Амарант

      В полдень мир словно бы замирал. Бескрайняя зелёная поляна, запечатлённая в одном мгновение и украшенная всеми возможными лавандами, розами да одуванчиками. На Солстхейме такое в порядке вещей в летнее время года. Тут всегда было особенно тепло.       Мирак не впервые наблюдает такую приятную глазу картину. После тяжелого утра, посвященного многочисленным делам в храме, в полдень наступает блаженный отдых. Все подданные заняты полученными указами, жрицы проповедуют среди жрецов, а солдаты угрюмо стерегут свой пост.       Это поле стало для неё отдушиной, в которой она может проводить свободное время, не переживая о рутинных заботах. Зимой здесь тоже красиво, однако уже по другой причине. Вскоре, однако, это недолгое блаженство закончится и ей нужно будет вернуться в храм, чтобы продолжить свою монотонные, но так почитаемые всеми делами.       Эх, а раньше ведь все было проще. Простая хранительница книг, переводящая бездонные знания. Не сказать, что не на что было жаловаться, однако её вполне устраивала такая жизнь. А потом все навсегда изменилось. С тех пор, как у неё обнаружили этот… дар. Большинство будто бы с ума сошли. К её скромному дому приходило множество членов драконьего культа, желая увидеть то, как она с лёгкостью познаёт смысл слов, на которых общаются их покровители и покровительницы. А когда к ней пришёл сам драконий жрец и узрел её «талант» воочию, то лично взял её в ученицы.       Сказать насколько это невероятный шанс, взобраться на пост, о котором мечтает каждый, это не сказать ничего. Мира, а потом уже Мирак, не стала колебаться в своем выборе. Уже спустя неделю её определили в Колбьорн под патронажем таинственного «Валока». Строгий и ответственный мужчина, под руководством которого девушка научилось многому, постигая невероятные границы своего дара, о которых и думать раньше не смела.       Прошло с тех пор много лет. Теперь она такая же, как сам Валок. Облеченная силой и властью, дарованной этой таинственной маске, которую дала ей… она. В свои подростковые годы, она слушала истории про их неписанную красоту и небесную ауру. Стоит увидеть их раз, то ты влюбишься с первого взгляда. Ходили даже приметы, что если один из дова посетил небольшой городок или деревню, то их ожидают удача и хорошие посевы.       Забавно. Тогда она думала про избыточность таких похвал в сторону владычиц. Да, они были красивей всех женщин и обладали несравненной силой, но не той, которую эти приметы приписывали. А их красота со временем стала привычной, почти незаметной. Однако, это изменилось стоило увидеть её.       Один взгляд и Мирак осознала, что никогда её сердце не сможет быть равнодушно рядом с ней. Что глаза не смогут не разглядывать словно выточенную искусным мастером фигуру, столь же соблазнительную, сколь и величественную. Что подчеркивалась грозным платьем, состоящим из чёрных как эбонит чешуек, за которыми шел шлейф из сложенных крыльев и медленно покачивающегося хвоста. А её лицо, ах, никакие слова не передадут то строгое, холодное изящество черт в которых застыла вся красота, которую могло дать время женскому лику. Тёмные же рога служили своеобразной короной, а рубиновые глаза были так проницательны, что захватывали душу в свои когти.       Другие говорили о подавляющем ужасе при её виде. Ощущению силы, которой хотелось подчинятся. Но если даже жрица и ощущала это, то оно тонуло в совсем других чувствах. В волнении, восхищении и притягательном соблазне быть как можно ближе к ней. К Пожирательнице Мира и владыке всех дов — Алдуин.       