Асгардский гальд (новый перевод)

Локи воспользовался моментом, чтобы окинуть взглядом Хранилище и все его содержимое. Если бы у него было достаточно времени, он бы тщательно изучил каждый артефакт, но Один неизменно ограничивал его в этом желании, допуская просмотр лишь немногих избранных экспонатов. Отец даже перепрятал Тессеракт после того, как Локи, впервые освоив телепортацию, пробрался в Хранилище и попытался его исследовать. Сейчас маг хорошо понимал испуг Одина, когда ребенок чуть не прикоснулся к Космическому Кубу. Но откуда ему было знать тогда о той опасности, которой он подверг себя, если отец ничего об этом не рассказывал? В отличие от Тора, которому чаще всего было достаточно прямого запрета, Локи, как всегда справедливо замечала мать, стремился докопаться до сути. Принимать что-либо на веру было не в его характере. К сожалению, все, на что у Локи сейчас было время — это Ларец Древних Зим. И хотя само изучение этого могущественного артефакта было увлекательным, осознание того, что он здесь не по своей воле и у него есть задача, которую нужно выполнить омрачало радость от процесса познания. Спускаясь по ступеням, Локи почувствовал легкое прикосновение к своему сейду и пораженно поднял взгляд, осознав, что это Ларец Древних Зим так отреагировал на его присутствие. Казалось будто артефакт приветствует его, даже находясь так далеко! Мог ли он знать, что Локи — ивиджа и, следовательно, его законный хранитель? В книге что-то говорилось о том, что Ларец может распознавать шаманов, но у него сложилось впечатление, что, чтобы стать настоящим шаманом Матери Зимы, ивиджа должен быть представлен и принят ею. Он был уверен, что Лафей не стал бы утруждаться всем этим, ведь его родной отец просто бросил его. Особенно если допустить, что это из-за того, что он хотя бы отчасти мог представлять угрозу для власти Лафея. Почему же Ларец отреагировал именно так? Мунин сказала, что на него могла повлиять длительная разлука с Йотунхеймом. Могло ли это быть потому что он был первым за тысячу лет чистокровным йотуном коснувшимся магии Ларца своим сейдом? Что ж, если это не влияло на его взаимодействие с Ларцом, то это вряд ли имело значение, но Локи было любопытно. Затем в глубине его сознания шевельнулась Асгард — она как будто рванула вперёд, полная любопытства и нетерпения, когда он наконец подошёл к пьедесталу, на котором лежало сердце Йотунхейма. Решив, что это не лучшая идея — позволить тому, что помогает сбалансировать и контролировать магическое ядро одного Мира, взаимодействовать с магическим ядром другого, Локи намекающе направил свой сейд на Асгард, но она просто вобрала тот в себя и замурлыкала, прижимаясь к нему. Развеселившись исходящими от нее озорством и восторгом, Локи тем не менее оттолкнул Асгард в сторону. — Это тебе не игрушка, — попенял он ей. На этот раз Асгард надулась — иного слова не подберешь — и пока Локи осознавал, что магическое ядро Мира ведет себя как ребенок, возник еще один всплеск озорства, а затем Асгард снова приблизилась к нему. Только на этот раз, вместо того, чтобы окутывать, она прижалась к его спине и руке, будто подглядывая через плечо, чтобы увидеть, что он делает. Локи не сдержался и рассмеялся, чувствуя как его веселье резонирует с ее, охватывая их обоих. Теперь, находясь в гораздо лучшем настроении, Локи предварительно удостоверился в том, что присутствие и сейд Асгард были закрыты его собственным, а затем протянул руку и положил ладонь на Ларец Древних Зим. Рука сразу же стала ненавистного синего цвета — он решил не тратить время на иллюзии, находясь в одиночестве. Однако реакция Ларца на его присутствие быстро отвлекла его от любых забот и мыслей о своей внешности. Как он и думал ранее, тот, казалось, был рад его присутствию и потянулся своим сейдом к его собственному, с восторгом обвивая его. Локи