Злость тебе к лицу

Злой Сынмин… это катастрофа для всех мемберов. И не в том смысле, что есть большой риск попасть под гнев певца и сильно поругаться — Сынмин бы ни за что не стал выливать плохие эмоции на участников, тем более, когда виной всему слетевшая аппаратура или его ошибка в хореографии. Злой Сынмин — это как виагра. Эффект моментальный и время действия очень долгое. Если говорить проще, то стояк настолько крепкий, что Египетские пирамиды развалились бы окончательно от зависти, а мысли настолько пошлые, что режиссер БДСМ-порно был бы ошеломлён и увезен на машине скорой помощи от шока. Злой Сынмин — это как поезд для проблемных подростков. Так и хочется под него лечь и быть раздавленным. Не насмерть конечно, а до слёз и ничего не понимающего сознания. Хочется, чтобы он вдавливал тебя в простыни своими резкими толчками, а твоё тело дрожало от удовольствия. Злой Сынмин — это смерть для всех мемберов Стрей Кидс, но она была настолько желанной, что они буквально выстраивались в очередь за своей порцией смертельно-блаженного ада. Но вот именно, что они только мечтали, пуская слюни и запираясь в своих комнатах, чтобы позорные хныканья и грёзы о горячем певце, оставались тайной для главной фантазии. — Джисон! — раздражённый голос Сынмина вывел его из мыслей и из себя, потому что волна возбуждения всё-таки прошлась по его телу и остановилась в паху, из-за чего он закусил нижнюю губу, мысленно попрощавшись со своей выдержкой. Он поднял голову и встретился взглядом с Сынмином в зеркале их зала для практик. Во взгляде бушевало море, проносились ураганы и сверкали молнии. Джисон сдержал свой язык от облизывания моментально пересохших губ и пошлые мысли. — Сейчас не время погружаться в мысли, мы должны успеть разобрать этот момент до того, как остальные придут на совместную практику, — его голос был резким, как бы он ни старался смягчиться, чтобы не напугать рэпера. Как же Сынмин ошибался, думая, что это обижает Джисона. Если бы он только знал, какие мысли были в его голове, то, возможно, испытывал смущение вместо вины. Слова принесли ясность в его голове, чего нельзя сказать о тоне, и он встал в изначальную позицию, чтобы они могли повторить неполучившийся момент в тысячный раз. Если говорить откровенно, то проблемы были только у Сынмина, но был бы Джисон хорошим парнем если бы ушёл вместе со всеми на обеденный перерыв, оставив певца одного, такого злого… и горячего. Именно поэтому Сынмин и злился, ведь ситуация вышла из-под контроля и повлияла на его график. Джисон мог бы попытаться его успокоить и сказать, что выкроит им время на обед во время начала общей практики, пока остальные будут разогреваться, но знает, что это может сильнее разозлить певца. Поэтому он молчит в тряпочку и начинает танцевать под включённую песню, пока не раздаются отчаянные вопли слева от него. Повернувшись к Сынмину, он почти видит дым из его ушей. Тот размахивает руками в воздухе и мычит сквозь сильно сжатые зубы, явно не зная куда деть свой гнев. Его лицо приняло красноватый оттенок, а на блестящей от пота шее выступили венки от напряжения. Новая волна возбуждения прошлась по его паху, делая его чуть твёрже и заставляя воздух громко сорваться с губ. Это привлекло внимание Сынмина к его персоне, и у Джисона почти подогнулись колени от острого взгляда на своём теле. — Как ты, чёрт возьми, это делаешь? — Сынмин был на грани сумасшествия из-за собственных ошибок, а Джисон на грани обморока от захватившего его желания. — Станцуй один, я хочу посмотреть в чём моя ошибка, — глаза Джисона расширились. Как он сможет танцевать под этим взглядом? Он запнётся быстрее, чем начнёт двигаться. Но вместе с встревоженностью растёт и возбуждение. Сынмин будет смотреть