Дорога до Чхорвона

– Намджун, ты уверен? – Тэхён насмешливо протянул. Они уже две недели шли на север, решив, что сначала проверят догадку из найденной на базе папке, а уже потом пойдут в Сеул. В документах всё было засекречено, но постоянно упоминалась база, находившаяся близ обсерватории мира в Чхорвоне. Намджун ещё сказал, что про ту базу, перед началом всего этого ужаса, говорили слишком много. Но тогда он не придавал этому значения, а сейчас всё складывалось. И не только в их рассуждениях – все стали отмечать изменения в поведении тварей. Тэхён в последней вылазке не участвовал и всё то время, что Намджуна и Хосока не было, не находил себе места. Об этом Хосок узнал тут же, как они вернулись. Он отдышаться не успел, как Тэхён на него налетел, схватил за руку и утащил прочь, подальше от остальных, где смог крепко обнять, будто хотел втиснуться и стать единым целым. А потом они долго целовались, и Тэхён шептал ему в губы, что сходил с ума от беспокойства, но верил и знал, что всё будет хорошо. Только после возвращения к остальным, когда Юнги смерил их взглядом и вздохнул «вам даже не посоветуешь поебаться, чтобы угомонились», – пришло время обсудить вылазку. Тварей стало больше. По пути они зашли в небольшой городок, который буквально кишел ими. И это при том, что южнее в таких можно было встретить одну-две на всю территорию. Здесь же Хосок и Намджун больше прятались и выжидали, чем продвигались хоть куда-то. Было очень страшно, казалось, будто твари знали, что они там, переговаривались друг с другом и играли с ними. – Может, я и преувеличил, что они общались, но ощущения были отвратными, – Намджун со страдальческим видом приподнял брови, – сам увидишь в следующий раз. – Да знаю я, – Тэхён с досадой цокнул языком, – тот парень, про которого я рассказывал. Ну, который ушёл к Сеулу и знал про изначальную точку, он говорил, что на севере всё гораздо хуже. И если бы не было того, что заселило моря, на побережье было бы безопаснее всего жить. Даже в Пусане, где они по улицам спокойно расхаживают. Но мы не придавали значения. Типа… Я думал, что разницы нет, а он просто выёбывается. – Дело дрянь, – Намджун нахмурился, но ближе подошёл Сокджин и протянул: – Зато можно считать это ориентиром. Мы движемся в нужном направлении, раз они активизируются. Сами посудите. Чем больше тварей, тем больше вероятность, что мы близки к цели. – Правда, есть шанс, что там, куда мы идём, их будет столько, что не протолкнуться, и мы об этом пожалеем, – Юнги поморщился, а Чонгук пренебрежительно хмыкнул: – Им придётся нас пропустить. Я не буду вежливо спрашивать. – Да, ты будешь делать так, чтобы мы не попались никому на глаза раньше времени, – Сокджин смерил его тяжёлым взглядом, а потом мотнул головой. – Пока в этом разговоре нет смысла, мы ещё далеко от цели. И нужно не останавливаться. – Отличный настрой, – Хосок решил закончить разговор, с улыбкой хлопнул Сокджина по плечу и кивнул, – давайте двигаться дальше. Я хотел бы пройти ещё несколько километров перед тем, как мы остановимся на ночь. – Да и хотелось бы подальше от этого места. Здесь не слишком уютно, – Юнги поморщился. Он вообще в последнее время стал более молчаливым и собранным, и Хосок не удержался, поймав его за пару дней до этого. Тот сначала с досадой отмахивался, а потом признался, что даже в лесу появилось ощущение, что за ними кто-то наблюдал, и он предпочитал останавливаться подальше от городов, потому что тварей было слышно. С последним Хосок согласился. Ему тоже было не по себе, и