Танцы с огнём

      Дверь со скрипом медленно открылась, взметая в воздух застоявшуюся пыль. "Скромные хоромы" очень мягко сказано. Квартира была больше похожа на одну большую комнату, на музейный экспонат какого-нибудь умершего писателя или композитора, сохранившего интерьер в таком виде, в каком он остался.       Покрывшийся пылью, запахом старья и плесени. Парень скривился, вознося ладонь левой руки к носу и зажимая. — Фу, ты что, тут никогда не убираешься? Что это за свалка?       Аластор глянул на него сверху вниз, его вежливая улыбка не дрогнула ни на дюйм. В их время найти действительно хорошую квартирку в приличном безопасном районе было уж чересчур тяжело. Нужно было получать неплохую зарплату, которая могла бы позволить вам приобрести такого же размера комнату, просто не столь убитую временем. А ещё вам нужно было быть белым. — Манер вам не занимать, — Аластор прошёл вперёд, подначивая своего спутника пройти. Он закрыл входную дверь, замок громко и надрывно щёлкнул. Он стянул со своих плеч пальто. — Эта квартира мне такой досталась, а вещей у меня слишком много, чтобы аккуратно их укладывать, — проговорил он, словно зачитывая инструкцию. Аластор повесил своё пальто на хлипкий крючок и слегка прошёлся по нему ладонями короткими быстрыми движениями, стряхивая прилипшую пыль. Всё-таки свою любимую одежду он холил и лелеял. — Вдобавок ко всему у меня нет столько свободного времени, чтобы тратить его на уборку.       Светловолосый парень удивлённо вскинул бровь, следуя глубже в комнату за хозяином квартиры. — Да ну? И чем же ты таким занят? — он склонил голову чуть вбок и скрестил руки на груди. Аластор повернулся к нему лицом, и улыбка растянулась шире. — Я писатель. Детективов, — моментально произнёс тот, после чего тяжело вздохнул, снова отворачиваясь и подходя к своему заваленному бумагами, книгами и заляпанному чернилами столу. — Этим я зарабатываю на жизнь. Но увы, в последнее время не происходит ничего столь захватывающего, увлекающего. Ску-ука смертная, — последовала короткая пауза, и Аластор глянул назад, его зубы чуть оскалились. — До сегодняшнего дня.       Обернувшись, он в несколько шагов настиг гостя и чуть ли не навис над ним, закрывая своей тенью. Только вот собеседник, казалось, не шелохнулся, лишь встретив взгляд писателя. Аластор обхватил тонкими и длинными пальцами правое худое запястье гостя и потянул на себя, другой рукой закатывая его рукав. И обнажая наспех едва стёртое пятно крови. Тёмно-карие глаза Аластора сверкнули подозрительно, чуть раскрывшись, а улыбка приняла заговорщический оттенок. И очень самодовольный, словно он только что добился того, за чем шёл.       Светловолосый парень вырвал руку из хватки с недовольным выражением лица, его губы скривились, и он моментально прикрыл своё запястье всё ещё грязным рукавом когда-то бывшим белоснежным пальто. — На Вас ни царапинки, откуда же кровь? Будь она ваша, вы бы не прятали эту руку так усиленно, словно ваша жизнь на кону, — Аластор сузил глаза. Гость лишь фыркнул, нетронутый очевидным обвинением. — Это совершенно не твоё дело.       Аластор расплылся в зубастой улыбке, эмоции прыгали в груди, а восхищение переполняло его голову. Наконец-то. Что-то столь загадочное, что он искал.       Он склонился ближе к лицу гостя, его рука мягко легла на плечо. — Конечно не моё. Но думаю, кто-то всё ещё должен мне за спасение от тех злых дядек полицейских, мм? — словно издеваясь, извиваясь вокруг горла своего гостя как змея, пролепетал Аластор. И его слова, столь острые, не сочетались с мягким, даже подбадривающим сжиманием плеча.       Блондин смахнул руку Аластора и следом скрестил свои на груди, закатывая глаза. — Ничего я тебе не обязан, я не просил тебя мне помогать.       Значит, будем принимать защитную позицию. Хорошо.       Аластор выпрямился и потёр запястье, которого коснулся его гость, когда так грубо отталкивал его дружелюбный жест. Он пожал плечами. — Как знаете.       От такой беспечной и даже простой реакции гость опешил, очевидно ожидая всплеск эмоций, желание докопаться до него по поводу крови или, может, испуг от находки. Но явно не вот это. Блондин нахмурился, наблюдая, как Аластор разворачивается и начинает перелистывать стопку бумаг, занимаясь своими делами. — И что, тебе абсолютно всё равно?       Аластор с улыбкой зыркнул назад, искорки плясали в его глазах от чрезмерного удовольствия. — Я видел и похуже за свою жизнь, чем какой-то неудавшийся убийца, — затем тот промычал и пренебрежительно помахал ладонью в сторону гостя. — Хотя вы совершенно не похожи на такового. В вас нет, скажем, мм... Эксцентричных признаков нестабильной психики убийц, — брюнет вновь повернулся лицом к лицу с гостем и сложил руки за спиной, склоняя голову чуть вбок. — А что, вам хотелось реакции поинтереснее?       