Keep your hands

Их путешествие было очень и очень трудным. Даже в те моменты, когда в теории появлялась минутка-другая, чтобы расслабиться, Какёин все равно чувствовал напряжение. И этому была причина. Дома, в Японии, он мог делать это практически сразу как захочется. Ежедневно или даже ежечасно (последнее, конечно, было преувеличением). И тем не менее, тогда, в прошлой и далекой от их тяжелой миссии жизни, не было никаких сложностей с тем, чтобы как следует подрочить. Его родители часто бывали в разъездах, а вынужденное одиночество прекрасно скрашивалось таким нехитрым и увлекательным занятием. Он мог долго растягивать удовольствие, мог, наоборот, сделать все быстро — зависело от настроения. Теперь же, в душных туалетах отелей, где они останавливались, удовлетворить себя было той еще задачкой. Нориаки точно знал, что их веселая компашка, состоящая из пяти мужиков, никак не могла обходиться столько дней без дрочки. Сильнее всего от нее был зависим Польнарефф, и Сильвер Чериот то и дело обнажал без повода свой меч, буквально рыча на окружающих, когда у Жана никак не складывались отношения со здешними туалетами. Старик Джостар, скорее всего, нуждался в этом меньше всего. По крайней мере Какёин не отмечал за ним никаких странных гормональных перепадов. Что, в общем-то, и неудивительно для его возраста. Больше всего он боялся застать Джотаро, и поэтому каждый раз слишком громко стучал в комнату, которую обычно они делили на двоих. Ненароком увидеть, как тот дрочит было бы слишком стремно. По счастливому стечению обстоятельств этого пока что ни разу не произошло. Какёин надеялся, что никогда и не произойдет. Но еще больше, чем застать кого-то другого, он боялся, что кто-то застукает его. Дома он мог многое себе позволить: например, быть шумным. А еще у него был небольшой секрет в виде вспомогательного материала (и нет, это вовсе не удивительно для семнадцатилетнего парня). В некотором роде он был профессионалом достигательства удовольствия. И он очень не хотел, чтобы кто-то ненароком увидел его голый член или то, как он иногда трогает себя кое где еще, пока дрочит. Поэтому, находясь здесь, в этих чертовых жарких странах и чертовых дешевых отелях, он до последнего оттягивал постыдный момент, хотя и прекрасно понимал, почему другие с этим не парятся. Следующий день мог просто не настать. Так смысл лишаться единственного доступного способа почувствовать себя хоть чуточку лучше? На мгновение представить, что нет никакого Дио, вражеских стендов и ужасной опасности, нависшей над целым миром. Да, он прекрасно понимал и завидовал, потому что сам так не мог. Какёин выжидал. Искал такой момент, когда бы все были заняты и было бы не очевидно, чем он собирается заняться, когда закрывает за собой дверь ванной комнаты. Сегодня, после того как у него дважды за день встал — и это после очередного сражения — Какёин осознал, что придется наплевать на собственные правила, иначе он точно лишится рассудка. Джотаро даже не смотрит в его сторону, когда он неуверенным шагом крадется к двери, оборачиваясь на каждый шум. Никаких особых дел на вечер ни у кого нет. Зайдя внутрь, он с тихим шипением садится на крышку унитаза и расстегивает брюки. У него уже стоит от одних лишь мыслей. Нориаки проводит ладонью по всей длине, слегка оттягивая кожу. Ах, если б только оказаться на широкой удобной кровати полностью обнаженным и достать где-нибудь смазку… Он двигает пальцами вверх и вниз, но чувствует: что-то идет не так. Как будто бы именно сегодня, черт, собственная рука кажется ему слишком своей, перетягивая на себя ощущения. Какёин меняет темп, меняет положение — ничего не помогает. У него слишком мало времени на это дерьмо: кому-то может приспичить отлить в любой момент. Он яростно трет член рукой и, блять, сейчас просто расплачется от разочарования. Наверняка виной всему сраное перевозбуждение. Ну или постоянное напряжение от пребывания на волоске от смерти. А может — и то и другое, причудливо сплетенное вместе. Факт остается фактом: он почему-то никак не может кончить. Нориаки закрывает глаза и вздыхает, подумывая, что сегодня, видимо, и правда не судьба. А когда открывает их, то внезапно видит перед собой зеленое свечение. — Блять, — сердито шепчет он, раздражаясь еще сильнее, — тебя только тут не хватало. Но затем происходит нечто невероятно странное: стенд тянется к его члену и мягко отодвигает руку Нориаки, заменяя ее своей. — Что за… Иерофант медленно двигает кистью, и Нориаки замолкает, прислушиваясь к ощущениям. Это немного… лучше, несмотря на то что технически не должно быть никакой разницы. Сравнивать не с чем — нормального секса у него ни с кем не было. Ему одновременно неприятно и приятно, будто