хотелось оказаться там, где можно было хотя бы немного расслабиться. У них же выходило наоборот – чем дальше они заходили, тем труднее было заставить себя даже просто уснуть. И если бы не Тэхён, который делал всё для того, чтобы он не думал хотя бы некоторое время, то Хосок точно не выдержал бы. Тэхён всю дорогу пытался развлекать всех, шутил, доставал Намджуна, который, по его мнению, всегда слишком смешно реагировал, а потом повис на плече у Чимина, перешептываясь с ним. Хосок постоянно поглядывал и улыбался. Казалось, что Тэхён воодушевлялся с каждым километром на север, будто сама мысль, что они были близки к истоку и раскрытию тайны, добавляла ему энергии. А потом неожиданно замер, скинул рюкзак, быстро передал его Чимину и оглянулся. – Гуки, на разведку? – у него во взгляде появилось предвкушение. – Если повезёт, спать сегодня будем с комфортом, ага? Он подмигнул Хосоку, а когда Чонгук подошёл к нему, они вдвоём скрылись за деревьями, а остальные устроили привал. Впереди над деревьями поднимался дым – если они наткнулись на поселение, действительно был шанс, что хотя бы одну ночь они проведут в комфорте. Присев на собственный рюкзак, Хосок потянул флягу с водой с пояса. Запасы заканчивались и нужно было пополнить, но пока не было вариантов, где этим заняться, и приходилось экономить по максимуму. Сделав небольшой глоток, он поморщился. От этого стало только хуже, и жажда усилилась. Облизнув губы, Хосок с досадой опустил голову и ладонью провёл по шее. Тэхён с Чонгуком задерживались. Хосок уже решил было пойти за ними, как на тропинке между деревьев появился Чонгук. Очень подавленный и старавшийся не смотреть никому в глаза. – Пойдёмте, мы должны с этим что-то сделать все вместе. Тэхён там… – он не договорил, мотнув головой, а у Хосока под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия. Он моментально подхватил свои вещи и первым пошёл на свет, не дожидаясь Чонгука. Показался огонь, и тот не напоминал костры, а было видно, что что-то горит, и Хосок сорвался на бег и скинул рюкзак и вещи на краю поселения. Тэхёна он нашёл около одного из домов. Тот стоял на коленях и прикрыл глаза мёртвому пожилому мужчине. Выглядел он бледным даже в отсветах пламени и в полумраке. – Тэхён… – Хосок медленно подошёл, опустился рядом и обнял его, – ты как? Он спросил тихо, потому что голос дрожал. Он сам был далеко не в порядке и внутренности скручивало от ужаса. Перед глазами вставал тот день, когда убили родителей, и становилось трудно дышать, подкатывала тошнота. – Кто мог такое сделать? Это ведь не твари и… – Среди людей тоже полно чудовищ. Ты же знаешь, – Хосок запнулся и рывком поднялся, и за плечи потянул его к себе. – Давай. Нужно проверить. Вдруг… – Сюда идите! – их позвал Юнги. Он опустился на колени рядом с пожилой женщиной, у которой была страшная рана на бедре, и уже достал аптечку, готовясь помочь ей. Та с трудом приподнялась на локтях, и Чонгук тут же опустился позади, помогая удержаться, пока Чимин доставал воду. – Кто вы все такие? – она испуганно заозиралась, но от умиротворяющей и спокойной улыбки Юнги постепенно расслабилась. – Зря вы сюда пришли, мальчики. – Что здесь произошло? – Намджун присел с другой стороны, и пока Юнги осторожно очищал и обрабатывал рану, взял её за руку для поддержки. – Я не уверена. Всё так внезапно. Те люди появились из леса и… – она замолчала, скорбно опустив голову, а потом болезненно застонала. Юнги остановился, виновато посмотрел на неё. Хосок подошел ещё ближе. Он ощущал спиной