Безумие, не так ли? Драконья жрица и та, кто была владычицей для её господствующих дам. Уже было огромной удачей, что Алдуин не казнила её за лишний взгляд. Но вспыхнувшие чувства не желали исчезать, преодолевая страх за собственную жизнь и усиливая дерзость до невиданных высот. Первый их разговор вышел, признаться, нелепым. Она неловко попыталась представиться, даже не зная, что сказать дальше. Однако это и не потребовалось, ведь с пренебрежительным безразличием Пожирательница Мира взмахом руки откинула жрицу в сторону, заставив болезненно стукнуться о основание статуи.       Вспоминая это сейчас, Мирак еле сдержала легкий хохот. Какой же тогда она была дурой. Но что поделать, это был первый робкий шаг. После него она все так же пыталась привлечь внимание той, чья красота лишила её покоя. Сколько месяцев так потребовалось, признаться, она уже не помнила. Ровно как и количество шишек, которое пришлось залечивать когда Алдуин раздраженно отбрасывала жрицу.       Однако, упорство воистину способно на многое. Однажды ей удалось привлечь столь желанное внимание. Алдуин выставила её против одной из своих сестер, кажется, Мирмулнир. И сказала, что если одержит победу «может и стоит времени, а если нет, то станет для тебя хорошим уроком». Тот бой, пожалуй, до сих пор заставлял старые шрамы противно ныть. Мирмулнир была одной из слабейшей дов, как выяснилось потом, но даже её хватило с лихвой.       Мирак тогда позабыла о сдержанности, контроле, всему, чему учили. Она была воплощенной яростью, что нашла свой выход и встретилась со своей сестрой. И хотя она едва не умерла от ран, но, победила! Опьяняюще чувство триумфа было чем то совершенно новым и сладостней любого меда. А главное… Алдуин. О да, она увидела такое приятное изумление в её рубиновых глазах и едва заметное, но уважение! Тогда это казалось лишь бредом лихорадочного разума, но сейчас она знала, что не ошиблась.       Пожирательница Мира сдержала свое слово. С неловком, для Мирак, терпением ждала её излечения, прежде чем начать их разговор. Он не был долгим, но это не умоляло его важность. Тогда Алдуин рассказала жрице истину о ней же самой. Девушка душой оказалось не смертной, а дов.       Мирак бы обсмеяла такую глупость, не будь она сказана устами владычицы драконов. На закономерный вопросы Алдуин лишь развела руками, сама знав не больше. Вместо этого, впрочем, предложив то, о чем Мирак и мечтать не осмеливалась.       Стать личной ученицей Королевы Дов.       Забавно было вспоминать свои эмоции тогда. Хотя и во многом стыдно, конечно. Благо, что прелестная Алдуин была воистину великодушна, простив ей такие огрехи. За что Мирак пыталась расплатиться сполна, проявляя всевозможное усердие в учебе. Та же в свою очередь была преимущественно в изучении криков да битвах с другими довами. Стоит ли говорить сколько раз это стоило ей сорванного голоса и поломанных костей?       Мирак, однако, ничуть об этом не жалела. Это дало бесценные уроки, а главное… её внимание. Мирак отдала бы тогда и сейчас все за один взгляд этой прекрасного создания, от которого забывалось как дышать. И тем дольше учеба длилась, тем сильней росло восхищение жрицы, которое незаметно переросло в нечто более возвышенное и чувственное. С каждым взором на Алдуин сердце все сильней билось от этого теплого чувства, которое тянуло её к Пожирательнице Мира, страстно желая обратить её внимание на себя.       А Алдуин же, к счастью и неимоверному восторгу Мирак, постепенно стала отвечать взаимностью. Её властный голос и холодный взор понемногу теплел, разговоры все чаще перетекали в обсуждении чего то до смешного будничного. Признаться, это было неожиданно, но сама дова объясняла это тем, что видит теперь перед собой не навязчивую йор, а юную брина, о которой обязана позаботится.       Как это льстило, так и смущало. А ещё… слегка разочаровывало. Мирак в глубине души хотела услышать другие слова. Что она для неё кто-то совершенно иная, более… близкая. Ей хотелось быть ближе к этому восхитительному темному солнцу, в котором крылась как грозная сила, так и идеал, в который невозможно было не влюбиться всей душой. Толкая все настойчивей к мысли сказать наконец то заветные слова…

