В когтях Шилонен

Эпилог I

Семь месяцев спустя

      В круглое окно пробивался яркий утренний свет, озаряя спальню Шилонен. Грубо окрашенные стены были увешаны разного рода изделиями, вышедшими из-под её молота: кинжалы, мечи, наконечники копий, щиты разной формы, обоюдоострые топоры, секиры, а также специфическая экзотика для Натлана, в которой Шилонен практиковалась из простого любопытства — шпаги и рапиры. Боюсь показаться сексистом или человеком ограниченным, но будем откровенны, эта спальня мало походит на комнату, в которой может жить женщина. Это место больше похоже на казарму или оружейную лавку. Но факт остаётся фактом: здесь живёт Шилонен.       Посередине этой грозной комнаты стояла широкая, двуспальная кровать, устланная меховыми шкурами, очень напоминающими те, что были в любовной пещере в день течки.       Под шкурами отчётливо подымался округлый, продолговатый силуэт, из чего нетрудно понять, что на кровати кто-то спал.       Итэр зашевелился под меховым одеялом и сонно промычал. По струнке вытягивая руки и ноги, он хорошенько потянулся и высунул голову из-под шкуры, подставив заспанное лицо утренним лучам.        Его взгляд первым делом обратился на маленькую кроватку с высокими деревянными ограждениями, стоявшую возле большой кровати. Она была пустой, но Итэр смотрел на неё так, будто там кто-то мог быть.       «Даже так… До сих пор не могу поверить.»       Из глиняной бани, вплотную примыкавшей к дому и соединённой с ним проходом, доносился плеск воды.       Встав с кровати, Итэр набросил на себя нижнее бельё и, лениво потирая живот, зашёл в баню.       — Доброе утро, Шил, — проговорил он, сквозь заливистый зевок. — Ты, как всегда, проснулась первой.       Небольшой зал бани был полностью заполнен густым жарким паром, в котором размыто просматривался высокий женский силуэт.       Зачерпнув тёплой воды, Шилонен плеснула её через плечо, смывая со спины мыльную пену.       Сонливость Итэра, как рукой сняло, когда он увидел свою жену голой и блестящей от воды и клоков пены.       — Мур? Уже проснулся? — спросила Шилонен, посмотрев на него через плечо.       — Хочешь вычешу тебе хвост, когда закончишь?       — Ага, размечтался. Ты ещё не устал об этом просить?       — Неужели ты никогда мне не разрешишь..?       — Забудь даже думать об этом, — ответила Шилонен с холодной непреклонностью, отведя мокрый хвост подальше от глаз мужа.       «Она стала такой холодной… Впрочем, неудивительно, в её-то положении.»       Смыв с себя остатки пены и выжав воду из волос и хвоста, Шилонен начала вытираться.       Итэр подошёл к бадье и, зачерпнув из неё пригоршню воды, прополоскал рот и умылся.       Перекинув полотенце через плечо, Шилонен развернулась, положив руку на свой пополневший, круглый живот. Её грудь стала заметно больше, соски отекли и потемнели. Лобковая стрижка в форме сердечка заметно отросла, но в русом кустике всё также можно было угадать милое сердечко, только прибавившее в объёме.       Шилонен была беременной.       Взгляд Итэра засверкал искорками обожания, когда он посмотрел на этот круглый живот с выпирающим пупком. Ему хотелось покрывать его поцелуями и бесконечно гладить. Вот только Шилонен разрешала ему это, будучи в очень хорошем настроении, а таковое у неё случается крайне редко. Забеременев Шилонен из кокетливой кошечки, превратилась в грозную кошку-недотрогу, которая сразу начинает угрожающе грымкать, стоит только протянуть к ней руку.       — Приготовь завтрак, — не то прося, не то приказывая сказала Шилонен и ушла из бани, набросив на плечи лёгкий халат.       После всего описанного в предыдущих главах, Шилонен почувствовала себя крайне необычно. К ней сразу же закрались подозрения, но она настойчиво их отогнала. Она успокаивала себя, пока не стало ясно то, что невозможно было опровергнуть.       