Поговори со мной

      --Всем доброе утро и всем привет от Тэхёна! -Юнги помахал рукой – даже тебе, Пак Чимин, передал, чтоб ты не отрывался от коллектива и слушался старших, то есть, меня.       --Хлеборезку закрой, гланды простудишь. Старший нашёлся! У меня господин Хосок старший.       --Чего он на меня стартует постоянно?       --Не стой близко, горизонт не вижу!       Так с привычной уже всем перепалки начался рабочий день в отделе. Все улыбались и тоже передавали привет Тэхёну.       Только напряжённо застывший Чонгук молча сверлил взглядом садящегося Мин Юнги.       --Как он там? -с трудом сглотнул – правда, женится?       --Правда.       --На женщине? Он же гей…       --Ты тоже… Но не только женился, и детей настругал.       --Да не мои это дети! И жена не настоящая! Фиктивная!       Юнги развернулся всем телом к Чонгуку и заинтересованно спросил:       --Что значит «фиктивная»? Нет, подожди! Пошли в курилку, поговорим.       Утром в курительной комнате никого не было и можно спокойно поговорить без лишних ушей.       --Мои родители попали в автоаварию. Мать погибла, отца собрали по косточкам, но он остался прикован к кровати. Инвалид. Я заканчивал универ и некому было за ним ухаживать. Накопления ушли на многие операции. Я подрабатывал, где мог, чтоб оплачивать сиделок. Но отец не хотел жить, виня себя в смерти мамы. Он вредничал, всех изводил и сиделки уходили. Я был в панике. Однажды пришла соседка и рассказала про свою родственницу Наилю. Та во время учёбы нагуляла и родила двоих дочек, вернулась домой, а мать её умерла и дом сгорел. Пока живёт у моей соседки, но там и так тесно. Работу найти не может, дети маленькие. А тут ещё соцорганы зачастили, мол, прописки нет, жилья нет, работы нет. Надо забирать детей в детдом. Вот соседка и просит – Наиля будет ухаживать за отцом за прописку и жильё, питаться будут на детские пособия. Но чтобы её прописать, надо оформить брак. Фиктивно. На время. Дом у нас большой, места всем хватало. Я согласился, для меня это был выход. Наиля оказалась хорошей женщиной, она старательно обихаживала отца, дети были рядом, я учился, потом работал. Исправно посылал им деньги. Постепенно отец начал двигаться и даже вставать. А недавно они заявили, что любят друг друга, мой отец и Наиля. И хотели бы пожениться по-настоящему. Я развёлся, они поженились и счастливы.       --Ооо, ёблики-пиздарики! Почему ты не рассказал это Тэхёну? Почему ждал, пока ему расскажут другие? По-другому… Ты скрываешь, значит, обманываешь! Что он должен был думать?!       --Ну, спросил бы…поговорил бы… Я боялся, вдруг не поймёт…       — Вот ТЫ и поговорил бы! Придурок жизни! А если бы эти двое не женились, ты бы так и ходил в браке и молчал? Что, Тэхён заслужил такое? Да ты ему жизнь поломал! Про тебя молчу, может, тебя всё устраивало…       --Что ты говоришь! Я весь извёлся, я жить не хочу без него! Я в дерьме и в тупике…Значит, вот почему Тэхён бросил меня…Я заслужил… Знаю, его брак по расчёту, все говорят. Может, он будет счастлив …       --Знаешь, мозги, как деньги – много не бывает и всегда не хватает. Ведь Тэхён мог бы просто вышвырнуть тебя отсюда, как котёнка! Он совладелец корпорации.       --Совладелец?! Я не знал…       --Ким ни словом, ни поступком не тронул тебя. Сам ушёл в сторону. Почему?       --Почему?       --Аааа, как мне хочется врезать тебе от души!       --Ну врежь…У тебя рука лёгкая.       --Зато нога тяжёлая! Он любит тебя! Но вот простит ли…Тэхён гордый и необыкновенный. Ему эта свадьба нужна, как кенгуру джинсы – одеть можно, носить сложно.       --Я понять не мог, почему он меня бросил…Скажи, Юнги, есть ли у меня хоть минимальный шанс?       --Не берусь судить…Одно точно знаю, ты должен объясниться с ним.       Тэхён недоумённо посмотрел на трубку – уже гудки.       