«Я люблю вас, Алдуин-тури»

      Они вырвались спонтанно, жрица и сама уже не помнила злосчастный разговор, что сподвигнул её ляпнуть эту, как она горячо подумала, глупость.       Вопреки вспыхнувшему страху, Алдуин не впилась в неё холодом непонимания или вовсе, брезгливостью презрения. Наоборот, к изумлению жрицы она увидела на отточенном лице самое настоящее смущение. Едва заметное, казалось бы, но проведя столько времени с ней, Мирак легко его распознала. Однако, даже так она и помыслить не могла о том, что случиться потом.       Жаркие уста впились ей в губы, буквально пожирая их своей пьянящей мягкостью и вкусом, который отдалено напоминал пряное вино. Мирак тогда даже и не знала, что думать. Разум отказывался принимать происходящее, лелея мысль, что это безумное наваждение сна. Но каждое нежное, но напористое движение драконьих губ говорило об обратном. Все это было реальным.       Чудесное мгновение растянулось на сладостную вечность, после которой их губы тихо чмокнули и расстались, оставляя их взгляду заворожено глядеть друг на друга. Мирак хотела тысячи и тысячи раз благодарить свою тури за самое прекраснейшее из всевозможных благословений, сказать больше слов о любви и задать столько вопросов. Но её рот онемел, не в силах снять с себя заклятие шока, в котором она могла лишь смотреть на прекрасную дов.       «И я принимаю это, готова любить в ответ»       Эти слова были медом для жреческих ушей. Столь невероятные, но в которых так хотелось верить, что остатки неверия разлетелись подобно осколку стекла, возвращая власть над телом. И не теряя времени, Мирак обняла свою госпожу, нет, отныне возлюбленную, разделяя с ней второй, куда более пылкий поцелуй. Который сам собой перерос в нечто ещё более чарующее и страстное, оставив их в безмятежной неге на ближайшие часы.       Много лет спустя, Мирак до сих пор не могла полностью понять чем же так привлекла Алдуин. Чем же смогла смягчить к себе сердце «ужасной и беспощадной владычицы». И в какой момент та увидела в ней большее, нежели сестру по душе. Впрочем, она и не спрашивала. Это не имело значения. Это не было главным.       Если тури полюбила, значит, такова её воля и жрица с радостью её принимала. Сначала открывшиеся чувства сделали их разговоры намного более смущающими, даже неловкими. Боги, видеть тогда стесняющуюся сторону вечно непоколебимой Алдуин было непередаваемо и так очаровательно мило!       Впрочем, это продлилось недолго. Как и человек, дова привыкают ко всему, помогая им уже без всякого стеснения показывать свои чувства везде и так, как захочется.       Ох, ну и нового же она после этого узнала о своей новоиспеченной возлюбленной. Впрочем, другие дова явно знали больше жрицы, даже не больно то и смущаясь. С одной стороны это делало все ещё более неловким, но потом Мирак махнула на то рукой. Все мелочи казались неважными, стоило Алдуин быть рядом, пробуждая в ней теплоту любви, а следом и горячую страсть, в которой они обе были ненасытны.       Тихо вздохнув, Мирак невольно закусила губу, ощущая прилив тепла в районе живота. Проклятье, стоило вспомнить и это уже пробудило в ней крохи возбуждения. Сдержав порыв, жрица покачала головой да бросая тоскливый взгляд на небо. Время уходило и пора было вернуться в храм, где её ждали стопки свитков.

