Программист, дизайнер, менеджер

      Вообще-то быть московским программистом, работающим в Сбербанке — совсем не легко. Все активности и крутые штуки типа кофе на альтернативном молоке только на время заставляют забыть о том, какая же Москва огромная и полная треша. Но Москва, на секундочку, город российский, а потому без приколов не обойдёшься, как бы Собянин ни пытался показать, что «Москва — не Россия». На самом деле в Москве просто уровень жизни значительно выше, чем в Остальной России — это всё, что за МКАДом, если что.       Семён и сам не из Москвы — из Новосибирска. И ему дорогого стоило сюда добраться. Он только недавно перестал учиться, и теперь только работает. Но ему всё нравится.       — Помнится, вы повышения хотели, — сказал его начальник, — теперь у тебя будет команда из десяти человек, будете работать над обновлениями нашей нейросети.       — Спасибо, конечно, но это слишком большая ответственность, — он настолько в шоке, что трудно вести себя по-нормальному, а не кинуть в начальника его же бумажки и уйти. — Не уверен, что я справлюсь. И я подавал заявление на повышение зарплаты, а не на должность руководителя.       — Ну так зарплата и будет больше. «Человека-Паука» не смотрел, что ли? Дядя Питера ведь сказал: «С большой силой приходит большая ответственность», — поумничал Максим Максимыч.       Честно, у Семёна было ощущение, будто ему сейчас плюнули в лицо. Он совсем не хотел, чтобы в его обязанности входила работа с людьми. А «Человека-Паука» он и вовсе терпеть не мог. После такого он не удержался от того, чтобы не выйти попарить. Несмотря на свою болезненность, парить ашкудишку казалось лучше варианта, где он сопьётся или будет сидеть в периодических запоях. У него друг такой, он знает, как это.              Стоять и парить за зданием офиса Сбербанка казалось ему ужасно ущербным. И выглядел он не лучше, хотя общий дресс-код программистов соблюдал: отросшие волосы, растянутая худи, первые попавшиеся в массмаркете светло-голубые джинсы (в них, на удивление, его ноги казались палками меньше обычного) и высокие вансы. Да, типичный переехавший программист, выглядящий как лох, но с дорогими шмотками (ладно, джинсы не считаются). Правда, техника у него китайская, но он считает её наиболее удобной и мощной, на что чуваки с хлипенькими макбуками смотрят, чуть ли не захлёбываясь собственным выебонством.       Вернувшись в офис, он закашливается от запаха другой ашкудишки — на этот раз что-то фруктовое, кажется. За его рабочим местом, заваленным кучей какого-то говна, которое он не разгребал полгода, сидел парень. Не многим младше него, но уж точно не старше. Расселся тут в шортах, положил ноги в джорданах ему на столешницу, сидит с поясной сумкой поверх чёрного объёмного лонгслива и парит. Семён аж забыл убрать свой под обратно, но всё равно чувствует, как в горле першит. Пар поднялся высоко, но сигнализацию сделали такую, чтобы она не орала от каждого пука всяких пафосных парильщиков.       — Парить попрошу на улице, — откашлявшись, сказал он и указал на дверь.       — «Пари-ить папра-ашу на улицы-ы», — парень сымитировал его и усмехнулся. — Ну чё ты как этот? Всё ж нормально, не выёбывайся.       — Ты вообще кто? — вдруг опомнился Семён. Он ни разу не видел его — так бы точно эту наглую рожу запомнил.       — А что? Познакомиться хочешь? — он поиграл бровями. Не услышав ответа, он поднялся со стула, едва не упав, потому что он был крутящимся и подошёл. — Тимур, — он протянул руку, но Семён пожимать не стал, а сел на освободившееся — своё — место.              — Хорошо, Тимур, и что ты тут забыл? — он опёрся подбородком о ладонь, вскинул брови.       — Работать буду.       — Кем? Клоуном? — Семён не мог объяснить, но Тимур его раздражал, хотя он даже почти ничего не сказал.       — Графическим дизайнером, — фыркнул Тимур.       Семён положил руку на лоб и тяжело вздохнул: вот почему именно сейчас? Он просто хотел, чтобы ему повысили зарплату, а не возиться с такими придурками, как Тимур. Сейчас ещё остальные с обеда вернутся, и им нужно объяснить, что самый душный чувак из их команды — теперь самый главный. Просто потому, что довыёбывался на размер своей зарплаты. Это всего лишь пара десятков тысяч, и эта работа явно не стоит того, чтобы маяться с каким-то там Тимуром.       А у него, на секундочку, ещё и целая команда. Только вот как тот, кто в ней работает, он не может понять: он своими же коллегами управлять будет или ему выделят каких-то стажёров-третьекурсников какого-нибудь МФТИ (или ебанатов с Бауманки, но это уже совсем хоррор какой-то). Просто он знал, какие люди учатся что в Бауманке, что в МФТИ, и он не особо хотел с ними взаимодействовать. Большинство из них могут и вовсе оказаться либо его знакомыми, либо чуваками, про которых он слышал от знакомых. А люди, про которых он слышит от знакомых — всегда с приколом.       Не то чтобы он сам нормальный был. Но как будто есть, с чем сравнивать. Или он, который часто почти не спал, пока учился, потому что играл во всякие игрушки или писал курсовую — или вот этот придурошный, севший за его стол.       Тимур прошёлся по огромному кабинету, в который начали возвращаться коллеги после обеденного перерыва. На стене висело несколько сертификатов и дипломов в рамках — то были награды сотрудников, работающих в этом отделе. Однако ничего интересного в этом месте не было: простая цветовая гамма, заваленные столы, рамки на белых наштукатуренных стенах. Тимуру не хотелось тут находиться, и он просто вышел, на что Семён не обратил никакого внимания. Открыв ноут и заметку с задачами, он задумался: а нужно ли вообще их выполнять, если он будет небольшим тимлидом? И кто будет в его команде?       «Только бы не с Бауманки», — пронеслось в голове, как только он подумал о том, что ему придётся кем-то командовать.       Вдруг в кабинет очень громко забежала Сонечка. Сонечку знало около половины всего здания: несмотря на милую внешность, она была крайне громкой и вспыльчивой. И сейчас она была очень злой, круглое лицо раскраснелось — так было всегда, когда она злилась. В отделе сидело ещё двое человек, но первый, на кого пал взгляд, был сидевший в глубоких думах Семён. В нормальном состоянии она бы ни за что не подошла к нему, но сейчас она практически не контролировала себя. Сонечка взяла свободный стул и села напротив, громко стукнула кулаком по столешнице и тут же ойкнула:       — Ну что это за пиздец? — воскликнула она.       — А? — он нахмурился, не понимая, что вообще происходит. Последние пару минут он сидел в дзене, а тут пришла агрессивная менеджерка Сонечка, которая, кажется, готова набить ему ебало, если он скажет что-то, что ей не понравится. — А что случилось?       — Меня выгнали с поста ради какого-то уродца! На моё место поставили какого-то чухана с недовольным еблом, который даже клиенту улыбнуться не может!       — Чего, блять?       — А, и ещё. Максимыч сказал передать, что ты выполняешь задачи до конца в течение недели, а потом тебе выдают руководство над командой стажёров. Один, правда, уже тут, и он передал, что ты кто-то вроде его ментора. Тимур зовут.       — Ну видел, — он оглянулся. — А где?..       Сонечка шлёпнула себя по лбу.       — Тимур вообще самый крутой из этих стажёров, у его семьи есть там какая-то компания. Их несколько по Центру.       Не то чтобы его это волновало. И не то чтобы ему нравилась его новая должность, на которую он вступит через неделю.       — Сёма, да ну ёб твою мать, — вздохнула Сонечка.

* * *

      Проблем вообще не должно было возникнуть. У Тимура проблем нет и никогда не было, ведь всё решает далеко не он. Его несколько раз задерживали, но даже административку не вменяли — звонил очень известный и богатый папенька, после чего Тимура отпускали. И ему нравится такая жизнь, если быть честным. Не нужно ни о чём думать, не нужно работать — даже подавать документы в паспортный стол на московскую прописку.       Но есть одна проблема — его отец. Человек с крупным бизнесом, у которого практически нет времени на личную жизнь, умудряется что-то требовать с Тимура. А он его дай бог раз в неделю дома видел. Только сейчас и раз в неделю не видит, потому что квартиру ему купил. Он хочет, чтобы Тимур учился и работал, при этом зарабатывая сам, а не сидя на шее. Не потому, что жалко денег — у него их хоть жопой жуй.       — Я хочу, чтобы ты мог сам о себе позаботиться, — говорит он, и Тимур смотрит на него недовольно. Он даже слушать его не желает. — Я тоже не вечный. Вот умру я — и что будешь делать? Ты бизнесом никогда не занимался, сам говорил, что тебе это неинтересно. На дизайнера зато сам выучился — ты большой молодец. Но мне не нравится то, как ты живёшь.       — А это вообще не твоё дело — как я живу, — выплёвывает Тимур с усмешкой (он понятия не имеет, чему усмехается).       — Так бы и было, трать ты свои деньги.       Тимуру в ответ остаётся только недовольно фыркнуть. У него своих денег нет. Да, отец прав, но признавать это вслух не хочется. Тимуру не нужно помогать — и эта работа в Сбербанке ему совсем не нужна. К тому же ему совсем не понятно, чем может заниматься графический дизайнер в Сбере.              — Тебе прямо совсем не интересно работать? — хмурится отец.       — Не-а, — стоит на своём Тимур. — Останови машину.       У него не было другого выбора, кроме как сделать это. В конце концов, он слишком любит своего сына, чтобы переходить к чему-то более радикальному. Но он склоняется к тому, что скоро сорвётся и действительно заблокирует карту, а Тимуру останется идти работать по-настоящему. Он хочет это сделать, но знает, что Тимур его просто возненавидит.       Тимур выходит, хлопнув дверью. Машина остановилась рядом с какой-то кофейней, и он поспешил туда — напиваться днём у него желания не было. Ещё у него было запланировано встретиться с другом, вернувшимся из Дубая. Он заказывает очень сладкий фраппучино с малиновым сиропом и пишет, в какой кофейне сидит. Ваня лох: да ты нахкй издеваешься щас приду

