Heart for two

-Я тебя ждал. Сколько в эту фразу вложено холода. Темноволосый мужчина вышел в коридор. Половицы скрипели под его ногами; вся обстановка этого жилища была такая старенькая, дряхленькая, помотанная временем, прямо как нервы после сессии. Все привыкли видеть его в официльно-деловом костюме с чистой выглаженной белоснежной рубашечкой, в тёмных брюках и такого же цвета пиджаке. Сейчас от его костюма остался лишь красный шарф, наброшенный поверх пижамы чёрного цвета; под "пижамой", естественно, не подразумевается что-то специально выделенное для того, чтобы ходить дома- длинная поношенная футболка и какие-то штаны, достающие до пола, буквально подметающие пол при каждом шаге,- что было очень удобно в качестве лёгкого намёка на уборку,- составляли уже обыденный гардероб для таких вот домашних прелестей. -Здравствуй, отец. Кожаный рюкзак падает на пол, плащ лениво опускается рядом. -Быстро подняла и повешала. -Сейчас, отец. Долго боровшись с давнешними вешалками, которые уже сами не хотели держать на себе чужею одежду, победа оказалась на стороне Накахары. Школьная сумка лениво тащилась в комнату рыжеволосой девушки. Как только тот приземлился неподалёку от спального ложа, за спиной послышался тоненький девичьий голосок, ещё совсем детский. В пустоте ободранного и в этот момент полупостого дома,- так как все были на работе,- этот звук был наиболее чистым, невинным, даже несколько наивным для зла и тьмы, обитающих вокруг. Холод. Страх. Сомнения. Они повсюду в жизни старшеклассницы. Ещё не подозревая о последствиях и о том, как это работает, она пока не поняла, что сама выбрала этот путь. –Сестрёнка вернулась! Крохотные ручки обхватывают тонкую девичью талию и переплетаются за спиной. Золотистые волосы, по своему обыкновению пушистые и немного вьющиеся, покрывали плечи малышки; её красивое красное платьице в пол чем-то делало её похожей на принцессу. Да и в целом, вида она была симпатичного, очень опрятного, по капризность её и этакая склонность к истерикам всё портили. -Привет-привет, Элис! Склонясь ближе, Чуя немного нагибается, присаживаясь на колени, чтобы девочке было удобнее; ручка поглаживает её по голове, мимолётно нашёптывая какие-то приятности, которые забудутся мозгом в один миг, но навсегда останутся в сердце. Маленькая ладошка тянется к бледному худому личику напротив, после чего обнимает за шею; старшая берёт девочку на руки и несёт на кухню. -Сколько раз я тебе говорил не носить Элизу на руках? Тебе ещё детей рожать потом! Строгость, возможно, и имела некоторое беспокойство, выражала своеобразную заботу, но само отношение Мори Огая ожесточало сердце, словно прокалывая его насквозь острыми шипами. О, и это, получается, было сравнение Мори с розой? Ну да, в таком-то смысле этого мужчину можно было назвать "цветочком", но подобные взаимоотношения, безусловно, романтизировать нельзя и не хочется. И удивительный факт состоял в том, что, коли этакое отношение исходит от родителей, то это проявление воспитания, но, ежели к человеку,- страшно подумать о таком!- обращаются друзья или партнёр по отношениям, то всё, пиши пропало- абьюз и ничего более. Избиения и прочие муки оправдывать не стоит, конечно, но и поливать взрослых людей грязью мы не будем; пожалуй, стоит воздежаться от таких проявлений. Обида всё-таки черственит сердце; страх жестокости по отношению к себе заставляет вершить непоправимое, но всё-таки стоит оставаться в здравом рассудке. Уже не чувствуется как-то вот этого волнения за людей,- и это самое страшное! Каким же мир станет, если сидеть, сложа руки, пока близкий тебе человек будет страдать от разъедающего его изнутри состояния и вовсе ему плохо будет даже по тому же здоровью? В ребяческом возрасте всё казалось таким волшебным; каждый день был интересным, всё было новым и удивительным; сейчас же, начиная с подросткового периода, все буквально погибают от скуки, увядая внутри. А ведь в каждом человеке-то есть потенциал, а желания делать нет, поэтому каждый пресно встаёт с кровати, весьма привычно умывается, съедает что-то случайно попавшееся под руку вместо завтрака и выбегает из дома; потом гонится за той же самой маршруткой, проклиная всё возможное и невозможное, а затем битых несколько часов выслушивает какие-то гнусавые, язвительно плюнутые в лицо с самым лицемерным пренебрежением рекомендации и недовольства начальства о неправильно выполненном отчёте, хотя все они кажутся уже такими шаблонными и одинаковыми, а потом, как правило, идёт на совещания и, вместо того, чтобы действительно обсуждать что-то стоящее, срывается на своих "коллег"- сотрудников по выслушиванию всего этого гундежа; затем снова автобус, пробки, снова та же мятая кровать и нежалание идти в душ от усталости и бессилия, хотя, по факту, ты за день ничего и не сделал. И вот непонятно, то ли действительно врёшь себе всё