ошеломленно застыл, почувствовав вспышку ревности от Асгард. Он не привык, чтобы кто-то так относился к его сейду или вниманию. — Это поможет предотвратить войну, в которой будут жертвы среди асов, — напомнил ей Локи. Асгард неохотно успокоилась, и теперь старательно транслировала свои эмоции, будто демонстрировала, что у неё всё под контролем и таких вспышек больше не повторится. Локи почувствовал, как внутри разливается тепло, когда понял, что она волнуется за него. Он бы солгал, если бы сказал, что ему это не нравится, особенно учитывая, как это льстило его самолюбию Ларец Древних Зим тем временем стал смелее, потянув за его сейд, и Локи позволил ему это сделать, так как ему все равно нужно было глубже в него погрузиться. Любые предполагаемые барьеры растаяли перед ним, как снег под весенним солнцем, и Локи легко смог рассмотреть все меры предосторожности и защиты, о которых упоминалось в Книге Серебряного Сейда. Он смог найти их все и, насколько он мог судить, они все еще были активны. И, что более удивительно, ни одна из них, похоже, не рассматривала его как угрозу или что-то, из-за чего следовало бы беспокоиться. Это было очень странно. Если бы Локи не видел, насколько непроницаемым и невосприимчивым был Ларец, когда к нему прикоснулся генерал Тюр, он бы подумал, что неправильно понял знаки и решил, что ошибается в том, что защита была включена. Но то, что это было не так, лишь подтверждает, что маг делает все правильно. Локи не мог не задуматься, понял ли Лафей, насколько уязвимым он сделал Ларец Древних Зим для своего величайшего врага. Теперь, когда он был уверен, что не сможет случайно задеть ни одну из многочисленных защит, установленных на Ларце, Локи позволил себе просто отдаться ощущениям. Книга о йотунском сейде, казалось, подтверждала слова дяди Вё о происхождении Ларца, и теперь, столкнувшись с этой силой, он почувствовал, что это правда. Она действительно была похожа на бурю — а уж в этом Локи мог назвать себя специалистом, учитывая сколько времени он провел рядом с Тором, который долго учился контролировать свой дар. Их подростковый возраст можно было сравнить с туманом, наполненным бурей, когда брат щедро делился своими эмоциями с окружающими. И все же, это было совсем не похоже на бури Тора. Эти ощущались более древними, более мощными и намного, намного более ледяными. Даже в своем истинном обличье йотуна Локи ощущал холод Ларца Древних Зим и мог только догадываться, что, должно быть, чувствовал Один, когда нес Ларец в Асгард. Локи бы совсем не удивился, если бы оказалось, что тот может вызвать обморожение у асов. Это объяснило бы, почему он ни разу не видел, чтобы Один прикасался к Ларцу за все то время, что они вместе проводили в Хранилище. Сила ощущалась почти… нет, не ручной, но всё же управляемой. Как будто ей можно придать форму и направление. Подумав об этом, он осознал, что это имело смысл — как иначе объяснить то, что Ларец мог делать так много разных вещей. Скорее всего, именно это и было первопричиной его создания, поскольку ивиджур были редкостью, а способности хримтурсар к сейду не часто выходили за пределы средних для их вида. Теперь вопрос заключался в том, как отреагирует Ларец Древних Зим на попытки Локи ограничить доступ к некоторым функциям для других йотунов и в особенности для короля Лафея. В Книге Серебряного Сейда говорилось, что ивиджур на это способны (и, скорее всего, это было одной из причин, по которой его бросили), но все снова сводилось к тому, что ивиджа был шаманом Матери Зимы. Локи пожалел, что у него нет больше информации о положении шамана. Насколько он мог судить, оно было равносильно тому, чтобы быть жрецом или жрицей Матери Зимы, но именно тут проявилась проблема того, что он читал книгу на незнакомом языке — пусть он и мог разобрать слова, но понимал только общий смысл