Асгардский гальд (новый перевод)

На вечернем пиршестве все разговоры вращались исключительно вокруг суда над Хеймдаллем и того, что леди Сиф и Троица Воинов были возвращены в Идавёлль в цепях. Эти новости вызвали множество дискуссий и предположений относительно Тора. Некоторые выразили интерес к тому, где он может находиться в настоящее время, другие же рассуждали о том, как бы он отреагировал на текущую ситуацию. Локи сделал заметку в уме позже непременно узнать, как у брата дела. За этот день произошло так много событий, что у молодого короля не было возможности подумать о Торе. Но сейчас он должен был сосредоточиться на аристократах, сидящих рядом с ним за столом. Эти асы стали вести себя намного осторожнее и уважительнее по отношению к молодому монарху, чем это было накануне. Локи не мог понять, связано ли это с тем, что они начали привыкать видеть в нём своего короля, или же дело в тех событиях, которые произошли сегодня. Тем не менее, он был рад этим изменениям, хоть и не собирался терять бдительности. Дядя Вё принёс с собой одну из книг, некогда принадлежавших его матери, в которой рассказывалось о культуре йотнар. За едой он и Локи смогли провести интересную беседу о культурных особенностях народа Йотунхейма. На этот раз Локи смог остаться за столом до конца трапезы и, по его собственному ощущению, задержался в зале достаточно долго, чтобы соблюсти все приличия, прежде чем покинул его. Вернувшись в свои покои, он уселся за стол, на котором его ждали свитки, доставленные лордом Одом. Просматривая их, Локи понял, что это всё те же программы, какие обычно одобрял Один. Такое развитие событий было ожидаемо, но всё же немного расстроило Локи, ведь большинство из них и так финансировались из основного военного бюджета, а подав заявки на дополнительное финансирование, инициаторы в итоге получали в два раза больше средств, чем те суммы, которые Высший Совет выделял им изначально. Отказать им всем было бы легко, но проблема заключалась в том, что тогда у него осталась бы только заявка леди Дагрун. Локи как раз развернул свиток с ней, чтобы ознакомиться, когда дверь в его кабинет открылась. Он поднял голову и увидел Ливун, её лицо выглядело уставшим и слегка обеспокоенным. — Могу я сделать для тебя что-нибудь ещё? — спросила она. — На самом деле, да, — проговорил Локи, откинувшись на спинку стула. — Я изучал заявки на финансирование из Королевского фонда, и, должен сказать, все они, кроме одной, относятся к тем областям, которые обычно и так поддерживаются Всеотцом. Ливун слегка наклонила голову в сторону. — Я знаю, что он редко выходит за пределы своих привычных предпочтений, поэтому какое-то время назад другие инициативы просто перестали представлять королю. — В этом и заключается моя проблема. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила она. — К тебе сейчас прислушиваются как к лицу, приближенному ко мне. Если ты расскажешь нескольким асам во дворце и в городе, что я открыт для новых заявок и рассматриваю их сейчас и в ближайшие несколько дней, то это быстро станет известно всем заинтересованным, — сказал Локи. — Это может быть моим единственным шансом направить деньги куда-то ещё, кроме привычных для короны направлений. — Конечно, Локи. Я с радостью это сделаю. — Спасибо, на сегодня это все. — Тогда доброго вечера, Локи. — Спокойной ночи, Ливун.

