Что, если это все, что нам нужно?/What if that's all that we need it to be?

Момо вздыхает, глядя в коридор. Она надеялась, что на кухне никого не будет, и она сможет просто найти остатки еды при свете телефона и вернуться в постель. Судя по мягкому свечению, исходящему из кухни, сегодня вечером это не так. Ну что ж. Она расправляет плечи, убирает волосы в хвост и следит за тем, чтобы выглядеть достаточно презентабельно для общения с людьми. Иногда по ночам она скучает по жизни дома, где ей даже не нужно выходить из своей комнаты, чтобы перекусить из мини-холодильника, но это ни к чему, на самом деле. В ее общежитии едва хватает места для кровати, не говоря уже о мини-холодильнике, так что ей просто придется обходиться. Она щурится от яркого света кухни, когда входит, носки скользят по холодному полу. Ее глазам требуется мгновение, чтобы привыкнуть - единственный другой посетитель - Мидория, который что-то готовит - она не может разглядеть, что это под таким углом, но пахнет вкусно. “О, привет!” Мидория тихо приветствует ее со своего места у плиты. “Ты поздно встала”. “Да... Боюсь, я недостаточно наелась за ужином, и теперь кафетерий закрыт”. Она открывает холодильник, охваченная внезапной волной тоски по дому, где пол не такой холодный и все в холодильнике - “честная игра”, а не разделено по секциям, стикерам и пассивно-агрессивным напоминаниям Киришиме прекратить воровать закуски Каминари. Она даже не уверена, что думать о том факте, что у Урараки есть свой собственный набор посуды Tupperware, где каждый контейнер помечен датой происхождения и надежно обернут клейкой лентой, чтобы предотвратить кражу. “О, все в порядке. Это из-за твоей причуды? Я заметил, что ты выглядела довольно уставшей в конце тренировки”. “Да, но это просто проблема, с которой мне придется научиться справляться, если я хочу стать героем”. Есть немного фруктов, неприличное количество пакетиков с желе и несколько экспериментальных конфет, оставленных Сато. Момо вздыхает и берет пару бананов, которые лишь слегка помяты. “Я полагаю, это начинается с того, что я сама запасаюсь едой, как это делает Урарака”. “Подожди, это все, что ты ешь?” Она замирает на полпути к закрытию двери. “Ну, больше ничего не доступно. Кафетерий снова открывается в шесть на завтрак”. “Да, но...” Он озабоченно хмурит брови. “Пропускать приемы пищи нехорошо, особенно в этом возрасте. Вот, я могу поделиться с тобой! Я готовлю кацудон, и я почти закончил.” “Ты не обязан”, - неловко отвечает Момо. “Я бы не хотела, чтобы ты чувствовал себя обязанным делиться”. “Хэй”, - говорит он нехарактерно серьезно. “Ты всегда заботишься о классе. Это нормально - позволить кому-то другому позаботиться о тебе хоть раз”. “Ах... ну... спасибо”, - отвечает Момо, немного взволнованная. “Я очень ценю это”. Она кладет фрукты на место и закрывает дверь. “Я имею в виду... ты была как мама в общежитии, и ты сделала воздушный фильтр во время сезона сенной лихорадки, и ты обучала половину класса, помогая им готовиться, и ты всегда готова помочь людям. И никто на самом деле не спрашивает тебя, все ли у тебя в порядке, потому что они предполагают, что так оно и есть, и... я не знаю? Я просто... подумал, что ты заслуживаешь, чтобы люди делали для тебя хорошие вещи.” “Это... это очень любезно с твоей стороны, Мидория”. Почему сейчас ее подводят слова? Он всегда был красноречивым оратором, но в его глазах есть что-то настолько обезоруживающее, такое искреннее и яркое. Трудно подобрать адекватные слова, когда сталкиваешься с такой честностью. “На самом деле это не проблема! В рецепте используется много странных фракций, и в итоге я всегда готовлю слишком много, потому что довольно сложно уменьшить размер, используя три восьмых яйца или что-то в этом роде. Ты не против принести нам миски? Я закончил.” “Вовсе нет”. Она находит в шкафчике пару мисок разного размера - снова пластиковые, она устала есть из пластика, но это нормально. Она благодарна, что у нее вообще есть такая возможность. Интересно наблюдать, как Мидория готовит блюдо - она всегда получала свою еду полностью приготовленной, но теперь