КошКа:

Иди быстрее у меня ахуенная история есть

      Ваня действительно приходит минут через десять, заказывает американо и садится к Тимуру. В кофейне людей днём совсем не много: мужик с макбуком и френч-прессом, полным ягодного чая, парочка на свидании и уставшая женщина с красными губами.       — Ты чё-то почернел, по-моему, — сказал Тимур сразу после того, как Ваня сел с ним за столик. Ваня фыркнул:       — Так и знал, что ты это скажешь.       — Что, даже ни одного араба там не подцепил? — Тимур усмехнулся, черпая ложкой мороженое сверху кофе.       — Да ну их нахуй, — он закатил глаза. — Там бухать запрещено, мне это место не подходит. В Армению надо, короче. У них там с этим гораздо проще.       Да, Тимур и сам хотел слетать в Дубай. Только вот тут отец ему не уступил, после чего Тимур не разговаривал с ним месяц, сбрасывал звонки и игнорировал сообщения. В итоге Тимур полетел в Тайланд, но это, наверное, не было хуже: дорогой отель с шикарным видом, отдых на пляже и, конечно, абсолютно легальный наркотический угар. Если уж во всяких там Дубаях и Эр-Риядах даже алкоголь запрещён, то ему там делать нечего. Ване и самому этот факт не понравился, но он, видимо, не догадался погуглить насчёт этого до полёта.       При этом он успел сильно загореть — это выглядело странно, если сравнивать с тем, как он выглядит обычно: бледная кожа выглядела еще светлее на фоне угольно-чёрных крашеных волос. Но сейчас он хотя бы выглядел выспавшимся — либо же загар как-то умудрился перекрыть извечные синяки под глазами.       — Так что ты там хотел мне рассказать?       — У бати совсем крыша потекла, и он запихал меня в Сбер. Буду там дизайнить. Сегодня заходил в офис, затроллил какого-то дрища, а он на меня повыёбывался и сел работать. Ещё и нагнал на меня за то, что я парю, хотя он сам держал под, пока говорил мне об этом. Ебанат он какой-то, короче, — Тимур глотнул кофе через трубочку. — Мне ещё сказали, что у меня будет какой-то наставник, но они пока ничё не распределили и сказали приходить на работу в понедельник.       Сегодня, кстати, был вторник.       Семён был готов поклясться, что избавился от привычки ныть. В последнее время у него было слишком много работы, чтобы думать о чём-то, кроме неё. И, тем более, у него не было времени, чтобы встретиться с кем-то из друзей — успевал только написать. И то не часто. Но сейчас была совершенно иная ситуация — настолько ужасная, что об этом никак нельзя промолчать.       — Ну ни раньше, ни позже, — Настя сделала глоток вишнёвого пива. — А с хрена ли с тобой это вообще произошло?       — Да я ебу? — он вздохнул. Сил злиться особо не было. — Мне ещё нужно доделать все задачи, чтобы передать другому чуваку. И менеджера нам поменяли — прежняя зашла в кабинет и просто наорала. Хотя я вообще ни причём был.       — Соню-то? — спросила Настя, и Семён кивнул. — А ты этого менеджера знаешь? Ну, или того, кого назначили?       — Не, я же не выяснял специально. Мне ещё и ответственности накинут щас за каких-то стажёров, а я просто хотел, чтобы мне повысили зарплату.       — А чё, Максимыч никак не аргументировал это?       — Он использовал цитату дяди Питера Паркера, — он снова вздохнул. — Нормально же всё было, что за цирк начался? Ещё и Тимур этот… Надеюсь, больше его не встречу. Пусть хоть на моё место ставят.       Они чокнулись бутылками:       — За то, чтобы больше не встретиться с ним.

* * *

      Кто бы мог подумать. Нет, Семён, конечно, и так знал, что везение у него далеко не стопроцентное, но чтобы настолько… Ему кажется, что жизнь у него медленно, но верно, начинает катиться куда-то… если честно, то тут скорее в пизду, чем в тартарары.       Наверное, стоит объяснить более точно. Конечно, и так понятно, что с Тимуром Семён встретился. Он, к тому же, оказался и тем, кто должен следить за выполнением задач. Только вот что делать, если он совсем ничего не делает, ему, естественно, не сказали. Хотя Семёну совсем ничего не стоит встать и пожаловаться менеджеру. Но он этого нового менеджера даже в глаза не видел и по имени не знает. Помнит лишь характеристику со слов Сонечки: «... какого-то чухана с недовольным еблом, который даже клиенту улыбнуться не может!» — но как будто Семён вообще знает, кто эти самые чуханы по мнению Сонечки.       Отчасти он не понимал злости Сонечки. В его отделе, например, программисты и иже с ними вообще редко кому-то улыбаются — разве что друг другу, когда хихикают в перерыв или во время перекура. Семён и сам никогда не был улыбчивым с клиентами. Судя по словам Сонечки, для менеджера быть приветливым — один из основных навыков, как программисту знать горячие клавиши.       Его бы и продолжало ничего не волновать, но у него ещё была пара стажёров. Один из них был слегка неадекватный парень в трениках, который вообще непонятно что тут забыл; и татуировщица, которая решила попробовать себя в новом деле после прохождения нескольких курсов по программированию. И за этих троих, не исключая Тимура, ему нужно нести ответственность перед начальством, а сам он подчиняется менеджеру, с которым встреча только предстояла.       Увидев всех стажёров, которых ему просто-напросто впихнули, он даже не понимает, кто раздражает больше. Семёну кажется, что если он отойдёт на минуту, кабинета тут просто не будет — а лучше бы не было крайне идиотского повышения от Максим максимыча.       «Надо было идти в Тинькофф», — со вздохом понимает он.       — Да ну ёбаный свет, вам так трудно поменять данные на сайте? — послышался приближающийся незнакомый голос. В кабинет вошёл крайне важного вида парень, кажется, чуть старше Семёна — но он всё равно был самым высоким из присутствующих. — Добрый день, я Сергей Владиславович, ваш новый менеджер.       Первым к нему подошёл Тимур и вальяжно закинув руку на плечо:       — Ну, чё как не родной? Серёга, надеюсь, сработаемся.       Семён пытается игнорировать его. Другие двое тоже представились менеджеру, но тот выглядел крайне раздражённым даже в спокойном состоянии. Что-то в его чертах лицо прямым текстом говорило: «Я тут, блять, самый пиздатый, а вы — хуесосы, и ваша задача — не выёбываться на меня». Семён и с ним контактировать особо не хотел, как и со всеми здесь. Он ведь явно не за жизнь перетирать сюда пришёл. При этом абсолютно все остальные выглядели как люди, которые сюда чем угодно заниматься пришли, кроме как работать.       — Сделайте там общий чат, я скину вашему тимлиду список задач, он всё распределит. Я пошёл.       Удивительно, что на перекуре во время перерыва Семён встретился с этим самым менеджером. Он курил какую-то тонкую сигарету, и она выглядела как финальная деталь его крайне сучьего образа. Он вообще выглядел слишком презентабельно, чтобы работать с отделом программистов, которым вообще всё равно: белая рубашка с чёрным галстуком, того же цвета идеально выглаженные прямые брюки и белые кеды. Если честно, Семён в чистой одежде чувствовал себя ущербно, просто глядя на эту важную рожу — и он всё ещё не понимал, что на лице отвечает за образ мрази. То ли дело в изгибе губ, то ли в слегка гнусавым голосе, который словно был создан для доёбов снихуя.       — Сём, давай так, — Сергей Владиславович подошёл к нему как раз в тот момент, когда тот затянулся жижей. Семён еле сдержался от того, чтобы закатить глаза. — Ты это, по имени зови меня. И если кто-то будет выёбываться — ты мне говори. Испытательный срок, на мой взгляд, только Андрей и пройдёт. Остальным это не надо, особенно Тимуру. Так что можешь забить даже.       Андрей, естественно, вообще не выглядел, как человек, который будет заниматься такой деятельностью, как разработка бэкэнда и программирование на Джаве. Ещё Семён как-то не доверяет мнению этого Сергея.       — Да я бы не сказал, что вообще кто-то из них будет тут работать, — ответил Семён без тени сомнения. — Тимур — самый конченный из них.              — Ну пиздец, — он затянулся. — Ты вообще как в это ввязался, если тебе так не нравится?       — Я просто хотел, чтобы мне повысили зарплату. А в итоге я тут.       Работать с каждым из троих ощущалось просто отвратительно. Андрей постоянно с кем-то ссорился, но он как-то умудрился сдружиться с Женей. Она даже предложила ему скидку на татуировку. Сама же Женя явно имела представление, с чем имеет дело, но у неё было очень мало опыта, она постоянно забывала простые вещи в интерфейсе Пайчарма. Самое сложное для неё было — запомнить, как сделать так, чтобы новый код работал. С Тимуром было тяжелее всего: он всегда опаздывал в офис, всегда задерживался после перерывов. И он был одним из тех, с кем Андрей срался громче всех. При этом Тимур продолжал не делать абсолютно ничего.       Семён устал жаловаться на всё это дерьмо уже к среде. Серёжа — это звучит ужасно слащаво, но называть его «Серёгой» как будто совсем не лучше — на это лишь вздыхал и куда-то записывал.              Ах да, Тимур был самым проблемным ещё по одной причине — он постоянно подкалывал Семёна. И вот прямо было видно, что это всё — сплошной прикол, да только к четвергу Семёну стало совсем не смешно (да и не было никогда, на самом деле).       В данный момент, когда, наконец, в офисе стало тихо, Семён открыл недописанную программу на ноуте, на первом мониторе вывел чуть покрупнее, на втором — план-алгоритм, помогающий самому ориентироваться в том, какой бред он пишет, потому что сам начал путаться. Стоит добавить, что он уже давно мог печатать на клавиатуре своего ноута почти вслепую и делать это очень быстро. Как обычно опоздавший после перерыва Тимур, увидев это, даже не стал притворяться, что чем-то занимается.       Он просто взял стул и поставил его рядом с его.       — Ого-о-о, ты так быстро печатаешь, — сказал он, но ответа не получил. Он придвинулся ближе и прошептал ему на ухо: — Вот бы ты и меня этими пальцами и трахнул. Думаю, проблем возникнуть не должно, руки у тебя ловкие.       Ну, конечно, Семён от такого (!!) ахуел — это в первую очередь. Но что делать дальше он, естественно, совершенно не представлял.       Всё, что он сделал — медленно повернулся с полными удивления глазами и спросил:       — Ты ебанулся? Иди, у тебя работы ещё полно. Не закончишь — сверхурочно тут сидеть будешь.       Ну, это потому, что именно Семёну по роже и надают, если они не уложатся в дедлайн.       — Я к тебе со всей душой, а ты… — наигранно расстроился Тимур и встал так же вальяжно, как и сел — казалось, все его движения были такими — и ушёл к рабочему месту.       Прикол был именно в том, что весь оставшийся день Тимур думал, шутил ли он над Семёном. Ведь руки у него в целом были красивые, пальцы — длинные, тонкие и очень быстрые. И у него, Тимура, это из головы совсем не выходит.