***

С ранних лет Локи усвоил важный урок: если избежать чего-то невозможно, лучше принять ситуацию, но на своих условиях. Сейчас он точно знал, что после вчерашнего инцидента в Хранилище, леди Эйр ни в коем случае не допустит, чтобы он уклонился от медицинского обследования, ведь её прямой обязанностью является забота о здоровье королевской семьи. Поэтому, вместо того чтобы избегать встречи с ней и рисковать оказаться в неловкой для себя ситуации, когда ей всё же удастся его настигнуть, Локи решил, что будет целесообразнее посетить лазарет и навестить своих родителей перед утренним заседанием Высшего Совета. Он был уверен, что леди Эйр в это время будет там, проводя обследование Одина. А своевременный визит короля-регента позволит ей также осмотреть и его, что в свою очередь дало бы Локи возможность заниматься своими делами, не опасаясь неожиданного появления целительницы. — Локи, — тепло поприветствовала сына Фригга, обернувшись на звук его шагов. Она находилась у подножия зачарованного ложа Одина, в то время как леди Эйр и двое ее помощников осматривали его приемного отца с помощью диагностических чар. — Мама, — ответил Локи, обнимая ее и удерживая в своих объятиях немного дольше, чем это было принято. — Каково состояние отца? — Уже лучше. У меня есть основания полагать, что он постепенно выходит из состояния забвения и вскоре сможет достичь нормального исцеляющего Сна, — отметила Фригга, ведя его за руку к изголовью постели Одина, как только целители отошли оттуда. — Как ты? — Постоянно чем-нибудь занят, — с ироничной улыбкой ответил Локи. — Да, наслышана. Слухи о результатах судебного разбирательства по делу Хеймдалля дошли даже сюда. — О? — с любопытством приподнял брови Локи. Он намеревался сегодня утром, во время завтрака, узнать у Ливун о свежих сплетнях, но вместо этого отвлёкся на написание нескольких сообщений в адрес организаций, которые когда-то подавали заявки на получение королевских фондов и в своё время привлекли его внимание. — Да, асгардцы потрясены, и некоторые из них не могут поверить в произошедшее, — ответила ему Фригга. — Потрясены его преступлением или тем, что я осмелился его обвинить? — О, первое, конечно. В обоснованности обвинения, похоже, у народа нет никаких сомнений. Ты хорошо поработал, предоставив доказательства. Это было приятно слышать, хоть его и безмерно раздражало то, что ему вообще приходилось доказывать свои слова, тогда как обвинения Тора или Одина в аналогичной ситуации не нуждались бы в подтверждении. — Кроме того, говорят, что друзья твоего брата теперь находятся в камерах в подземелье дворца, — продолжила Фригга. — Хмм, они вернулись вчера. — Ты собираешься судить их сегодня? Сказав это, королева вновь обратила взгляд на сына, однако Локи отрицательно покачал головой. В связи с тем, что в его расписании на сегодняшний день не значилось публичных выступлений, он решил надеть один из своих доспехов вместо более элегантного наряда. Конечно, это были не обычные кожа и металл, а редкие, искусно украшенные доспехи, созданные для торжественной церемонии много веков назад. В этом наряде Локи чувствовал себя не только значительно более удобно, но и гораздо более защищённо. Этот доспех служил напоминанием для окружающих о том, что, хотя Локи чаще воспринимают, как сейдмада, он также является опытным и умелым воином. Этот аспект его личности, как он полагал, часто остаётся незамеченным или намеренно игнорируется окружающими. — Нет, с этим нет нужды спешить, у меня сейчас есть более важные дела, — ответил Локи. В этот момент, словно вызванная его словами, Мунин стремительно влетела в комнату и игриво облетев Хугина, который сидел на насесте, приземлилась на плечо Локи. «Привет, Мунин», — поздоровался с ней Локи. Он потянулся, чтобы погладить ее перья и ощутил исходящий от них холод. — «Где ты была?» «В Йотунхейме», — ответила Мунин и с лёгким смешком продолжила. — «Я слышала, что ты потерял сознание. Я предупреждала тебя быть осторожнее с Ларцом». Локи недовольно нахмурился. «Не вижу ничего смешного. У тебя есть какие-то новости?» «Да, король Лафей сейчас отправляет тебе свой ответ». «Надеюсь, он будет положительным». «Этого я не знаю. В его замок сложно проникнуть, и там очень холодно». «Хмм, спасибо». Мунин перелетела на своё место в изголовье постели Одина и замерла рядом с Хугином. Когда Локи отвернулся от неё, то обнаружил, что его мать смотрит на него с гордым и счастливым выражением лица. — Что-то не так? — озадаченно спросил Локи. — Всё