Дорога до Чхорвона

Хосок с самого детства знал, что всегда, чтобы ни случилось, у него будут танцы, которыми он жил, и Юнги. Его Хосок помнил ровно столько же, сколько и себя – их родители дружили ещё с того времени, когда сами учились в школе, а они с Юнги родились с разницей в год. Хосок легко мог вспомнить пляжи, где они с воплями носились по песку, строили замки и плескались у берега. Или парки с кемпингом, как валялись в траве, собирали насекомых и изучали мир. Точнее, собирал насекомых Юнги. Хосок с детства относился к ним с брезгливым страхом, и мог разбудить всех, если в палатке слышал стрекот или шуршание. Юнги в такие моменты строил из себя бесстрашного взрослого и очень гордился, что мог защитить друга. Зато, если нужно было куда-то залезть и стащить припрятанные от них вкусняшки, с Хосоком он сравниться не мог. Тот отлично чувствовал баланс, был ловким и легко добывал желаемое. Хосоку в то время казалось, что всё предопределено. Он пошёл в ту же школу, что и Юнги. Наслушавшись родителей, он представлял, что, когда они будут постарше, они смогут возвращаться домой вдвоём и оставаться у кого-нибудь из них дома до возвращения взрослых. Хосок от этих мыслей радовался каждому дню. У него были и другие друзья, но Юнги воспринимался иначе – тот был ему как брат, семья. И всё изменилось, когда отцу Юнги предложили работу в Тэгу. Шанс, который нельзя было упускать. Шанс, от которого они оба ревели всё время до расставания. Им повезло, что родители были готовы поддерживать их дружбу. И поэтому делать домашку по видеосвязи, ездить или в совместные отпуска, или отправлять их друг к другу на каникулы, хоть немного, но помогало справляться с разлукой. Расстояние между Кванджу и Тэгу составляло двести два километра. Хосок маршрут автобуса за последующие годы изучил так, что к семнадцати они решились на дурацкую авантюру – пройти его пешком. Эти километры, которые уложились в неделю с палаткой, купанием в небольших озерах, рамёном на костре и кучей джанк фуда. Они оба сгорели на солнце так, что Юнги два дня отлеживался не вставая, и потом недовольно стонал, когда сгоревшая кожа начала слезать. Хосоку повезло больше. Он таким бледным никогда не был, легче ловил загар, и ему хватило суток, чтобы после восторженно взахлёб обсуждать рядом с едва живым Юнги, как же круто они придумали и какой это оказался опыт. Юнги на это лишь страдальчески мычал в подушку, но Хосок знал – тот тоже ими безумно гордился. А потом они снова обсуждали будущее. У Юнги оставалось два года в старшей школе и потом его ждал университет, а Хосоку нужно было учиться ещё три. И разумеется, это будущее должно стать общим, чтобы вместе снимать квартиру, да и быть уже наконец-то вдвоём. Хосок тогда устроился на полу у кровати, подложил сложенные руки под щёку и насмешливо смотрел на Юнги: – Ничего, оклемаешься и успеем ещё здесь поразвлечься. Выберемся с палаткой в парк, как в детстве, а? – Иди ты, – Юнги закатил глаза и попытался отвернуться, – я отказываюсь ещё в этом году жрать с костра и спать вне кровати. – Даже если тебя позовет та красотка? Как её, Джиын? – Хосок хохотнул в голос, и Юнги замер, сначала неуверенно, но потом улыбнулся шире. – Это другое дело. Твои тощие коленки с ней не сравнятся. – Ты стал романтиком! – Хосок в голос засмеялся. Он жил и болел танцами, и в людей так искренне и серьёзно у него не получалось. Что не мешало ему увлекаться такими же горящими идеей, как и он сам. Не удивительно, что у Хосока романы чаще всего завязывались в той танцевальной студии, куда он ходил. – Ты просто не дожил до моих лет, – Юнги и сам засмеялся вместе с Хосоком, и последнего наконец полностью отпустило волнение, а то до этого Юнги выглядел скверно. – Собирай себя в кучу, дедуля. Завтра у нас важный вечер. – Если под важным ты имеешь в виду пивной марафон с твоей компанией… – Юнги закатил глаза, уткнувшись в подушку. – Имей снисхождение! Я пытаюсь не откинуться прямо сейчас, а ты уже хочешь меня травить дальше! Хосок засмеялся. На встрече и пьянке настаивал именно Юнги. Хосок сам пил