* * *

      Если в четверг Семён чувствовал себя отвратительно уставшим после постоянного нахождения в обществе людей, с которыми нужно было разговаривать, то к пятнице он думал о том, что неплохо было бы стать отшельником. Ещё из головы совершенно не выходила крайне неприличная фраза Тимура — вчера он абсолютно перешёл все границы. Не то чтобы они их, конечно, устанавливали, но как будто не каждый адекватный человек будет подкатывать к собственному тимлиду. И как будто Тимур входил в число адекватных людей.       Стоило ему снова об этом подумать, он понял, как у него разболелась голова. Никаких таблеток с собой не было, и он поспешил сходить за ними в аптеку. В конце концов, ещё только час дня, а ему уже плохо. Ещё он заметил, что стажёры какие-то тихие, но ему хочется думать, что цирк закончился, и все решили работать. Потому что это им нужно пройти испытательный срок, а не ему.       В аптеке он встречается с Серёжей (это всё ещё звучит отвратительно слащаво), который тоже покупает какие-то таблетки. Когда он оттуда выходит, видит курящего рядом с мусоркой Серёжу, чьё лицо кажется даже более злым и уставшим, чем в понедельник.       — Ты свободен в выходные? — вдруг спросил он, и Семён ответил первое, что пришло в голову:       — Нет.       Отчасти он был очень даже прав. Он собирался уйти чуть позже, чтобы ему к зарплате, до которой осталось всего пару дней, добавили ещё немного, а потом прийти домой, поработать, взять доставку из «Вкусно — и точка» и сожрать это всё в одну харю за просмотром какой-нибудь херни, чтобы мозг отдохнул. Он очень рад тому, что в заявлении указал, что хочет уменьшение рабочей недели. У Максим Максимыча не было иного выбора, кроме как согласиться на это.       Так что да, он пиздецки занят на выходных.       Стоит им обоим вернуться в офис, Семён видит, как Тимур в красках рассказывает что-то. И у него нет абсолютно никакого желания слышать его голос, особенно после вчерашнего. Серёжа из этого цирка спешит уйти, а Семён остаётся с ним один на один.       — О-о, нача-альник! — громко приветствует Тимур, подняв руки.       Семён это игнорирует, напоминает Андрею с Женей о работе, а сам садится за стол. Головная боль прошла только недавно, но ему кажется, что скоро снова начнётся.       «Он ахуел?» — удивлённо хмурится Тимур и замечает. что остальные действительно вернулись к задачам. Он встаёт и подходит к Семёну, закидывает рук за плечо, прижимаясь как-то сильно близко (Семёну от этого странно).       — Начальник, обиделся, что ли?       — Нет. И отойди уже от меня, — он вздохнул.       — А-а, ты, наверное, тоже устал? Ну ничего, после работы пойдём бухать! Как раз отмечу первую неделю работы.       Семён снова вздохнул, не желая отвечать.              Однако Тимура это вообще не волновало. Он не принимал отказов, особенно когда звал кого-то куда-то.       Когда все начали собираться, Семён продолжал сидеть за работой. Он еле удержался от того, чтобы улыбнуться. Он, наконец, сможет нормально посидеть в офисе, не слушая сплетни или бубнёж.       Семён вообще за эту неделю узнал столько сплетен, что теперь в его голове мысли начинают путаться: Наташа и Катя опять поссорились, какие-то грузчики опять что-то там задерживают, секретарша Максим Максимыча вылила кофе на голову какому-то чуваку, который умудрился домогаться её, пока его принимал Максим Максимыч; ещё он перепутал строчки в функции порядком, и ничего не работает.       Ну и, конечно, это отвратительное «Вот бы ты и меня этими пальцами и трахнул» от Тимура, которое тоже никак не забывается.       — Бля-я-ять, — он вздохнул, прикрывая лицо руками. — Какого хуя?       — Да если бы я знал, — ответил вошедший Серёжа. — Чего сидишь тут? Остальные ушли уже.       — Запиши как сверхурочные, пусть надбавку сделают, — пояснил Семён.       — Хоро…       Тут Семён видит, что ему звонит незнакомый номер, и он отвечает:       — Алло?       — Слышь, начальник, давай спускайся! Я уже такси взял, только тебя жду, остальные уже уехали! Но я сказал, что ты тоже будешь, так что нахуй твоё программирование и поехали бухать!       — Я никуда не поеду.       Он сбрасывает трубку и объясняет всё Серёже, чувствуя, что изливает ему душу. Единственное, о чём он не упомянул — та фраза Тимура. Ему и самому стоит об этом забыть, учитывая, что сам Тимур ничего подобного не повторял. Он так понял, что это просто прикол. По крайней мере, он никогда не сомневался в своей ориентации, как и не задумывался, только ли девушки ему нравятся.       Но в кабинет прямо-таки забегает Тимур, который уже успел накинуть большую кожанку поверх футболки, держа телефон. Он включил его, чтобы показать, что бесплатное ожидание закончилось, как и заканчивается его терпение. Серёжу он отталкивает (он вообще его терпеть не может за эту наглую рожу, он по наглым рожам эксперт) и тащит Семёна за руку. Он высокий, почти на голову выше, только вот достаточно лёгкий, чтобы Тимур смог это провернуть и поднять со стула. Но Семён и сам не то чтобы прям совсем дурачок и тут же пытается вырвать запястье:       — Ты ебанутый нахуй? Я же сказал, что никуда не поеду. Тем более, с тобой.       Тимур чуть не захлебнулся возмущением, но смог придумать вот что:       — Скажи, сколько стоят твои сверхурочные, и я заплачу. Считай, твоя отработка — тусовка со мной в «Крейзи Дейзи».       — Ладно, только вещи возьму, — он пожал плечами. Тимур было обрадовался, но на выходе Семён попытался от него убежать — Тимур снова поймал его за руку и потащил к машине.       Последнее место, куда хотел Семён посетить в Москве — «Крейзи Дейзи». Вернее, он там уже был, но в прошлый раз у него сняли часы, украли куртку и чуть не избили кавказцы. Всю дорогу у него было крайне недовольное лицо, но с тем, куда его потащили, он всё-таки попытался смириться.       Ему клубы вообще не нравились: громко, накурено, много людей. Кто-то успевал обжиматься прямо на виду или в туалете, пока он просто отходил поссать. Если бы не нужда, он бы выбегал оттуда сразу, но просто стоял у стены с писсуарами и думал, в какой момент его жизнь превратилась в это. Сейчас он пытался заставить себя не думать об этом, потому что рискует провалиться в философию. Он бы и не против пофилософствовать, да только ему могут какую-нибудь алкашку подкинуть, а он и не заметит, как выпьет.       Проблема была совсем не во вкусе алкоголя.       Показав администратору, что на забронированный столик есть четвёртый человек, Тимур повёл к месту брони. Правда, в какой-то момент на пути была такая толпа людей, что он снова взял Семёна за запястье, протаскивая сквозь них. Там ожидаемо были Женя и Андрей, которые взяли по пиву.       — Охренеть, ты всё-таки привёл его, — прокричала Женя в ухо Тимуру. — Как?       — Насильно, — крикнул в ответ Семён. — Пить не буду.       — А сколько тебе нужно, чтобы не наклюкаться? — спросил Тимур.       — Желательно нисколько.       Семён не собирался сдаваться Тимуру до конца. Он не хочет ощущать себя настолько ущербным.       Хотя, ладно, он выпил мартини со швепсом — и столько алкоголя его организм может легко перенести. Он даже не краснеет. А вот Тимур сюда шёл явно для того, чтобы напиться — и очень сильно. Сейчас, например, он снова повис на плече Семёна — оно у него худое, неудобное, и его очки-капли трутся о ткань толстовки — и ныл, как он зол, что тут нет караоке. Семён, наоборот, очень обрадовался этому.       — Слышь, начальник, помоги дойти до туалета, щас блевану.       Никто не вызывается ему помочь, и Семён практически на горбу тащит Тимура.       Только вот Тимур вдруг будто оживает и прижимает к стене туалета. От него попахивает алкоголем, но взгляд у него не слишком размазанный для человека, который успел закинуться несколькими шотами, пивом и шлифануть красным вином.       — Зачем ты притворился пьяным и отвёл меня сюда? К параше тянет? — Семён совершенно ничего не понимает.       — Ну, курсы актёрского всё-таки научили меня чему-то, — Тимур усмехнулся, поправил растрепавшиеся волосы. — Помнишь, что я тебе сказал вчера? Предложение в силе.       — Что… — он тут же вспомнил (такое забудешь, конечно), — помню. Но я не собираюсь заниматься ничем таким. Особенно это касается тебя.       — Давай я тебя поцелую, и если тебе понравится, то я возьму тебя?       — Мне не может понравиться целоваться с мужиками, тем более с тобой.       По крайней мере, он так думает.       Но он не учёл одного: одна из немногих вещей, которые Тимур умеет делать хорошо — целоваться.       Семён чувствует, как его вжимают в стену, мягкими пухлыми губами касаются его и проталкивают язык в рот. Он даже не отвечает, да и вряд ли Тимур дал бы ему быть более активным — а тот просто млеет в его руках и не понимает, как так получается.       Если не учитывать, что делает это Тимур, поцелуй ему реально понравился. Либо же его организм и низкоградусный мартини к двадцати четырём годам уже не переносит, либо у него совсем крыша едет с этими стажёрами. Он даже сам пытается ответить, но получается так себе, потому что целуется он, соответственно, так себе. А Тимур в этом прям преуспел, прижал к себе настолько, что Семён чувствует тепло его тела и слегка пряный запах парфюма.       Когда Тимур отстраняется, Семён тупо смотрит и пытается понять, что сейчас вообще произошло.       — Поехали.       И это говорит не Тимур.

