Кто хочет быть с пенсионером?

Я ненавижу Дазая. Насколько же он лицемерен. Во время нашего побега я начал постепенно забывать об этом и, видимо, зря. Всё, что видит, Осаму использует в своих целях. Причём это касается и людей, и вещей, и обстоятельств. Обиду на этого придурка я затаил уже в тот вечер, когда остался ночевать на диванчике в коридоре мотеля. Спасибо, что хоть в клубе меня не забыл. Спутника Дазая я толком не разглядел: пока они мило болтали про какую-то свою философскую хрень, я тупо плёлся сзади. Потом, как прицеп, был отправлен из номера вон. Всю ночь чувствовал себя бомжом. Бомжом в мотеле! Нет, вы представьте: люди приходят в свои номера и видят меня на диване в коридоре. Будь я на их месте, подумал бы про этого человека не самое хорошее. Было бы пофиг совершенно, если бы Осаму остановился. Но он почувствовал крайний вкус к своей никчёмной жизни. Теперь Дазай решил жить как король. За пару недель я понял, он совсем потерял тормоза: не отличает сказку у себя в голове от реальности. Из-за этого жить рядом стало невозможно. Я подумывал о том, чтобы снять другую квартиру или вообще вернуться в Москву. Только теперь Осаму не хотел меня отпускать. Когда мы в первый раз заговорили об этом, он даже не поверил: - Чуя, это такая шутка-минутка? Куда ты поедешь, зачем? У нас куча денег, спокойная жизнь. Всё окей. - Нет. Будь ты ярым законником, божьим угодником, мы бы поговорили. Этот способ заработка когда-нибудь тебя же и убьёт. Ты даже не копишь эти деньги! Думаешь, всегда задница будет на тёпленьком? Осаму только фыркнул и прикурил толстую сигару. Новая привычка, которая совсем ему не к лицу. - В деньгах проблема? Ты и сам с удовольствием ими пользуешься. Сегодня на эти деньги я куплю новый дилдак, и ты первый возопишь от счастья. - Давай без сальных шуточек. Если ты хочешь полный список моих недовольств, то это Гоголь. Не доверяю я ему. -Коля оказался лучше, чем я думал. Ты разве ревнуешь? Накахара, мы в свободных отношениях. Точнее, и с ним, и с тобой, я в свободных отношениях. Не морочь мне голову, всё равно никуда не уедешь.

***

И этим заканчивался каждый разговор уже несколько недель подряд. Я молчу о скандале, который закатил, когда только узнал про Николая. И сделал главную ошибку - остался. Дазай стал думать, что если я эту говняшку сожрал, то можно подсовывать мне всё, что душеньке угодно. Гоголь с нами не жил, но и дураку понятно - Осаму его содержал. Николай там, где ему дают. О своём любимом папочке он преспокойно не вспоминает. И на Дазая забьёт также, как только появится некто побогаче и посексуальнее. Теперь Осаму каждый вечер выбирал: я или он. Никогда не думал, что стану чьим-то вариантом для бесплатного соития. Это меня тоже раздражало.

***

Колесо Фортуны всё же провернулось в мою сторону. Причём так удачно, что намотало на себя и Дазая, и Гоголя. Дело было так. В один из вечеров Осаму вернулся бледный, чуть не припадочный. На мои вопросы не отвечал, зато начал собирать вещи. Видели, знаем. По сбивчивому рассказу этого заики я понял, что темка прогорела. То ли кто-то кого-то спалил, то ли менты в Калуге не совсем немощные. Так или иначе, вариантов оставалось немного. Смотря, кто придёт раньше: мусора или вышибалы. В глубине души я злорадствовал, подтвердилась моя святая правда. Но так как опасность мне от этого угрожала не меньше, тоже засобирался. Куда теперь бежать? Дальше, по областям и посёлкам? Или обратно в Москву? В этот раз квартиру решили не поджигать - не ризон. Мне стало жаль Осаму. Он же действительно старался и кормил аж три рыла, включая себя. Я поймал себя на мысли, что жалею Дазая сейчас точно также, как когда-то пожалел Мори. От таких воспоминаний меня перетряхнуло. Смерть нашего старика я воспринял тяжко. Свои изъяны у каждого, но если бы не он, я бы так и работал уборщиком в родном приюте. Может, убивал бы людей от злости и обиды. Я долго и горячо спорил с Дазаем, что Огай жив. Не убедил. -Нам надо взять и Колю тоже. -Да зачем? Пусть дальше сам. У вас же свободные отношения, - едко заметил я. -Нет. Я не хочу, чтобы он здесь оставался. Сейчас позвоню и сообщу, когда мы выезжаем, - Осаму вышел на кухню позвонить.