Блондин чуть ли не опешил от таких слов, его выражение лица как у ошпаренного. Его тёмные брови взлетели вверх, и он уставился на собеседника. — Поинтереснее? Да нет, просто странно, что такие подозрения, а тебя вообще не колышет.       Аластор радушно рассмеялся, смех отдавался гулом в его груди, и тот прижал ладонь к ней. — А кому не захочется вспышки? Людям же нравится адреналин, риски, пощекотать нервишки, мм? Так вот мне тоже такое по душе, даже если это означает привести к себе домой очень подозрительного человека.       Гость лишь тяжко вздохнул, в его голове шестерёнки складывали определённую картину личности сея... экстравагантного человека. — Удивительно, как тебя ещё не убили.       Аластор щёлкнул пальцами, ухмыльнувшись. — Матушка всегда говорила, что я очень везучий, — он сделал шаг вперед и провёл ладонями по плечам блондина короткими резкими движениями. Всё-таки когда-то белоснежный костюм всё ещё был испорчен, и Аластор оглядывал ткань, прикидывая, как бы вычистить всю эту грязь от выброшенного мусора. Он промычал. — А ещё я очень вежливый джентльмен, рукодельный. Я ваш костюм несомненно верну в прежний облик, но вот на время стирки и сушки боюсь для вас у меня одежды не найдётся. Всё-таки вы... — Аластор улыбнулся коротко. — Коротыш.       Блондин моментально вспылил, сбрасывая чужие руки с себя, его выражение лица искривилось в недовольстве от задетой гордости. — Иди ты в задницу со своей помощью, так похожу.       Их взгляды пересеклись, и казалось, будто искры засияли между ними. Аластор сузил глаза, приняв решительную позу, уперев руки в бока, как мать, готовая отчитать провинившегося ребёнка. А гость же, наоборот, скрестил руки на груди и нахохлился, вскинув подбородок кверху.

***

      Блондин сидел в очень широкой для него коричневой кофте с чересчур длинными рукавами, в которых его рук было совсем не видно. Да он и сам словно утопал в этих размерах, хмурясь и раздражённо пялясь в стену. Аластор же неподалёку напевал себе песенку под нос, уже заканчивая с отбеливанием костюма его гостя. В качестве извинения за толкание его в мусор. Хоть это и было ради его же блага, ну ничего, они ещё дойдут до "спасибо". — Кстати, — Аластор глянул назад через плечо, замечая, как блондин слегка качался взад-вперед на краю кровати, что от каждого движения неприятно скрипела. — Вы так и не представились.       Гость завис на месте. — Ах дааа, точно, — он почесал заднюю сторону шеи и неловко улыбнулся. — Меня зовут Лююю..циус. Люциус.       Аластор фыркнул, подавляя вырывающийся смешок, но не сдерживая слабую ухмылку. — Люциус? Что за глупое имя, — под недовольный недорык-недовсклик "эй" Аластор отвернулся. — Вам совершенно не к лицу.       Блондин лишь закатил глаза и фыркнул, резким движением вставая на ноги и направляясь к столу Аластора. — Как же тебя тогда зовут, умник? — гость ухмыльнулся, бросая короткий взгляд в сторону хозяина, вто же время перебирая между пальцев всякие бумажки и читая, что на них написано. Словно ему было всё дозволено. — Аластор. Аластор Хартфелт, — и следом послышался смешок, отчего брюнет сузил глаза, но решил проигнорировать. — Вы знали, что копаться в чужих вещах невежливо? — Мгм, — промычал Люциус, приставив палец к губам и задумчиво проходясь глазами по написанным строкам. Он ткнул в бумажку в его руках и перевёл взгляд на Аластора. — Говоришь, ты писатель детективов? Очень интересно, — блондин снова принялся читать, не замечая, как только что подпитал эго Аластора, вызывая у него самодовольную ухмылку. — Забавно, как с такими знаниями ты не серийный убийца, а просто писатель, — Люциус коротко рассмеялся, переворачивая листок, и вскоре на него упала тяжёлая, чуть ли не густая тень.       Аластор оторвался от своего занятия, подходя ближе к своему гостю, и из-за разницы в росте навис над ним. Его глаза слабо сузились, когда тот слегка наклонился к лицу блондина, перехватывая бумажку из его рук. — Не думали, что, может, я просто хорошо притворяюсь? Вы ведь уже у меня в ловушке, осталось потянуть за верёвочку — и вы в моей сети. Беспомощны и потеряны.       И вот тут-то, казалось, картина, выстроившаяся в голове Аластора, треснула. Ожидая, что своим поведением наведёт блондина на размышления и заставит того переживать, а то и бояться, он был поражён, когда вместо испуга услышал... смех? Брюнет стоял словно ошпаренный, глядя, как Люциус разразился смехом, и Аластор не понимал, что такого он мог сказать, что вызвало бы такую реакцию. Даже как-то задевает. Он что, не верит, что Аластор может быть серийным убийцей?       