загнанное дыхание Тэхёна, понимал, что тот был взбудоражен и напуган, да и ему самому было не лучше. Хосок услышал позади на выдохе отчаянное «хён», когда она продолжила: – Они увели большую часть из тех, кто молод. Я не понимаю… Хосок на её словах вздрогнул, а Тэхён тут же схватил его руку. – Мы должны что-то сделать. Пока не поздно и… – он не договорил, мотнув головой. Тэхён выглядел так, будто уже был готов сорваться с места и побежать, куда угодно, лишь бы только найти тех, кто это сделал. Хосок был с ним согласен, но действовать нужно было с холодной головой. – Сначала мы проверим, и если есть ещё выжившие, им нужно будет оказать помощь, – он сказал твёрдо, и Тэхён тут же пристыженно опустил глаза и кивнул. Они нашли ещё троих, пока Юнги занимался перевязкой. Один мужчина умер до того, как ему смогли помочь – его завалило в прогоревшей хижине и пробило брусом череп. Сколько он страдал до их появления, даже думать не хотелось. И было ещё две женщины, которые отделались легче – одна просто находилась в обмороке, а вторая оказалась под завалом с ушибами. Только когда они поняли, что в поселении, кроме тех троих, остались лишь трупы, Хосок собрал их отряд. – Кому-нибудь нужно будет остаться здесь и проследить, – он кинул взгляд на женщин, – им нужна будет помощь. – Мы не знаем, сколько человек среди нападавших. Нам может потребоваться любая помощь! – Чонгук возмущённо повысил голос. – Расслабься. Ты точно не останешься. Но Хоба прав – нам нужно где-то оставить вещи и присмотреть за выжившими. Я готов взять это на себя. Сомневаюсь, что… – Сокджин поморщился, недовольно поджав губы, – не хочу иметь дело с людьми. Я себя слишком хорошо знаю, у меня от них потом кошмары по ночам. – Эй, дед, ты чего? – Чонгук тут же понизил голос, но Сокджин смерил его взглядом, в котором откровенно читалось «потом поговорим», и тот кивнул. Хосок вздохнул: – Хорошо. Тогда оставляем тебя с вещами и берём с собой только оружие. Мы знаем направление и… – Я смогу отвести нас по следам. Нас этому обучали, – Намджун оставил свой рюкзак и проверял оружие. С собой у него была винтовка и пистолет с дополнительной обоймой. Не то чтобы у них было много патронов, но и других вариантов тоже не было. Нельзя было оставить всё просто так и сделать вид, что они ничего не видели. Хосок перепроверил своё оружие, после чего подошёл к Тэхёну. Тот выглядел очень серьёзным и напряжённым, и от этого было не по себе. – Ты в порядке? – Хосок коснулся его руки, и тот вздрогнул, поднял глаза, и тут же отрицательно качнул головой. – Нет, но справлюсь, – Тэхён замолчал, быстро облизнувшись, а потом внимательно посмотрел Хосоку в глаза: – Ты сам как? – Херово. Но справлюсь, – Хосок усмехнулся, а потом сжал его пальцы, – будь осторожен и не теряй голову. Он отошёл и услышал, как Чонгук доебался до Сокджина, постоянно дергая его за руку. – Ты уверен, что хочешь остаться? Я не буду даже подкалывать, правда. Сокджин на это лишь закатил глаза, а потом насмешливо фыркнул и растрепал его волосы. – Я просто не горю желанием сталкиваться с людьми. Гуки, пойми, твари такие сами по себе, и их можно воспринимать как часть природы. А вот люди… Они сами делают свой выбор. Даже в условиях, в которых мы оказались, можно и нужно сохранять человечность. Понимаешь? Я не хочу касаться этого. Пусть это эгоизм, но мне мерзко и противно. К тому же, я принесу больше пользы тут. – Прости, – Чонгук понуро опустил голову, а потом выдавил из себя улыбку, – обещаю, я сделаю всё, чтобы ты не разочаровался во мне.