мало, потому что его слишком быстро уносило и выключало. В этом даже смысла не было. А Юнги ворчал всегда. Это было его манерой общаться, сколько Хосок себя помнил, удивительно стабильной манерой, как и привычка выёбываться и строить из себя самого крутого. Последнее появилось год назад, когда после долгой разлуки из-за учёбы они снова встретились и обнаружили, что Хосок вытянулся и на пол головы над Юнги теперь возвышался. – Перестань драматизировать, – Хосок фыркнул, – сам подумай, когда ещё мы могли бы себе такое позволить? Ещё немного и университет, работа, новые возможности и вот всё остальное, что нам обещают! Он мечтательно махнул рукой. Хосок этого ждал. Его вообще не пугало и не отталкивало, что свободного времени должно было стать меньше. Наоборот, ощущая себя занятым, он меньше переживал о будущем и чувствовал себя комфортно. Как в зале, когда отрабатывал новые связки и готовился к соревнованиям. Юнги он ни разу не просил прийти. Знал, что тому вообще не были интересны танцы, и не обижался. У Юнги были свои интересы, которых Хосок не понимал, и это не мешало им общаться. – Звучит как начало пути к выгоранию, – Юнги завозился, поудобнее устроив на затылке компресс – завёрнутые в пакет и полотенце кубики льда. От перегрева спасало неплохо. – Ладно, я сделаю вид, что пиво меня спасёт. – Пиво и веселая компания, – Хосок улыбнулся шире. Он ощущал себя невероятно важным и довольным. Он хорошо чувствовал людей, много с кем дружил и в школе, и за её пределами, но Юнги познакомил именно с ребятами, с которыми танцевал, и не прогадал. Они Юнги приняли как своего, и тот тоже быстро освоился, даже, если Хосок правильно заметил, умудрился подкатить к Чхэён. Хосок его понимал, сам бы с удовольствием с ней замутил, но подойти не решался. А то, что Юнги его опередил, не посчитал оскорблением. Они никогда не говорили про отношения, и винить Юнги  в том, о чём он не знал, было глупо. Да и их дружба для Хосока была важнее. – Я с тобой и без того, чтобы куда-то тащиться, постоянно рядом, – Юнги усмехнулся и скинул компресс в сторону. – Дай мне отоспаться до утра, и я оживу. – Не забудь застелить постель, – Хосок хохотнул и выпрямился. Пока Юнги жил у них, он спал в гостиной на диване. Кроме тех редких случаев, когда они засиживались до утра с фильмами – тогда он мог или на полу себе постелить, или устроиться рядом с Юнги, пусть это и было неудобно. – Да ты издеваешься?! Я тут умираю, а ты думаешь о том, будет ли застелена твоя кровать? – протянул Юнги недовольно. – Хоба, ты просто маньяк!

***

Через год все резко изменилось. Еще зимой, отогреваясь у Хосока дома после долгой прогулки, они обсуждали, что после приезда Хосока можно было бы устроить последний отчаянный рывок – от Тэгу до Пусана. Они просматривали карты, изучали маршруты. Точнее, это делал Юнги, а Хосок с важным видом кивал и соглашался. Он с картами был не так хорош и совсем не возражал, что об этом и о еде голова болела у Юнги. Зато он собирал вещи, распределял, что им могло пригодиться, а что было лишним, вспоминая летнее путешествие, и чувствовал себя невероятно правильно. Тем более, ему нужно было Юнги занять. Тот казался очень мрачным и задумчивым, и очень плохо переживал разрыв с Джиын, которая через год сказала, что не готова к чему-то настолько серьёзному, и вообще, они даже поступать готовились в разные вузы, а отношения на расстоянии были не для неё. Казалось, Юнги принял это стойко, но Хосок видел, что тот мучился. Сам он всё также про отношения не сильно парился, предпочитая весело проводить время с теми, кто совпадал с ним взглядами на жизнь. И чего он не сказал бы Юнги в жизни, опасаясь, что тот мог не понять, не только с девушками. В этом плане у Хосока никаких барьеров не было, его одинаково тянуло к людям вне зависимости от пола. Но они всё ещё не обсуждали отношения, и он не знал, как Юнги мог отнестись. Иногда ему казалось, что это странно – при их уровне доверия никогда не касаться отношений больше, чем поверхностно. Хосок не узнал бы даже о причине расставания Юнги, если бы последний