11. Совесть
29 апреля 2025 г., 19:04
Настроение Малфоя скакало, как пони в Запретном лесу под дождём и песни Хагрида. Конечно, у него не вызывало сомнений, что он идеал этого мира, только вот нужен ли такой идеальный идеал Гермионе?
Внезапно проснулась совесть. Прямо в шесть утра в субботу. Эта сволочь всегда не вовремя приходила, мучила и уходила только тогда, когда Малфоя настигал экзистенциальный кризис его молодого возраста. Впрочем, лечилось всё выпивкой.
Устроив пробежку по коридорам мэнора в темноте и едва не упав о выпирающую черную мраморную плитку, он дошёл до заветной комнаты с приворотными книжками.
Драко читал последний ритуал больше полусотни раз. С каждым разом он сомневался всё больше и больше, потому что ему, кажется, тоже было необходимо проверить зрение. Как он не рассмотрел книжку, а именно мелкий шрифт на обороте — он не понимал. Грейнджер ему затуманила мозг. Конечно, это она виновата, что он в неё влюбился и настолько помешался, что решил делать приворот на неё. И она виновата, что он не прочитал, что «приворот доводит до помешательства, если откладывать последний ритуал на подольше, а также гарантия качества тысяча лет и две тысячи дней, отменить невозможно, разлюбишь — погубишь привораживаемого».
Драко помнил, на каком энтузиазме он начинал привораживать Гермиону. Помнил, что это было лучшим решением по его личному мнению. Только вот сейчас последняя часть ритуала в виде «соединиться телами и страстно возжелать друг друга» выглядела не так уж и заманчиво, как раньше.
Во-первых, мэнору требовался ремонт. И генеральная уборка. Привести все комнаты в порядок, отполировать до блеска все тысячи квадратов, убрать ноющие портреты злобных родственников, протравить пикси в шторах и куча других дел.
Во-вторых, ему нужны красивые простыни. Наверное, в цветочек, чтобы Грейнджер понравилось. И починить кровать, чтоб не скрипела.
В-третьих, ему нужно кольцо. Драко уже представил, как Гермиона будет лежать на зелёной простыне с покрасневшими щеками, а он из-под кровати достанет кольцо и сделает ей предложение, а она радостно скажет «Да».
В комнате что-то шуркнуло. Заскрипел портрет старого мёртвого родственника:
— Какой-то позор. Вот в наше время такого не было. Совести не было, переживаний не было. Девушек без согласия приводили в дом и больше не выводили отсюда. Жили как в золотой клетке. И всё было лучше. Трава зеленее, солнце ярче. Не то, что сейчас.
Драко нахмурился и наслал Силенцио на портрет. «Соединиться телами», — звучало как сцена из дешёвого любовного романа, а не как кульминация тщательно спланированного ритуала. Привести без согласия Гермиону в мэнор он хотел много раз. Останавливал запрет, Милтон и, страшно признаться, страх сделать что-то не так.
Он вышел из комнаты и пошёл в другую. Налив себе выпить, совесть наконец-то заткнулась. Раз надо — значит надо. Да. Переспит с Грейнджер, совершит акт милосердия над ней, ведь после этого она точно не сойдет с ума, разве что от восторга, и будет он жить с Гермионой в мире, покое и умиротворении. Любви и счастье. И плевать ему на то, какими способами он достиг этого счастья.
Небо на горизонте окрасилось кровавым рассветом. Драко решил, что это знак к действию.
Домовые эльфы, застигнутые врасплох внезапным энтузиазмом хозяина, метались по мэнору, отмывая, чистя и полируя всё, что попадалось под руку. Драко лично следил за процессом, то и дело раздавая указания и поторапливая домовиков.