***

За час они нашли лагерь нападавших. Сложно было не найти – на большом пустыре горело несколько костров и смех слышался издалека. Они затормозили, когда Намджун, шедший первым, сделал знак рукой. Хосок не был против, что на время этой миссии тот взял руководство на себя. В таких делах Намджун точно лучше разбирался и правильней распределял их силы. – Тэхён, сможешь? – он прошептал совсем тихо, и Тэхён кивнул. Правда, прежде чем тот двинулся вперед, Намджун перехватил его руку и заставил посмотреть в глаза: – Только посмотреть. Без глупостей. Хорошо? Что бы ты там не увидел, ты должен сначала вернуться, чтобы мы действовали вместе. Понял? – Да, – Тэхён выглядел раздражённо-обиженным, резко скинул с себя руку Намджуна и тихо пошёл ближе к лагерю. Хосок вопросительно выгнул бровь, и Намджун с досадой поморщился: – Я не хочу нагнетать, но не уверен, с чем именно мы столкнемся. Если люди нападают на других, они могут творить что угодно. У Хосока от его слов по спине пробежали мурашки, и он решил не уточнять, и без этого всё было понятно, и в то же время стало страшно за Тэхёна. Он с трудом дождался его возвращения, и, когда Тэхён подошел к ним, тут же оказался рядом и погладил по спине. Тэхён был напряжённым, с окаменевшим выражением лица. Хосок не мог сказать точно в темноте, но казалось, что у него глаза блестят слишком сильно. – У них есть часовые. Три человека. В разных частях вокруг поляны, – Тэхён произнес очень тихо и ровно, – и у них двадцать человек заложников и ещё… Двое уже мертвые. А так… Кроме часовых, десять человек, которые сейчас отдыхают. Мы могли бы… Он говорил рвано, судорожно вздыхая, и Хосок мягко сжал его плечо, и тот задрожал под его рукой и поднял взгляд. – Они людей едят. Это так… – он запнулся, зажмурившись, и несколько раз глубоко вздохнул. – Дайте мне пять минут. Он отошёл, опустился на корточки и спрятал голову в коленях, тяжело дыша. Хосок тут же сел рядом с ним и обнял. Его самого трясло от мыслей, с чем им предстоит столкнуться. В голову лезли воспоминания о том дне, когда он потерял родителей. И Хосок, все эти годы ненавидевший тех людей, впервые подумал, что лучше так, по сравнению с тем, что было бы, приди к ним такие, как эти. Тэхён поднял на него глаза и очень неуверенно и слабо улыбнулся, а потом сжал пальцы Хосока. Руки у него были непривычно холодными, а взгляд пустым. Хосоку от такого было не по себе, и он вздрогнул, когда Тэхён заговорил. – Хён, ты уверен, что тебе следует туда идти? Я помню, что ты рассказывал и… – И поэтому я пойду. Не переживай. Ты сам точно справишься? – Да. Именно потому, что херово, – Тэхён нервно улыбнулся, возвращая эту дурацкую шутку. Хосок потрепал его по волосам, а потом скользнул пальцами по щеке и погладил. Тэхён тут же прижался и прикрыл глаза, а потом рывком поднялся. – Давайте. Я готов. Намджун, что будем делать? – Нам придётся действовать очень быстро, – Намджун потёр ладонью лоб и нахмурился, – судя по тому, что я видел в поселении, это профессионалы. Они знают, как действовать, и единственный наш шанс – застать их врасплох. Давайте посмотрим, как нам лучше распределить свои силы. Если получится кого-то обезвредить живым, то делайте так, но собой или заложниками не рискуйте. Это понятно? – он дождался, чтобы все кивнули, после чего опустился на корточки и на земле под тусклым светом фонарика начал чертить карту поляны. – Тэхён распредели, где часовые, заложники и остальные из них. Будем решать, кто откуда нападёт… Хосок склонился, опираясь на плечи Тэхёна и мягко их массируя. Тот был совсем напряжённым, будто каменный, и хотелось его утешить и как-то поддержать. О том, в каком он сам находился состоянии, он даже не задумывался, отключив разум и не давая себе анализировать. Он просто впитывал каждое слово Намджуна, запоминал то, как им следовало действовать, и молча кивал. Говорить вообще больше не хотелось, и Хосок даже выдохнул с облегчением, что он пошёл вместе с Юнги, Чонгук с Чимином, а Намджун с Тэхёном. Видимо, боялся, что тот от ярости слетит с катушек и отойдёт от плана. Хосок боялся больше за самого себя, поэтому полностью запретил себе думать