в порядке. Я горжусь тобой и тем, с какой лёгкостью ты исполняешь обязанности своего отца. — Это совсем не так просто, как кажется. — О, я знаю это, дорогой. Просто описываю то, как это выглядит со стороны. Локи показалось, что его мать хочет сказать что-то еще, но в этот момент к ним подошла леди Эйр, и внимание Фригги переключилось на нее. — Как он? — спросила Фригга. — Лучше, — ответила леди Эйр, и ее глаза обратились к Локи. — Но подробнее я могу рассказать вам позже, сначала я должна осмотреть Его Величество, пока он здесь. — Локи? Зачем ты собираешься осматривать Локи? — с беспокойством спросила Фригга. — Что-то произошло? Ты же сказал, что Хеймдалль не причинил тебе вреда! — Успокойся, мама, — ответил Локи. — Хеймдалль здесь ни при чём. — Вчера в Хранилище он потерял сознание, — добавила леди Эйр, произнося диагностическое заклинание и сосредотачиваясь на том, что оно показывает. — Потерял сознание? — воскликнула Фригга. — Я работал над Ларцом Древних Зим, и он отреагировал немного более… восторженно, чем я ожидал, — объяснил Локи, прекрасно понимая, что не может сказать большего в присутствии посторонних. — О, понятно. Полагаю, это имеет смысл, — сказала Фригга. — Учитывая все обстоятельства. При этих словах Локи бросил на нее потрясенный взгляд, удивляясь, что мать намекнула на это здесь. На лице Фригги появилось виноватое выражение, и Локи почувствовал, как у него свело живот от нехорошего предчувствия. — Что? — холодно спросил Локи. — Просто… леди Эйр знает, — ответила ему Фригга. — Что? Взгляд Локи метнулся от матери к главной целительнице, стоявшей теперь рядом с ним. Леди Эйр попыталась ободряюще улыбнуться ему, но ее явно напрягало знание о том, о чем идет речь, и его вероятная реакция на это. — Она должна была знать, Локи, от этого могло зависеть твое здоровье, — поспешила объяснить Фригга. — Правда? А что насчет моего психического здоровья? — прошипел Локи, отстранившись от обеих женщин и направляясь к двери. Не говоря уже о его магическом здоровье. — Мне нужно идти. — Локи! — окликнула его мать и ринулась за ним. — Твой отец запретил мне… Локи обернулся, едва вспомнив, что нужно понизить голос до тихого шепота, хотя от этого его голос не стал менее ядовитым. — Он мне не отец! — Локи! — с ясно слышимым осуждением в голосе упрекнула его Фригга. — А чего вы ожидали, когда правда выйдет наружу? — спросил Локи. — Или вы просто надеялись, что этого никогда не произойдет? — Я хотела тебе сказать! — Это не меняет того факта, что ты этого не сделала. Вы оба лгали мне всю мою жизнь, а потом я случайно узнал правду. — Я знаю, и мне искренне жаль, Локи. Локи наклонил голову и собирался отвернуться, когда его мать подошла ближе и мягко, но настойчиво положила ладонь на его щеку. Она подошла вплотную, вынуждая сына смотреть ей в глаза. — Возможно, не я родила тебя, Локи, — прошептала Фригга. — Но я не могла бы любить тебя больше, чем уже люблю. Ты мой сын, никогда не сомневайся в этом, пожалуйста. К концу она уже почти умоляла, и Локи уступил, наклонившись так, чтобы прижаться лбом к её лбу. Он закрыл глаза и тяжело сглотнул. — Да, — наконец сказал Локи, сумев совладать со своими эмоциями. — Хорошо, — сказала Фригга прерывистым голосом. — Потому что я не могу потерять тебя, Локи. Ты мой ребенок, независимо от того, насколько ты стал высоким и взрослым. Мой маленький Лофт. Использование этого старого кеннинга напомнило Локи о том, что Лофт говорил о её судьбе в исходной временной линии, и он обнял её ещё немного крепче, похолодев от одной этой мысли. — То же самое касается и тебя, мама, — ответил Локи. — Я не собираюсь тебя оставлять. «Никто обычно не собирается». Слова Хеймдалля, обращённые к Тору эхом отозвались в сознании Локи и он пожалел, что не может отбросить их. Еще через несколько секунд Локи неохотно отстранился. — Мне действительно нужно идти сейчас, — сказал он. — Я понимаю, но приходи снова, когда сможешь, — попросила Фригга. — Конечно, — пообещал Локи, прежде чем направиться на выход. Только сейчас он понял, насколько близко к ним стоял генерал-лейтенант Ингвар всё это время. Локи не думал, что тот мог что-то подслушать о его происхождении, но эту маленькую семейную драму определенно увидел. Ох, ну, не то чтобы личная охрана короля еще не знала, что между ним и Одином что-то произошло. Они должны были слышать как крики, доносившиеся из Хранилища, так и его собственное признание в ссоре с отцом в этой самой комнате незадолго до того, как он был назначен регентом.