***

      Дорога в храм, как всегда, ничем не удивила. Шагая под всеобщие поклоны, наконец-то, она пришла к заветному входу в собственные покои, где заодно же был и рабочий кабинет. В угоду собственной лени жрица соединила две комнаты в одну, не желая тратить время ещё и на дорогу меж ними. В конце концов время ценней всех монет и драгоценностей. Да и приятней работать, когда знаешь, что при желании легко полежишь на родной кровати, м?       Двери бесшумно раскрылись, впуская свою снявшую маску хозяйку внутрь. Внутри, как и всегда, было просторно и тепло. Всевозможная искусная резная мебель заполняла помещение, различные украшения, оружие, трофеи и книги со свитками заботливо лежали на своих места. Единственным изменением была темнота, непривычно покрывшая комнату. Напрягшись, Мирак уже подумала применить магию, но с легким щелчком чужих пальцев камин ярко вспыхнул пламенем, осветившим помещение.       Как оказалось, там все время стояла… она. Мирак раскрыла рот, пока золоченная жреческая маска выскользнула из рук, ударяясь о мягкий ковер. Алдуин стояла прямо перед ней, все такая же блистательная своей лунной кожей, но с совершенно непривычным видом. Жрице пришлось иной раз моргнуть, дабы убедиться в увиденном.       Вместо чешуйчатого платья на ней красовалась чёрно-белое кружевное платье с короткой юбкой, обнажая ноги облаченные в сверкающие черные каблуки и такого же цвета чулки, плотно обтягивающие изящные длинные изгибы. Сам же наряд ничуть не скрывал, а скорее подчеркивал соблазнительную фигуру Владычицы Мира: её весомые груди гордо впирали вперед, плавно перетекая подтянутый живот, сменяющиеся широкими бедрами, едва покрытых белым кружевом платья, пока за спиной не иначе как игриво вилял тёмный чешуйчатый хвост, а чёрные крылья слегка приподнялись.       Лицо же Алдуин расплывалось в любезной улыбке, но едва сверкающие сиянием глаза выдавали насмешливую хитринку в душе довы. Волосы же были связаны в тугой пучок и заодно Мирак подметила незнакомый белый ободок на голове тури.       — Добро пожаловать домой, госпожа, — ласково заговорила владычица дов и взявшись за края платья, слегка поклонилась. — Вижу, что сегодняшний день совсем вас измотал. И как ваша верная горничная я позабочусь, чтобы ваш отдых был как можно приятней.       — А-алдуин, т-ты что творишь?! — отшатнулась Мирак, едва ли не задыхаясь от шока. Стоило ли говорить, что её лицо окрасилось во все оттенки красного. Да так, что сам Мерунес Дагон бы позавидовал.       — Просто забочусь о вас, госпожа, — беззаботно произнесла дова, едва ли не расплываясь в хитрой ухмылке. — Ну же, что вы хотите сегодня на обед? — за счет лежавшего на полу ковра цокот её зашагавших каблуков был до безумия тих. — Может еды, м? Приготовила все как вы любите. Или бадью? Она уже разогрета. Или же… — Алдуин пугающе быстро оказалась вплотную к ней.       Прижатая к дверям Мирак взглотнула, даже не представляя, что и сказать.       — Меня? — томно прошептала тури, переплетя сжав ладонь жрицы и приблизив лицо так близко, что их губам не хватало лишь легкого движения, дабы воссоединиться.       — Тебя, — с придыханием прошептала Мирак первое, что взбрело в голову, все ещё ощущая себя неловко от того, что впервые Алдуин звала её «госпожой». Невиданная ересь, услышь это кто другой, но такая… возбуждающая. Что вообще на неё нашло? В каком манускрипте или рукописи она вычитала о подобном? И что за «горничная» такая?       Но задуматься о подобном не дал поцелуй, настигнувший жрицу секунду спустя. На удивление нежный, но от того не менее страстный. Знакомый вкус мягких губ лишил Мирак любых мыслей в угоду опять вспыхнувшего возбуждения, в котором она сама припала к Пожирательнице Мира, слегка приобняла её за талию.       