и чувствовать. Он просто должен был выполнить то, что нужно. Тем более, когда рядом с ним был Юнги. Юнги, который ненавидел всё, что было связано с тварями, ненавидел человеческую низость, и чтобы кто-то обижал Тэхёна просто фактом своего существования. Хосок до сих пор не понимал, почему тот его за всё, что происходило после воссоединения, не разорвал Хосока на части, но, видимо, любви и заботы Юнги хватало на них обоих. – После этого вечера я хочу нажраться так, чтобы не помнить ничего на утро, – Юнги скорбно вздохнул и проверил предохранитель, перехватив пистолет поудобнее. – Держись, Хоба. Мы справимся все вместе, ага? – Ага, – Хосок выдавил тихо и сипло, – как бы я хотел, чтобы всего этого не происходило. Чтобы не знать о той жизни, что у нас сейчас. Это отвратительно. – Отвратительны те мудаки, а мы сумели сохранить человечность. Это самое главное, Хоба, – Юнги неожиданно смягчился и коснулся его руки. – Вспомни, что говорили и твои, и мои родители. Самое главное – оставаться человеком, чтобы не стыдно было жить. Вне зависимости от происходящего вокруг нас. Хосок кивнул, почувствовав, что самую малость, но дышать стало проще. Они двигались тихо, не привлекая внимания, а когда оказались на позициях, замерли в ожидании. Короткий свист, после которого всё пришло в движение. Хосок не задумывался, что делал – первый выстрел сразу в лоб часовому, и дальше бегом ближе к лагерю, где держали заложников и праздновали налёт мародёры. Он увидел откинутый ботинок, рядом с которым лежала отрубленная кисть, и сознание заволокло. Повсюду слышались крики, стрельба, пахло кровью и жареным, от чего в глотке встал ком и хотелось проблеваться. Хосок догадывался, каким было мясо на костре и от этого только больше впадал в ярость. Юнги закрывал его со спины, и когда пришлось перейти в рукопашную, огрел рукоятью пистолета бросившегося к Хосоку ублюдка с охотничьим ножом. Тот упал, раздался какой-то неприятный треск, а Юнги, с царапиной на скуле и всклокоченный, лишь кивнул ему и развернулся. Хосок подобрал нож и огляделся по сторонам, когда увидел, что Тэхён потерял равновесие и упал рядом со связанными пленниками, а один из мародёров, пьяно пошатываясь, неторопливо подошёл ближе, держа его под прицелом пистолета. Хосок не раздумывая побежал и успел оттолкнуть до того, как раздался выстрел. Они покатились по земле, в спину больно врезались корни деревьев, а противник, несмотря на опьянение, явно был опытным бойцом. Хосок не давал себе время обдумывать, чего-то пугаться или задаваться вопросами. Юнги бы на его месте поступил точно так же, поэтому, он бил с неизвестно откуда появившимися силами, и в итоге оказался наверху, схватив за грудки и несколько раз приложил противника головой о землю. Сначала тот сопротивлялся, дёргался и несколько раз ударил так, что в голове зазвенело, но потом как-то резко затих и обмяк. Хосок медленно сполз в сторону, толкнул тело от себя и обнаружил у того под головой влажно поблескивающий камень. Пускай. – Хён! – Тэхён тут же оказался рядом, протянул руку, а в следующую секунду развернулся и выстрелил в ногу одному из этих уродов. Тот с воплем упал на колени, когда Чимин оказался рядом и приложил по голове прикладом и вырубил. Что ж, хотя бы один пленный точно был. Хосок огляделся по сторонам. Намджун заканчивал с последним, а Юнги был около пленников и вместе с Чонгуком развязывал их. Хосока мутило и от драки, и от самой ситуации. Он медленно подошёл к Намджуну, который удерживал в удушающем захвате уже не трепыхавшееся тело, и тот расслабился, отпустив. Выглядел он встревоженным и совсем мрачным. – В порядке? – Хосок прошептал одними губами, а тот отрицательно мотнул головой, после чего полез под вырез футболки умершего и вытащил цепочку с жетоном. – Он был военным. Они все. Эти ублюдки были обучены убивать и защищать, а они… – он плотно сжал зубы, после чего рывком сорвал жетон и поднялся. Он отошёл к Чимину, который закончил связывать руки бессознательному пленнику и что-то заговорил ему. Тот моментально помрачнел и сжал кулак Намджуна обеими руками. О чём они говорили, Хосок не слышал, но это и не было предназначено