* * *

      Можно подумать, что мир ёбнулся. На самом деле, ёбнулся по-настоящему он совсем недавно, но, если говорить о таких маленьких людях, как Семён — то да, мир ёбнулся. Особенно его.       Хотя на Тимура он не вешается. Он считает, что достоинство и гордость у него ещё есть, так что на такси они едут молча. Когда машина останавливается у одного из небоскрёбов Москвы-Сити, он удивляется, но не то чтобы прям сильно. В конце концов, ему уже сказали, что как минимум отец у него — далеко не хуй с горы (ладно, может, и с горы, но дядька серьёзный). И ебать его будут, соответственно, не в каком-то отеле или даже его квартирке, а аж в Москве-Сити — ну это вообще высшая точка его молодости, можно сказать.       На удивление Семёна, Тимур заставляет его помыть руки перед тем, как прижать его к раковине и снова поцеловать так, что все мысли (адекватные закончились давно) из головы вообще вылетели. Это так странно, но так приятно… наверное, да, всё-таки приятно. Если бы ему не понравилось, как Тимур целуется, он бы ни за что на это не согласился.       Не то чтобы у него были какие-то проблемы с сексом. На самом деле он даже иногда бывал, но не то чтобы ему самому часто предлагали. И не то чтобы он прямо стремился.       Не то чтобы он вообще думал, что шишка чешется, в отличие от Тимура. Только вот когда Тимур его поднимает, заставляя обнять себя руками и ногами, чтобы просто не свалиться, что-то меняется. Расстояние между лицами из-за роста приличное, и Семёну приходится наклониться посильнее, чтобы достать до его губ. Они такие мягкие — кажется, будто мягче всех, кто у него был (хотя опыт и небольшой), язык ловкий и уже весь вылизал его рот. Ему просто ужасно жарко в толстовке, он чувствует тепло рук Тимура — хотя у него они всегда тёплые.       Это кажется таким ненормальным, и он абсолютно не может ничего с этим сделать. И при этом он почему-то умудряется как-то возбудиться — это тоже кажется невероятно странным (это пиздец).       Его раскладывают на кровати, Тимур стягивает с него толстовку вместе с футболкой, откидывает куда-то на пол и прижимается к шее губами. У Тимура вообще не было секса с таким худым человеком — кажется, если сжать какую-нибудь кость посильнее, то она просто-напросто сломается. И кожа такая светлая, что тут и без наручников или верёвок можно легко оставить синяки. Тимур надеется, что следующий раз у них будет, чтобы он мог купить наручники или верёвки и обязательно их использовать.       Так вот, Семёна вообще-то и так давно не целовали. И он сам не то чтобы прямо инициативу проявлял, так что сейчас он был даже немного растерян (не от самой ситуации в целом, конечно, но до этого нужно ещё дойти), когда почувствовал, как губы едва ли не облизывают кожу шеи. Это немного щекотно, и изо рта вылетает смешок, быстро — и крайне неосознанно — перешедший в короткий высокий стон. Можно даже сначала не понять, что это его голос — вот такая у Семёна ситуация.       Тем временем Тимур, который не встречает никакого сопротивления, уже не целует, а прикусывает — и ему интересно, останутся ли завтра синяки. Или хоть какие-то следы.       — Ты что… — Семён резко вырывается.       — Сорянчик, начальник, переборщил.       Справедливости ради, Тимур даже не может его по сокращённому варианту имени назвать — это звучит как-то слишком глупо, чтобы вот так брать и стонать ему в ухо. Ну, потому что «Сёма» — это скорее кошачья кличка, а не вполне адекватного человека (уж с Тимуром кто угодно адекватным будет).       Пытаясь извиниться, Тимур снова целует его губы, на этот раз ожидая хоть какой-то инициативы. Да только вот инициатива от Семёна в поцелуе такая слабая, что ему самому проще снова вылизать его рот и, отстранившись, взглянуть. Волосы, отросшие почти до плеч, сильно растрепались, губы, и так казавшиеся яркими из-за тона кожи, стали ещё ярко-розовыми. Они у него вообще интересные: вроде тонкие, когда Семён разговаривает и, тем более, смеётся, а вроде и пухлые, когда он со слегка отлетевшим видом смотрит на Тимура (больше всего ему, естественно, охота растянуть эти губы на члене — он уверен, что подойдёт идеально).       Сам Тимур понимает, что всё происходящее с его стороны — давно не прикол. Приколы закончились примерно тогда, когда он к нему очень неудачно подкатил. Но как будто Тимур виноват, что у большинства знакомых ему программистов такие красивые руки и ловкие пальцы. Ещё он понимает, что пытается трахнуть собственного начальника далеко не для того, чтобы насолить отцу.       А вообще да, ситуация прямо пиздейшен.       Семён под ним прямо выгибается — скорее от неожиданности — когда Тимур, расстегнув джинсы, лезет рукой в трусы, ни на секунду в своём намерении не сомневаясь. В конце концов, согласие ему уже дали, его задача — доставить как можно больше удовольствия. Это, пожалуй, единственная задача, которую он успешно выполнит для своего начальника. Начальника, который, между прочим, глаза едва ли не закатывает просто от того, что он ласкает его член ладонью. Кожа у Тимура на ладонях, кстати, гладкая, приятная — он никакой тяжёлой работой никогда не занимался.       Хотя натянуть его на член охота побыстрее, Тимур хватает с тумбы смазку, стягивает штаны с трусами до конца и откидывает в ту же сторону, что и другие вещи. Семён сидит перед ним с раздвинутыми ногами, но, осознав это (перед этим он обязательно посидел в дзене пару секунд), спешит прикрыться.       — Ну ты чё начал? — спросил Тимур, снова придвинувшись к его лицу. — Нормально ж всё было. Постарайся не напрягаться сильно, а то реально хуже будет. Я предупредил.       Естественно, Семён прям днями-ночами мечтал о том, чтобы его поимел какой-то стажёрчик. (Конечно нет — он о таком и помыслить не мог; он даже не думал о том, что у него будет секс не с девушкой).       После слов Тимура он только больше напрягается — понимает ведь, что сейчас это ему в жопу что-нибудь запихают, а не Тимуру. Хотя тот, вроде как, до этого говорил о том, чтобы это его пальцами трахнули. Только вот всё как-то слегка перевернулось: он согласился поехать, согласился на поцелуй, согласился на секс — хотя согласие кажется не очень-то активным, потому что он и сам не очень-то активный. Но Тимур не сдаётся, убирает руки и пока что только говорит развести ноги. Семён это делает, но глаза закрывает: он трезвый, как стёклышко, прекрасно всё осознаёт — и от этого стыдно.       Картина следующая: Тимур меж разведённых ног сидит, попросил в коленях согнуть. Семён на это смотреть не может, ему слишком стыдно и странно, поэтому в дополнение к глазам он закрывает раскрасневшееся лицо ладонями, откинувшись на подушку. Тимур действует гораздо уверенней: было слышно, как открылся-закрылся какой-то флакон, гель хлюпал на его ладонях — один палец слегка надавил на анус, встречаясь с сильным сопротивлением. Семён услышал, как Тимур как-то возмущённо фыркнул. Ему самому теперь было ещё и больно, пусть сильного давления не было, и он неосознанно больше напрягся. Тимур не стал сдерживаться:       — Да расслабь очко уже, ну. Мне тебя растянуть надо, а то в больничку с порванной жопой поедешь.       