разговор не случился при нём. Точнее, переписка, но Юнги в одиночку не выдержал бы, и ему нужно было, чтобы Хосок сидел рядом и сжимал его плечо. Юнги тогда морщился и вздыхал, что так было лучше, но Хосок видел, что он едва держался. Наверно, в тот момент он порадовался, что его увлечения никогда не перерастали во что-то большее. А потом наступило лето, и их планы рухнули, потому что неожиданно рядом с Юнги появилось это недоразумение. Хосок пару дней как приехал в Тэгу, и они собрались с компанией Юнги подальше от посторонних глаз, чтобы выпить и поболтать. Кто-то притащил колонку и включил музыку. Хосок пританцовывал с бутылкой пива в руках, слушал рассказ Юнги о последних событиях, когда издалека раздался оклик. Сиплым ломающимся голосом «хён!» – и те, кто были рядом, добродушно заулыбались. – Юнги, кажется, это к тебе, – кто-то даже засмеялся, на что Юнги закатил глаза и бросил укоризненный взгляд. Хосок же остановился, вскинув бровь. Он очень хотел увидеть, что такое появилось в жизни Юнги, что тот даже не рассказывал. – Завалитесь, а? – Юнги выдохнул, а потом добавил очень серьёзно и веско: – Только не обижайте. Я уже объяснял. Больше он ничего не успел сказать. К ним наконец выбралось нечто. Хосок почувствовал, как на губах появилась улыбка. Какой-то совсем уж мелкий пацан, который выглядел гораздо моложе всех собравшихся, невысокий, тощий, с торчащими ушами, которые пытался прятать за слегка вьющимися волосами. Он неловко заулыбался, квадратно и так по-дурацки нелепо, когда увидел Юнги, и тут же бросился к нему, крепко обняв за талию. Хосок ожидал чего угодно, но не того, что Юнги улыбнётся в ответ и будет трепать пацана по волосам, пока осторожно не отлепит его от себя. – Привет, Тэхён. Я рад, что у тебя получилось прийти. – Ты же сказал, что не против. А с тобой бабушка меня всегда отпустит. Нужно было обсудить с Юнги этого пацана позже – со стороны выглядело так, будто Юнги пригрел щенка, а Хосок не помнил, чтобы тот отличался излишним альтруизмом. – Хён, хён, а кто это? – тот неожиданно заговорил снова, глядя прямо на Хосока. Его взгляд был таким пристальным, что это нервировало. Видимо, пацан и сам почувствовал, потому что быстро опустил голову и пальцами поправил растрёпанную Юнги чёлку, закрывая глаза. И как только видел? – Это Хосок. Я тебе о нём рассказывал. Хосок неожиданно нервно усмехнулся. А вот он про этого Тэхёна ничего не слышал и впервые его видел. Интересно как. И почему Юнги не рассказывал, что у них в компании появилось это недоразумение? Хосок терялся в догадках. Тэхён оказался доставучим, гиперактивным, и при этом он с Юнги держался как привязанный, не отходил от него, улыбался как дурной и поговорить о чём-то наедине было невозможно. Хосок снисходительно поглядывал на бутылку колы, которую Тэхён сжимал в пальцах, на сами эти пальцы с содранными заусенцами и сбитыми костяшками, и на руки, исцарапанные то ли кошкой, то ли ещё каким-то животным. А ещё тот смотрел. Хосок в какой-то момент забил на его присутствие, снова начал пританцовывать под музыку и заметил, что Тэхён следил за ним неотрывно, приоткрыв рот. Так на него никто не пялился, и Хосок бы смутился, но больно надо было так реагировать из-за какого-то подростка. Зато сам Тэхён, осознав, что его заметили, покраснел и торопливо опустил голову. И Хосок весь вечер бросал в сторону Юнги очень красноречивые и насмешливые взгляды, но тот старательно игнорировал их. Тем более, алкоголя, чтобы так поступать, было достаточно. Хосоку хватило, чтобы ещё даже не поздний вечер был, а он уже просто устроился под деревом, скрестив ноги и зависнув на собственных сцепленных в замок руках. В голове было пусто и тоскливо – Хосока всегда накрывало апатией, когда он перебирал с выпивкой, и он падал куда-то в себя. – Хоба, пора, – Юнги потряс его за плечо, когда подошёл и присел рядом на корточки. И усмехнулся так по-доброму: – Нам ещё Тэхёна провожать. – Сдалось же тебе… – Хосок пробормотал тихо, но Юнги услышал и поджал губы, будто не знал, что ответить. Видимо, сдалось. Причём, так, что