Вспомнив о виновнице выходных бытовых дел, Драко решил написать письмо об оплате труда домовиков в министерской столовой за свой счет в департамент, взамен на некоторые привилегии для него самого. Не обеднеет рука дающего. Письмо получилось лаконичным и четким, как и подобает деловой переписке. Драко аккуратно вывел пером каждую букву на пергаменте высшего качества, добавив в конце свой фирменный росчерк, словно ставя личную печать на этом акте благотворительности. Вложением к письму шла тщательно подсчитанная сумма галлеонов, достаточная, чтобы обеспечить скромную, но достойную оплату труда домовиков в течение следующих десяти лет.
Ближе к полудню, когда большая часть работы была выполнена, Драко отправился в Лютный переулок. Ему нужно было найти то самое кольцо, которое бы идеально подошло Гермионе.
***
Гермиона в выходной день решила пройтись по магазинам. Она давно не покупала ничего нового и красивого. К своему неудовольствию, в первом же магазинчике она встретила Лаванду Браун. — Привет, Гермиона! — радостно сказала та, на что Грейнджер закатила глаза и нехотя повернулась к блондинке. — Привет. Как Рон? — зло спросила Гермиона, скрестив руки на груди. Разговаривать с новой-бывшей-старой подружкой бывшего парня не хотелось. Особенно раздражала счастливая лыба на блаженном лице Лаванды. — Ой, извини, я как-то не подумала… — Тебе это не свойственно. Думать ты никогда особо не умела, — заметила Гермиона, вращая в руках вешалку с приталенной рубашкой. — Мы скоро поженимся. Он сделал мне предложение, смотри, — Лаванда протянула руку с тонким кольцом прямо к носу Гермионы. Ей пришлось посмотреть на палец Браун. С тем самым кольцом, которое она видела, когда жила с Уизли. Гермионе было плевать на счастье Лаванды и безразлично на новую семейную жизнь Рона. Главное, что он не женился на ней. Главное, чтобы она построила наконец-то свое счастье с одним белобрысым слизеринцем. — Такое тоненькое. Тебе подходит. И Рон тебе подходит. Вы друг друга стоите. Гермионе непреодолимо захотелось испортить настроение радостной Лаванде. Всё в ней было такое простое и наивно-детское: глаза голубые, как небо, ручки мягкие, как сдобные свежеиспеченные булочки и накрученные волосы словно макароны в кастрюле. Лаванда даже губки надула, как будто ей пять и на праздник она не получила сладкий подарок. — Не расстраивайся, тебе обязательно повстречается ещё хороший человек, за которого ты выйдешь замуж, — попыталась подбодрить Лаванда, но попытка явно провалилась. — Ну конечно. С чего ты взяла, что Рон — хороший человек? Уже нашла его пристрастия в той коробке? — не унималась Гермиона. — Кстати, юбочку советую не брать. Выглядит ужасно. Хотя… Если вы с Уизли собираетесь устроить ролевые игры в нападение педофила, то советую ещё и бусики прикупить. — Ты какая-то злая. Прямо как Малфой. Я лучше уйду. — Лаванда повесила все выбранные розовые и пушистые платья и, ещё раз грустно и слегка разочарованно взглянув на Грейнджер, поспешила удалиться. Гермиона с видом победителя смотрела, как дергаются уходящие светлые волосы. Улыбка сползла, когда она в полной мере поняла сказанное Браун. Она что, становится похожей на Малфоя? Эта мысль ей даже понравилась. Гермиона примерила рубашку, которую держала в руках. Ткань идеально облегала фигуру, подчеркивая грудь и талию. Она взглянула на свое отражение в зеркале. В последнее время она действительно изменилась. В глазах появилась какая-то хищная искра, во взгляде — самоуверенность, а в манерах — взбалмошность и бездумная смелость. И это, безусловно, заслуга её симпатии к Малфою. Гермиона невольно копировала его поведение. Она купила рубашку и еще несколько вещей, которые раньше никогда бы не выбрала: кожаную юбку, открытый облегающий красный топ — слишком развратный для прежней Гермионы. В голове уже складывался образ, который она хотела воплотить. Выйдя из магазина, она направилась в сторону кафе. Ей хотелось выпить чашку крепкого кофе и немного подумать. О Малфое. О переменах в себе. О будущем, которое казалось таким неопределенным и в то же время таким захватывающим. Есть ли у неё будущее с Малфоем?***