предложений. Как он понял, шаманом в Йотунхейме является ивиджа, которого Матери Зиме представили и она его приняла, да и вообще редко кто из ивиджур не был шаманом, учитывая, что большинство из них жили в разные периоды времени и просто не пересекались друг с другом. Они общались с Матерью Зимой и учились у нее, чтобы увеличить свою силу и связь с Иггдрасиллем, а также обучались пользоваться Ларцом Древних Зим. Именно шаманы, из всех йотнар, чаще всего путешествовали в страстном стремлении узнать больше о сейде в других местах, расширяя свои знания и опыт. Последнее, насколько мог судить Локи, было общей чертой сейдберанди во всех мирах. Быть магом означало стремиться к знаниям, а часто и к власти. Все это было тесно переплетено, и он не мог не задуматься, не было ли это одной из причин, по которой Один опасался давать ему слишком много прав. Пусть это и было бы лицемерием со стороны Всеотца, но Локи давным-давно понял, что Один далеко не безгрешен. Справедливости ради, стоило признать, что его приемный отец тоже был в чем-то прав — его увлеченность сейдом была далека от нормальной. Локи не мог с уверенность сказать, в чем причина: было ли это из-за того, что сейд воздействовал только на часть его магического ядра, или из-за чего-то еще, но это определенно была уникальная реакция. Как будто… Локи отбросил от себя эту мысль, и тут же почувствовал укоризненный толчок внутри. Асгард явно была не согласна с его реакцией. Сначала она напомнила ему о множестве насмешек и обвинений в трусости со стороны окружающих. А затем то, как сильно он ненавидел любой намек на это по отношению к себе. Она хотела, чтобы он не боялся быть честным по отношению к себе. Это было необъяснимо, но внутри появилось странное и необычное чувство возвращения домой. Прикосновение Ларца Древних Зим казалось знакомым, и его холод почти преобразился в теплое сияние внутри его в данный момент израненного и перекрученного ядра. В книге ничего подобного не описывалось, но Локи не успел испугаться возможной ловушки, ощутив как Асгард одобрительно подталкивает его раскрыться этому. Именно этот факт — а также собственное улучшившееся самочувствие — побудили его просто уступить. Впрочем, в этом не было ничего удивительного — вся его осторожность и осмотрительность часто давали сбой, когда дело касалось сейда. Это было то, что всегда пугало его мать, которая часто замечала на их уроках сейда его желание экспериментировать и применять на практике даже не до конца проверенные приемы. С другой стороны, именно это позволило ему продвинуться в своих знаниях и умениях, превзойдя любого из своих наставников, и овладеть навыками, которые либо считались давно утраченными, либо вовсе воспринимались не более чем мифом или легендой. Локи и сам не мог бы точно объяснить свое отношение к сейду, так непохожее на его обычное поведение. Если не считать глубинного убеждения важности, о котором он никогда не говорил. Он инстинктивно понимал сейд и его пути и привык действовать в соответствии с интуицией. И этим же руководствовался, прогуливаясь по ветвям Иггдрасиля. Единственным порывом, которому он так и не последовал во время таких прогулок, было посещение корней Иггдрасиля и самих Норн. Каким бы высокомерным он временами ни был в отношении своего мастерства в сейде, даже он не был настолько тщеславен, чтобы думать, что имеет какое-то право прийти туда без приглашения. Все же у него было здоровое чувство самосохранения, пусть и многие в этом сомневались, не понимая его настоящего уровня могущества как сейдмада. Однако взаимодействие с Ларцом Древних Зим все же было более рискованным делом, чем обычно, ведь тот был связан с той частью его естества, о которой Локи до недавнего времени даже не знал — и потому не понимал по-настоящему. Его реакции в данном случае были полностью инстинктивными