для посторонних. Его же самого накрыло жуткой апатией, и он на автомате подошёл ближе к Юнги. Тот обернулся и смерил его взволнованным взглядом: – Пора возвращаться. Заберём с собой того ублюдка. И судить его будут уже в поселении… Те, кто выжили. Хосок кивнул. Говорить не хотелось, да и не было сил. Пока они шли, он почувствовал рядом с собой тепло и как Тэхён сжимал его ладонь в своей руке, но реагировать не получалось. Хосока будто отключило от реальности и всего вокруг, и события доходили до него как через толщу воды. Вот они вернулись к догоравшему поселению. Сокджин тут же вышел их встречать, что-то говорил и спрашивал. Всё было без толку. Хосок просто отошёл в сторону и опустился в отдалении ото всех у покосившегося сарая и прикрыл глаза. Он не знал, сколько прошло времени, когда сначала ему в руки сунули фляжку с чем-то крепким. Подходил Юнги, заставил отпить, и горло обожгло, но вернуться к остальным это не помогало. Хосока затягивало в его кошмар прошлого и становилось всё хуже и хуже, пока он не обнаружил, что уже куда-то шёл. Было тихо, темно, и только тёплая рука Тэхёна на его ладони. – Хён? Хён, слышишь меня? Я здесь, с тобой, совсем рядом, – Тэхён обнял крепко-крепко, прижимая ближе к себе, и Хосок осторожно поднял руку. Мысль, что сегодня он мог его потерять, будто встряхнула, и Хосок сжал пальцами куртку на спине Тэхёна, потянув его на себя. Тот был живым, обжигающе горячим и настоящим, и Хосок цеплялся за это, чтобы выкарабкаться из воспоминаний, своего прошлого и своей боли. И Хосок, всё также молча, не отвечая, сам потянул его на себя и поцеловал, чтобы почувствовать всем телом, ощутить, что сам тоже живой и ещё не всё потеряно. Тэхён сразу же ответил, обнял и подлез ладонями под одежду. Воздух между ними стал более горячим и тягучим, и Хосок с благодарностью выдохнул с тихим стоном тому в рот. Напряжение требовало своего выхода хотя бы как-то, и если он не мог сформулировать всё словами, то хотя бы так. Тэхён повалил его на землю, сам опустился следом, и от тяжести чужого тела на себе Хосок судорожно вздохнул и посмотрел на него. У Тэхёна глаза казались совсем чёрными и глубокими, и при этом он с таким страданием изогнул брови, будто впитывал в себя всю боль Хосока и отводил от него. – Потерпи немного, хён, я с тобой. Мы переживём всё вместе, обещаю, – Тэхён жарко шептал, целовал, гладил, лез под одежду, а Хосок даже не в состоянии был нормально отвечать, только принимал эти ласки и растворялся в моменте, будто заново начинал учиться дышать. Снова запахло цветами, и Хосок нахмурился – он был ещё слишком одет для этого, и тут же его в жар бросило от понимания. Тэхён сидел на его бёдрах в одной футболке, достаточно свободной и длинной, чтобы прикрывала почти всё, но его бёдра в темноте были такими белыми, что кожа светилась. У Хосока дыхание перехватило. Тэхён казался совсем неземным и нереально красивым, будто не из этого мира, будто не могло что-то настолько прекрасное существовать там, где было столько грязи и боли. И то, что Тэхён сам убивал и тварей, и людей, не играло значения. Хосок положил ладони на его ноги, мягко огладил, и когда провёл одной рукой выше, задирая футболку и перейдя пальцами на живот, Тэхён судорожно вздохнул и зажмурился, запрокинув голову назад. По его движениям, как он выгибался и кусал губы, было понятно, чем он занимался, и это было слишком. Хосок слишком хорошо помнил пальцы Тэхёна в себе, и думать, что тот сейчас растягивал себя было невыносимо. Прерывисто вздохнув, он поднял руку выше, провёл ладонь по его по шее, сжал пальцы в волосах на затылке и заставил опустить голову. Хосок встретился с его взглядом. Голодным, жаждущим ещё больше и таким бесконечно влюблённым. – Хён… У Тэхёна сорвался голос, и Хосок тихо и сипло шепнул «отдай», после чего пузырёк с маслом оказался в его руках. Хосок хмыкнул – когда-то в таких пузырьках санитайзеры держали. Он помнил те гелевые и удушающе сладкие ароматы с примесью спирта и с мелкими шариками масла внутри, а теперь вот… Он вылил немного на пальцы и скользнул ими между ягодиц. Тэхён закусил губу и сам вцепился ладонями в свою задницу. Хосоку