***

Из-за своего визита в лазарет, на собрание в Гладсхейм Локи прибыл последним. Он уловил, как украдкой смотрели на него не только генерал Тюр, но и некоторые другие члены Совета, и понял, что генерал рассказал им о том, что произошло вчера. Хотя это его раздражало, Локи вряд ли мог винить этого человека за его беспокойство, учитывая шаткое положение Асгарда в настоящее время. Пусть обсуждают, лишь бы не пытались вмешаться, утверждая, что ему нужно отдохнуть. — Я только что сообщил членам Совета о том, что предатели вернулись из Мидгарда и теперь надежно заточены в темницах, — сообщил ему генерал Тюр. — Хорошо. Они буйно себя ведут? — спросил Локи. — Нет. Охранники говорят, что они только разговаривали между собой и с Хеймдаллем. И пока ничего не требовали. Однако было два внешних запроса. — Их семьи? — спросил дядя Вили. — Да, — подтвердил генерал Тюр. — Мать лорда Фандрала и жена лорда Вольштагга, последняя приходила с маленьким ребёнком. — Подземелья — едва ли подходящее место для маленького ребенка, — пробормотал дядя Вё. — Согласен с тобой, дядя, — сказал Локи.– Скажите им, что они могут навещать арестованных в обычное время, согласно тюремному распорядку, но малышей пусть не приводят по крайней мере пока не будет вынесено решение суда. Так же я хочу, чтобы любые визиты полностью контролировались стражей. У предателей могут найтись сочувствующие. Я не хочу чтобы у них был шанс передать информацию тому, кто, по их мнению, мог бы им помочь. — Как пожелаете, Ваше Величество, — ответил генерал Тюр. — Какие новости из Йотунхейма? — спросил Локи, обращаясь к лорду Адальгриму. Мужчина моргнул, выглядя растерянным. — Я только что получил известие. Как вы узнали? — Мунин принесла новости на своем длинном хвосте. — Эти проклятые вороны, всегда всё узнают первые, — проворчал ас себе под нос. Губы Локи скривились в полуулыбке. Он и Тор множество раз в детстве так же ругали помощников отца, пока Локи не выучил заклинание, позволяющее скрываться от взгляда воронов. — Что ж… — начал лорд Адальгрим, собираясь с духом и вытаскивая что-то, похожее на свернутый пергамент. — Король Лафей прислал официальный ответ. Он предварительно согласился на переговоры, но хочет, чтобы они проходили в Нифльхейме. — Нифльхейме? — спросил лорд Рагнвальд. — Я думал, что они настоят на том, чтобы это было в Йотунхейме, тогда им не пришлось бы полагаться на нас в вопросе транспортировке туда и обратно. — Это удивительно, — согласился лорд Од. — Есть ли какие-то предположения, зачем ему могло это понадобиться? — Возможно, чтобы предотвратить повторение того, что произошло в Йотунхейме в наш прошлый визит, — предположил Локи. — Я принял предложение Лафея позволить нам уйти от конфронтации, но один из йотунов начал насмехался над Тором, спровоцировав того напасть. Возможно, король пытается избежать повторения этого, ограничивая то, с кем из йотнар мы будем иметь возможность вступить в контакт. — Возможно, — сказал дядя Вили. — И Нифльхейм — действительно хорошее место. Он соответствует температурным требованиям йотнар, уже имеет подходящее место, которое мы можем использовать и не имеет коренного населения, о котором стоит беспокоиться. Последнее было не совсем верно, но Локи пообещал местным жителям сохранить их тайну, если они научат его своему сейду. Теперь он начал понимать, почему ему удалось освоить его легче, чем они от него ожидали, и почему он особенно хорошо справлялся с заклинаниями в основе которых лежит энергия холода. Должно быть, он подсознательно использовал свои скрытые способности йотуна. Впервые Локи действительно почувствовал желание найти место, где он мог бы опробовать свои силы в магии йотнар. Он уже воочию убедился, насколько удобными и эффективными они могут быть в бою. Кроме того, они не только предоставили бы ему возможность создания клинка, если бы он был безоружным, но также предоставили еще одно средство для нанесения урона теплокровным существам с помощью прикосновения — как это случилось с Фандралом. — Я думаю, мы легко сможем удовлетворить эту просьбу, — заявил лорд Рагнвальд. — Особенно потому, что это означает