Юнги и сам не мог объяснить или попросту не хотел этого делать. И поэтому, чтобы его не мучить, Хосок кивнул: – Окей. Пошли. Наверно, он всё же пожалел. Без кучи других людей Тэхён приободрился и стал ещё более шумным. Он задавал множество вопросов, громко смеялся и так заглядывал Юнги в глаза, как щенок, мечтающий о похвале хозяина. Он пытался и Хосока разговорить, но в таком состоянии он Хосока только раздражал, и на все свои тысячу вопросов получал односложное мычание. Тэхён в какой-то момент притих, посмотрел на него виновато и опустил голову. Будто его поведение Хосока обидело смертельно. Зато перестал лезть. И на прощание он повис на шее у Юнги, залепетав, что был очень рад увидеться и постарается завтра снова закончить с помощью бабушке пораньше, чтобы провести время с ним. Юнги на это с улыбкой кивнул и добавил «давай, беги уже». Тэхён после этого закивал, бросил на Хосока взгляд, затараторив прощания, и добежал к одному из домов. Только после того, как они остались одни, Хосок повернулся к Юнги: – И что это было? – Это Тэхён, – Юнги произнёс таким тоном, будто это всё объясняло. – И? Не припомню за тобой желание с кем-то возиться. – Я тоже не припомню. Так вышло, – Юнги поморщился, а потом вздохнул: – Боюсь, я не смогу в Пусан. Он тут пропадёт без меня. – Ты же шутишь, да? Мне кажется, ты преувеличиваешь. – Хоба, у пацана, кроме бабушки, никого нет. Он ещё три месяца назад был диким и шуганым. Пока он начинает социализироваться, я просто не могу свалить. – И как он тебе на голову свалился? – Хосок обречённо выдохнул. – Родители его бабушку знают давно. Ну и… – Юнги развёл руками, – не могу же я просто хер забить? Ты сам видел, какой он… – Назойливый? Шумный? Надоедливый? – Хосок усмехнулся. – Окей, я тебя понял, но если не сейчас, может, сможем в следующем году? А пока повозимся с твоим балластом. Может, он не так плох, как мне изначально показалось. – Конечно, не плох. Он очень забавный и добрый. В чём-то даже на тебя похож, – Юнги заулыбался, и Хосок поморщился. – Вот только не продолжай, а? Я таким навязчивым не был, – Хосок пожал плечами, а потом, покусав губу, выдохнул. Его раздражало, что их планы рассыпались из-за появления Тэхёна, но больше всего обижало, что Юнги не рассказал сразу. Впрочем, тому характер не позволил бы. С возрастом Юнги становился всё более сдержанным в эмоциях и закрытым, что, наверняка, во многом тоже считал это как более крутое поведение, поэтому и не пытался изменить. – Прости, – Юнги неожиданно остановился прямо посреди улицы и с досадой огляделся по сторонам, – я должен был тебя предупредить. Просто он на мою голову свалился так внезапно, что я сам разобраться не мог. А потом уже… – Да-да, – Хосок хмыкнул, а потом подошёл ближе и закинул руку на шею Юнги. – Пойдём уже домой. Вряд ли у нас будут такие уж сложности с тем, что у тебя появился хвостик. Хосок пожалел об этом оптимизме уже через две недели. Тэхён смотрел на них обоих как на каких-то божеств, и это нервировало, как и его постоянное «хён», обращённое уже к ним обоим. И если Юнги реагировал спокойно, Хосока это выводило. Особенно, когда Тэхён перестал его опасаться и полез: «Хён, а как ты это делаешь? А научишь меня?» – и загорелся танцами. Хорошо, не в компании, будто боялся при других танцевать, и Хосок хотя бы тогда расслаблялся. Тем более, там была одна девчонка, с которой у Хосока неплохо шло общение, и она была не против потискаться. И он пользовался возможностью увлечься ей и не думать про постоянно маячившего где-то неподалеку Тэхёна, пусть и ловил иногда на себе жадные и завистливые взгляды. Хосок себя в его возрасте помнил хорошо – гормоны били в голову так, что мысли были об одном. Даже в восемнадцать Хосок больше не головой, а членом думал, и представлял, как Тэхён хотел также обнимать и целовать какую-нибудь красотку. И наверняка смог бы, будь у него побольше уверенности и наглости. Но пока всё, на что его хватало – смотреть издалека и сглатывать. И когда Хосок ловил его взгляды, Тэхён отворачивался и краснел. Его даже жалко становилось.