она может увидеть, как готовится кацудон: сначала рис, затем пассерованный лук, затем яйцо, затем жареная свинина, затем гарнир из зеленого лука. Пахнет тоже божественно - возможно, немного проще, чем то, к чему она привыкла, но это новый опыт. Мидория тоже полностью сосредоточен на своей задаче. Она всегда восхищалась самоотверженностью, с которой он справился со своей причудой, даже если он остается для нее загадкой. То, как его руки двигаются по шагам, которые он проделывал тысячи раз раньше, даже если они слегка дрожат или коченеют из-за травм. Он- “Я закончил!” Он поворачивается к ней с мисками в руках и яркой улыбкой на лице. “Хочешь присесть и поесть?” В итоге они сидят бок о бок за столом, на котором все еще видны следы злополучной драки между Киришимой и Бакуго. Она быстро заканчивает - она всегда была быстроядной. Порция Мидории меньше, но он ест медленнее, поэтому они прогрессируют примерно с одинаковой скоростью. Небольшая часть ее мозга отмечает, что таким образом у него идеальные пропорции. Что это идеально. “Это невероятно, Мидория”, - говорит она после последнего кусочка. “Ты очень хороший повар”. “Ааааа, это ерунда”, - уклоняется он, дико размахивая руками. “Я просто следовал рецепту моей мамы! Я вроде как запомнил это, так как часто готовлю это для себя.” Ага. Это похоже на то, как она запоминает химические формулы. “Могу я спросить, что ты делал, готовя так поздно ночью?” "Просто... одна из тех ночей, понимаешь?" — Он пожимает плечами. — "Иногда такое случается. Обычно я стараюсь встать и сделать что-нибудь полезное, прежде чем вернуться в постель, а на следующий день просто обхожусь тем, что мне удалось поспать." “Кошмары?” Момо догадывается. В перерывах между нападениями на их класс она нередко приходит сюда и обнаруживает одного из своих одноклассников, забившегося в одиночестве на кухне, как будто яркого света и разогретого в микроволновке рамена достаточно, чтобы прогнать воспоминания о злодеях. "Не совсем, это другое. Это просто…" — Мидория опускает ложку. — "У тебя когда-нибудь возникало чувство, что тебя недостаточно? Что ты постоянно гонишься за чем-то, что находится вне твоей досягаемости?" "Всё время," — признаётся она. Честно говоря, это заставляет её чувствовать себя уязвимой, но Мидория уже так много рассказал ей, что она чувствует себя комфортно, делясь своими чувствами в ответ. — "Я... на вершине класса, и мне кажется, что я ничего не добилась. Мне повезло с потрясающей причудой и комфортной жизнью, но в реальном бою это мало помогает. Я не так уж много повидала в жизни, кроме книг, и мне кажется, что я сильно отстаю." "Я… мне правда жаль, это, должно быть, ужасно. И, эм… выборы в классе — это часть этого?" "Да, немного." Удивительно, что он до сих пор это помнит, не говоря уже о том, что его это расстраивает. — "Почему?" "Когда я вызвался уйти в отставку, потому что думал, что Иида справится лучше меня, я даже не думал о тебе, я не знал тебя, но теперь, когда я узнал тебя, мне стало очень плохо, и я на самом деле хотел извиниться уже несколько месяцев, и я понятия не имел, что это как-то связано с этим, и…" — он делает паузу, чтобы перевести дыхание. — "Прости, вот что я имею в виду." "Мидория, всё в порядке." — Она слегка улыбается ему, но знает, что улыбка не доходит до её глаз, но она слишком устала, чтобы притворяться. — "Я не живу прошлым. Я бы хотела двигаться дальше, просто... не знаю как, вот и всё." “О. Кажется, я понимаю”. Он делает паузу, чтобы собраться с мыслями. “Наверное... в последнее время я все чаще чувствую это, и приготовление пищи для меня - своего рода утешение. Моя мама научила меня этому, когда я был маленьким, и это вроде как... ну, это помогло мне чувствовать себя менее бесполезным, понимаешь? Итак, я не знаю, как это для тебя, но, может быть...? Я знаю, что для меня это в основном потому, что мои эмоции в беспорядке и... Прости, я несу какую-то чушь о себе и, вероятно, не несу никакого смысла. Я хотел сказать, что приготовление пищи обычно помогает мне, так что, есть ли что-нибудь, что помогает тебе, когда ты в стрессе?” “Мне... мне