отсутствие необходимости размещать йотунов здесь или необходимости доверять перемирию настолько, чтобы отправить нашу делегацию к ним. — У короля Лафея есть еще какие-нибудь пожелания? — спросил Локи, зная, что это слишком просто. — Да, — подтвердил лорд Адальгрим. — Он, э-э, требует присутствия Ларца Древних Зим в качестве демонстрации нашей доброй воли и доказательства того, что мы действительно обсудим варианты его возвращения во время переговоров. — Мне это не нравится, — тут же заявил генерал Тюр. — Кто бы сомневался… — пробормотал себе под нос дядя Вили, прежде чем заговорить громче. — Почему нет? Если мы проведем переговоры в Нифльхейме, мы будем контролировать их перемещение туда и обратно в Йотунхейм. Мы будем контролировать их численность, не дав Лафею привести большой отряд. Они не смогут просто взять Ларец и сбежать. — Как быстро вы забыли, что сам Ларец может дать йотнар возможность путешествовать между мирами, — парировал генерал Тюр. — Даже если Лафей не сможет привести больше воинов, им будет достаточно заполучить Ларец в руки и мы тогда не сможем их удержать. — Нет, если я ограничу эту способность Ларца, то Лафей не сможет этого сделать, — вмешался Локи. — Тебе удалось еще раз исследовать Ларец? — спросил дядя Вё. — Ты можешь ограничить возможность его использования для йотнар? — Да, я могу заблокировать все возможности Ларца, которые посчитаю нужным. — Это замечательно! — воскликнул лорд Адальгрим. — Это означает, что у нас гораздо больше шансов найти решение, которое устроит всех. — Лафей не будет рад никаким ограничениям, — отметил генерал Тюр. — Нет, не будет, — согласился лорд Рагнвальд. — Но если Ларец Древних Зим действительно так важен для Йотунхейма, как мы думаем, то ему придется согласиться на ограничения ради его возврата. — Они будут торговаться с нами и требовать других уступок, — добавил лорд Адальгрим. — Мы с этим справимся, — сказал Локи. — Мы можем даже пообещать со временем пересмотреть торговые и экономические ограничения. Кто знает, возможно, когда принц Хельблинди станет королем, мы, возможно, даже захотим снять некоторые из них, в зависимости от его поведения. — Это сработает только если у них нет ивиджи, который может отменить любые изменения или ограничения, которые вы наложите на Ларец, — отметил генерал Тюр. — Вы правы, нам нужно будет выяснить это, прежде чем обсуждать ограничения на использование Ларца. — Я мог бы поинтересоваться у них, будет ли король Лафей хранить Ларец сам в случае его возвращения, или же это будут делать ивиджур, как это принято по традиции, — предложил лорд Адальгрим. — Ваша осведомленность должно быть его шокирует, — сказал дядя Вё. — Это не так уж и плохо. — У кого есть ещё какие-то замечания? — спросил Локи. — Нет, похоже, первые шаги, которые помогут нам и йотнар сесть за стол переговоров, сделаны. — А можем ли мы притвориться, что принесли Ларец с собой? — генерал Тюр продолжал настаивать в своем нежелании выполнять это условие Лафея. — Может, создать иллюзию? — Не получится, — ответил Локи, довольный тем, что генерал вообще задумался о сейде. — Количество энергии, необходимое для имитации ощущения силы исходящей от Ларца Древних Зим, находится далеко за пределами моих возможностей. Вчера я смог подтвердить, что он действительно связан с ядром Йотунхейма, и даже сейчас, когда он так давно находится вдали от своего мира, связь с ним всё ещё жива. Я не смог бы воспроизвести это ощущение для того, кто знает как должна чувствоваться энергия Ларца. — Полагаю, тогда нам просто придется принести Ларец с собой, — заявил дядя Вили. — Это не значит, что мы должны вернуть его им, но это задаст переговорам тон, совершенно отличающийся от прежнего, — сказал лорд Адальгрим. — Есть еще одна вещь. В дополнение к тому, о чем я уже рассказал, было отправлено второе послание, адресованное лично королю Локи. — О? — спросил Локи, заинтригованный, несмотря на своё личное отношение к отправителю. Было ли это какой-то уловкой короля Лафея, чтобы повлиять на переговоры в свою пользу? Это то, что он сделал бы, если бы оказался на месте своего биологического отца. Все