***

На следующий год ситуация изменилась не сильно. И когда зимой Юнги приехал к нему, Хосок посмеивался, как же тот оставил Тэхёна на целых три недели одного. Юнги сначала вздыхал и только закатывал глаза, а потом вдруг резко остановился. Они как раз шли к торговому центру за кофе: – Заканчивай. Чем тебя так Тэхён раздражает? – он смотрел исподлобья, хмурился, показывая, что его это действительно волновало. А Хосок опешил. Тэхён сам по себе его вообще никак не трогал. Да и как мог? Несмотря на то, что он почти был ростом с Юнги, воспринимался он ребёнком. Наивным, доставучим, таким, как Хосок воспринимал всех детей. И младших из студии, и кого-нибудь из братьев-сестёр друзей. – Ничем, – Хосок с досадой цокнул языком, – не знаю я. Я не привык, что теперь этот мелкий постоянно с нами. И я не знаю, как себя с ним вести и как реагировать. Он выглядит слишком… – Ранимым? – Юнги криво улыбнулся. – Я в курсе. – Восторженным. Он смотрит так, что я ощущаю себя странно. Я же не божество какое-то, ну. Как ты выдерживаешь? – Спокойно, – Юнги заулыбался во все зубы и пожал плечами: – Он же искренне радуется. А мне не сложно. Да и… – он мотнул головой, а потом перевёл тему: – Пойдём, я пиздец как замёрз. Мне нужен мой американо, если ты хочешь от меня хоть что-то внятное слышать. – Ты совсем как дед, – Хосок фыркнул, но он и сам не горел желанием и дальше обсуждать Тэхёна. Да и зачем? В этом не было никакого смысла. – Идём. Спасём твою древнюю жопу. – Эй! Продолжишь так говорить, и я потребую должного уважения с «хён» и прочим! – Юнги фыркнул и пихнул его в плечо. – А я смотрю, ты привык, – Хосок засмеялся в голос, повиснул у него на шее и заныл, вспоминая, как Тэхён обычно лепетал: – Хён, хён, ты хочешь, чтобы я так себя вёл? – Хоба! – Юнги со смехом отпихнул его. – Завались, это пиздец! – А мне казалось, тебе нравится! К чёрту Тэхёна, Хосока здесь и сейчас волновало выпить кофе и сдать Юнги на руки кому-нибудь из друзей, чтобы тот не скучал – у самого Хосока было участие в неофициальных соревнованиях. Пожалуй, танцы были единственным, на что он не забивал, когда Юнги приезжал к нему. – Тебе слишком много кажется, давай, поторапливайся. Я-то буду сидеть и наслаждаться кофе, а ты останешься без допинга, если продолжишь тормозить. Хосок подумал, что действительно не стоило. Ни тормозить, ни париться о проблемах. В конце концов, Юнги редко бывал именно в Кванджу. Чаще Хосок приезжал к нему, и Тэгу он узнал не хуже родного города за все эти годы. И Хосок даже не удивился, что летом на автобусной станции его встречали двое. Тэхён за год вытянулся и стал чуть выше Юнги. От этого он казался более несуразным и нескладным, потому что был худым настолько, что, если бы Хосок сам не видел, как и сколько он ел, подумал бы, что пацан голодал. Волосы у него отросли сильнее, и он прятал глаза теперь постоянно, как и уши. Даже жаль, с ними он выглядел трогательно-наивным. – Хён, – Тэхён дождался, пока Юнги наобнимал в честь встречи, и замялся, не решаясь подойти ближе. Хосок, уставший после дороги, но довольный, что наконец приехал, мысленно послал всё к чертям – Юнги был прав, глупо было раздражаться от собственных ожиданий. Тэхён не должен был им соответствовать. В шортах, слишком коротких на его длинных ногах, в дурацкой футболке, заправленной только спереди, в шлёпках, тот всё ещё напоминал нелепого щенка. И Хосок заулыбался, широко раскинув руки: – Привет, мелкий, рад тебя видеть. Иди ко мне? Тэхён замер, вспыхнул так, что покраснел до кончиков ушей – видно их не было, но Хосок был в этом уверен. И ломанулся вперёд, уткнулся Хосоку в плечо и очень неловко, осторожно обнял, сжимая в пальцах футболку на боках, потому что за спину просунуть руки мешал рюкзак. Зато Хосок обнял и притянул ближе, на что Тэхён задушено пискнул в его объятиях. И сдавить его так было совсем не сложно – кожа да кости, худее, чем казался через одежду. Тэхён как-то непонятно всхлипнул и дёрнулся в его руках, то ли хотел ещё ближе податься, то ли отстраниться, но по итогу стиснул и натянул футболку Хосока сильнее. – Я так соскучился… У Хосока дыхание перехватило от этого искреннего и восторженного шёпота, что стыдно стало, что он нет. Он за весь год про Тэхёна вспоминал, только когда зимой приезжал Юнги, и сам Хосок его