И под влажное чмоканье поцелуя язык жрицы привычно потянулся вперед, тут же встретив соседку, в которую намертво вцепилась, энергично скользя по очаровательно гладкой и влажной возлюбленной. Мирак непроизвольно прикрыла глаза, упиваясь чувством их единства. Такого жаркого, такого сладкого и в котором терялось ощущение собственного тела. Лишь единства их соединившийся плоти, где одно продолжение другого.       К сожалению, такое не могло длиться долго и под глухое хлюпанье Алдуин неторопливо отстранилась, оставляя сверкать меж их губ тонкую нить прозрачной слюны. Глаза владычицы дов довольно сверкали, пока Мирак вдруг не поняла, что чувствует уже родные руки на своей спине и бедре.       — Тогда я не разочарую вас, госпожа, — томно пообещала Алдуин, чей голос горячо обдувал лицо возлюбленной. — Хотите выпить, м?       Мирак непроизвольно облизнулась, не до конца понимая намек, но звучащий от того не менее притягательно.       — Да.       — Тогда предложу вам моего молока, — хитро ухмыльнулась владычица дов и под растерянный взгляд жрицы отпустила край своего платья, освобождая одну из грудей. Соблазнительная розоватая горошина соска уже распустилась сравни цветку, маня жреческие губы.       — Молока?.. — хрипло спросила Мирак, не до конца веря в услышанное. Возможно ли…       — Ну не вина же, — хмыкнула Алдуин и по лисьи прищурилась. — Не удивляйтесь, это был мой маленький сюрприз для вас. А теперь же не робейте. Попробуйте.       Жрица недолго колебалась, пытаясь переварить такое резкое и слегка безумное открытие. В конце-концов её руки сами собой сжали упругую драконью плоть, а рот жадно прильнул к сладкой горошине, что на вкус была все так же чудесна, как и всегда. Но в этот раз даря приятный подарок в виде теплых капель, жадно поглощенных языком, что как следует распробовал новое лакомство. Вкус не был похож на реальное молоко. О нет, он был другим, куда изысканнее и казалось пропитывая приятным теплом все тело, что жадно захотело ещё.       Шальная мысль посетила голову о нереальности происходящего. Всё походило на какой-то лихорадочно приятный сон, полный блаженных фантазий и несбывшихся сексуальных мечт. Но её разум уже наполовину растворился в этом раю наяву.       Потому, не видя смысла противиться соблазну, Мирак рьяно вцепилась в соблазнительную грудь. Пока одна её рука смело мяла упругую нежную плоть, её губы жадно сосали, а зубы дразняще покусывали драконью горошину, язык ненасытно пил прелестный напиток. И тем больше было его, тем отчетливей до ушей доносилось тихое оханье Алдуин, чье лицо с неприкрытым блаженством смотрело на неё, пока сама жрица ощутила знакомый прилив жара ниже живота, требовавшего внимания.       Однако так рано ласкать себя Мирак не захотела. Наоборот, она желала доставить удовольствие своей тури, не заставляя быть её обделенной. А потому жреческие пальцы скользнули по мягкой ткани наряда, неспеша опускать вниз, прежде чем проникнуть под подол юбки.       Мирак даже не удивилась, когда вместо белья обнаружила лишь голую кожу, сразу принимаясь за дело. Немалая влага и уже слегка раскрывшие половые губки заставили жрицу мысленно усмехнуться и немного да погордиться тем, что так легко смогла возбудить саму Пожирательницу Мира, на чей налитый похотью клитор обрушился её большой палец, пока остальные принялись непринужденно скользить по влажным складкам.       