бы он вышел за рамки своего тела и дрочил… себе же. Так оно и было, в общем-то. Просто, блять, ужас. Невероятно, но также он чувствует, что дело сдвинулось с мертвой точки. Ему некогда, черт возьми, размышлять о правильности или неправильности. Некогда думать о том, каким законченным извращенцем он был. Странно, что зеленый гуманоид раньше не предлагал ничего такого. Стало быть, Нориаки первый раз в таком отчаянии. — Не хочу тебя видеть, — еле слышно выдыхает Какёин, и стенд послушно перемещается куда-то за него. Маневр удается провернуть, ни на секунду не сбиваясь с темпа, — благо, руки Иерофанта умеют удлиняться. Вот так, видя перед собой лишь пустоту, становится намного, намного лучше. Не нужно даже произносить вслух свои пожелания — стенд подстраивался, стоило лишь только подумать. Чуть быстрее или медленнее, сильнее или мягче. Нориаки незаметно прикрывает глаза, как можно больше абстрагируясь от происходящего, и целиком концентрируется на возбуждении. Он замечает легкие прикосновения к пояснице, а затем щупальца обвивают торс в подобии объятья. Будто бы кто-то обнимает его по-настоящему. Очень странно чувствовать одновременно и прикосновение, и то, как он касается. Нориаки старается разделить ощущения, пусть это не так уж и просто. Губы покалывает, когда стенд слабо целует его в районе шеи. Следом он замирает, угадывая траекторию движения щупальц, и ненароком отмечает, как необычно тверды на ощупь собственные бедра. Он знает, что небольшого давления чуть ниже мошонки хватит, чтобы закончить это маленькое представление. Но внезапно Иерофант останавливается, хотя Какёин этого вовсе не хочет. Даже больше — он почти на грани. Блядство. Что-то происходит, но Нориаки лишь сильнее жмурится, боясь упустить момент скорого наслаждения. Он резко теряет связь со стендом, совершенно не понимая причины, и это все же заставляет его открыть глаза. О нет. Нет, нет, нет. Какёин видит перед собой потрясенный взгляд на фиолетовом лице — будто бы Джотаро изучил доселе неизвестную ему эмоцию — а сам стремительно краснеет. Боже, это не просто стремно, это пиздец как стремно. Он ждет от Стар Платинум удара или чего-то подобного, но вдруг забывает, как дышать, когда чувствует чужую ладонь на своем члене. В голове рождается шутка о том, сколько рук его за сегодня перетрогает, но Какёин вновь задыхается от невообразимо потрясающего чувства, которое дарят грубые пальцы. По сравнению с этим его недолгое развлечение с Иерофантом кажется таким… пресным. Может быть, ему стоило оттолкнуть стенд Джотаро. Если подумать — позволить ему дрочить себе еще хуже, чем дрочить собственным стендом. Но он слишком возбужден, чтобы рассуждать здраво. А еще его время на исходе, и не дай бог сюда вздумает пожаловать еще кто-то из оставшихся членов команды. Стар Платинум перемещается, чтобы оказаться в том же положении, в каком ранее был Иерофант, и прижимается крепкой грудью к его спине. Какёина бросает в жар, он понятия не имел, что может быть так хорошо, когда кто-то другой дрочит тебе. Затылком он чувствует подобие дыхания, и даже еле заметные теплые выдохи вызывают табун мурашек. Он лишь надеется, что сумеет выжить в этом путешествии и полноценно потрахаться с настоящим человеком. Теперь бы он, наоборот, хотел продлить удовольствие, но это, сука, просто невозможно после огромного количества ласк. Он боится застонать или вскрикнуть, поэтому сам берет свободную руку стенда и закрывает ею рот. Буквально секунда и он наконец кончает, содрогаясь всем телом. Отдышавшись, он морщится, чувствуя во рту знакомый металлический привкус. Он прокусил руку Джотаро через стенд? Это возможно вообще? Нориаки требуется намного больше времени, чтобы прийти в себя, нежели он ожидал. Его кожа горит, а член болит, получив в разы больше внимания, чем обычно. Он оглядывается, зная наперед, что сзади уже никого нет, просто желая удостовериться наверняка. Ему бы сейчас пригодилась сверхчеловеческая скорость, чтоб поскорее убрать следы всего того, чем он здесь занимался. Покончив с этим, он уже собирается открыть дверь, но вдруг вспоминает о том, как недавно ему целовали шею и немедленно заглядывает в зеркало, проверяясь на наличие засосов. Он же с ума сойдет в попытках объяснить, откуда они взялись. К счастью, никаких отпечатков нет. Какёин медленно выходит из туалета. В комнате туман от сигаретного дыма. Джотаро курит у окна, с интересом разглядывая свою руку — на ней ни царапины. На мгновение они встречаются взглядами. Нориаки хотел бы сказать хоть что-то, но краска позорно заливает лицо, когда глаза Куджо вдруг спускаются ниже. Именно в этот момент к ним вваливаются Польнарефф с мистером Джостаром: — Ну что, парни, готовы идти ужинать?