подъёбывал. Да и чего ему было думать про Тэхёна? Но не портить же этим настроение, вот он и решил, что можно было немного приврать. – Я тоже скучал, – Хосок хмыкнул, провёл ладонью по спине и почувствовал, как Тэхён в его руках мелко задрожал. Хосок растрепал ему волосы и только после этого отпустил. – Всё окей? – он дождался согласного кивка, после чего подхватил с земли спортивную сумку с вещами. – Тогда вперёд. Юнги, мне жизненно необходимы душ и кофе. – Идём-идём, – Юнги улыбнулся чуть натянуто, да и выглядел задумчиво, но вовремя тряхнул головой, вернувшись к реальности, – мама специально для тебя приготовила кукси, освежиться после дороги. Хосок довольно заулыбался. У него желудок заурчал – он проснулся очень рано, чтобы успеть на автобус, а есть в такую рань у Хосока не получалось. Но сейчас, после трёх часов в пути, он был готов сожрать кого угодно. – Хён, давай я помогу? – Тэхён с удивительной прытью потянул его сумку себе. И при этом, когда Хосок его обнимал до этого, он бы сказал, что Тэхёну не хватило бы сил дотащить. А сейчас так упрямо дёрнул за ручки на себя, что Хосок разжал пальцы и, чтобы не показывать растерянность и не выставлять себя идиотом, заулыбался во весь рот и снова растрепал Тэхёну волосы. – Балуешь меня. Хорошо, только если что, не перетрудись. Тяжёлая. Я с собой набрал лишнего наверняка. Юнги рядом закатил глаза. – Я не удивлюсь, если ты все свои банки утащил! – Разумеется, ты для жопы и лица одним мылом пользуешься и рад! – Хосок заржал в голос, потому что Юнги, в отличие от него самого, вообще не парился и не понимал, почему Хосоку так важно было таскать все средства. Но Хосоку слишком тяжело далось избавление от подростковых прыщей, и он меньше всего хотел возвращения этого, поэтому теперь маниакально заботился о коже. Юнги повезло больше, чем ему, и он таких мучений не испытал, и ему не пришлось справляться с последствиями. И Хосок краем глаза заметил, как Тэхён попытался торопливо расчесать пальцами чёлку и закрыть лицо сильнее. Уж он точно понимал, о чём Хосок говорил. Он как раз находился в расцвете этого возраста и пытался скрывать прыщи за волосами. Дурак. Так кожа только больше прела и становилось хуже. Пожалуй, если Тэхён захотел бы, Хосок был готов дать ему пару советов. Но не навязывать их сам, чтобы не акцентировать внимание, а то вдруг такой разговор Тэхёна мог совсем довести? Хосок до сих пор не знал, как правильно общаться с теми, кого он считал детьми, и проще не становилось, сколько бы Тэхён не находился рядом с ними. Он к тому же постоянно был слишком разным. То слишком шебутной, громкий и чрезмерно активный, от него легко можно было устать и голова болела, то наоборот, такой тенью сливался с обстановкой, что Хосок о его присутствии мог даже забыть. Единственное, что за год изменилось сильно – Тэхён начал танцевать лучше и больше. Явно занимался весь год, и это, пожалуй, было единственное, что Хосок отмечал. Тот всё также не мог заставить себя двигаться в компании, когда вокруг было много людей, но, если он приходил к ним днём, когда родители Юнги работали, и они просто смотрели что-нибудь или слушали музыку, Тэхён себя отпускал. Хосок смотрел на него в такие моменты очень внимательно и серьёзно, подмечая детали. Несмотря на то, что первую базу он получил именно от Хосока, техника была совершенно иной, более плавные движения, мягкие и осторожные. Тэхён весь был такой, несмотря на острые коленки и торчащие рёбра, и когда говорил, не повышая голоса, звучал так же мягко. Только под взглядом Хосока быстро сбивался, краснел и оправдывался, что ещё слишком плох и не нужно обращать внимания. Хосок не согласился бы, но спорить и убеждать в чём-то не хотел. Для него самого собственные «недостаточно хорош» были стимулом тренироваться и выкладываться больше, потому что не существовало более строго судьи, чем он сам. Возможно, то же было и у Тэхёна. Зато Юнги старался его поддержать, и если сначала от его слов Тэхён расцветал и смущённо улыбался, то стоило ему кинуть быстрый взгляд на Хосока, как он тут же неловко бормотал, что Юнги «даже на выступления хёна ни разу не приходил, как он мог судить, что действительно круто». И всегда упрямо добавлял, что станет ещё лучше. Это Хосок уважал. Целеустремленности и упрямства Тэхёну было не занимать.