В понедельник Драко вышел из камина, оставляя за собой всполохи зеленого пламени сети. Не успел он дойти до фонтана, как к нему подбежал сам Министр Магии и пожал руку. Конечно, подарок в виде вкусной еды в столовой оценили все, даже те, кто искренне ненавидел Малфоя. Дальше ему никто не дал пройти, всё смешалось в один невнятный комок шума, а сердце Драко неприятно сжалось, будто произошло что-то нехорошее. Отдельные слова толпы долетали до него. «Спасибо», «домовики», «приговор», «заключение». Сильная рука потянула его в сторону. Гарри. Он вытянул его из сумасшествия и повел к лифтам, строго осматривая каждого. Они поехали вверх молча. — Что-то не так, Гарри? — спросил он, на что Поттер не удосужился ответить, продолжая молча стоять. В коридоре на Драко накинулся Милтон. — Я всегда знал, что ты скользкий хр-гад! Всегда! Я этого так просто не оставлю! Ты будешь хр-гореть, Малфой! Я тебя хр-уничтожу! Переиграю твою хр-мерзкую игру! Только Драко открыл рот, чтобы ответить дурачку Милтону, как к ним подошёл старший Милтон, без слов уводя сына подальше. Гарри пожал плечами и махнул рукой, указывая на дверь с именной табличкой. Что, во имя Мерлина, происходит? Почему все вокруг ведут себя так странно? Благодарности, угрозы, какое-то невнятное бормотание о домовиках и приговоре… В кабинете Гарри было тепло и спокойно. Поттер усадил его в кресло и молча налил стакан огневиски. Драко сделал большой глоток, ощущая, как обжигающая жидкость разливается по венам, немного успокаивая бурю в голове. — Гарри Поттер, объясни наконец, что происходит? — потребовал Драко. Поттер оторвал взгляд от двери и посмотрел на него. — Ты помог домовикам, Драко, — тихо сказал Гарри. — Ты передал крупную сумму на их нужды. — И? — удивился Малфой. — У меня есть возможность, я помогаю. Что тут такого? — Такого, что теперь они считают тебя своим спасителем, — выдохнул Поттер. — Министр получил твоё письмо в субботу, в воскресенье все домовики так сильно обрадовались, что устроили что-то невероятное: скандировали твое имя, требовали вернуть их в столовые, обеляли твою репутацию лучше, чем зелье с белизной для стирки. Короче, вся неделя будет одним сплошным скандалом вокруг тебя и домовиков. Между нами: Гермиона никогда не была права в правах домовиков. Им нравится их рабский труд, а зарплата для них даже унизительна. — Я не понимаю… — Они объявили тебе полную неприкосновенность и потребовали снять надзор досрочно. Министр давно об этом говорил, я был того же мнения. Теперь ты, Драко, свободен, как когда-то твой эльф Добби. Разве это не забавно? — Гарри улыбнулся и налил в стакан ещё виски. Он был доволен собой: смог напугать самого Малфоя, введя его в стресс. Драко подбирал подходящую эмоцию, переваривая услышанное. С одной стороны, ему льстило внимание и благодарность домовиков. С другой стороны, всё это было нелепо. Гарри протянул ему бумагу со всеми подписями из Визенгамота о полном завершении его дела, как Пожирателя Смерти. Он больше не тащил на себе бремя войны. — Ты не рад? — спросил Гарри, пронзительно всматриваясь в друга. — Рад, а ты мог