Семён представил, как будет кринжово объяснять врачу, что с ним случилось. Тимур воспользовался тем, что тот отвлёкся и слегка расслабился, вошёл чуть дальше. От этого он всхлипнул, и Тимур коснулся кожи груди губами, как-то слишком мокро целуя, двигаясь вниз. Это снова помогло расслабиться, и первый палец смог войти полностью. Он задвигал им взад-вперёд, и Семён снова сжался от этого странного ощущения: теперь не было резкой боли, но пока и не то чтобы очень приятно. Он даже выгнулся, когда Тимур тронул какую-то точку — но быстро вышел и приставил ко входу второй палец. Теперь Семён понял, почему напрягаться не надо — мышцам пиздец будет и кто-то поедет в травму с порванной жопой. И хер он кому это объяснит — ну потому что это прямо пиздец.       На самом деле, думать о чём-то очень даже помогает, потому что мышцы не сжимаются так сильно, чтобы прямо не пускать внутрь. Сейчас уже было получше, и Тимур прямо обрадовался, когда уже два пальца вошли полностью — а Семён совсем не знает, куда себя деть. Ему и тяжело, и стыдно за свой вид, и за несколько вырвавшихся стонов (те, что не от боли были). Он даже губу закусил, чтобы сильно не орать — вдруг ещё соседи по батареям постучат или вообще в дверь звонить начнут. И вот опять стыдная ситуация.       — Как-то ты быстро смирился с тем, что тебя трахнут в жопу, начальник, — усмехнулся Тимур, добавляя третий палец. Два двигались уже достаточно свободно, и он не видит препятствий. От такого Семён, пытаясь сдержать стон, прокусывают губу. Это не ускользает от Тимура. Он придвигается ближе к лицу, свободной рукой притягивает за подбородок и целует: это так мокро, что у Семёна едва ли не вытекает собственная слюна по подбородку.       — Ну и чё ты сдерживаешься? Мне всё нравится, например, так что не сдерживайся там. И ещё: губу прокусишь — заебёшься ждать, пока заживёт. Лучше ори как резаный, соседи слышать не будут.       — Мне кажется, мой голос звучит стрёмно, — ответил Семён и поджал губы.       — Как мило, — Тимур потрепал его по волосам. — Мне всё нравится.       И прикол в том, что Тимур нихуя не прикалывается. Просто получилось так, что вместо какого-нибудь чувака в его вкусе под ним сейчас лежал крайне худой, высокий и смущённый.       Тимур хочет увидеть, как будет выглядеть лицо Семёна, когда он будет стонать, просить о чём-то, захлёбываясь в этих самых стонах, и, конечно, охота увидеть, с каким выражением он кончит.       Когда пальцы выскальзывают, а Тимур раздевается до конца, Семён смотрит на него с большими глазами:       — Ты уверен, что это войдёт в меня?       — В других же входил, и никто не умер, — Тимур пожал плечами. — И пониже тебя у меня были, всё заебок вообще было.       — Ну, мне важно конкретно то, что будет со мной после этого. Я точно выживу?       — Ой, бля-я-я, ты даже сейчас такой душный. Мне кажется, что ты сейчас допиздишься, и у меня упадёт, — Тимур театрально вздохнул. — Выживешь ты. От секса не умирают. Только самые везучие.       Семёну такое не грозит.       — Что-то быстро забыл, как выглядишь передо мной, — хмыкнул Тимур. — Получается, душнить — самоутверждение?       Семён не стал отвечать, просто закусил щёку изнутри и постарался не смотреть на его член. И это было сложно, на самом деле: и вроде смотреть не хочется, и глаз не отвести. Ситуация — пиздец, но уже как-то не удивляет.       Тимур входит медленно — ему хочется быстрее, но тут так не получится — и Семён закрывает рот рукой, но не пытается заглушить стон. Это не то чтобы прямо просто, но раз сказали, что можно не сдерживаться, то можно хотя бы попытаться. Он даже начинает расслабляться, потому что мысли покидают мозг крайне быстро и незаметно. Это заметный плюс, потому что теперь стыдно чуть меньше. Но двинуться вперёд как-то всё равно страшно — его и головка растягивает больше, чем три пальца, на которых он стонал громче всего.       Внутри горячо и узко, стенки сжимаются вокруг члена, и Тимур снова вздыхает, смотря даже немного осуждающе. Семён не понимает:       — Да что?       — Расслабься, ты мне щас член оторвёшь.       И как будто Тимур даже не шутит. Может, и не оторвёт, но давит достаточно сильно, и это неприятно — кожа-то нежная, вот хуй чё с этим сделаешь. Как и хуй чё сделаешь с Семёном, который сжался, напрягся — и всё тут. Приходится снова его поцеловать (ладно, вот целоваться Тимуру реально нравится), прижав к кровати — он слегка расслабляется, и Тимур входит наполовину, чтобы Семён смог привыкнуть.       Самому Семёну мало того что стыдно и странно, так ещё и дико жарко. Внизу, внутри чувствуется, как мышцы постепенно растягиваются, постепенно привыкая к объёму — и он просто старается не думать, что и какого размера сейчас в нём, раз уж это даже не вся длина. Ему настолько горячо и жарко, что даже волосы намокли.       — Чё, как там? — спросил Тимур, и Семён нахмурился. — Двигаться могу?       — Ну, попробуй.       Трудно сказать, реально ли он пожалел о том, что сказал это, но дальше было ещё страннее и жарче: Тимур вышел и налил больше смазки — её было так много, что аж хлюпало. Но Тимур начал-таки двигаться, только крайне медленно, потому что всё ещё чувствовал узость внутри. Семёну тоже не то чтобы очень круто: лежит неудобно, в него пытаются запихать хуй, а тот чёт совсем не пихается. Хоть ты тресни — а расслабиться не может.       — Да ну бляха ты муха, — фыркнул Тимур.       Не то чтобы Семён на это сильно влиял — хотя влиял напрямую, ладно — но попытался. Тимур смог зайти дальше и коснуться точки, которую до этого касались только пальцы. Семён снова вздрогнул, но на этот раз ему было просто пиздец как хорошо. Иначе никак нельзя назвать тот факт, что он даже слегка навстречу подался, отчего Тимур сам глаза выпучил.       Поняв, что в целом уже не то чтобы ему сопротивляются, Тимур медленно продвинулся дальше — он и сам не ожидал, что член до конца войдёт. Думал, скорее, что ему этот самый член оторвут — не важно, специально или нет. Семён сжал подушку, на которой лежал, со всей силы, пытаясь хоть как-то компенсировать ощущение изнутри. Губы закусывать не стал, одну уже вообще прокусил, и там застыла капля крови. Это, пожалуй, был единственный раз, когда Тимур был настолько аккуратен — ему обычно попадались более опытные чуваки. А тут совсем как-то грустно даже.       Но двигаться он всё-таки начал быстрее, когда почувствовал, что было достаточно свободно. Тимур наклонился к Семёну:       — Сейчас будет то, чего я хотел изначально, — и снова поцеловал его, но ответом послужил лишь вырвавшийся стон. Вот такое ему уже нравилось.       Семён выгнулся в спине от этих движений. Он вообще предпочитал больше не двигаться, потому что боялся, что что-то случится. Насчёт того, что может случиться, он, естественно, не то чтобы прям думал. Да и ситуация слегка не располагает к таким размышлениям.       Он вообще привык за это время лежать, но вдруг Тимур поднял его и посадил на себя — ему показалось, что член зашёл даже дальше, чем мог. После такого послышался соответствующий звук, разрезавший какую-то сильно неловкую тишину. Только вот после этого его рот совсем не закрывался. и он продолжал стонать в поцелуи. Тимур вообще оказался очень сильным (это просто кое-кто совсем ничего не весит): он держал его за пояс, потому что, видимо, ноги совсем не слушаются. Семён сам не особо понимает, что происходит: он в основном стонет, держит Тимура за плечи, чувствует ладони на теле — они кажутся даже более горячими, чем обычно.