на его тело, пока он будет сгорать под внимательным взглядом. Его ответа не ждали, потому что из уст певца не вылетало вопроса, на который даже если бы он захотел найти ответ, то не смог бы этого сделать, из-за помутнения рассудка. Сынмин и вправду сводит его с ума. Музыка включилась внезапно, и его тело зашевелилось только благодаря мышечной памяти, пока взгляд был сосредоточен на стоящем за его спиной певце. Острый взгляд был направлен на его ноги, из-за чего колени почувствовали потребность подогнуться и встретиться с жёстким полом, но Джисону удалось взять себя в руки и вместо падения он просто споткнулся. Прямо на движении, с которым у Сынмина возникли трудности. И теперь Джисон понимает две вещи. Первая — Сынмин слишком напряжен и это мешает его ногам двигаться плавно, как требует это движение. Второе — на него надвигается цунами возбуждения из-за взбешенного певца. — Ты меня парадировать вздумал? — о нет, Сынмин не кричал. Его голос был настолько спокоен, что поселял под кожей страх и заставлял кровь скапливаться в паху. Джисон чувствовал, как дрожит его тело под взглядом разъяренного певца. — А как, по-твоему, я мог расслабиться под твоим взглядом, чтобы сделать это движение? — пытаясь придать своему голосу спокойствия, ответил Джисон вопросом на вопрос. Его взгляд был закреплен на Сынмине, который только сильнее напрягся после его слов. — Так дело во мне? — мрачно спросил он, делая шаг в направлении Хана, который не на шутку возбудился испугался и начал лепетать, оправдываясь. — Нет, нет, нет, я имел ввиду, что ты слишком напряжён, чтобы движение вышло как надо, — пятясь назад и подняв перед собой согнутые в локтях руки, в знак невинности, говорил Джисон подрагивающим голосом. Сынмин, кажется, совсем не слушал его, а лишь цеплялся за конкретные провоцирующие слова. — Это я напряжён? — прошипел певец и шагнул вперёд. — Да я, блять, само спокойствие, — сделал он ещё два шага к Джисону, за которым так не вовремя появилась стена. — Сынмин-а, тебе и правда нужно немного остыть, — глаза Джисона истерично бегали по пространству, разыскивая пути к отступлению, но Сынмин с громким шлепком поставил свои руки на стену по обе стороны от его головы. Близость между их телами заставила его щёки покрыться румянцем, а бёдра прижаться друг к другу. Как бы он ни старался сдержать жалобный скулёж, тот вырвался, когда он почувствовал влажность в паху. Глаза Сынмина сузились, когда он стал считывать его эмоции, а потом немного расширились и метнулись вниз. Ему понадобилась всего секунда, чтобы понять в чём дело и расплыться в гадкой ухмылке. — Хорошо, я воспользуюсь твоим советом, но для этого мне придётся использовать тебя, маленькая похотливая шлюха, — выплюнул Сынмин, смотря точно в затуманенные возбуждением глаза Джисона. Последний снова заскулил от прилива возбуждения, пока певец растягивал свои губы в широкой самодовольной улыбке. Прямо сейчас его глазам наконец открылась правда, и он понимает, в какой бардак он может превратить Джисона. — Да, пожалуйста, используй меня, — захныкал Джисон, давая разрешение на все последующие действия. Сынмин ещё раз окинул его тело хищным взглядом, словно обдумывая его слова, а потом впился в его губы поцелуем. Язык танцора ворвался в рот Джисона, моментально наводя свои порядки. Хан мог только простонать в ответ, когда их языки встретились в состязании за лидирующую позицию. В отместку за неповиновение, Сынмин переместил одну из своих рук на его талию, исследуя каждый изгиб длинными пальцами, которые, найдя идеальное место, впились ногтями в нежную кожу через футболку. Джисон же начал задыхаться от лёгкой боли, граничащей с новым приливом возбуждения. — Будь послушной сучкой и позволь хёну