детство, то ли после взросления сердце каменеет и становится таким холодным ко всему окружающему. Внутри со временем у многих всё настолько изранено, что тепла уж ни на что не хватает, и внутри так самому холодно становится. И всё это похоже на какие-то очерки в состоянии апатии; быть может, так и есть, но мысли эти приводят в такое удивительное состояние, что действительно ты и начинаешь задумываться о смысле жизни. На самом деле же, задумывается о смысле жизни лишь самый несчастный человек, потому что счастливый будет получать удовольствия, не ведя подобные философские дискуссии. И всё это заводит в тупик; мол, думаешь ты о смысле жизни, ищешь его,- несчастный ты человек, слабак или просто ленивый негодяй, тратящий время зря? Вот эти-то размышления и формируют в нас личность; на людей мы смотрим не так, как чувствуем себя внутри. И смысл в этом копаться, спросите вы? Иной раз возомнишь себя личностью, ищешь себя и найти не можешь, потому что нет небя, нет..! Это всё иллюзия, обыкновенный розыгрыш перед окружающими тебя людьми. Так и хочется завязать со всем этим цирком, но привычка берёт с собой, потому что обыкновенно так и бывает, что регулярные действия управляют нами, после превращаясь в зависимость. -Чуя, ты в порядке? Крохотная ручка машет перед лицом рыжеволосой, как бы взывая к ответной реакции. Очевидно, пока Элис ещё не поймёт груз души тяжёлый, но оно же и к лучшему. –Будешь кушать?- Вопросом на вопрос отвечает Накахара, аккуратно усаживая девочку на деревянный стульчик с мягкой подкладкой. Ответить на вопрос хотелось, но к чему же грузить малое и ни в чём не винное дитя? Да и велика вероятность того, что сейчас не получится сформулировать свои мысли; говорить же о таком при отце совершенно не хотелось. -Конечно, Чуя! Спасибо тебе!- Детский голосок вызывает улыбку. Всё-таки чистота есть, и она изрядно наполняет детей. Элиза вообще была искренней девочкой, а игривость и некоторая жизнерадостность, умение радоваться мелочам делали её просто невероятным человеком. Да-да, имея такие качества в столь юном возрасте, да и в силу одной только её честности маленькую модницу можно было называть "честным человеком". Честность, верность и преданность- вот, что главное в людях. И, чем раньше прийдёт осознание этого факта, тем скорее мы сможем понять эту жизнь. Зажигалка поднесена к газовой плите, после этого на конфорку помещена кастрюля с супом. Приятный аромат раздаётся по всей комнате, так, что могло показаться, будто и до соседей дошёл этот аппетитный запах еды. Спустя пару минут подогретая пища была переложена в глубокую тарелочку и приставлена поближе к Элизе. Накахара чмокнула её в макушку, чувствуя приятный аромат шампуня. До чего же у неё всё-таки хорошая сестрёнка. --Приятного аппетита, солнышко. Кушай осторожно, не обожгись. Элис приступает к трапезе, Чуя же поворачивается к плите, пытаясь найти джезву для заварки кофе. Планировалось выпить этот напиток- желательно, покрепче,- вместо обеда. Есть совсем не хотелось, потому что желудок сейчас был наполнен переживаниями и многочисленными вариациями, куда же всё-таки девался её парень, что сам не пишет, так ещё и на звонок ответить не может. -Чуя?- Приторно-сладкий голосок вновь разрывает наступившую тишину; Мори ушёл после того, как высказался о своём, и сам факт этого просто не мог не радовать. -М?- Лучше было оставаться здесь, с близким тебе человеком, который хоть и не знал о твоих переживаниях, но всё же как-то поддерживал даже простыми объятьями или каким-то приятным словом, который значили гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. -А можно мне какао после обеда? Такой простой, можно сказать, открытый вопрос без обыденной у остальных людей жеманности непроизвольно вызвал у школьницы улыбку- такую чистую, светлую. Лицо её озарилось, сразу же стало молодым и нежным; его черты смягчились, расслабились, и, возможно, на данный момент в душе была капелька счастья и некоторое спокойствие. Неизвестно, сколькот оно продлится, но, главное, что сейчас они вместе. -Можно!- Накахара задорно подмигивает, озорно улыбаясь.- Только сначала доешь всё до конца. Скушаешь- я тебе ещё и зефирки дам. -Спасибо!- Детские глаза наполнились просто несоизмеримой радостью; малышка даже рассмеялась, с удовольствием представив, с каким наслаждением она будет уплетать ладости. Благо, возраст это ей позволял,- пока переходного возраста нет, как и проблем с кожей, так что можно пировать вдоволь. В итоге было решено сварить вкусный напиток детства на двоих, чтобы не мыть джезву дополнительный раз и не ждать друг друга, пока кофе будет вариться; уж лучше выпить горячий напиток вместе, обсуждая прошедший день, болтая ногами и тепло так, по-дружески- в данном случае-"по-сестрински"- хлопая друг друга по плечу. Сейчас они вместе, и хочется забыть обо всех проблемах хотя бы на миг.