавуика охает, когда удовольствие накатывает томящими волнами, выгибается в спине. Капитано впивается ногтями в её ягодицы, оставляя свежие отметки на разгоряченной коже. Она прикусывает щеку, стараясь сфокусироваться на чём-то, помимо его члена и влажных шлепков, но любая попытка оказывается тщетной. Потому что ныне всё естество сходит с ума от мысли, что он прижимает её к себе и будет трахать до тех пор, пока Мавуика не останется без голоса. Обращается так грубо и так бездновски хорошо, что она неделями бы не смогла стоять.  Капитано тянет её за волосы — заставляет её запрокинуть голову, открывая шею. И неожиданно ускоряет этот медленный ритм, толкаясь в неё с такой силой, что она вскрикивает. В голос стонет с каждым его движением. Дыхание его громкое тяжёлое, так что при завесе того все хлюпающие пошлые звуки теряются. Лишь бы его слышать. Знать, что Первый Предвестник Фатуи способен потерять контроль. Знать, что и она потеряла контроль вместе с ним. — Нравится? — не прекращая вдалбливаться, сбивчиво шепчет он. Затем сжимает её трясущуюся грудь. — Нравится, когда берут так? Не дождётся... Мавуика яростно сжимает кулаки, закатывая глаза. Она… Она более думать не может, но так хочет вернуть своё первенство. Хочет доминировать над ним. Брыкаясь, выходит вырваться из крепкой хватки, и она заставляет их тела оказаться на земле. Предвестник откидывается назад, опираясь на локтях. Мавуика целует его со всей яростью, а затем опускается на него одним резким движением, от которого темнеет в глазах, и сладостно откидывает голову. Голос исходит на хрип в порыве припомнить все заученные ругательства, но тех в сознании не сыскать. Она приподнимается и опускается на член, стонет надрывно каждый раз, когда он входит в неё. Чувствует, как капли пота стекают по собственному лицу, ловит схожие кончиками пальцев на чужой шее, надеясь, что влага ему все раны, оставленные ею в бою, жжёт и отравляет. Изрывая собственное дыхание, она глотает воздух, когда Капитано вновь касается пальцами клитора, обласкивая, владея ей, смешивая ощущения. И сам едва не валится, вздрогнув всем телом, стоит Пиро Архонту подтянуться к нему всей своей сутью и укусить за плечо, заглушая рвущиеся стоны. — Капитано... — выдыхает она. Предвестник сжимает её локоны в кулаке и прижимает лбом к своему. Движения Мавуики сбиваются, стоит двинуться скорее, с большей жадностью — в крайней нужде. Вдалбываясь, оргазм накрывает её, доводя до исступления. Запускает вьюгу, всё это яркое удовольствие по всем сосудам. Швыряет через край. А затем он словно передаётся Предвестнику, и Мавуика чувствует, как он напрягается. Отчетливо ощущает, как содрогается тело Капитано — а потом в низком хриплом стоне кусает её плечо, когда и его накрывает удовольствием.