бы не устраивать игры в интриги. — Извини, я учился у лучших. — Значит, теперь я могу делать всё, что захочу? — нагло поинтересовался Драко. Он манерно сложил руки и хитро улыбнулся. — Почти всё, — в такт ему ответил Поттер. — Я рад за тебя. Милтону всё объяснит его отец. — Я говорил, что тебе подошел бы Слизерин? — сказал Драко, пожимая руку своему другу. И кто бы мог подумать, что они будут так хорошо ладить друг с другом. Пока Драко шел на обед, каждый волшебник желал пожать ему руку, поздравить с успехом и отблагодарить за обеды в столовой. Внимания к его персоне было даже излишне и начинало надоедать. В зале ему махнул рукой Гарри и позвал к столику. Ну конечно. У него сегодня не только вкусный обед, приготовленный маленькими ловкими ручками эльфов, но и приятная компания в виде Грейнджер, которая направлялась к заветному столику. Плевать на Поттера и его подружку. Он наконец-то сможет без стеснения поедать взглядом её. Джинни по-дружески поцеловала в щеку Гермиону и хитро улыбнулась той, когда увидела подошедшего Малфоя. Он бросил быстрый взгляд на Гарри, кивнул в знак приветствия и опустился на свободное место напротив Гермионы. Ее волосы, как всегда, были непокорными и обрамляли лицо, делая ее еще более привлекательной. Драко постарался скрыть волнение, вызванное ее близостью, и сосредоточился на еде. — Кстати, Гермиона, ты сегодня решила уделать моего братца? — игриво спросила Джинни, осматривая одежду подруги. — Этот подлец собрался жениться на истеричке Браун. Они мне не нравятся. А у тебя красивая рубашка… — Да, тебе идет, особенно с этой юбкой. Очень красиво, — перебил Драко, цепляясь взглядом серых глаз за сидящую напротив него Гермиону. Она зарделась от неожиданного комплимента и опустила взгляд на свою облегающую рубашку. А не слишком сильно облегающая? — Спасибо, Драко, — тихо проговорила она, чувствуя, как щеки предательски заливаются краской. Она не ожидала такого внимания от него, тем более в присутствии других. Рыжая посмотрела на Гермиону, потом на Драко — ей уже всё было понятно. Но, судя во лицу Гарри, он не видел никакого обволакивающего напряжения между этими двоими. — Я с Роном мало стал общаться, поэтому мне непонятно его решение… — Он кретин и это его решение, — перебила Джинни. — Это всё только к лучшему, идиоты должны держаться друг друга. Они друг друга стоят и очень подходят. — Всё-таки он твой брат, — заметил Гарри. — У меня таких шесть. Всё. Точка. Вся компания рассмеялась, а напряжение от упоминания Рона спало само собой. Драко был слишком поглощен Гермионой, ее присутствием рядом, ее легким ароматом. Ему хотелось говорить с ней, узнать, что у нее на душе, но он боялся нарушить эту хрупкую атмосферу. Гарри что-то рассказывал о новой игре в квиддич, но Драко не вдавался в подробности. Он просто кивал в нужных местах, пока его взгляд был прикован к Гермионе. Ему хотелось, чтобы из столовой исчезли все, оставив их вдвоем одних. — Кстати, Драко, тебя ведь можно поздравить. Давайте выпьем за твое освобождение и успех, — предложил Гарри, наливая из кувшина ягодный морс. Драко усмехнулся, принимая предложенный стакан. Джинни сильно пнула Гарри под столом ногой и облизала губы, явно на что-то намекая. Он, как обычно, долго понимал все намеки своей девушки. Мог бы за столько лет привыкнуть, но нет. — У тебя ведь закончился рабочий день, да, Гарри? — спросила Джинни, проведя вилкой по нижней губе и замазывая ту ярким соусом. — Надо подготовить на завтра отчет, в конце завтрашнего дня приедет аврор из Германии, мне надо… — Тебе не надо, Гарри, — перебила она. — Это можно сделать завтра. Тебя