Но в то же время восхищение вновь вспыхнуло в груди, разливаясь тёплым мёдом внутри, а кончики пальцев будто зарядились электричеством. Такая уверенность, безрассудная смелость да ещё и в придачу с загадочностью сей личности перед его глазами раззадоривало и подпитывало его восторг и интерес. Хотелось схватить его настолько крепко, чтобы никуда не сбежал, и изучить его, забраться к нему в голову как червь, выудить его секреты, разобраться в его мышлении, взглядах, посмотреть на мир его глазами, пробраться в его само существо. Глаза Аластора будто сияли ярким огнём, а искры оттанцовывали чечётку. — Прости, просто это прозвучало очень забавно, — извинялся Люциус сквозь уже поутихший смех. — Да? И почему же?       Блондин улыбнулся, склонив голову и смерив собеседника мягким, но уверенным взглядом. — Не обессудь, но ты не выглядишь как убийца. Может, знаний много, но видно, когда человек забирал чью-то жизнь. Ты же... — Люциус протянул последние слова, словно оттягивая. — Милый котик?       Аластор медленно моргнул. — ...милый котик? — его голос был от неожиданности сухим и низким, даже ровный тон дрогнул. Брюнет откашлялся, не сводя взгляда с Люциуса. Да, этот необъятный, непонятный ему разум познавать и познавать. Кто знает, что ещё прячется в его глубинах? — Ну да, личико у тебя такое.       Аластор смерил его испытывающим взглядом. — Между прочим не я сейчас стою в чужой одежде, которая на три размера велика.       Блондин хмыкнул и ткнул в грудь Аластора, но не со зла или с желанием оттолкнуть. — Мне напомнить, кто пихнул меня в кучу мусора? — А мне напомнить, кого я спас от полицейских?       Повисла тишина на некоторое время. Оба были упёртыми баранами, когда это нужно было и не нужно. Люциус поднял руку, открывая рот, собираясь заговорить, а потом оборвал сам себя, отводя взгляд в сторону и приставляя палец к губам. Аластор же вскинул брови, терпеливо дожидаясь какого-нибудь остроумного ответа либо же очередного "я и сам справился бы". Блондин уставился на собеседника. — Иди нахуй, — сказал тот очень лаконично. Развернулся и увалился на кровать, словно был хозяином этого места. Мебель проскрипела под его весом и слабо прогнулась, пружины явно уже потрёпаны временем.       Аластор же повис, стоя на месте и пытаясь обработать, как так получилось, что уже во второй раз этот мелкий засранец ломал его ожидания. Будто нарочно. Брюнет хмыкнул, уперев руки в бока. — Очень остроумно. — Я знаю, — Люциус хихикнул, раскинув руки в стороны, лёжа на спине. Его тело чуть ли не утопало что в одежде, что в шерстяном одеяле.       Аластор тяжело вздохнул и отвернулся, вновь возвращаясь к делу. Он схватил мокрый качественно отстиранный костюм и повесил его на ближайший стул, ибо другого места у него для сушки не было. Да и квартирка была слишком маленькая, чтобы уместить сюда что-то ещё.       Капельки воды глухо стучали по потёртому паркету, спадая с одежды. В воздухе стоял запах прелости и старости, как когда заходишь в заброшенный дом. И окутывающий холод цеплялся за кожу, однако, видимо, Аластор уже давно привык. Не то что бы его жалование было столь высоким, чтобы он мог позволить себе такую роскошь как отопление. Да и вряд ли у него оно вообще было. Только слои одёжки спасали от обмерзания и болезни, и то не всегда. — Как высохнет, можно будет носить как новенький, — сказал брюнет то ли сам себе, то ли обращаясь к гостю. Блондин лишь промычал, уставившись в потолок и задумавшись о чём-то своём. — К вечеру, скорее всего. Но в таком костюме будет холодно выходить на улицу.       Люциус приподнялся, упираясь локтями в кровать, и перевёл взгляд на Аластора. — Выходить на улицу?       Брюнет вновь встал лицом к лицу с гостем и сузил глаза. Ему, конечно, самому не нравилось, что ему придётся отпустить такой экземпляр, но он что-нибудь придумает. — Да? Или Вы собираетесь оставаться тут?       Блондин неловко улыбнулся и сложил ладони в замок, потирая большие пальцы друг о друга. Он отвёл взгляд в сторону. — Тут такое дело, эм... — Люциус сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями и духом и делая более уверенный вид. — Ну знаешь, я живу о-очень далеко, и мне было бы совершенно неудобно добираться туда ве-ечером... — Так и скажите, что хотите остаться. — Не-ет, что ты, — блондин махнул рукой и издал короткий смешок, который совсем не звучал правдоподобно. Он глянул в сторону Аластор, который лишь склонил голову вбок и скрестил руки на груди, явно не ведясь на отрицания гостя. — Ладно, да.       Брюнет беспечно пожал плечами. — Хорошо, без проблем, — быстро согласился тот и подошёл к своему столу, не видя, как Люциус довольно улыбнулся и сделал победный жест. Ему не придётся кантоваться на улице, а проблема Аластора решилась сама собой. — Спать будешь на полу.