воспользоваться тобой, — оборвав поцелуй, прошептал Сынмин ему в ухо, опаляя его горячим дыханием. Колени Джисона подогнулись, когда он осознал сказанное, но чужое горячее прижавшее его к стене тело не дало упасть. Сынмин хочет, чтобы Джисон называл его хёном. Его донсена возбуждает мысль, что его называют хёном. Чёрт, Джисон тоже очень возбуждён только от этой мысли. — Хён, пожалуйста, сделай что-нибудь, — начал извиваться он сильнее, обвивая шею Сынмина руками и буквально повисая на нём. Он изнывал от жажды получить удовольствие и узнать, на что способен раздражённый Сынмин. — О, хён обязательно поможет своему послушному донсену, — усмехнулся Сынмин, смотря ему точно в глаза, а потом перемещает их на пол и подминает под себя Джисона, опираясь на одну согнутую в локте руку возле чужой головы, раздвигая коленом ноги и прижимаясь к его промежности. Джисон громко застонал и выгнулся, наконец-то почувствовав желаемое трение. — Давай, детка, потрись о мою ногу, как безмозглая псина, — выплюнул Сынмин, наслаждаясь выступившей влагой в уголках глаз Хана. Тот послушно начал тереться об его бедро стояком, постанывать от лёгкого удовлетворения и хныкать, когда младший прижался к его шее, кусая. Возможно, позже им придётся слушать выговор от Чана, но до сих пор никто не отменял существование тонального крема. Несмотря на головокружительные ощущения, Джисон не мог полностью получить удовольствие от наслаждения в паху и лёгкой боли в шее, поэтому совсем скоро начал извиваться всем телом, чем заслужил шлепок по бедру и раздражённый вздох Сынмина. — Хё-ён, пожалуйста… — протянул Джисон, сжимая короткие волосы на затылке Сынмина и оттягивая того от своей шеи. На мгновение он пожалел об этом, потому что увидел лёгкую дикость в чужом взгляде, но быстро успокоился, когда младший не наказал его за это действие. Только гадкая ухмылка на его лице и последующие загоняющие его всё больше в недра своего разума слова. — Наберись терпения и хён заставит тебя скулить под собой. Ты же хочешь, чтобы я наполнил твою ненасытную дырочку своей спермой? Ты же хочешь быть послушной сучкой и дать хёну то, что ему так нужно? — Джисон не думает, что способен сейчас ответить на один из этих вопросов, поэтому просто всхлипывал, представляя, как Сынмин возьмёт его прямо на этом полу и будет вдалбливаться в его тело. В этот момент можно было подумать, что его голова оторвётся — так резко и часто он кивал. Сынмин зарылся в его волосы ладонью, сильно сжимая локоны и останавливая любое движение. — Ты так отчаянно хочешь, чтобы хён выебал тебя прямо на этом полу, детка? — протяжный стон. — Будешь ли ты послушной сучкой и делать всё, что говорит тебе хён? — всхлип. Сынмин лишь прижался своим бедром сильнее к промежности Джисона, наслаждаясь последовавшим за этим вскриком. — Отвечай хёну, когда он задаёт вопросы, — прошипел певец ему в лицо. — Да, да, да. Хён… я послу… послушный, — Сынмин начал двигать своими бедрами, доставляя удовольствие им обоим, но не забывая смотреть на Джисона. Тот закрыл глаза и просто задыхался каждый раз, когда получал нужную ему стимуляцию. — Трахни меня! — громко всхлипнул он, заставляя Сынмина почти что зарычать, когда он посмотрел на полное наслаждения лицо Джисона. Одним рывком он поднял себя и Джисона в сидячее положение, чтобы избавиться от одежды последнего. Его взгляд метнулся на входную дверь и часы, чтобы мысленно прикинуть сколько у него есть времени, чтобы успеть довести до конца себя и Джисона. Возможно, ему придётся найти альтернативу и устроить совместную дрочку, вместо проникновения… Мысль сразу же забылась, когда он стянул с Джисона штаны с боксерами. — Минхо-хён уже играл со мной сегодня утром, — Джисон лёг на спину, поднял свои