***

Хосок оказался совершенно не готов. Тэхён стоял прямо перед ним и мялся, кусал губы и комкал подол футболки. Он то бледнел, то краснел, и смотреть на него было невыносимо. А ведь вечер начинался так хорошо. Сначала собрались всей компанией с друзьями Юнги у кофейни, Хосок взял себе любимый айс американо, что в такую жару было просто идеально. Тэхён крутился рядом, как и обычно, сжимал в пальцах бутылку с лимонадом и постоянно косился. Теперь его взгляды было легко прочитать, потому что бабушка заставила его постричься и челка больше не закрывала глаз. И от его волнения и тревоги становилось не по себе. Хосок поражался, как тот умудрялся так фонить своим настроением, передавая его вокруг. И судя по тому, как Юнги постоянно поглядывал на мелкого, обеспокоенно хмурился и поджимал губы, задевало не только Хосока. Он отвлекался от этого, как мог. В голове шумело от пива, но хотелось ещё больше, чтобы не думать. Хосок всегда был чувствительным к чужому настроению и ненавидел это в себе. Вообще-то он собирался расслабиться сегодня, а не ощущать колкую тревогу из-за Тэхёна. В конце концов, это Юнги за него отвечал, а не он, и не должен был постоянно возвращаться мыслями к тому, что там у Тэхёна случилось. Ровно до того момента, как Тэхён подошёл к нему и попросил отойти для важного разговора. И теперь он мялся, мучился и пытался открыть рот, а у Хосока неприятно скребло внутри от предчувствия пиздеца. – Ну, ты чего? – он осторожно заговорил, чтобы не напугать сильнее, но Тэхён всё равно вскинул на него затравленный взгляд и закусил губу. Даже в сумерках было видно, как губы побелели. – Хён… – он жалобно протянул, а потом сглотнул, – я должен тебе сказать кое-что очень важное. Только я не знаю, как. Это так… страшно. Я… – Тэхён, расслабься. Ты же… – Хосок не успел договорить. Он думал, как развеселить и перевести всё в шутку, чтобы избежать неловкости и дать шанс всё забыть, но Тэхён набрал воздуха в лёгкие и выпалил на одном дыхании: – Я ещё в прошлом году хотел, но не успел и всю зиму мучился. А так хотел сказать, что ты классный, невероятный, вдохновляющий и я так влип в тебя, что я не могу. Я так… Я так хотел… – Тэхён запнулся, опустил голову и сжал кулаки. Его всего трясло, а Хосок замер. Он не знал, как реагировать, что с этим всем делать, потому что ему эти чувства не были нужны, как и сам Тэхён, но и посмеяться и уйти он не мог. Тот выглядел таким несчастным, что хотелось пожалеть и успокоить. Вздохнув, он шагнул ближе, обнял и притянул Тэхёна головой к своему плечу. Тот задрожал, судорожно вздохнув. – Ну же, перестань, – Хосок заговорил очень мягко, понимал, что в таком состоянии Тэхёна могло обидеть что угодно. И наверно, впервые действительно радовался, что в Тэгу флиртовал только с девчонками, потому что мог без зазрения совести приврать, чтобы не травмировать. – Прости, мелкий, ты же знаешь, что я не… – он замолчал, нахмурившись, потому что звучало всё равно не очень, – прости, что у тебя такой дурацкий объект для влюблённости попался. Я не хотел, чтобы первый опыт был таким как… Я. – Хён, – Тэхён забормотал. Как бы он не пытался держаться, голос у него дрожал, а у Хосока футболка от слёз промокла. – Не говори так. Ты самый лучший. Самый-самый. И я не знаю сам, зачем я сказал. Я ведь понимал, что у меня нет шансов. Просто… – Просто ты хороший очень. И некоторые вещи нельзя в себе держать, – Хосок хмыкнул, доброжелательно и тепло. – Ну и что мне с тобой теперь делать, мелкий? – он вздохнул, а Тэхён неожиданно прижался совсем близко, стиснул, как при встрече у автостанции, только теперь уже обхватив за талию. – Спасибо тебе, хён, – он прошептал очень тихо, не поднимая глаз, а потом попытался выдавить улыбку. – Я не буду навязываться. Просто… Ну… Я хотел, чтобы ты знал, насколько ты классный. И это всё. – Да брось, – Хосок потрепал ему волосы. Пусть Тэхён и ластился к руке, но