***

Опять вклинился Гоголь, мать вашу. Я уже понадеялся, что эта карусель наконец закончится. Но нет же. Этот пидор будет волочиться за нами всю жизнь, как родовой призрак. Если он сейчас обнаглеет и придёт сюда, отверну ему бошку нахрен. Гоголь действительно пришёл через полчаса. Серьёзный, одетый в пальто и с саквояжем, ни дать ни взять, светская львица. Все эти вещи были куплены Осаму. Он не зашёл в квартиру и стал говорить с порога: -Привет, Дазай. И ты тоже. Я тут принял решение. Раз дела пошли неудачно, вернусь в Москву к Достоевскому. Соскучился чёт по папе. Ты был хорош в постели. Не поминай лихом, с вами не поеду.

***

С этими словами он развернулся на каблучках и свалил в туман. Надо было в тот момент фотографировать лицо Дазая - такая яркая эмоция! Естественно, он расстроился и очень сильно. Тут же начал говорить, что жизнь его не любит, и лучше ему повеситься в этой квартире всем назло. Я не обращал внимания. Главное, не оставлять его одного, при мне Дазай не рискнёт совершать самовыпил.

***

И вот снова вокзал. Не разговариваем даже, просто не о чем. Садимся зайцами в поезд дальнего следования, сделать это нетрудно: есть свободные купе и проводнице дать на лапу. Всё равно дешевле, чем билет, и документы не спросили. Ночью я утешаю Дазая, периодически целуя его в губы. Это самое большее, сегодня мы не лезем друг к другу. Это даже выглядит как-то странно и неестественно. Сидим молча так, неподвижно, потом - раз, Осаму меня целует или я его. Быстро и коротко. Он в итоге засыпает сидя, а я нет. Сижу и смотрю на луну, похлёбываю холодный чай. Устал бегать. Надо было возвращаться в Москву, блять. Что мы, два здоровых лба, тупее Гоголя?! В новой мобиле не было контактов Кое или Мори. Я не мог связаться ни с кем из знакомых. Полез в карман за ириской, там же лежала флешка. Я оставил её себе на всякий случай. Ириска была, а вот флешка... Украл! Украл, поганец! Я так и знал, не подружка нам Гоголь. Он так часто появлялся в нашей квартире или просто рядом, что примелькался. Сколько раз он мог залезть в мою олимпийку, сколько раз вообще пошариться по нашим ящикам! Я проматерился под нос. Надо было посмотреть и остальные вещи на целостность, но тогда разбужу Дазая. А его очередная истерика - гвоздь в крышку моего гроба. Хотя я и сам чуть не разорался сейчас от злости. Во втором кармане нашлась мятая бумажка с адресом. То, что дал мне этот странный мальчик Кьюсаки перед отъездом. Может, моё отчаяние сейчас было настолько велико, что я готов был воспользоваться помощью малолетнего сектанта. Надо потом узнать, куда вообще следует наш поезд и сопоставить с адресом.

***

Ночью была техническая остановка. Опять скинув соточку проводнице, я вышел покурить. Точнее пришлось бежать до ларька, он как назло был за поворотом, даже часть таблички виднелась. Только когда я вернулся, поезда уже не было. Уехал. У меня подкосились ноги