и вовсе не основывались на накопленных знаниях, что одновременно пугало и приводило Локи в восторг. Его ядро засветилось в ответ на эту силу необычно ярко и он внезапно вспомнил давнее замечание одной из его наставниц-льёсальфар. Да, она что-то бормотала по поводу его ядра и его яркости, но он не обратил тогда на это особого внимания. Впрочем, многие его наставники в разные периоды времени обращали внимание на необычность его ядра. Просто она была более многословна, чем другие, и Локи отчетливо помнил, как она говорила о том, что часть его магического ядра остаётся тёмной при использовании сейда, а не светится равномерно, как должна. Тогда он не понял, что она имела в виду, ведь для него подобное состояние являлось обычным. Но теперь он и сам смог увидеть разницу. У Локи даже возникло небольшое искушение попробовать использовать более привычную часть своего магического ядра прямо сейчас, но побоялся реакции Ларца на подобное действие. По мере того, как Локи все больше исследовал и знакомился с Ларцом Древних Зим, он постепенно начал осознавать тянущее ощущение в своем сейде, будто нить исходящая из самого центра ядра. Асгард взволнованно трепетала за его спиной, пока маг прослеживал направление этой нити до сейда самого Ларца. Внезапно он понял, что эта нить была одной из тех, которые он ранее видел, как пучок истлевших и оборванных связей исходящих из Ларца. Эти нити были бледными, будто призрачными, и лишь одна живая и сияющая золотом была той, что соединяла с Ларцом его. Асгард трепетала и пульсировала от каждого ее проблеска, и его тоже заполнило чувство головокружительного восторга — ощущение, которое он редко испытывал и, честно говоря, не совсем понимал, что с ним делать. — Нет! — запротестовал Локи, мысленно шлепнув ее. К его удивлению, он не почувствовал от нее ни раздражения ни недовольства. Наоборот, Асгард, казалось наслаждалась его вниманием. Локи почувствовал, как она потянула его к золотой нити, отчетливо фонтанируя восторгом, и невольно всмотрелся глубже. От Асгард пришло чувство нетерпения и глубочайшего облегчения, разжигая любопытство. Решившись, Локи потянулся к нити своим собственным сейдом. И как только он коснулся ее, ему показалось, что весь его мир взорвался светом, красками и сейдом. Дикий, могущественный сейд. Более древний, чем Асгард, и все же в каком-то смысле ослабленный. Он ошеломлял и успокаивал одновременно, охватывая его всего и ощущаясь нежным и родным. Энергия пронизывала его, струясь и играя поверх его сейда, нежно касаясь и изучая его. У Локи перехватило дыхание, он распахнул глаза и судорожно вцепился в Ларец Древних Зим, ощущая, как слабеют ноги. В его сознании возникли видения: царство льда и снега, величественный храм в нежных сине-белых тонах, с филигранными шпилями и узорами, словно высеченный из цельного ледяного монолита. Зазвучала музыка — завораживающая и немного пугающая, но необыкновенно прекрасная, от которой на глаза навернулись слезы, а в душе забурлили чувства, готовые вырваться наружу. Затем картина изменилась, став одновременно знакомой и чужой. Перед ним простирались изумительные ледяные ландшафты, утопающие в снегах — но не мрачные и угрожающие, как те, что он видел в Йотунхейме, скованные вечной ночью. Здесь царили свет и чистота, изящество и эфемерность. У Локи перехватило дыхание, он с трудом узнавал тот же самый Мир, в котором побывал всего лишь на днях… Однако, поразмыслив, он решил, что это служит подтверждением разрушительного воздействия отделения Ларца Древних Зим от Йотунхейма. Его вновь охватило замешательство при мысли о том, как Один мог допустить подобный упадок, надеясь, что причина не в неоправданной гордости. Затем Асгард неожиданно рванулась вперед, сама потянувшись к золотой нити, и произошла еще одна вспышка света, силы и сейда, и Локи потерял сознание.