Подошёл к двери и открыл, никого. Постоял... И тут лифт открылся и на площадку вышел Чонгук.       Они стояли и очень серьёзно смотрели друг на друга. Оба изменились. Это были уже не парни, лёгкие и счастливые. Это были мужчины, познавшие боль и горечь, возмужавшие в печали и переживаниях. В глазах была вся тяжесть жизни и вопрос – надежда…       Вдруг оба сделали шаг навстречу, ещё один…И кинулись друг к другу, как притянутые сильным магнитом! Прижались телами, не оставляя миллиметра пространства, обхватили руками плечи, гладили головы и ерошили волосы. Молча, только громко дышали и слышался грохот их сердец! Прижимались, пытаясь срастись воедино! Вдыхали любимый, родной запах и были одним организмом, измученным разлукой и сомнениями.       Стояли бы так вечность, но лязг лифта опомнил их. Не выпуская Чонгука, Тэхён отступил в коридор и захлопнул дверь. Прижал к ней Гуки, взял его лицо ладонями, долго смотрел в любимые глаза и начал целовать всё – щёки, глаза, нос, а вот и губы…       Чонгук прижал его за талию к себе, второй рукой за шею и грубо, жадно накинулся на такие желанные, долгожданные, сладкие губы любимого. Они мычали и целовались, исступлённо и страстно, долго и сладко… Руки сами гуляли, где хотели и где доставали – гладили, мяли и тискали, прижимали крепко и навсегда.       Тела трепетали, сердца сливали стук воедино, ноги дрожали и подгибались. Тэхён отстранился первым, взял Чонгука за руку и повёл в комнату, усадил на диван и сам прижался рядом, будто боялся, вдруг тот растает, как видение. И опять они целовались до боли, до опухших губ, до головокружения. Катались по дивану и оплетали друг друга ногами, руками.       Ещё не было сказано ни единого слова. А никто в словах и не нуждался! Всё решили их сердца, губы и руки, ожившие соскучившиеся члены и вспыхнувшие желания.       Когда опухшие губы уже не могли отвечать, уставшие и мокрые, они наконец -то успокоились, сели и засмеялись:       --Здравствуй, мой любимый, чужой муж!       --Здравствуй, моя любовь, чужой жених! Я не чужой муж и мужем по-настоящему не был никогда. Прости меня за трусливое молчание. Я очень люблю тебя, ты моё Солнце, моя жизнь, моё дыхание. Позволь всё рассказать?       --Не просто позволю, а жду с нетерпением, чтоб ты успокоил меня, что ты только мой! Сейчас и навсегда! И я больше не жених. Моя невеста ушла к любимому Сокджину и оба счастливы. Только СМИ сошли с ума и запутались, кто женится.       Не размыкая рук, в обнимку, они проговорили до утра, жалуясь на печаль и боль разлуки, сомнения и обиды, тоску и несмотря ни на что, надежду. Вместе плакали, не стесняясь, прощали друг друга и вновь целовались до изнеможения. Так слепленными пельменями, уснули крепким спокойным сном.       Проснулись измятые, в одежде, но счастливые, почти не веря, что любимый рядом. Прикоснулись головами, лбами, друг к другу, потёрлись, как котята, легко коснулись губ губами.       --В этом доме найдётся запасная зубная щётка? – чуть смущённо спросил Чонгук.       --В этом доме, как в Греции, всё есть. – засмеялся Тэхён - полочка над раковиной. Я закажу доставку, много-премного, и выберу нам чистую одежду, а ты, пожалуйста, набери ванну.       Чонгук понёсся в ванную, бурча на ходу:       --И на фига нам одежда в обозримом будущем…       Тэхён только бровями поиграл на это.       Сделав необходимые дела, Гуки разделся, включил воду в огромную ванну-джакузи, вылил немного будузана, сразу образовавшего гору пены и наклонился разогнать её.       --Не шевелись! Стоять! - Тэтэ обхватил руками аппетитные половинки, пожмакал их и простонал – как давно я их не видел, не трогал эту попу, как орех, сама просится на грех.       --Очень просится и поскорее! – Чонгук повернулся и весь дрожа, начал рывками раздевать любимого, не скрывая своего налитого крепостью друга. Освобождённый член Тэхёна мокро шлёпнул по животу и тут же был схвачен жадной рукой Гуки:       --Привет, я скучал по тебе! - притянув Тэтэ за талию, начал играть с яичками, массировать ствол, целуя шею, ключицы, вобрал в себя сосок, пососал, вызывая низкий стон, чуть куснул и снова зацеловал.       Тэхён потащил его в воду и тоже в нетерпении начал трогать, тискать и целовать, где мог достать.       Ванна была огромная и Гуки стал в коленно-локтевую позу поднял попу повыше:       --Я хочу тебя! Тэтэ, возьми меня скорее! Не сомневайся, там эти полгода никого не было!       Упрашивать долго не надо было. Ливанув припасённый гель на пальцы, Тэхён осторожно ввёл один – узко, начал шевелить им по кругу, постанывая. Другой рукой пощипывал промежность между яичками и горячей дырочкой, просунув руку со стороны живота, прошёлся пальцами по толстому стволу, оголил головку и подразнивал уретру. Довольно закатил глаза, услышав стон в ответ и ввёл второй палец, делая «ножницы». Попа ёрзала в его руках, помогая скорее раздвинуть мышцы, насаживалась на пальцы и вскоре в ход вошёл третий. Сразу нащупал простату, и Гуки взвизгнул, дёрнулся и заныл:       --Не тяни! Давай скорее входи весь, я готов! Я больше не могу терпеть!       Размашисто шлёпнув его по ягодице, Тэхён ещё немного поработал пальцами и полив анус и себя гелем, стал вводить заждавшийся, изнывающий член, не забывая дрочить и тискать ствол Гуки. Тот, шипя сквозь зубы, сам осторожно насаживался, сверкая из-за плеча горячим антрацитовым глазом.       Войдя полностью, Тэтэ чуть остановился, потом медленно наращивая темп, стал вбиваться с низким стоном и мокрыми пошлыми шлепками, придерживая парня за бедро. Вспомнив привычный угол, постоянно задевал нервный комочек сильными, глубокими толчками, вызывая стон-крик. Гуки извивался, закидывал голову с закрытыми глазами, подкидывая попу в помощь, желая насадиться до предела, выгибался дугой, притягивал Тэхёна к себе за бёдра:       --Да! Да, блядь, так! Ещё!       Раздавалось тяжёлое дыхание, стоны и рычание, звуки шлепков о мокрые тела и хриплые вскрики. Тэхён вбивался резко, глубоко и сильно, закрыв глаза и потеряв себя во времени и пространстве, весь отдавшись предчувствию крышесносного оргазма. Вся жизнь сосредоточилась в этих волнообразных движениях, дарящих блаженство и истому. Гуки опередил его, весь задрожал, выгнулся и протяжно захрипев, выстрелил белой струёй, смешивая её с пеной. Сильно сжал в себе член пульсирующими толчками и Тэхён тоже зарычал, стиснул бёдра напарника до боли и заполнил нутро спермой так, что она вылилась из ануса.       Какое-то время они оставались в прежних позах, наслаждаясь послеоргазменной негой и бессильно постанывая. Потом сменили воду в ванне и сели расслаблено – Тэхён откинулся спиной к груди Гуки, положил голову на плечо, тот обнял его и тихо нежил, поглаживая любимого и ласково целуя.       --Тэтэ, тебе хорошо было? – несмело спросил Чонгук – тебе понравилось?       Тэхён сел вполоборота, внимательно глянул в робкие чёрные глаза:       --Гуки, мне было очень хорошо! Только с тобой и только так, до потери сознания. Не надо в себе сомневаться. Я люблю тебя, мой малыш. И я слышу другой вопрос в твоём голосе. Знай, у меня тоже за всё это время никого не было. – он притянул Гука к себе и крепко поцеловал его – давай пойдём пожрём, доставка уже должна быть под дверью. У меня живот свело от голода.       И этот день, и следующий они только ели и трахались, то есть, занимались любовью. То нежно, ласково и долго готовились, то быстро и страстно, сгорая в пламени желания. Меняли позы и менялись ролями, то в спальне, то в душе или в джакузи, и даже на кухонном столе, пока ждали кофе. Правда, он сбежал и про него забыли.