Вопреки ожиданию, Алдуин не опустилась до стона. Лишь томно сверкнула рубиновым взглядом да слегка закусила прелестные чёрные губы, заставляя уже саму Мирак ощутить влагу на своем лоне. Воистину, её тури была неописуемо очаровательна в любом виде. И хотя подразнить её было привлекательной идеей, однако в этот раз жрица пощадила свою «слугу», вместо этого легко скользнув двумя пальцами прямо в драконью киску.       На этот раз Пожирательница Мира издала протяжный стон, бывшем лучше любой музыки. И желая услышать больше, жрица вцепилась взглядом в лицо своей тури и энергично задвигала пальцами. Делать это было не так легко, как кажется. Стенки лона были невероятно узки, почти до боли сдавливая пальцы в горячих объятиях, что толкаясь внутри, делали их все влажнее, а лицо Алдуин все сильней облачая в возбуждение.       Мирак с трудом остановила соблазн дотронуться до себя, дабы в полную силу насладиться наравне со своей тури. Нет, ей хотелось дать себе волю слегка потом, пока лишь позволяя насладиться непрекращающимся молоком Алдуин. Чей хвост, к слову, уже успел обвить ногу жрицы, пока её пальцы мертвой хваткой вцепились в талию под мелодию тихих стонов.       И желая сделать их слегка погромче, Мирак резко ввела два новых пальца, тут же ощутив как чужая киска болезненно сжала её пальцы. Алдуин вздрогнула и хрипло выдохнула, оставляя на коже возлюбленной кровавые царапины от ногтей. Тем не менее Мирак не остановилась, о нет, лишь упрямо начала толкаться внутрь, желая проверить насколько глубоко сможет зайти в этот раз.       Хотя то давалось тяжко, заставляя пальцы по немногому неметь от сдавливающих их отовсюду стенок. Не помогал и жар, который атаковал её так, словно она нырнула в жерло Красной Горы. Но жрица не сдавалась, в ответ яростно елозя пальцами, что медленно раздвигали непокорную киску.       Финал наступил совсем скоро, однако от этого менее прекрасным не стад. Пронзительный стон Алдуин, казалось, заполнил всю комнату, заставляя её выточенное в совершенстве тело задрожать, резко раскрывая тёмные крылья и забрызгивая скованные пальцы потоком каплями, а язык Мирак неожиданным потоком молока. С наслаждением проглотив его, Мирак не без труда освободила руку и с ответной улыбкой взглянула на свою «слугу», чей взгляд блестел знакомым похотливым голодом.       — Твое молоко чудесно, Алдуин. Пожалуй я не прочь буду пить его и потом, — томно прошептала жрица, дразняще облизнув белую, как снег, шею Алдуин, оставляя там легкий блестящий след.       — Разумеется… — выдохнула Пожирательница Мира, крепко сжав своей рукой ягодицу Мирак. — Но основной обед ещё не подан, госпожа и я настаиваю это исправить.       — О, непременно, — довольно усмехнулась Мирак, медленно облизнув свои тёмно-зелёные губы, на которых ещё остались мелкие капли молока. — Но тогда лучше избавиться от лишнего, дабы не запачкать едой все вокруг.       Алдуин молча улыбнулась и не отстраняясь от жрицы, начала умело снимать с той одежду. Сама Мирак не была безучастна, напротив, так же помогая возлюбленной избавиться от пусть и симпатичного, но ненужного наряда. Прошли лишь секунды, прежде чем наконец обе возлюбленные смогли в полной мере полюбоваться друг другом.       Мирак, по своему нескромному мнению, была собой вполне хороша, обладая заметной грудью, стройным животом да вполне округлой попкой, разве что следы от шрамов немного портили это в её глазах, хотя вот её дову это наоборот радовало.       Сама же Алдуин, боги, сколько не смотри, а жрица не могла на неё наглядеться! Фигура довы была совершенна, сочетая в себе самое соблазнительное, что могло быть. Чёрные, как ночь, волосы шелковым водопадом упали на бледные плечи, покрывая собой заодно и очертания грудей, что размером своим были так велики, что не помещались в руки. Следом шел живот, покрытый рядами кубиков пресса, перетекая уже в мягкие очертания бедер, меж которых поблескивал влагой розовый бутон, который дова бесстыдно демонстрировала, впрочем, как и сама Мирак.       — Ну что, приступим, м? — дразняще бросила Алдуин, виляя хвостом.       — Ты и сама знаешь ответ, — с иронией заметила Мирак и взяв ту под руку, уложила ту на мягкую постель кровати. — Сколько мы не пробудем вместе, а тебя все мало, Алдуин, — томно протянула жрица.       Сев плотную к ней, Мирак без лишних прелюдий вновь прильнула к её груди, мня мягкие округлости. И пока её рука со рот выдавливали свежие порции молока из застонавшей Алдуин, остальное тело нетерпеливо затерлось о Пожирательницу Мира, заставляя грудь жрицы блуждать по ребристому прессу, наслаждаясь твердостью разгорячённой кожи, пока изнывающие от нужды лоно упёрлось прямиком о драконье колено.       И не упуская возможности, Мирак, чувствуя отчаянную нужду наконец дать себе волю, настойчиво начала тереться лоном о ногу Алдуин, с блаженством смакуя то, как гладкая теплая кожа приятно трется о её половые губы, оставлявшие за собой все более влажный след.       — Ох, не надейся, что все будет так… ах, просто, — вдруг сказала Алдуин с торжествующей ухмылкой.       И прежде, чем жрица разгадала её замысел, атака с тыла безжалостно пронзила её, заставляя изогнуться и пронзительно вскрикнуть. Хвост, проклятье, как она могла про него забыть?! Но было уже поздно. Алдуин с торжествующей ухмылкой смотрела на Мирак, что под собственные хриплые стоны ошеломленно чувствовала, как верхняя часть драконьего хвоста шевелиться в её кончившей киске, от которой волна пьянящего наслаждения прокатилась по задрожавшему телу. От стыдливого падения спасло лишь то, что руки вовремя ухватились за талию довы, заставляя встретиться с ней взглядами.       — Я знала, что вам понравиться такая хитрость, госпожа, — последние слова Пожирательница Мира протянула с особой иронией, не пытаясь скрыть издевательской насмешки.       — Алдуин… — простонала Мирак, но затянулась новым страстным стоном, стоило только хвосту зашевелиться. — Ты так… с ума меня сведешь…       — Ох, да ладно вам, это даже не половина, дабы так жаловаться, — ехидно прошептала дова и облизнув чёрные губы, обхватила руками жреческие щеки. — Кроме того я же знаю, как вам это нравится, — с этими словами новый поцелуй накрыл Мирак, что в ответ смогла лишь хрипло простонать.       И все же, как не очаровывала несдерживаемая страсть поцелуя, как не отчаянно сочилась собственная киска, Мирак не хотела сдаваться так просто. Все таки гордость брала свое даже с Пожирательницей Мира. Не сразу сумев, Мирак наконец оторвала свои губы от драконьих и хрипло выдохнула.       — Нравится, но сейчас твоя госпожа пожелает сделать другое, — горячо воскликнула жрица, не желая потерять нить мыслей в слепоте похоти.       — М? — бровь Алдуин знакомо приподнялась, выдавая вспыхнувшей в той, к счастью, интерес.       — Зачем нам ублажать друг друга по очереди, когда мы в силах сделать это одновременно? — нагло улыбнулась Мирак, толкнув Алдуин вниз.       Не упуская шанса, Мирак ловко развернулась и обрушила весь вес собственной задницы прямо на лицо зазевавшийся дова.       — Давай, ух, «слуга», поработай язычком, покажи мне силу своего ту`ума! — засмеялась жрица, но тут же охнула.       Вопреки ожиданию, вместо сопротивления её тури немедля исполнила сказанный «приказ», позволяя ощутить возбуждающее касание теплого языка на своем лоне, ещё сильнее разгоряченная кровь. Поджав губы, Мирак начала опускаться вниз и мельком бросив завистливый взгляд на подтянутый живот дова, оказалась лицом прямо перед драконьей киской.       