Оранжево-красное пламя

— Джон? — вопрошает кузнец, видя, что учёный начинает вздыхать всё рваннее и рваннее, уткнувшись в балахон, в конце концов, тот срывается на отчаянные рыдания. Марк, сам не зная, что им движет, легко поглаживает чужую голову (не думая, насколько нежны его прикосновения), — Джон, что с тобой? — не привыкший к обычным человеческим эмоциям, багрянник, тем не мение, говорит достаточно мягко, как для представителя такой воинственной расы. Поглаживания продолжались минуты-полторы, пока Харрис не просипел: "Какой же я жалкий! Я ничтожество... Гений называется!" — Да постой, про что ты? — уже с лёгким раздражением произносит Марк, эффект нехитрой риторики проявляется и дыхание лежащего постепенно выравнивается. Через пару минут, Джон поднимает заплаканные глаза, покрасневшие щёки и, в целом, униженный взгляд. Его можно понять, всю жизнь считать себя гениальным учёным, непобедимым магом, сильнейшим мироходцем, да что уж там... Лучшей версией самого себя в прямом смысле этих слов! И вдруг, все эпитеты вмиг разбились о подкошенное психическое состояние из-за какого-то апокалипсиса! Пару мгновений кузнец-часовщик смотрит в эти карие глаза, их броня — очки, давным-давно съехали с миловидного лица на пол, чудом не разбившись. Взгляд. Этот взгляд. Что-то неприятно скручивает в районе сплетения от подавленного вида мироходца. С уверенностью, сам Марк мог сказать, этого чувства он не испытывал ни разу! Поводов для подобного в стезе багрянников не существует. Или не существовало? Да и Марк не обычный багрянник... Мысли вертелись ужами и сложились в желание устремить взгляд к губам светло-кирпичного цвета, тем более, учитывая их потресканное состояние... Следом за взглядом возникло желание... — М-мх... — тихо промычал в серые губы Джон, поцелуй набирал обороты, как и сердцебиение партнёров. Но воздух, как и положено, не бесконечен, приходится отстранится. В этой небольшой паузе, одеяния Марка и Джона оказались... уже точно не на их телах. Последний лежал на кровати и над ним нависал первый, и ему открывался прекрасный вид на почти белую кожу, легкорельефное тело, исчерченное редкими маленькими шрамами. Багрянник смотрит нижнему в лицо, выражая нечто вроде: "Уважаю! Храбрый воин.". — Я не знаю, как далеко ты позволишь зайти, — начинает подводить издалека к одному факту о своём теле Марк, — но чтобы ЭТО смогло случится, мне нужно немного крови, недавно освоил сангвиманию с нуля и нашёл способ... Кхм, отращивать некоторые части тела... — с небольшим смущением закончил он. Взгляд Харриса ушёл немного ниже и обнаружил: агрегата у багрянника нет! — Дела... А как у вас размножение тогда происходит? Стоп, с нуля?!? — Я всё расскажу позже, а сейчас, жду твоего дозволения... — Эээ... Без проблем! — и протягивает левую руку навстречу чёрным клыкам. Тут же они аккуратно впиваются, две струйки обагряют рот сангвиманта. После завершения экзекуции, Дейви смотрит на пах актива и впадает в ступор. — 27.5?!?! — он опешил, что очень редко можно было сказать о Харрисе, — Мрк'грш'траклар, я всё понимаю, но... — Если ты против — остановимся, я не заставляю. — Н-нет-нет! Я не против... — сказать последнее предложение для него уже испытание, позволять трахать себя... "До чего я докатился!". Но это не задержалось надолго в голове. В мироходца впились требовательным поцелуем, вылизывая всё, до чего дотягивался длинный язык верхнего, давая почувствовать мягкий металлический привкус своей крови. Руки актива блуждали где им вздумается, что пытался делать и Джон, но мение сноровисто (откуда вообще он знает что делать?). Сильные руки остановились в районе бусин сосков и Марк их немного прокрутил. Пассив ответил рваным выдохом. — Так, пока не забыл, — одёрнулся багрянник, — советую быть тише, заклинание завесы я ещё не вывел. — Да, х-хорошо... — разомлевше ответил Джон на просьбу. Спускаясь ниже, Марк дошёл до стоящего колом прибора нижнего, ласки явно