это было так невинно, что можно было не бояться быть неправильно понятым. – Давай, улыбнись. Уверен, ты ещё столько сердец разобьёшь. Просто больше уверенности в себе, ага? – Прекрати, – Тэхён засмеялся сквозь слёзы и отстранился. Он быстро вытер щёки и глаза тыльной стороной ладоней и снова попытался выдавить улыбку. – В порядке? – Почти... – Вернёмся к остальным? – Хосок похлопал его по плечу, и Тэхён тут же замялся. – Я домой пойду. Хорошо? Передай хёну, что я извиняюсь, что сбежал, не попрощавшись, просто… – Тэхён снова запнулся, и Хосок понимающе кивнул. Тот не хотел заплаканным идти к остальным, ему сейчас нужно было побыть наедине с собой и пережить отказ. Пусть Хосок не должен был чувствовать себя виноватым, он всё равно чувствовал. И от этого ему самому становилось погано, от чего Хосок малодушно был рад, что Тэхён собирался уйти. – Да, конечно. Напиши, как до дома дойдёшь. Мы с Юнги волноваться будем, – Хосок так и замер с улыбкой и стоял, пока Тэхён не скрылся. И только после этого выдохнул и покачал головой. Всё равно сложилось дерьмово. Поэтому он и сам не спешил возвращаться. Походил немного, чтобы выкинуть из головы лишнее. Его появление первым заметил Юнги, тут же скользнул взглядом рядом и поджал губы, не обнаружив Тэхёна. Хосок по его взгляду сразу понял – тот был в курсе. И мог хотя бы предупредить, как друг, но винить его Хосок не мог. Просто подошёл ближе и проговорил: – Пойдём домой? Что-то я заебался. Юнги согласно кивнул, и они быстро попрощались с остальными. На радость Хосока, шли они в тишине, будто Юнги давал ему возможность расслабиться и отпустить ситуацию. Юнги был на удивление тактичным в том, что казалось чужих чувств, и Хосок был благодарен за это. Только уже около многоэтажки, где Юнги жил с родителями, он остановился и замялся. – Я себя таким мудаком чувствую. – Зря, Хоба. Сомневаюсь, что ты как-то обижал или оскорблял его. И как ты себя сейчас ведёшь… Думаю, на тебя это тоже повлияло не лучшим образом. – Ага. Я сам не ожидал, что буду так… – Хосок замолчал, нахмурившись, и Юнги усмехнулся. – Перестань. Наверно, я должен был предупредить. Но Тэхён умолял не рассказывать тебе и не выдавать его, и я не мог его предать, понимаешь? – у Юнги была в голосе такая тоска, что Хосок кивнул и успокаивающе похлопал по плечу. – Я бы также поступил на твоём месте. Не парься. Я надеюсь только, что он  спокойно это переживёт. Я бы не хотел стать тем, кто его травмирует. – Много берешь на себя, Хоба, – Юнги фыркнул, – ты, конечно, неповторимый и замечательный, но на звезду всей жизни не тянешь. Ну, или ты не в моём вкусе. Юнги заулыбался шире, а Хосок насмешливо закатил глаза. Конечно, что ещё он мог сказать? Впрочем, Хосоку помогло и начало отпускать. Он уже не думал о несчастных тёмных глазах, в которых будто вся вселенная отражалась. И это чистое стремление открыться не потому, что ждал чего-то в ответ, а чтобы лишний раз сказать, насколько же Хосок был крутой. Дурной ребёнок. – Пойдём уже. Я точно знаю, что во вкусе твоего дивана, и спать я сейчас хочу больше, чем залезать во всякие размышления и страдания. Сам знаешь, я в этом не слишком силён. – Ага. Ты и сложные эмоции – это как две разные полярности, – Юнги улыбнулся. – Завтра выберемся в кино. Я хочу посидеть в темноте и прохладе хотя бы пару часов. – Звучит как отличный план, – Хосок тут же оживился, окончательно выбрасывая из головы всё лишнее, – заодно обсудим, куда ты в итоге решил поступать. Всё же, последний год. Я должен знать, в какую сторону мне стремиться в тот момент, когда выпущусь. Ты же не собираешься менять меня на какого-то другого соседа по квартире? – Да куда же я от тебя денусь? – Юнги остановился и закатил глаза, изобразив, что мучился от этой мысли, и фыркнул: – Шевелись. Сам же сказал, что мечтаешь о моём диване, а плетешься так, будто готов изменить ему и остаться спать на лестнице.