Нет, Шилонен не была глупой, чтобы не предохраняться, иначе она бы уже давно стала многокотятной мамой. В период течки и за несколько дней до неё, она исправно начинает пить противозачаточные таблетки и всё проходит гладко, но ни один контрацептив не даёт стопроцентной защиты.       «Либо таблетки просроченные, либо этот говнюк тот ещё половой гигант…» — думала Шилонен, смотря на зловещие две полоски на тесте беременности.       Но как бы там ни было, что случилось, то уже не исправить. Итэру пришлось поставить путешествие на паузу, а Паймон из самого лучшего компаньона переклассифицироваться в самую лучшую няньку (пока что потенциальную).       Итэр завязал за поясницей хвостики фартука, на котором красовалась гордая надпись: «Лучший папа-кот». Ему так нравится этот фартук, что он надевал его при каждом удобном случае и Шилонен (сама же его подарившая) возненавидела его всей душой — настолько этот фартук намозолил ей глаза.       — Итак, что приготовить?       — Не знаю, — холодно ответила Шилонен, рассматривая свой новый маникюр.       — Может блинчиков? Как ты любишь.       — Не хочу.       — Тофу? Со вчера остался.       — Не-а. Не хочу вчерашнее.       — Может сырных шариков?       — Ой, фу!       — Ну, тогда давай яичницу? Просто и вкусно.       — Да ты издеваешься?! Какая яичница?! — сорвалась Шилонен. — Стрелка весов на глазах ползёт вправо, а ты мне жаренные яйца на завтрак предлагаешь.       — Ну тогда я не знаю, что тебе приготовить!       — Не ори на меня!       — Я не ору!       — Заткнись! Или тебе яйца давно не выкручивали?!       Итэр первый взял себя в руки и прервал разгорающуюся перепалку глубоким вдохом. В ссорах с Шилонен (да и вообще в любых ссорах) это самое лучшее решение, чем пытаться перекричать друг друга, надеясь, что именно ты огрызнёшься последним.       — Ладно. Ладно. — Итэр призадумался. — О! А давай тогда сладкое данго? Твоё любимое.       Шилонен отвернулась, смотря в окно.       — Готовь, что хочешь. Я уже ничего не хочу.       На языке беременных это означает: «О! Наконец-то до тебя дошло, чего мне хочется!». Шилонен действительно очень полюбилась эта необычная сладость из Инадзумы, которую Итэр так умело готовит. Тем сильнее трёхцветное данго пришлось ей по вкусу, что в нём нет сахара, а следовательно, им можно наедаться, не боясь растолстеть.       Итэр взялся за готовку. Как мы знаем, у него это получалось получше любого повара, и он быстро замесил рисовое тесто, капнул в него чуть больше рисового уксуса (Шилонен нравится с кислинкой) и принялся шинковать львиный зев для заправки. И всё было гладко до момента, пока не обнаружилось отсутствие лепестков сакуры, без которых цветное данго — не цветное данго.       — Шил, — сказал Итэр, — у нас беда.       — Что такое?       — Нету сакуры. — Он показал её пустую банку, в которой обычно хранятся лепестки сакуры.       — И что ты предлагаешь? Мне пойти, или как?       — Нет-нет, что ты, — покладисто ответил Итэр, — просто сказал… Только и всего.       Он прекрасно понимал в каком положении находится Шилонен и как бурлят в ней гормоны, поэтому уступал ей в любой колкой ситуации, даже когда был прав.       Итэр начал быстро собираться.       — А знаешь, — отозвалась Шилонен, когда он уже почти оделся, — я пойду с тобой.       — Да? А чего так?       — Прогуляться захотелось, — ответила она и потянулась.       На торговой улице племени Детей Эха в утренний час было полно народу. Все суетились, гудели, спорили из-за торгов, ругались, тут и там сновали дети, а какой-то умник пёр двоих гружённых альпак, которые постоянно наступали прохожим на ноги.       Но даже на фоне всей этой суеты, Шилонен и Итэр очень бросались в глаза: зрелая женщина и молодой низкий парнишка очень уж они контрастируют на фоне друг друга и тем нереальнее кажется тот факт, что они жена и муж. Обычно они оба испытывают дискомфорт, прогуливаясь вместе: им кажется, что все глаза только на них и смотрят, но сегодня Итэр чувствовал себя небывало естественно.       «То, что начиналось как нечто спонтанное, начинает меня втягивать…» — думал он и, посмотрев на Шилонен, подвёл ей локоть, предлагая взять его под руку.       Шилонен посмотрела на него с холодным равнодушием, но её взгляд смягчился, и она ответила на этот жест. Вторую руку, она держала на животе.       «Может всё не так уж плохо.»       Среди торговцев и их лавок Итэр быстро нашёл торговца из торговой ассоциации, сотрудничающей с Инадзумой. У него-то он и покупает заморские диковинки.       Завелись торги. Торговец никак не хотел уступать цену на лепестки сакуры, которую и так до неприличия загнул, так ещё и сами лепестки были какие-то вялые, мелкие и морщинистые.       — Любезный, я понимаю ваше негодование, но не могу уступить. Вы меня тоже поймите, я им говорил, что они мне плохой товар поставляют, так они говорят, что у них там в Инадзуме сезон ливней, потому и лепестки морщинистые. Понимаете?       Итэр чесал затылок, не зная, как быть. Шилонен стояла рядом и изредка отвечала прохожим, с которыми была знакома.       В какой-то момент, к той же лавке, где стояли наши герои, подошёл высокий мужчина. Он на две головы вырастал над человеческой толпой, а его широкие плечи вызывали возмущение у некоторых торопливых горожан, норовящих его обойти. Словом, это была здоровенная детина с бычьей грудью и густой, косматой бородой. Одет он был в тёмно-зелёную одежду искателей приключений. В нескольких местах одежда была небрежно заштопана толстыми нитками. Незнакомец как будто нарочно выставлял эти швы напоказ, для него они были как шрамы на теле.       Он вальяжно оглядел толпу и, заметив Шилонен, сразу попёр на неё с целеустремлённостью корабля-ледокола. Мужчина широко улыбнулся, подойдя ближе, чуть не прижавшись к Шилонен грудью.       — Вот уж не думал, что спустя столько лет увижу здесь свою давнюю подругу, — произнёс он громко и уверенно.       Шилонен закатила голову вверх, посмотрев на мужчину, вставшего вплотную к её спине. Сначала она не поняла кто он, но, развернувшись и рассмотрев его в упор, узнала.       — А-а-а, Бамир, привет, давно не виделись!       Итэр посмотрел на Шилонен и Бамира.       — Вы знакомы? — спросил он у неё.       — Да, — ответил Бамир, хотя обратились не к нему. — Шилонен когда-то выковала мне замечательный нагрудник. Да и вообще, часто помогала мне с оружием… Взамен, я тоже ей… иногда помогал, — он ухмыльнулся, подталкивая Шилонен локтем в плечо.       — Да ладно тебе, — засмеялась она, — давай не при муже.       — Ты вышла замуж? — удивился Бамир.       — Знаешь, ты никогда не блистал догадливостью. Но уж мог бы догадаться, — поиронизировала Шилонен, нарочито выпячивая перед собой беременный живот.       — Ох… прости.       — А ты думал я всегда в девочках бегать буду?       — Ну что ты! Такой самородок, как ты, долго без владельца залёживаться не будет.       Шилонен рассмеялась.       — Такой самородок, как я, ещё нужно уметь ковать. Не каждой кувалде он поддаётся.       Здоровяк смущённо почесал бороду.       — Ну, слушай, у меня вроде неплохо получалось, помнишь? Когда у тебя случилась эта… ну…       — Течка.       — Ага! Да-да!       Бамир рассмеялся, но лицо Шилонен сделалось холодным и суровым. Она уколола его неприступным взглядом.       — Если тебе нечего покупать, можешь идти куда шёл, — уловив в словах Бамира недобрые намёки Шилонен сделалась холодной, как сталь.       Торговец, вытянувшись на носочках, возмутился из-за прилавка:       — Э-Э-Э! Любезная, вы мне клиента не отпугивайте!       Бамир, игнорируя вопли торговца, продолжал диалог с Шилонен.       — Ох, да ладно тебе, Шил. Зачем так жестоко? Мы столько времени не виделись. Разве я когда-то плохо относился к тебе? — он приблизился к ней, игнорируя Итэра, который продолжал торговаться за лепестки сакуры, но одним ухом напряжённо слушал разговор Шилонен и её старого приятеля.       Шилонен фыркнула и отвернулась.       — Те времена уже прошли. Я, как видишь, занята другим и жду ребёнка. Так что сделай милость и свали.       — А вот мне просто интересно, кто твой муж? Даже боюсь представить какой это должен быть здоровый бык, чтоб тебя покорить.       Шилонен показала рукой на Итэра, отвечая глазами: «Вот он».       — Он??! — от удивления брови Бамира поползли вверх.       — Не надо его недооценивать, ладно?       Бамир посмотрел на Итэра. Тот тоже к нему повернулся.       — Я думал он твой… племянник или ещё кто-то. Но муж… — он закусил усы, чтобы сдержать смешок. С высоты его роста Итэр казался мелким карликом.       Вмешался торговец:       — Извините, любезный, так что по сакуре? Будете брать?       Итэру пришлось продолжить торги, надеясь, что Шилонен, с её-то дерзостью, прогонит этого нахала. Вообще, Итэр никогда не противился, когда жена общается со знакомыми в открытой форме: Шилонен никогда не давала поводов для ревности, но в этот раз он испытал назойливое беспокойство. В диалоге Шилонен и Бамира сквозило, что-то явно нехорошее.       Сначала Шилонен приняла оборону, но Бамир явно знал, как нужно действовать в таких ситуациях. Как все бабники, он знал за какие ниточки нужно дёргать, чтобы заставить кошечку приподнять ушки. А когда Шилонен смягчилась, Бамир начал ещё навязчивей подкатывать к ней.       — Ой, а помнишь, как тогда на горячих источниках куча выскочек возомнили будто могут обыграть нас в волейболе? — засмеялся Бамир.       — Пха-ха! Да! Но мы показали, где их место!       — Счёт: 14/5.       — Да!       — На тебе тогда был такой красивый купальник.       — Бамир, остынь! Со мной муж, в конце концов.       — Да что муж-то? Он торговыми делами занят, а мы просто мило болтаем. Ты беременна, как-никак. Нужно выпускать пар время от времени.       Шилонен отвернулась и, почесав нос кончиком пальца, не могла не заметить, что в его словах есть свой резон.       — Может хватит уже ходить вокруг да около? — произнесла она, приподняв бровь. — Может скажешь уже чего хотел?       В этот момент Итэр повернул к ней голову, посмотрев с недоумением.       Бамир бросил на него насмешливый взгляд.       Шилонен осталась невозмутимой.       Торговец наседал с вопросами: «Ну так что, любезный??»       Итэр так сильно сжал кулаки, что вонзил ногти в ладони, но сохранил спокойствие, зная, что резкая реакция только добавит масла в огонь.       — Итэр, ты ведь не против, если я немного поболтаю с твоей дамой? — с деланной невозмутимостью спросил Бамир.       — Хватит. Шил, мы уходим, — отрезал он, махнув рукой и на торговца, и на его вялые лепестки.       Бамир вздохнул и развёл руками.       — Вижу, вижу... Что поделать, когда муж такой ревнивец, — сказал он и, обращаясь к Шилонен, намекнул: — Если тебе когда-нибудь захочется настоящих приключений, ты знаешь, где меня найти, — он повернулся и подмигнул. — Ну, или может прямо сейчас?       Шилонен помолчала секунду, но потом, будто играючи, улыбнулась:       — А знаешь что? А давай!       — Серьёзно?       — Ну а чего тянуть? Если тебе так хочется поболтать со старой знакомой.       — Ну-у, может и не только поболтать…       — Хорош пошлить. Не при людях и не при муже.       — А мне чего стесняться? Подумаешь.       Итэр застыл на месте, чувствуя, как у него похолодел затылок. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Шилонен посмотрела на него, но затем направилась вместе с Бамиром в сторону.       — Шил?! — крикнул Итэр, ей вслед.       — Сейчас, мы ненадолго!       Бамир победно усмехнулся, кинув Итэру ещё один издевательский взгляд, прежде чем он с Шилонен скрылся за углом.       Итэр уже было сорвался с места и бросился за ними с банкой лепестков сакуры.       — Э-Э-Э! Любезный! — возмутился торговец. — Сначала оплатите!       Итэру пришлось вернуться и заплатить за сакуру. Из-за всего случившегося ему так и не удалось нормально сторговаться, даже хуже — торговец накинул наценку за то, что в Инадзуме неурожай на данный товар.       Итэр побежал за угол, куда свернули Шилонен и Бамир, но их там уже не оказалось.