никогда раньше не приходилось сталкиваться с таким большим стрессом, так что я действительно не знаю. Извини. Ты, должно быть, думаешь, что я избалованная, раз выросла такой защищенной,” “Я совсем не так о тебе думаю!” Мидория протестует. “Честно говоря, я был напуган, когда впервые увидел тебя. Я имею в виду, ты высокая, уверенная в себе и зрелая, и ты невероятно умна, и ты можешь сохранять спокойствие в кризис, и ты лучшая стратегический аналитик, чем я, и..." - в этот момент он яростно краснеет. “Я просто... я думаю, ты действительно потрясающая, вот и все”. Затем до неё дошло, что это значит. Так вот почему он покраснел. Момо... поначалу не знала, как к этому относиться. К ней и раньше приставали, но в основном это ограничивалось непристойными выкриками парней, которые, очевидно, видели в ней только тело. Тот факт, что её причуда требует обнажения кожи, не улучшил ситуацию, и она в основном смирилась с тем, что из-за этого её будут преследовать. Но Мидория не такой. Он из тех, кто всегда замечает, когда другим нужна помощь, даже если они об этом не просят. Из тех, кто не против засидеться допоздна, обсуждая их неуверенность в себе. Из тех, кто не боится открыться и дать ей понять, что она не одна. Он из тех людей, в которых она никогда не нуждалась, пока не встретила его, и теперь она понимает, что не хочет его отпускать. Ради него она готова попробовать. “Хэй... как ты думаешь, может, мы могли бы как-нибудь выпить вместе чаю?” Ее рука находит его руку через стол, мягкие пальцы обхватывают его мозолистые, покрытые шрамами пальцы. Мидория вздрагивает, но не отстраняется. Просто с удивлением смотрит на их руки. “К-как друзья или... с-свидание?” “Как свидание”, - уточняет она. “Я имею в виду, мы можем пойти как друзья, если ты действительно хочешь, но...” Теперь она тоже чувствует, что краснеет. “Я бы хотела, чтобы это было свидание. Ты довольно удивительный человек, и я хотела бы узнать тебя получше”. “У кого-то вроде тебя... действительно могут быть чувства к кому-то вроде меня?” “Не недооценивай себя, Мидория”. Она смотрит ему прямо в глаза и почти теряет ход мыслей, потому что они такие... удивительные. “Ты невероятен как герой и личность. Я та, кто должен спрашивать об этом, если вообще кто-либо”. “Но... нет!” - восклицает он. “Я просто... о боже, у нас не лучшая самооценка, не так ли?” “Не совсем, нет”. “Нам предстоит пройти долгий путь, прежде чем мы действительно сможем увидеть себя такими”. Он тихо смеется. Приятный звук. “Ты хочешь, эм... достичь этого вместе?” “Я бы с удовольствием, Мидория”. “Ты можешь называть меня просто Изуку, если хочешь! Я не возражаю. И поскольку мы, ты знаешь...” его взгляд падает на их руки, все еще переплетенные на столе. “Изуку”, - говорит она, просто чтобы попробовать. “И ты можешь называть меня Момо. Или Яомомо, если хочешь”. "Хорошо. Момо." — Он кладёт голову ей на плечо и вздыхает. Чёрт, какой же он милый. Его зелёные кудри щекочут её щёку, и ей приходится сдерживаться, чтобы не погладить их. Знаешь что? Теперь он её парень. Ей можно трогать его волосы. Она проводит рукой по его макушке и хихикает. Она серьёзно не ожидала, что они такие пушистые. "Я знаю, у меня мягкие волосы," — покорно, но не без удовольствия говорит Изуку. “Извини, я должна была спросить”. "Нет, всё в порядке. Когда я был маленьким, подруги моей мамы часто взъерошивали мне волосы. Мне это даже нравится. Хочешь поиграть с моими волосами?" "Я бы с удовольствием," — она целует его в макушку и с помощью своей причуды делает маленькую резинку и расчёску.

***

На следующий день и Момо, и Мидо - нет, Изуку - устали на уроке. Но Момо немного больше уверена в себе, чем раньше, теперь, когда она выбралась из своей головы и отбросила некоторые из своих предположений о том, как к ней относятся люди. Может быть, это не так уж и много. Но это начало. И если она случайно посмотрит на Изуку и встретит его взгляд, если они обменяются тайными улыбками, если она заметит, что у него всё ещё есть косичка в пушистых волосах, то она поймёт, что он чувствует то же самое. И это все, что ей было нужно, на самом деле.