* * *

      — Прям выебал? — с выпученными глазами спросила Настя. Она смотрела с интересом, попивая бабблти через трубочку.       — Прям выебал, — вздохнул Семён.       — Ну, ты это, в тюрьме не говори об этом.       А если серьёзно, то выебали его ещё не раз, потому что в распоряжении Тимура были целые выходные. Так что пока Тимур ходит счастливый и удовлетворённый, у Семёна болит поясница, спина и жопа. Не то чтобы ему не понравилось — он это объяснить совсем не может, он такого не испытывал. И такие вещи почему-то совершенно не поддаются рациональным объяснениям. Просто гормоны, которые и так не очень-то в подростковом возрасте играли, вдруг проснулись и такие: «Мы хотим трахаться с припизднутым стажёром все твои ебучие выходные, а в понедельник ты будешь страдать!», и Семён в итоге просто в ахуе от этой жизни.       Когда он вернулся в офис, увидел на столешнице стакан кофе с записочкой на маленьком ярко-зелёном стикере. Сначала он листочек смял и хотел выбросить, но в итоге увидел надпись: «Давай повторим выходные? Жду ответ». Осознав слова, в которые складывались кривые скачущие буквы, он пару секунд поглядел в стену и только потом выбросил бумажку. Однако кофе он всё-таки взял в руку и уже хотел отхлебнуть, как в кабинет вошёл привычной походкой в стиле «я хуй знает, что вообще такое центр тяжести» и, увидев, что они одни. подошёл к его столу. Семён больше напрягся, когда Тимур опёрся руками о столешницу и состроил уже привычную хамоватую рожу. Честно, Семёну трудно осознать тот факт, что вот этот чувак поимел его чуть ли не на каждом углу дорогущей квартиры в Сити.       — Что?       — Ну, ты подумал? — Тимур даже бровью подыграл, что заставило Семёна усмехнуться.       — Да я только пришёл. Где остальные, кстати?       — Я вчера свозил их в бар, и они лежат с похмельем. Так что мы весь день будем одни.       — Ну, ещё есть менеджер, — напомнил Семён, и Тимур недовольно фыркнул.       — Забей ты хуй на этого чепушилу, — он махнул рукой. — У тебя ведь есть я.       Семён так и застыл с лицом лица и слегка приоткрытым ртом. Он совсем не понимал, как ему интерпретировать слова Тимура. И стоит ли вообще ему на это отвечать. Тимур выглядит как человек, который если что-то в голову вбил, то хер из него это потом выбьешь.       Менеджер Серёжа заходит в кабинет так резко, что показалось, будто он сюда бежал. Лицо он скорчил ещё более недовольное, чем оно было в расслабленном состоянии.       — Что-то случилось? — нахмурился Семён.       — Сёма-а-а, — протянул Серёжа с выпученными глазами, выдавливая какой-то поистине мерзкий голос, — а ты не знаешь? Мы все сроки проебали. Ты должен был работу ещё вчера утром кому-то там скинуть. Ты где все выходные был?       Конечно, Семён помнит, чем он занимался все выходные и с кем — и прекрасно знает, что говорить об этом как-то не рекомендуется, на самом деле.       — Я сдам к вечеру, — ответил Семён. — Тут немного сделать осталось, Тимур будет над тестовым интерфейсом работать. Я не виноват, что наш бэкэнд и фронтенд забухали. И сейчас я буду работать за двоих.       — Да, так что, — Тимур хмыкнул и подошёл к нему, оказавшись ртом у его уха и сказал: — уё-ёбывай, истеричка сраная.       Серёжа считает, что он выше препирательства с крайне обнаглевшим москвичом — он напоминает про то, что нужно сдать всё не позднее семи вечера, и уходит. Тимур закрывает на ключ дверь кабинета, предварительно повесив табличку «Не беспокоить» — это вообще Семён придумал, так только его группа и делала. Зато никто реально не мешал, потому что лезть к раздражённым программистов со сгоревшим дедлайном — так себе развлечение. Уж лучше попытаться убежать от агрессивной дворовой собаки — шансов выжить и то больше.       Только вот работать Тимур совсем не собирался.       — Ты решил отнестись к этому серьёзно? — удивился Семён.       — Ну почти.       Тимур снова подошёл к его столу и специально кинул, кажется, флешку. Семён отодвинулся, помогая пролезть (Тимур сказал, что сам эту флешку и достанет), а потом его так резко подвинули за ноги, что он чуть не свалился со стула. Тимур, пожалуй, понял, насколько ему удобно оттого, что Семён такой худой и тонкий — он его без проблем смог пододвинуть к себе. Поздно отреагировав, тот схватился пальцами за столешницу, но Тимура это совсем не волновало.       — Ты что… — хотел спросить он, но руки Тимура потянулись к его джинсам: он попытался их стянуть, но ничего не получилось. — Какого хуя?       — Ну, очевидно, твоего. Если я доберусь до него, конечно, — он хмыкнул. — Да привстань ты, я всего лишь хочу тебе отсосать.       — Всего лишь? Да ты понимаешь, где мы находимся, это же…       — Ну, кто на камерах увидит, подрочит на бесплатное гей-порно, — он отмахнулся. — Ну, давай, я же хорошо тебе хочу сделать.       Семён никогда в жизни не сталкивался с такой серьёзной моральной дилеммой. С одной стороны ситуация — пиздец в чистом виде, с другой — ну а кого ебёт, чем там программисты в закрытом кабинете заняты? Ему ещё и делать ничего не надо. Он как-то нехотя приподнимается и сам слегка снимает джинсы, а Тимур шаловливой ручонкой лезет в трусы, вообще ни о чём в этой жизни не волнуясь. Семён закрыл ноут и отставил его подальше на всякий случай. Тимур вовсе рисковал удариться головой об стол.       «Ёбаный пиздец», — думает Семён и ничего с этим не делает.       Приспустив резинку трусов, Тимур достал ещё абсолютно спокойный — в отличие от мыслей Семёна — член и простимулировал рукой, чтобы тот хотя бы как-то оживился. Стоило члену привстать, он высунул язык и лизнул головку, и Семён простонал. Он тут же зажал рот рукой, пытаясь приглушить звуки. Он, естественно, не может вспомнить, прослушивают ли их и как далеко от них камеры. И, будь он в большем адеквате, надеялся бы, что никто не посмотрит камеры за сегодняшнее число. А то реально какая-то бесплатная порнуха получается.       Возвращаясь к Тимуру, он провёл языком по длине, смотря тёмными (охренительно чернющими) глазами, пока Семён прикрывает свои. А ещё Семёну и правда стыдно смотреть на него — он же, блять, отсасывает ему! прямо на работе! в разгар рабочего дня! Это настолько ужасная ситуация, что о моральной стороне вопроса даже думать не хочется — и это ещё при том, что Семён очень даже любит подумать о чём-то таком. Только вот единственное, о чём удаётся подумать — это о том, что его член во рту у другого человека.       Он не то чтобы имеет хоть какой-то опыт в этом, но, на его взгляд, Тимур как минимум хорош. Он, наконец, бёрет в рот не только головку, но весь член — тот касается его глотки, и он, едва не подавившись, тут же его вытаскивает. И, видимо, он делает это только с той целью, чтобы сказать это:       — Я думал, ты выебешь меня в рот сам.       — Чего, нахрен? — Семён охренел от жизни даже больше. — Мне ещё что-то сделать надо было?       — Да не надо было, — Тимур пожал плечами. — Просто часто было, что меня брали за затылок и ебали в рот. Не насильно, если что. И да, было бы круто, если бы ты смотрел мне в глаза.       — Блять… — он тяжело вздохнул. — Просто… сделай уже что-нибудь. Я не могу прийти на планёрку в таком виде.       — У нас ещё и планёрка?       — Ну да. Каждый понедельник.       Тимур недовольно фыркнул и вернулся к члену. Он снова преспокойно заглотил его, но почувствовал, как смазка коснулась стенки горла. Семён всё ещё не может смотреть на это — как-то слишком грязно. Сам Тимур не сдаётся, но, раз уж никто ему в глаза смотреть не собирается, он опускает лицо. Так хотя бы удобнее, но при этом он лишь слышит, как сверху стоны глушатся. И это кажется логичным, хоть ему и не нравится. Да и Тимур вообще не этого ожидал, так что приходится как-то выкручиваться.       Выходит крайне грязно от того, что слюна со смазкой смешиваются, и в итоге это всё с губ течёт до подбородка. Тимур всё-таки двигается, хотя привык совсем к другому обращению — старается наращивать темп, двигая головой, то насаживаясь, то снимаясь с члена. Грань не такая уж и большая, но когда член снова входит, заглушенные стоны звучат громче.       На самом деле, для него сейчас нет поощрения лучше, чем громкие стоны. Он пробует втянуть щёки — и Семён даже громче ахнул, сдвинул колени. Да только Тимур быстро раздвигает его ноги обратно, потому что мешают. Он снова поднял лицо и увидел, как тот глаза щурит, но не закрывает полностью. Лицо, шея и уши у Семёна красные, он чувствует, как ему горячо просто от ощущения такого же горячего и мокрого рта, губы которого на его члене и сомкнулись.       Раньше представить нечто подобное было просто невозможно — сейчас это происходит с ним прямо на работе. Семён даже не сразу заметил, но он кончил в рот Тимуру. А тот выглядел не лучше его самого, хотя румянец на лице не был слишком заметным. У него мокрые губы, а на уголках глаз выступили капли слёз (физиология, ну что поделаешь), а сам он эту самую сперму сглотнул. Семён тут же выпучил глаза:       — Ты зачем это сделал?       — Обычно я делаю так.       — Пиздец, — Семён устало выдохнул и обмяк в стуле. Он даже не сразу опомнился, что нужно себя в порядок привести.