ноги в воздух и развёл их в разные стороны, чтобы открыть Сынмину вид на серебряный кристаллик между ягодиц. Певец сухо сглотнул, чувствуя лёгкую растерянность и новую волну возбуждения. Всё это время Джисон танцевал с пробкой в заднице, но даже это не мешало ему танцевать связку. Ох, Сынмин опять начинает злиться и хотеть всадить рэперу по самые яйца. — Мне было так хорошо с Минхо-хёном. Хён заставил меня кричать от удовольствия. Нужно ли мне позвать его, чтобы он сделал это снова? — Джисон точно знает в какие игры играет, вот так закусывая губу и проводя рукой по своему телу, останавливаясь на кристаллике в своей дырочке. Сынмин следит за его движениями голодным взглядом, пока на его лице появляется хмурое выражение. Медленно, но верно он начинает осознавать какой вызов ему бросает Хан. Последний же только подливает масло в огонь, вытаскивая пробку, оставляя пульсирующую дырочку сжиматься вокруг пустоты и выталкивать чужую сперму. У Сынмина задёргался глаз. — Сейчас я покажу, кто лучше сможет оттрахать такую шлюху как ты, — его голос приобрёл хриплые нотки, когда он прошипел эти слова, от чего член Джисона сильнее запульсировал. Сынмин лишь усмехнулся, пристраиваясь между чужих ног, чтобы прильнуть к чужой груди и засунуть два пальца в чужой рот. — Я заставлю тебя кричать, пока ты не сорвёшь голос, — певец зажал один из сосков между зубов, слегка покусывая. Его пальцы начали двигаться взад-вперёд, трахая чужое горло. — Ты даже не сможешь умолять меня о большем, потому что твой рот сможет только стонать и скулить, как сучка в течке, — Сынмин вытаскивает пальцы из его рта, отрывается от чувствительной груди, чтобы сесть, закинуть стройные ноги на свои плечи и задействовать обе руки в уничтожении Джисона. — Тебе будет настолько хорошо, что в следующий раз, когда Минхо будет трахать тебя, ты будешь скучать по мне, потому что только я смогу заставить тебя кончить, — пальцы в чужой слюне оказываются в тугой дырочке, моментально выбирая быстрый темп, вдалбливаясь в простату. Джисон выгибается, распахивая глаза, чтобы мимолётно посмотреть на дрочащего себе Сынмина, который неотрывно смотрит на свои пальцы, исчезающие в чужом теле. Тот почти неслышно пыхтит, и, Джисон подумал, что ему не так приятно, как должно быть, если бы не увидел чужой возбуждённый член. Ровный и чуть длиннее его собственного, с красной головкой и взбухшими венами. Его глаза закатываются от удовольствия, но вид возбуждённого Сынмина выгравировался у него на внутренней стороне век. Именно из-за закрытых глаз Джисон не увидел, как Сынмин потянулся к его члену и начал быстро надрачивать в такт своим, уже трём, пальцам. Джисон в этот момент уже закричал не сдерживаясь, что могло привести к серьёзным последствиям, проходи мимо их тренировочного зала отчаянный зевака, но его возбуждённому мозгу было всё равно. Сейчас он полностью был во власти рук Сынмина. Каждое движение подталкивало его к краю, но он не мог заставить себя сказать Сынмину остановиться. Ему так хотелось кончить от чужих рук. Показать, насколько сильно он отчаявшаяся шлюха и как просто певец мог подчинить его себе. Как Сынмин и говорил — Джисон просто не может сказать ни слова, только стонать и скулить. — Давай, малыш. Кончи для своего хёна, — подначивал его Сынмин, когда почувствовал, как напряглись чужие яйца под его пальцами. На его губах начала расцветать злобная улыбка, пока Джисон пытался удержать в своём расплавленном мозгу хмурую мысль. Почему Сынмин заставляет его кончить, когда они не перешли к самой главной части? Но в таком состоянии он не мог противостоять чужому замыслу, поэтому ему больше не понадобилось и секунды, чтобы по телу прошлась волна наслаждения. Возможно, именно в этот