организовали "проблему" и актив не был намерен её оставлять... Он, сначала, невесомо проводил языком по головке, на что почувствовал дрожь в теле Дейви. Потом резко взял почти полностью, ибо размеры не внушительны... Харрис закусил губу, чтобы компроментирующие звуки не выходили за пределы кельи, ведь у Лололошки, Невера, Гимлина и Беренгария явно будут вопросы... Пока что, это удавалось без особых трудностей, но ситуация стала сложнее, когда начались полноценные движения. Марк делал минет профессионально, массируя тестикулы, заставляя тонуть в ощущениях Джона. — Мрк... Мрк'гр... — идеальное произношение имени дало сбой, когда Харрис пылася сообщить о скорой разрядке. — Да ладно уже, — отстранился названный, поняв и без слов, — зови меня просто Марк, — в это время, он начал поглаживать напряжённое колечко мышц. — М-мх... Марк... — тихо мычал и простанывал пассив. Палец медленно вошёл, растягивая упругие стенки. Тут уже вошёл второй, двигаясь в тандеме с первым на манер ножниц. Тихие вздохи заглушались, или рукой, или страстными поцелуями, когда почти срывались на стоны. Третий вошёл без проблем, внезапно цепляя комочек нервов. — Мхгааах! — всё-таки выравалось из светло-кирпичных губ, на что Марк ошпарил ягодицу Джона ладонью. — Я же говорю тише! — П-прости! Нгх... Это п-просто было слишком прия-ах.... — мысль срывается новым стоном, который еле сдерживается уже немного кровоточащей губой. Багрянник не упустил возможность и припал к ранке, слизывая алую жидкость. — Кровь невинная, такая, что можно..., — он прищуривает свои красные глаза в блаженстве, — и она принадлежит мне! Смысл этих слов не доходит до гениального мозга, а то, что пальцы исчезли, действительно стало заметно. Ещё заметнее, что ко входу приставили что-то явно побольше. Лёгкое движение вперёд и головка проникает, на что слышно глухой вскрик, больше неожиданности, чем боли. Движения продолжились. — Н-не так, б-быстро... Боль-но... — Прости, терпение кончается. — Марк расцеловывает шею и грудь пассива, чтобы отвлечь. Пара минут и уже сам Харрис виляет бёдрами, намекая о готовности. Актив намёки понимает и задаёт средний темп и через раз стимулирует простату, заставляя выгибаться до хруста в пояснице. Дейви хотел притронуться к себе, но тут же новое, глубокое попадание и едва не выпущенный наружу стон. — К себе ты, не притронешься, — властно говорит Марк, — кончай так! Левая рука искусана так, в попытках сдерживать звуки удовольствия, будто всем вампирам из всех книг и фильмов была дана отмашка: "Фас!". — Мгх! Марк! Я-я сей-й-час! — Не торопись... Внезапно, актив пережимает член у остнования Джона и затыкает уретру, продолжая вдалбливаться. — Н-но, поче-ему-у?! М-марк, прошу-у! — жалобно простанывает Харрис. — Если не перестанешь вести себя таким, мгх... Неблагодарным образом со всеми, в особенности с Лоло-мх-лошкой... — багрянник решил напоследок "повоспитывать" болтливого мироходца, но закончить фразу не дали. — Я-я, ах! Я кл-лянусь, не буду, пожа-алуйста, д-дай, мгх, ко-ончить!! Вроде, шалость удалась, рука уходит с члена и тут же её заливает вязкая белая жидкость, сразу же кончает внутрь и Марк, приятное тепло расходится в стороны. Сангвимант щёлкает пальцами и ликвидирует все последствия "дня любви": заправляет кровать, убирает все телесные жидкости, надевая обратно всю одежду. Пара лежит и смотрит в потолок, оба испытали за эти минут 15 столько всего, сколько за все свои сотни лет не испытывали! Откровения, откровения и ещё раз откровения. Марк рассказал о своей расе, коконах и экзаменах. — Да... Теперь понятно, почему вас называют "самая воинственная раса во всей мультивселенной"! — Да, как-то так... — Кстати, где так "обучался"? — подкалывает Дейви. — Я много раз тайно проникал в Архив и, кхм..., находил книги подобного содержания, нахватался, можно сказать. — Да... и знаешь, с-спасибо, Марк! — И тебе, Джон! Языки снова начинают причудливый танец... ХЭППИ-ЭНД