* * *

      У менеджера Серёжи тоже есть проблемы, на самом деле. И самая главная сейчас — ебучий Семён с его зоопарком. Но дело далеко не в его стажёрах, которые решили не прийти сегодня из-за похмелья (и то по словам Тимура, который почему-то единственный, кто пришёл). Тимур его раздражал, Семён — притягивал. И вот хоть обосрись.       — А я тебе чем тут помочь могу? — спросила его коллега Дашенька, менеджерка отдела кадров. Она поправила длинный закрученный локон и тяжело вздохнула. — Если ты лох тупой, то тут уже ничего не поделаешь.       Дашенька развела руками. Серёжа закрыл лицо руками, желая выпить уже в десять часов утра. Когда он устроился работать менеджером, он не ждал проблем такого рода. Хотя его особенно и не тянуло никогда к закрытым людям, которые первыми даже не представляются. Но тут снова что-то в мозгу у бедного-несчастного Серёжи стукнуло, и он грустно думает о том, что нельзя подкатывать к коллегам. Да и Тимур… его намерения в отношении неудавшегося тимлида благими не кажутся.       По крайней мере, Серёжа не настолько псих, чтобы попросить у охранника посмотреть камеры за сегодня. Они точно не будут заниматься чем-то стрёмным в офисе, да и Семён явно не тот, кто на какую-то трешатину согласится.       «Нет, да не может быть такого. Тимур же пидорасня та ещё, но вряд ли у него что-то с ним выйдет», — эти мысли его успокаивают.       Конечно, это совсем не тот случай, когда нужно знать правду.       — Слушай, а ты его в клуб приглашал какой-нибудь? — спросила Дашенька, которая решила подкрасить губы. — Ну или вообще куда-то звал?       — Я спросил, занят ли он на прошлых выходных, и он сказал, что да, — нехотя признался Серёжа.       — Ужа-а-ас, — Дашенька поджала губы. — Я бы сказала, что у тебя нет шансов, но можешь попробовать его позвать куда-нибудь снова. Вдруг у него реально дела были.       — Да я на него уже наорал из-за дедлайна, — Серёжа неловко прикусил губу, и она посмотрела на него с огромным осуждением.       — Ну ты и ебалай. На коленях, значит, извиняться, будешь. Бог даст — простит.       — Ё-ё-ёбаный све-ет, — обречённо протянул Серёжу и лёг лицом на стол. Дашенька сочувствующе похлопала его по плечу.       Из-за своей удручённой позы Серёжа не заметил, как из кабинета вышли Семён с Тимуром.

* * *

      Семён не понимает, как вообще оказался в такой ситуации. Он мог бы написать Насте и рассказать, но это уже гораздо смешнее и хуже его обычного нытья. Если такое будет происходить на постоянной основе, ему можно уходить из айти и идти в стендап с этим материалом.       На самом деле, всё было не так плохо, потому что Тимур не предложил секс втроём. Но комфортнее от этого не стало.       Стоит упомянуть, что на этот раз Тимур приехал в офис на шикарном фисташковом Мерседесе AMG Е-класса. На нём же и предложил подвезти Семёну, а потом к ним привязался Серёжа, чтобы что-то обсудить по проекту… И как-то завертелось, вылилось в такую ситуацию: Семён едет в ебучий «Крейзи Дейзи» второй раз за две недели с Тимуром, который абсолютно сознательно везёт их в салоне шикарной машины, от которой несёт роскошью за километр. Серёжа, кстати, ехал на заднем сидении чувствовал себя крайне некомфортно в присутствии Тимура.       Близилась ночь, и ситуация казалась всё менее и менее адекватной. Они пришли к забронированному столику, где их ждал четвёртый человек в лице Вани — тот решил не готовиться к сессии в ближайший месяц.       — Это мой бро, — сразу же сказал Тимур, присаживаясь поближе к Семёну, который продолжал находиться в прострации. — Ваня, это мой начальник Семён, менеджер Серёга. Он почему-то решил обсудить вопросы по проекту, который только вот отгрузили.       — А кого из них ты трахнуть хотел? — спросил Ваня шёпотом.       — Начальника.       — Ну у тебя и вкус.       — Да понесло чёт, — Тимур пожал плечами. — Но мне нравится.       На самом деле, Ваню приглашать было необязательно, но нужен был четвёртый человек на бронь стола. Но если с Семёном ничего не получится, и его уведёт истеричный менеджер, то он с горя напьётся именно с Ваней. Да и тот никогда не отказывался от того, чтобы нажраться в щи.       Честно, Семён хотел повеситься вот прямо сейчас, Серёжа — не мог определиться, что ему нужно больше: коктейль с водкой для храбрости или снести кабину Тимуру.       «Хотя ебало я набью ему и так, даже если трезвый буду», — смирился Серёжа и зачем-то перевёл взгляд на Тимура.       Тот уже будто и забыл, что находится в обществе: закинул руку ему за шею, что-то в ухо шепчет, отчего Семён, конечно, не шарахается, но не то чтобы ему очень нравилась эта ситуация. Он вообще чувствовал себя отлетевшим.       Тимур кажется с одной стороны отвратительным, с другой — даже ничего таким, прикольным челом. Только вот Семён не понял, в какой момент ему захотелось этого «даже ничего такого, прикольного чела», потому что не было такого, что ему прямо хотелось ебаться. И сейчас не особо тянет, но утром понедельника он проснулся минут за десять до будильника, потому что ему снилось, как Тимур снова его туда-сюда по всей шикарной квартире Москвы-Сити (на моменте, когда его повели на балкон, он как раз и проснулся) — и после такого этого первое, что он подумал, было: «Никогда, блять, в жизни». Потому что с нормальными программистами из Сбербанка такое не происходит.       Но в итоге он сидит с ним в баре, где в первый раз его чуть не отпиздили, а после второго посещения и вовсе ебали все выходные после этого. Сейчас ещё веселее: менеджер, который поначалу казался адекватным и наоравший на него сегодня, сидел с ним, Тимуром и его другом за одним столом в этом баре. Семёну крайне не везет почему-то именно в «Крейзи Дейзи» — ну или так со всеми барами и клубами, он не то чтобы проверял.       Его так напрягает эта атмосфера, что он выходит попарить — и почему-то скоро в курилку подходит Ваня. Он тоже достал под, но как будто он был тут совсем не за этим.       — Тимур нормальный, на самом деле. А как ты с таким менеджером работаешь — другой вопрос. Я бы въебал ему, у него ебло такое наглое, что даже я бы не сдержался.       Семён усмехнулся: вот кто-кто, а Ваня со своими аккуратненькими тоненькими ручками даже обычным ударом большого урона не нанесёт. Впрочем, как и сам Семён, пусть он и был выше на голову.       — Сначала адекватным казался, — он пожал плечами. — Ну, менеджер. А Тимур — ёбнутый наглухо.       — Есть такое, — Ваня кивнул. — Но менеджер гораздо кринжовее.       Что ж, теперь у Семёна есть ещё один странный разговор в копилочку. Пожалуй, кому-то реально пора в стендап.       Вернулись они уже вместе, хоть и молча.       За столом очень громко срались Тимур с Серёжей.       — Да соси ты, блять, хуй! — крикнул Серёжа. Это звучало очень странно, но, видимо, контекст они никогда не узнают.       — Нахуй иди! — Тимур не сдержался и, встав, кинулся на него. Он ударил куда-то в челюсть, но сильного ущерба не нанёс, просто разозлив Серёжу, у которого, оказывается, слишком слабые нервы. Но он бьёт слабо, а Тимуру вообще всё равно. Он вовремя зашёл ему за спину, чтобы заломить руки за спину и приложить виском к столу. Тот матерится и пытается как-то дёргаться, да только вот он всё равно физически проигрывал.       — Какого хера вообще? — спросил Семён и тут же оттолкнул Тимура.       — Он на тебя выёбывался. На меня-то пусть сколько хочет, но за такие приколы можно и в фанеру получить.       — Ужас, блять, — ответил Семён. — Но с хера ты решил, что я не могу сам себя защитить, и что нужно обязательно дать ему по ебалу?       Тимур пожал плечами:       — Не знаю. Давай лучше ко мне?       — Зачем? — он нахмурился.       — Джаваскрипт учить, блять, — Тимур фыркнул. Но дуться и заставлять решать ребусы и намёки не стал: — Сексом трахаться будем. Но в другом месте.       — Уж лучше Джаваскрипт.       — Ну, тогда могу тебя просто до дома подвезти. А потом как-нибудь ещё раз воз…       — Ладно-ладно, поехали уже.       В темноте клуба не было видно, как уши Семёна покраснели.       «Он совсем ебанутый — такое на людях говорить?» — он даже вытаращил глаза от удивления.