момент Сынмину пришлось заткнуть ему рот рукой, чтобы оглушительный крик, сорвавшийся с его губ, не созвал сюда сотрудников со всего здания. Рука Сынмина на его члене не преставала двигаться, продлевая его оргазм и заставляя поток звёзд в глазах становиться нескончаемым. Когда его тело обмякло, отходя от бурного оргазма, Джисон почувствовал, как в его дырочку, откуда незадолго до этого Сынмин достал свои пальцы, упирается что-то твёрдое. Именно в момент, когда одним резким движением в него вошла вся длина Сынмина, он осознал то, что замышлял певец. Из его рта начали вырываться хныканья от сверхстимуляции. Каждое резкое движение Сынмина внутри него отдавалось болью и наслаждением. Его руки метались, не зная за что зацепиться, в ушах звенело, пока певец шептал ему что-то грязное, придавливая своим телом к полу и вытрахивая из него всю душу. Ноги дрожали на чужих плечах, и при большом желании Джисон мог бы лизнуть свою коленку, когда певец прижимался к нему сильнее в погоне за оргазмом. Когда чёткие и резкие движения Сынмина начали быть более хаотичными и размашистыми, Джисон понял, что тот близок к краю, что значит окончание его кисло-сладкой пытки. Его стон выдался слишком протяжным, когда Сынмин нашёл его полувозбужедённый член рукой и начал надрачивать, используя сперму с живота в качестве смазки. Они кончили одновременно, но каждый по-своему ярко. Внутри всё потеплело, когда сперма Сынмина заполнила его дырочку, от чего его собственный оргазм стал более ошеломляющим, чем прошлый. В этот раз из него почти ничего не вышло, но Сынмин продолжал издеваться над ним, продолжая движения рукой, пока Джисон не начал стряхивать его руку с себя своими слабыми. — Ты кончишь для меня ещё раз, малыш. Я покажу тебе, на что способно твоё тело. Давай, просто будь хорошей шлюхой для хёна и кончи ещё раз, — из глаз Джисона потекли слёзы. Ему было по-настоящему больно и ослепляющее хорошо. Почти размякший член Сынмина внутри него давил на его пульсирующую простату и редкие толчки только сильнее стимулировали увеличившийся комочек. — Хё-ён, — протянул он перед тем, как его тело сильно напряглось, пытаясь выработать выплеск спермы, но из него уже ничего не вышло. Сынмин опустошил его полностью. В ушах откровенно звенело, а в глазах было темно, что он понял, даже не подняв веки. Его тело стало слабым и непослушным, но он, не беспокоясь ни о чём, просто лежал, наслаждаясь лёгкой негой, в которую его вогнал Сынмин.

***

Очнулся он уже в одежде на диване, чистый и с пробкой в заднице, когда ему в губы настойчиво тыкали трубочкой. — Пей, это вода, — сказал ему Сынмин, которого Джисон увидел сидящим перед диваном, когда открыл глаза. Тело до сих пор казалось ватным, как и все мысли в голове, поэтому из самого чистого доверия Джисон открыл рот и сделал пару глотков. — Думаю, твой рабочий день на сегодня окончен, — немного поджав губы, то ли из-за сожаления, то ли из-за попытки скрыть улыбку, сказал Сынмин. Джисон фыркнул, когда до него дошёл смысл его слов. — Интересно почему, — закатил глаза Джисон, надувая губы. Сынмин всё же ярко ему улыбнулся после этих слов и погладил по голове. — Зато ты был прав и мне всего лишь нужно было расслабиться, — в глубине души Джисон ощутил прилив радости, но не более. Ему всё ещё хотелось поиздеваться над этим засранцем, чтобы выбить и для себя какую-то пользу. — Но это же не значит, что мне хотелось, чтобы ты выжал из меня все соки. В прямом смысле! — ещё больше разозлившись, Джисон лёжа скрестил руки на груди. — Но я знаю, что тебе понравилось, — на губах Сынмина снова появилась дьявольская ухмылка, от чего член Джисона болезненно дернулся. — Признай, что я трахаюсь лучше, чем Минхо-хён. — Пошёл нахер, Ким Сынмин.