еще запечатанное второе послание было передано ему, и Локи быстро осмотрел его своим сейдом, прежде чем открыть и прочитать. Рука, написавшая письмо, была довольно изящной, что удивительно для йотуна, но слова были еще более изящными, медовыми и сладкими. Локи засмеялся и покачал головой, прежде чем передать его лорду Рагнвальду. — Король Лафей судя по всему определился со своей стратегией, — сказал Локи остальным. — Видимо, они считают, что я весьма восприимчив к лести и похвалам. — Второй сын, который не должен был унаследовать трон, — задумчиво процитировал лорд Адальгрим. — Это неплохая стратегия, хотя, возможно, она демонстрирует их изоляцию от остальной части Девяти Миров из-за незнания о вашей политической репутации. — Возможно он видел что-то, когда мы были в Йотунхейме, но это должно было быть мимолётным впечатлением, поэтому нам не следует переоценивать влияние того случая на мнение Лафея обо мне. — Нет, но это поможет в начале переговоров, если мы всё правильно обыграем. Локи просто не был уверен, какая часть этого представления будет игрой. Да, он не особенно стремился произвести впечатление на Лафея, но он прекрасно осознавал тот факт, что эти переговоры могут быть его единственным и самым большим шансом доказать свою ценность без сравнения с Тором, который, как обычно, затмил бы его и все его достижения. — Что имеет в виду король Лафей, когда говорит о «словах твоего брата по отношению к тебе»? — спросил лорд Рагнвальд. Ах да, Локи забыл, что они об этом не знают и пусть и не хотел об этом рассказывать, всё же тяжело вздохнул и заговорил. — Это то, что сказал Тор, когда я пытался убедить его отказаться от битвы и уйти. Я не знал, что Тор произнес эти слова достаточно громко, чтобы Лафей мог их услышать. А может быть, это услышал и пересказал своему королю один из воинов, который выжил тогда. — Я вынужден спросить, — сказал лорд Адальгрим после минуты молчания. — Что сказал Тор? Если Лафей ссылается на это в письме, то есть вероятность, что они могут поднять эту тему снова уже на переговорах. Очень весомый аргумент. — «Знай свое место, брат», — повторил Локи, заставляя себя сохранять равнодушный вид, когда он произносил эти слова. Оба дяди вздрогнули, и рука генерала Тюра сжалась, но реакцию остальных членов Совета было почти невозможно прочитать. В любой другой ситуации Локи был бы почти уверен, что они отнеслись бы к этим словам спокойно, поскольку он был вторым и младшим принцем, который должен был подчиняться своему старшему брату и наследнику престола, даже в присутствии иностранного правителя. Тем не менее, тот факт, что он пытался помешать Тору начать войну, всё изменил, и Локи это прекрасно понимал. Также как и изменчивость таких настроений, как обида за него или возмущение отношением Тора. — Теперь я понимаю, почему король Лафей выбрал именно ту стратегию, которую он выбрал, — наконец сказал лорд Рагнвальд. — Я начну разрабатывать нашу собственную стратегию на основе этого, — добавил лорд Адальгрим. — Лафей высказал свои пожелания насчёт времени для начала переговоров? — спросил Локи, когда ему вернули письмо, которое уже прочитали все советники. — Завтра или послезавтра, — ответил лорд Адальгрим. — Послезавтра, — заявил генерал Тюр. — Мне нужно время, чтобы организовать охрану места переговоров. А также, боюсь там потребуется провести уборку и прочие приготовления. Даже двух дней вряд ли достаточно. — Хорошо, отправьте наш ответ в Йотунхейм, лорд Адальгрим, а также мы должны составить личное письмо для короля Лафея, — сказал Локи. — У меня уже есть несколько идей, мой сеньор. — Кто будет присутствовать на переговорах? — спросил дядя Вё. — Точно не ты и не принц Вили, — тут же ответил генерал Тюр. — Линия наследования престола должна быть защищена, а твой племянник еще несовершеннолетний. Дядя Вё выглядел расстроенным, но генерал был прав. Поскольку Бальдр формально еще не достиг совершеннолетия, на данный момент дядя Вё оставался вторым в очереди после принца Вили. Локи считал, что он также был бы лучшим кандидатом для этого, поскольку Бальдр никогда не проходил никакого обучения и подготовки