* * *

      На этот раз Тимур почему-то привёз их в совсем другое место, а в лифте нажал кнопку самого высокого этажа. Там был вход в пентхаус, занявший весь верхний этаж огромного здания.       — Батя в командировке, можно сегодня тут, — пояснил Тимур. — Просто мне одна мысль пришла интересная.       Семён сглотнул. Тимур в целом не казался человеком, у которого бывают мысли, тем более интересные. Но он всё равно идёт за ним, и его заваливают на диван — тоже немалых размеров, кстати, хотя в длину не очень хватало. Тимур залез в сумку (естественно, от Дольче) и достал оттуда что-то, но Семён не успел рассмотреть — на глазах ему завязали плотную тёмную ленту.       — Это сюрприз будет, — он хмыкнул.       Честно, Семёну даже немного страшно стало, потому что сюрприз от Тимура звучит как что-то либо крайне ебанутое, либо опасное. Но он продолжает вестись на его эту совершенно ублюдскую харизму и мягкие губы, которые целуют его так, что ему даже думать неохота. Сейчас задуматься совсем не получается, потому что тёплые, даже горячие, ладони гладят его тело, забравшись под футболку. Тоже странно, на самом деле, но как будто даже неплохо.       Хотя нет — не «неплохо», а приятно, потому что да, ему нравится. Потому что надо уже признать, Семён, что тебе такое нравится. Ему трудно это и в голове осознать, не то что словами через рот сказать — он даже не уверен, что сможет когда-нибудь сказать что-то вроде: «Мне нравится, когда меня трахает какой-то ужасный по характеру ахуевший москвич».       Тимур как-то слишком быстро стянул джинсы, и Семён услышал шорохи одежды — видимо, Тимур и сам раздевался, просто кидая куда-то на пол вещи. Справедливости ради, с лентой на глазах не очень-то комфортно, потому что он не имеет полного понятия того, что происходит. И он не может быть ни в чём уверен — кроме, конечно, такого ебано мокрого поцелуя, после которого немного слюны на нижней губе остаётся, причём непонятно чьей именно. Но его это сейчас не то чтобы волнует: он всё ещё плохо понимает происходящее.       Физические ощущения и слух будто обострились, когда Семён перестал видеть. Руки стали горячее, движения — громче. Тимур явно открыл тюбик смазки, и это было отчётливо слышно. Однако Семёну становится понятно, что его переворачивают на живот и ставят в какую-то совершенно ужасную позу. У него с девушками-то такой не было, ему никто не предлагал — а тут раком без вопросов поставили, ноги развели и смазку на копчик выдавили. На контрасте гель казался ледяным, и Семён вздрогнул, как только это почувствовал. Тимур попробовал войти двумя смазанными пальцами, но внутри снова оказалось слишком узко, и он фыркнул.       Семён же не понимал — как обычно — нравится ему или нет, потому что сравнить особо не с чем. Только вот пальцы у Тимура кажутся достаточно ловкими, чтобы он простонал и от одного, когда тот почти без проблем вошёл полностью.       — Знаешь, ты слишком узкий, — как бы между делом сказал Тимур. Его тон был наигранно скучающим, будто это не он притащил его в этот пентхаус. — Недавно же было у нас.       — Ну простите, — не смог не съязвить Семён. Он даже не хотел думать о том, как жалко сейчас выглядит с этими своими длинными разведёнными ногами и тонкими руками, худой узкой спиной и дрожью от холода.       Хотя Тимуру такой вид абсолютно нравится, и ему не стыдно. Только странно, что быстро они изменились в сторону такого, как Семён, но жизнь слишком странная, чтобы о ней вот так серьёзно рассуждать во время такого дела, как секс. Это занятие явно не для того, чтобы обдумывать всякие философские штуки, типа смысла жизни или числа пи. Хотя Семён, конечно, мог философствовать когда угодно — ему так казалось до того, как он встретил Тимура. Вернее, так и было, да только Тимур всю малину обосрал.       Хотя, если честно, сейчас было хорошо. Только вот думать о том, что там и как это выглядит на самом деле не стоит — сразу стыдно становится и охота спрятаться. Семён даже не заметил, как в нём уже двигалось три пальца, хоть и с трудом. Когда Тимур чего-то там снова коснулся, он резко выгнулся и застонал громче — это вырвалось, он себя особо не контролирует.       — Пошли, — Тимур заставляет подняться с дивана. Ноги будто ватные, но Семён правда пытается. Он не понимает, куда его ведут даже когда чувствует дуновение ветра — небольшое, но ощутимое. Тимур ставит его руки на какую-то непонятную штуку, за которую крайне не удобно держаться и снимает ленту.       Под ними — весь ёбаный Москва-Сити с его цветными огоньками. Никто их не увидит с такой высоты, да только расстояние от земли совершенно не меняет того факта, что его прямо сейчас трахнут на балконе. И сопротивляться уже как-то лень, если честно, потому что поцелуи и ласки его разморить так, что даже на ногах стоять нелегко. Но Семён смотрит сначала вниз, осознавая, и только потом поворачивается к Тимуру.       — Сюрприз, — он растягивает губы в ухмылке.       — Да ты ебанулся! — крикнул Семён.       — Заметил, что стал твёрже? — Тимур опустился к его уху, прижимаясь горячей кожей к спине. — Тебе так понравилась мысль о том, что кто-то может нас увидеть? Потряса-а-ающе.       «Потряса-а-ающе» — звучит хрипло, низко, будто это не Тимур вообще, который сам по себе один сплошной прикол. Рука Тимура гладит живот и опускается ниже, пальцы обхватывают член, и Семён стонет сорвано. Ему совершенно непонятно, что делать, потому что какая-то работающая часть мозга подсказывает, что ситуация — пиздец.       Однако голова отказывается работать исправно, когда Тимур касается губами кожи, но действие крайне обманчиво — он снова кусает след, который не сошёл с прошлого раза. Это больно, но он не сопротивляется, потому что знает, что мягкие влажные губы скоро коснутся этого же места поцелуем, будто извиняясь. Только вот почему-то Семёну кажется, что Тимур не извиняется. Он скорее понял, что укусы ему не очень-то нравятся, пусть Тимур и работает ртом отлично. Да только вот всё равно снизу не Тимур, а потому лучше не напрягаться — Семён не хочет различные вариации фразы «Расслабь уже очко, ну».       — Держишься? — спросил Тимур, и Семёну захотелось прямо сейчас с того самого балкона и спрыгнуть. Но они уже начали, и Семён привык доводить дело до конца. Он покрепче сжимает перила и кивает.              На этот раз Тимур входит быстрее, но делает это резко, в один толчок, отчего Семён просто давится стоном. Несмотря на прохладный воздух, ему ужасно жарко от самого ебанутого возбуждения в жизни (потому что хентая с тентаклями в жизни быть не может — по крайней мере, он надеется, что с ним такого не произойдёт). Уличный воздух лишь немного помогает охладиться, приятно обволакивая. Только вот Тимур начинает двигаться — но пока стоять на ногах твёрдо удаётся. Он, конечно, прекрасно слышит, как у него сзади всё хлюпает от смазки и члена. От быстрого темпа, который Тимур будто только увеличивает с каждой секундой, Семёну как-то даже жарче становится, и хватка на перилах слабеет, и самому становится тяжело дышать полной грудью. И остаются только быстрые вздохи, смешавшиеся с громкими стонами.       Семён действительно забыл в какой ситуации находится, где он и в каком положении.       Тимур кладёт руки ему на талию, потому что и сам подустал двигаться — но это не отменяет и толики желания поиметь Семёна. Тот уже не видит смысла закрывать рот, потому что нужно либо дышать, либо стонать, и он просто физически не может это всё контролировать. Все ощущения смешались в пелену жара и возбуждения, на фоне которых слышатся стоны. Хорошо, что Тимур держит его, ведь ноги перестали слушаться, и Семёну кажется, что так бы он запросто упал. Тимур и сам уже устал, но понимает, что на кровать они могут пойти в любой момент.       Ему просто хотелось впечатлить Семёна этим крайне ужасным способом — зато он это на всю жизнь запомнит. И его тоже запомнит — Тимура забыть трудно, пусть это часто и не очень хорошо.       Теперь он входит до конца, но движения стали гораздо медленнее — руки тоже устали. А внутри так приятно, так горячо, так упруго, что хочется остаться в моменте как можно дольше.       Но что угодно хорошее имеет свойство заканчиваться так быстро, что аж грустно — пусть он и кончает внутрь, а Семён — в ладонь, любезно для этого и предоставленную. Он почти падает, но Тимур вовремя подхватывает и пытается закинуть на плечо, но это совсем не получается, и он берёт Семёна на руки. По бёдрам всё течёт, и это выглядит для Тимура просто невероятно.       Помывшись и устроившись в кровати, плохо спящий Семён слышит, как поворачивается щеколда входной двери и как можно тише будит Тимура — тот лениво разлепил глаза. Послышались торопливые тяжёлые шаги. Даже Тимур напрягся — а это постараться нужно.       В дверном проёме спальни возник высокий мужской силуэт, держащий на руках женщину со смазанной помадой. Силуэт касается выключателя, и Тимур спешит прикрыть Семёна одеялом.       — Тимур, это ещё что такое? — спросил мужчина.       — Так получилось, — он усмехнулся. — Хотя мама говорила, что ты уехал на неделю. Так что я думал, что ты не будешь против.       Мужчина вздохнул:       — Блять. Короче, познакомишь потом, если всё так серьёзно, что ты этого человека привёл аж сюда. И чтобы уже завтра в час дня вас тут не было.       Мужчина вышел, не выпуская женщину из рук. Когда дверь захлопнулась, Семён с ошалевшим лицом взглянул на Тимура:       — Какого хуя? — рот не закрывался уже от удивления, ровно как выпученные глаза и поднятые брови.       — Ну, бывает, — Тимур пожал плечами. — Познакомлю тебя с батей потом. А пока ложись спать, завтра только вторник.       Семён не понимает, во что вообще ввязался и почему после встречи с Тимуром с ним происходит откровенный пиздец.

* * *

      — Ну пиздец, — подводит итог Настя. — Ты в какую-то хуйню прямо… ну… въебался.       — Знаю, — тяжело вздохнул Семён.