***

— Ваше Величество? — темноту прорезал голос наполненный паникой и Локи застонал. — Король Локи? Вы меня слышите? Да, Локи хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Он лишь снова издал стон, ощутив прикосновение чужих рук. Они ощупывали его тело, и лишь спустя секунду он осознал, что его осматривают на предмет ран. Он хотел сказать, что не ощущает боли, и что он просто… В действительности, Локи не мог разобраться в своих ощущениях. Сразу после пробуждения он ощущал крайнюю степень истощения, но это чувство быстро уступило место невероятному приливу сил, с которым он не знал, как совладать. Энергия клокотала в нем, вызывая игривые покалывания и потрескивания под кожей. Она отличалось от привычного сейда Локи, но в то же время казалась манящей, как будто она стремилась стать его частью. И это напомнило ему о встрече с диким сейдом в Нифльхейме, хотя на этот раз ощущение было гораздо мягче. Тогда сейд отчаянно сопротивлялся, пока Локи не доказал свою состоятельность в долгой и напряженной схватке воли. Теперь же энергия была иной, словно жаждущей единения с ним, почти умоляющей об этом, прильнув к его собственному сейду, будто соблазняя его. Холод и странное покалывание, пронизывающие его, казались до боли знакомыми. Локи, повинуясь инстинкту, принял это ощущение, не успев даже толком осознать, что происходит. Возможно, Тор был прав, когда говорил, что однажды его сейд его убьет. — Что произошло? — в Хранилище внезапно раздался еще один голос. Локи сразу узнал леди Эйр. — Я не знаю, — ответил генерал-лейтенант Ингвар. — Мы находились снаружи и вошли внутрь только из-за срочного сообщения от Хёда. Он сообщил, что видел яркую вспышку света и энергии, исходящую из Хранилища, а затем король упал. Локи мог лишь надеяться, что к этому моменту он снова выглядел как ас, иначе у него возникнут дополнительные трудности. — Что он здесь делал? — поинтересовалась леди Эйр. — Работал над Ларцом Древних Зим, — а вот это был генерал Тюр. Замечательно, теперь Локи был в центре внимания ещё большего количества людей. — Зачем? — Я в порядке, — заявил Локи, как только убедился, что голос его не подведет. — Ваше Величество! — воскликнул Ингвар. Локи открыл глаза и увидел склонившегося над ним генерал-лейтенанта. Тот вдруг пораженно отпрянул назад. — Что? — Спросил Локи, оглядываясь по сторонам и обнаруживая, что леди Эйр тоже стоит рядом с ним. — Ваши глаза, — сказала она. Быстрая проверка сейда подтвердила, что часть его сконцентрирована в этой области. — Дайте угадаю, — сказал он. — Они светятся? — Да, мой сеньор. — Все в порядке, это просто последствие всплеска сейда, который видел Хёд. — Вы уверены, что с вами все в порядке, мой король? — спросил генерал Тюр, подходя к ним. — Да, — заверил Локи. — Чертова Сила Одина просто не знает, как себя вести. Леди Эйр рассмеялась, выглядя немного спокойнее. — Ваш отец иногда говорит то же самое, хотя и отказывается пояснять, что он на самом деле имеет в виду. — Могу себе представить, — улыбнулся Локи, поднимаясь на ноги. — О, нет, подождите, пока я не осмотрю вас как следует! — Я сказал, что со мной все в порядке. — Я это уже слышала, мой прин… король. Локи хмуро посмотрел на нее, но позволил леди Эйр произнести заклинание, направленное на диагностику его состояния. Он чувствовал, как Асгард тихо вздыхает в глубине его разума, словно бормоча извинения. И хотя был немного раздражен ее поступком, но, учитывая результаты, пожаловаться не мог. Ведь чувствовал он себя теперь превосходно, словно некий дисбаланс, или же недостающая часть его сущности, были восстановлены. Как боль, с которой Локи казалось настолько свыкся, что не замечал до тех пор, пока она не пропала. И это определенно улучшило его состояние, хотя и не остановило болезненный распад магического ядра. К счастью для него, леди Эйр и в голову не пришло бы провести