Она уже не раз её видела, но все так же сложно было удержаться, дабы не облизнуть губы при виде столь сексуального зрелища. Розовый бутон возбужденно подрагивал, насквозь пропитанный ароматом похоти и его прозрачным соком, заставляя налитый кровью клитор встать колом. Ненадолго она задумалась с чего бы начать, однако, не стала изменять себе, избрав старую тактику.       Губы нежно обхватили напряженный клитор, принявшись его старательно посасывать да облизывать, пока рука без всякой жалости запустила все три пальцы в ненасытное лоно Пожирательницы Мира. Волна приятной дрожи прошлась по драконьему телу, донося до ушей глухой, но от того не менее сладостный стон Алдуин под хлопанье её приоткрывшийся крыльев.       А секунду же спустя пришла пора стонать уже самой Мирак, что вцепившись в бедра Алдуин, почувствовала такую же хватку уже на собственной попке, а в особенности ловкий язычок возлюбленной, что проник сквозь половые губы, дразня стенки разгоряченного лона, от которого прокатился разряд похотливого жара, заставляя ощутить тело жрицы на мгновение таким горячим и в то же время далеким.       Качнув головой, Мирак не поддалась секундной слабости и медленно продолжила, с наслаждением вслушиваясь в хлюпанье драконьей киски да недалекое хлопанье крыльев, пока скрещенные пальцы неукротимо шли вперед. Разумеется, её тури решила не оставлять это без ответа. И вновь он оказался сюрпризом, заставляя ощутить как длинные пальцы резко вторгаются в узкое колечко ануса.       Дрожь вспыхнувшего возбуждения и боли пронеслись по жрице, заставляя её глухо ахнуть в смеси раздражения и предвкушения от того, что спустя столько ночей тури вновь вспомнила про слабое место Мирак, которое едва сдержалась, дабы не кончить на месте, краем сознания уже ощутив сладостную вспышку, что погасла слишком быстро, дабы ею насладиться.       Понимая, что последует за этим, жрица решила не жалеть владычицу дов, дав столько, сколько возможно. Пальцы не без труда, но выскользнули из жадной хватки чужого лона и соединив их в полноценную ладонь, Мирак со всей силы обрушила тот на драконью киску, протискивая все пять пальцев вглубь, сравни выпущенной стреле одновременно с тем, как пальцы Алдуин сделали схожее с её колечком.       Результат оказался предсказуем, однако, все так же прекрасен. Пронзительный вскрик обоих женщин, наверное, послышался на весь храм, когда настоящая буря вспыхнувшего наслаждения обрушилась на их сплетенные вместе и липкие от пота горячие тела, позволяя их языкам вдоволь насладиться вкусом брызнувших на них соков, бывших слаще любого вина или меда. Жар, насыщавших их тела, на миг стал столь же невыносим, столь и невыразимо чудесен, лишая разум всякой мысли. Лишь блаженная пустота, с которой обе с тяжелым дыханием лежали на пропитанной влагой кровати.       — Ох… — наконец подала голос Алдуин и пошевелившись, неуклюже приподнялась. — С тобой никогда не бывает скучно, Мирак, — устало выдохнула дова, в голосе которой чувствовалась улыбка.       — Как и с вами, тури, — хрипло пробормотала Мирак, еле волоча языком. — Что это за наряд был, да и все эти обращения «госпожа»…       — Хм, увидела, хотя нет, вычитала кое где и решила попробовать, — усмехнулась владычица дов. — Мне стоит потом это повторить?       — Не буду против, — хмыкнула жрица и кое как перевернувшись, смогла оказаться к Алдуин лицом. — А пока… может ещё раз?       — Меня радует твой настрой, — довольно ухмыльнулась Пожирательница Мира.       В ту ночь их крики были столь сильны, что по всем окрестностям пошёл слух о том, что кто-то из младших дов решил попрактиковать свой Ту’ум.