в нашем милом домике на Гриммо ожидает твой любимый яблочный пирог… С карамелью и патокой, такой вязкой и вкусной, — протянула Джинни и поелозила на стуле. — Предлагаю уйти пораньше и оставить наших друзей одних. Они не обидятся, верно? И Гермиона, и Драко покачали в знак отрицания головами. Почти синхронно. — Идите, конечно, тем более сегодня такой хороший день, — сказала Гермиона. — Вот именно. А пирог может остыть и больше тебе его, Гарри, никто не даст ещё неделю. — А, — издал Гарри, который наконец-то понял, о чем говорила Джинни. — Конечно, пойдем скорее. Он слишком бодро встал, со скрипом отодвигая стул. Поттер широко улыбнулся и взял за руку Джинни, от внезапно нахлынувшего возбуждения позабыв попрощаться с друзьями. Гермиона улыбнулась, провожая парочку взглядом. Драко сделал глоток морса, стараясь не смотреть на Гермиону слишком пристально, но его глаза невольно возвращались к ней, к ее чуть покрасневшим щекам, к прядям волос, выбивающимся из прически. — Вкусный обед, не правда ли? — начала Гермиона и посмотрела на него. — Да, вполне, — рассеянно ответил Драко, отставив стакан. Он вдруг осознал, что совершенно не помнит, что именно ел. — Ты даже не заметил, что ел стейк с овощами, — поддразнила она. — Смотришь на него так, будто впервые видишь. — Просто задумался, — пробормотал он, стараясь скрыть смущение за маской безразличия. — О работе. Гермиона приподняла бровь, но ничего не сказала. Она знала, что он лжет. Знала по тому, как он избегал ее короткого взгляда, по тому, как нервно перебирал пальцами край салфетки. С виду собранный и холодный, но на деле внутри него был целый ураган. Она и сама не могла отрицать, что испытывает странное волнение в его присутствии. — И о тебе, — добавил Драко спустя бесконечно тянущуюся минуту. Она улыбнулась и опустила взгляд на стол, смущаясь ещё сильнее. — Как проходят твои исследования в Министерстве? — спросил он, пытаясь перевести разговор в более безопасное русло. — Ты подкинул мне дополнительной работы с домовиками, — нагловато проговорила она, но сразу добавила: — На самом деле, спасибо тебе, Драко. Я ещё со школы мечтала создать им подобные условия, но магическое общество относиться к ним… Не так, как мне бы этого хотелось. Я вынудила Министра принять этот дурацкий проект со столовой и нанятыми волшебниками. Признаться, меня не раз мучила совесть: мне самой не нравился исход событий. Драко усмехнулся, наблюдая, как на ее щеках вспыхнул румянец в очередной раз. Ему нравилось видеть ее такой — уязвимой и настоящей. Обычно Гермиона была воплощением уверенности и интеллекта, но рядом с ним терялась. Он сам терялся. — Всегда рад подкинуть тебе работы, особенно если это идет на пользу обществу, — ответил он, стараясь придать своему голосу непринужденность. — И да, я знаю, что отношение к домовикам в магическом мире оставляет желать лучшего. Но перемены начинаются с малого, верно? Гермиона подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде читалась благодарность и что-то еще, что Драко не мог до конца понять. Он чувствовал, как между ними нарастает напряжение, которое было сложно игнорировать. — Ты прав, — прошептала она. — И я ценю твою поддержку, Драко. Больше, чем ты думаешь. Они замолчали, погруженные в собственные мысли. В столовой стало тихо, лишь приглушенный шум посуды напоминал о присутствии других посетителей. Драко вдруг почувствовал непреодолимое желание коснуться ее руки, почувствовать тепло ее кожи. Но он сдержался, понимая, что это может разрушить хрупкое равновесие, которое установилось между ними. — Я мог бы помочь тебе. В твоем кабинете.
