Трое

Дождь барабанит по крышам, попадает под воротники, заливает улицы. Где-то с Запада светит солнце. А в ладони Игоря пальцы Сергея. — Куда мы? Сергей тяжело дышит. Они пробежали пару улиц в довольно быстром темпе, с непривычки было довольно тяжело. — Покажу вам кое-что. "Вам". Им. Олегу тоже. Этой ночью они снова курили одну сигарету на двоих, кутались в один плед, целовались. Молча. Втроём они поднимаются на крышу. Игорь надеется, что шаверма не потечет прямо через пакет. Дождь стихает постепенно. Сергей вздыхает восхищённо, опирается на перила на краю крыши. Где-то вдалеке видно Исаакиевский собор. Игорь несильно пихает Олега под рёбра. — Ну скажи же, красиво. Дождь прекращается. Сергей устраивается на какой-то трубе со скетчбуком на коленях. Нельзя пропускать такие пейзажи. Соус шавермы чудом не капает на плотную бумагу сквозь тонкую упаковку. Игорь ест с Олегом одну на двоих. В шпинатном лаваше с корейской морковкой, мать её. Игорь мысленно записывает Олега в список шаурмечных извращенцев на гордое первое место. Дима и шаверма с картошкой занимают позорное второе. Непривычно — вот так. С Олегом. Слышать дыхание, чувствовать сердце, впитывать в себя. Как Игорю нужно вести себя? Что говорить? — Слишком громко думаешь, Игорь. Перестань. Игорь не думает. Олег пальцем аккуратно вытирает соус с уголка губ Игоря, складывает в пакет упаковки и использованные салфетки, пакет убирает в карман кожанки. Выбросит потом. Игорь почти не дышит, когда Олег целует его, одной рукой ведёт по щеке, другой сжимает талию. Так вот как Олег любит. Олег любит молчаливо, но нежно, его любовь прячется в использованных салфетках, в мягких пледах и в сильных, но нежных прикосновениях. Когда Олег отстраняется, Игорь ловит его за подбородок и целует сам. Сергей уделяет Олегу и Игорю отдельный разворот в скетчбуке.