к правлению, поскольку был слишком далек от Хлидскьяльва, чтобы его кто-то всерьез рассматривал в качестве наследника. — Если мы думаем разыграть видимость политической неопытности короля Локи, я бы порекомендовал лорда Рагнвальда в дополнение к себе, — предложил лорд Адальгрим. — Чтобы создать впечатление, что мне нужно направление более опытного политика для принятия решений? — спросил Локи с хищной улыбкой. — Это может помочь. — Тогда за безопасность и подготовку будете отвечать вы, лорд Адальгрим и генерал Тюр, — сказал Локи, прежде чем посмотреть на последнего. — Просто помните, что это мирные переговоры, и что Лафей будет настаивать на обеспечении собственной безопасности, особенно потому, что они зависят от нас в транспортировке в Нифльхейм и обратно. Это была головная боль, с которой Локи просто не хотел иметь дело. Лорд и генерал могли бы обсудить различия между политическим внешним видом и проблемами безопасности между собой и освободить своего короля от этого. — Если мы с этим закончили, то я хотел бы поднять еще один вопрос, — заявил генерал Тюр. — Хмм? — Я получил известие от Хёда, что люди снова заключили Тора в тюрьму. — Что? Почему? — воскликнул дядя Вили. — Они уже делали это раньше? — Хмм, да, — подтвердил Локи. — Тор пытался добраться до Мьёлльнира, который они оцепили и изучали, и напал на нескольких их воинов. — Но они же отпустили его потом? — спросил лорд Од. — Да. — Что случилось сейчас? — спросил лорд Рагнвальд генерала Тюра. — Хёд говорит, что леди Сиф и Трое Воинов напали на двух людей во время поиска Тора и еще на двоих, перед возвращением в Асгард. И все это было воспринято облеченными властью лицами, как посягательство на их суверенитет, — объяснил генерал Тюр. — Другие люди, помогавшие Тору, также были задержаны. Локи провел рукой по лицу и подавил вздох. Только этого ему не хватало. — Как они с ним обращаются? — спросил Локи. — Пока все хорошо, хотя, очевидно, они угрожают, что все может измениться, если он продолжит отказываться сотрудничать. — Нам необходимо вмешаться, — заявил лорд Од. — И что делать? Вернуть Тора, все еще смертного, в Асгард? — возразил Локи. — Не можешь ли ты отменить наказание Одина? — спросил дядя Вили. — И вернуть Тору его полную силу? — Не разобравшись, что сделал отец, я не знаю смогу ли, — сказал Локи, хотя был относительно уверен, что сможет. Асгард знала, что сделал Один, и, похоже, он ей действительно нравился. Он заметил это с самого начала, но после вчерашнего инцидента с Ларцом Древних Зим, она, казалось, обрадовалась еще больше и почти гудела всю ночь напролет, пропуская через него больше своей силы, чем раньше. Это одновременно удивительно успокаивало и придавало энергии, что было особенно примечательно, ведь именно это должно было каждые несколько столетий отправлять отца в сон Одина. — Я, например, не считаю хорошей идеей прекратить наказание Тора до того, как он усвоит урок, который Один счел необходимым преподать ему, — заявил лорд Рагнвальд. — Однако Тор вряд ли что-то сможет понять, если его все время будут держать в тюрьме и будут с ним плохо обращаются. — Согласен, — сказал Локи и обратился к генералу. — Пусть Хёд продолжает следить за Тором, и, если окажется, что люди собираются задержать его взаперти на неопределенный срок или причинят ему вред, мы вернем его. Однако до этого времени он останется. У отца всегда есть причина для того, что он делает, и, если он думает, что Тору нужно быть в Мидгарде, чтобы усвоить этот урок, тогда он, возможно, не сможет восстановить свои силы и право на Мьёлльнир здесь, в Асгарде. Хотя Локи не хотел, чтобы его брат был главным, пока Один спит, он всё же хотел вернуть Тора. Пусть его брат бывает безрассудным, бездумным и жаждущим битв, но он также верил, что Тор может со временем стать хорошим королем, если он станет рассудительнее и перестанет мыслить исключительно как воин. Пусть не сразу, но, Локи верил, что Тор сможет вырасти таким, если ему дать достаточно времени и руководства. А также удалить из-под влияния его друзей, которые только поощряли его безрассудство и почти не оспаривали его решений.