сканирование, достаточно глубокое, чтобы обнаружить повреждение ядра, без предварительного разрешения пациента. И уж тем более без его запроса, который он бы никогда не сделал, поскольку Асгард не мог позволить себе раскрыть информацию о том, что его король настолько уязвим, особенно сейчас. Леди Эйр резко выдохнула, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Я не понимаю, — прошептала она. — Что такое? — спросил генерал Тюр, окидывая Локи взглядом. — Что-то не так? — Все в порядке, — Локи бросил хмурый взгляд на генерала. — Я уже говорил это. Просто кажется, что проклятая Сила Одина и Ларец Древних Зим ладят гораздо лучше, чем мы с йотнар. Хёд увидел, как они сблизились. — Сблизились, Ваше Величество? — переспросил генерал-лейтенант Ингвар и взглянул на Ларец. Локи проследил за его взглядом и увидел, что Ларец Древних Зим все еще светится, как тогда, когда он прикоснулся к нему. Направив свой сейд на него, Локи попытался разорвать связь, но тот воспротивился, не желая его отпускать. Тогда он раздраженно дернул и его сейд с легким щелчком высвободился, а Ларец снова стал тусклым, как всегда. Или, почти всегда. Ему кажется, или он стал чуть ярче, чем раньше? По крайней мере, в периодических завихрениях сейда? Локи хмыкнул. — Достаточно сказать, что у меня не будет проблем с достижением того, что нам надо. Сказав это, он перевел взгляд с генерал-лейтенанта Ингвара на генерала Тюра. — Только не сегодня, — возразила леди Эйр. — Да, конечно, — согласился Локи, поднимаясь на ноги. — Значит, это не имеет никакого отношения к…? — уточнил генерал Тюр. Локи сделал глубокий вдох, пытаясь разобраться в своих чувствах: то ли его раздражает, то ли трогает такая озабоченность его самочувствием и сном Одина. Но так и не смог прийти к единому мнению. — Нет, генерал, я не собираюсь подражать отцу и стремительно нырять в осознанные сновидения, — сказал Локи. Губы Тюра дрогнули. — Я бы очень хотел увидеть, как вы говорите ему это в лицо. — Я уже это сделал, несколько десятилетий назад. — И как? — Ну, у меня уже были неприятности, так что трудно сказать, в какой степени мое наказание было связано с моей формулировкой, а в какой — с фактом устроенного розыгрыша. Несколько человек рассмеялись, и Локи повернулся и многозначительно посмотрел на леди Эйр. — Пожалуй, у короля Локи сейчас гораздо больше энергии, а его сейд намного сильнее, чем раньше, — призналась леди Эйр, а затем упрямо поджала губы. — Но я бы все равно не рекомендовала снова пользоваться Ларцом сегодня вечером. Да и потом только под присмотром. Только осознание того, что её слова продиктованы заботой о нём, помогло Локи сдержать рвущееся наружу замечание. Впрочем, теперь это уже не имело значения. Теперь, когда он по-настоящему соединился не только с Ларцом Древних Зим, но и с тем, что, как он сильно подозревал, было самой Матерью Зимой, будет легко добавить к Ларцу любые ограничения, какие он захочет. Поэтому он без труда мог бы скрыть себя иллюзией, чтобы уберечь свою тайну от тех, кто мог бы оказаться с ним рядом. — Хорошо, — неохотно согласился Локи. — Но я сейчас все равно не хочу отдыхать. — Сомневаюсь, что вы смогли бы это сделать, учитывая ту энергию, которая течет в вас сейчас, — согласилась леди Эйр. — Вы знаете, можно ли ее как-то использовать? — Нет, но если бы я мог, то пробудил бы с ее помощью отца и позволил бы ему самому разобраться со всем этим беспорядком. — Уверена, он был бы в восторге от такой побудки. — Разве у вас нет других пациентов, о которых нужно позаботиться, леди Эйр? Улыбка, которой она одарила его, была поистине дьявольской, и Локи приложил усилия, чтобы остаться невозмутимым, вместо этого просто изогнув бровь. В эту игру могли играть двое, и он не был своим отцом, братом или матерью, которые бы уступили ей в этом. Он всегда чувствовал, что ей нравится бросать вызов.

***

У Локи ушло немало энергии на то, чтобы уговорить генерала Тюра оставить его в покое, и это подействовало только после клятвы не заниматься ничем более утомительным, чем бумажная работа в личном кабинете. Он тут же навел справки о положении леди Сиф и Троицы Воинов, и с облегчением услышал, что они теперь надежно заперты в подземельях. Он думал о них, возвращаясь в кабинет короля, и какой-то момент мимолетно усмехнулся от осознания того, что он только что прошел над их головами. Пусть их предательство всё ещё отзывалось болью, Локи не мог искренне утверждать, что был им сильно удивлён, и, как следствие, их нынешнее незавидное положение доставляло ему, вероятно, больше удовольствия, чем следовало бы. И Локи это не волновало. Его никогда не считали мягким человеком, скорее, он был известен своей злопамятностью. А это? Это было финальным аккордом в симфонии обид, копившихся столетиями в результате вынужденного общения. Да, он никогда бы не заточил их в тюрьму за такую ерунду, но, определенно, получил удовольствие от их страданий. В конечном итоге, главное, что он победил, хотя, возможно, и предпочел бы сделать это по-другому. Однако ему все еще нужно было придумать для них подходящее наказание, поскольку он знал, что Тор никогда не простит ему казни своих друзей, как бы ему ни хотелось это сделать. Так что ему предстоит тщательно обдумать этот вопрос. Впрочем, никто не запрещает ему помечтать в процессе. Пройдя последний поворот перед своим кабинетом, Локи увидел, стоящего там лорда Ода, который держал под мышкой несколько свернутых свитков. Хорошее настроение тут же испортилось. — Мне понадобится поговорить с ним наедине, генерал-лейтенант, — тихо сказал Локи Ингвару. Даже он понимал, что не стоит вести подобные разговоры в присутствии свидетелей. Эго лорда Ода не оценило бы этого, и хотя Локи не особо стремился его ублажать, ему все же приходилось работать с этим человеком, а врагов у него и так хватало. — Мой сеньор… — начал протестовать генерал-лейтенант Ингвар. — Вы можете войти, как только он уйдет, — сказал ему Локи. Генерал-лейтенант неохотно кивнул и дал знак двум воинам осмотреть кабинет, пока остальные рассредоточились по коридору. — Я получил ваше послание, Ваше Величество, и принес все, что вы просили, — тут же начал лорд Од. — Хорошо, входите, — ответил Локи, заходя в кабинет, когда эйнхерии вышли оттуда. Внезапно Локи почувствовал, как Хёд перевел взгляд на его кабинет. Ощущение быстро исчезло и Локи решил его проигнорировать, тем более, что в данном случае привратник не узнал бы ничего секретного. Желая обозначить свою позицию, он занял свое кресло, не предложив место лорду Оду и оставив того нервно стоять перед королевским столом. — Ваше Величество, — нерешительно начал лорд Од, кладя свитки на стол. — Вы желали их увидеть? — Они касаются Королевских фондов, не так ли? — резко спросил Локи. — Да, мой король. — Тогда почему я не видел их раньше? — Э… ну, со всем происходящим, я подумал, что у вас могут быть более важные дела, на которых стоит сосредоточить внимание. Ложь. И хуже того, ложь неумелая. Локи ощутил волну раздражения. Да, немногие могли бы притворяться так же хорошо, как он сам — но этот человек даже не старался! Локи молча приподнял бровь, продолжая смотреть на лорда Ода. Он прекрасно знал, что в подобных паузах, особенно когда человек нервничает, большинство стремится высказаться. — И мы склонны выделять средства одним и тем же организациям или проектам каждый год, — продолжил бормотать лорд Од. — Так что это показалось мне маловажным. — Распределение королевских средств? — тихо спросил Локи и с удовольствием увидел, как, лорд сглотнул. — Вы слишком много на себя берете, лорд Од. — Мой король, я бы никогда не посмел! — Значит, дело не в том, чтобы сделать так, чтобы средства продолжали поступать туда, куда, по вашему с отцом мнению, они должны идти, и с чем, как вы знали, я всегда был не согласен? Последовавшая тишина говорила сама за себя. — Я так и думал, — сказал Локи и продолжил, наклонившись вперед. — Этого больше не повторится, лорд Од, я ясно выражаюсь? — Да, безусловно, Ваше Величество. — Потому что если это произойдет, мне, возможно, придется поручить лорду Рагнвальду надзор за вашей работой. — В этом не будет необходимости, мой король. Клянусь, это была ошибка, которая не повторится. Локи пристально посмотрел на мужчину, не отводя взгляда, пока лорд Од явно не почувствовал себя не в своей тарелке. Решив, что этого на первый раз достаточно, он коротко кивнул и отпустил лорда. Как только тот вышел, в кабинет вошел генерал-лейтенант Ингвар с большей частью своего отряда. Двое из эйнхериев немедленно заняли позиции у балкона, а остальные рассредоточились вдоль стен.