сразу стало так хорошо и пусто в мыслях. Его от этой откровенности вкупе с готовностью сделать, что угодно, просто выносило. Как и в их первый раз. – Тэхён, подожди, ты торопишься… – Хосок свободной рукой стиснул его за талию, чтобы тот не пытался сам насаживаться, дрожа и морщась, но не останавливаясь. С их близости прошло много времени, и возможности уединиться надолго просто не было. Они позволяли себе целоваться, обниматься, иногда торопливо дрочили друг другу, но не больше. – Хён, я мечтал ещё десять лет назад… Я думаю, я нихера не тороплюсь, – тот нервно и надрывно засмеялся, и тут же захлебнулся стоном, стоило Хосоку чуть согнуть внутри пальцы и проехаться костяшками. – Это пиздец… Если ты продолжишь, я так кончу. А я хочу тебя. Я… Хосок заткнул его поцелуем, потянув к себе за волосы, и Тэхён застонал в рот, сам укусил за губу, что по телу дрожь прошла, и так заелозил, сжимая его пальцы в себе, что Хосок просто не выдержал. Ещё масла, чтобы размазать его по своему члену, и он медленно опустил на себя Тэхёна, зажав так, что тому самостоятельно двинуться не получалось. Тот в его руках прогнулся, сжал пальцы на плечах так, что перед глазами пятна заплясали, и в итоге запрокинул голову, низко и гортанно застонав, что Хосока этой вибрацией пробило. Во рту пересохло, и он хрипло и рвано выдохнул. – Давай, мой хороший, медленно… Тэхён не дослушал, качнувшись на нём, и тут же с тихим стоном стиснул бёдрами бока. Он постоянно облизывался, загнанно дыша, глаза казались совершенно пустыми, и зажмурившись, он двинулся снова, и ещё, доводя их обоих. Слишком много эмоций, ощущений, адреналина и боли за один вечер, и их обоих трясло от того, как переполнило всем этим. Хосока с совсем юного возраста так не колбасило от близости с кем-то, что каждое движение – как по оголённым нервам. И когда он попытался отстранить и снять Тэхёна с себя, тот опустился так резко, что у Хосока дыхание перекрыло. – Нет, хён. Я хочу так, – тот захрипел, говорить не позволяло сорванное горло, и при этом с таким жаром и трепетом продолжил, смотрел проникновенно, что невозможно было отказать, пусть тот и делал самому себе хуже, – пожалуйста, хён. Я так хочу… Совсем дурной. А Хосок не мог ему отказать и ещё через пару толчков стиснул талию Тэхёна, опустив на себя полностью. Дыхание сбилось от того, как тот сжался вокруг него, и Хосок уткнулся в плечо, зажмурившись от подступившего оргазма. Было так хорошо и невозможно сладко. Он не задумывался, когда просунул между ними ладонь и объватил ей член Тэхёна. Тот тут же всхлипнул и задрожал, зашептав вымученное «ещё, пожалуйста, не останавливайся». Хосок и не собирался. Он послушно двигал рукой, чувствовал дрожь Тэхёна и, пока всё ещё был в нём, не мог не ощутить, как Тэхёна накрыло оргазмом. Он тихо простонал, обмякнув на нём и запачкав руку и одежду спермой. Они ещё долго сидели так, уткнувшись друг в друга, пытались перевести дыхание. И только когда стало подмораживать от ночной свежести, Тэхён отстранился и посмотрел в глаза. Очень внимательно и с беспокойством: – А теперь, может, поговорим и ты расскажешь мне, что сегодня произошло? И почему ты так… – он запнулся, а Хосок не стал спорить. В этом не было никакого смысла, да и не хотелось, чтобы между ними оставались хотя бы какие-то недомолвки.

***

К утру стало гораздо легче. Хосок с трудом вспомнил, как они вернулись в лагерь, где уже почти все спали. Только Намджун и парочка местных, кого меньше всего эмоционально накрыло после нападения, дежурили. Один рядом с пленником, и двое у выходов из лагеря. То, что пленник до сих пор был в отключке, никого не волновало. Намджун пояснил, что мародёры – военные, и от них следовало ожидать любой подлости. Поэтому, когда на утро Хосок разлепил глаза, он совсем не удивился, что пленника перевели так, чтобы он был на виду у всех. Он едва стоял на цыпочках, постоянно перетаптываясь на месте и морщась, потому что от связанных рук верёвка была перекинута через толстую ветку ближайшего дерева. Тэхён сидел недалеко от него на корточках, и смотрел нечитаемым взглядом, от которого становилось не по себе. Пожалуй, с такой его стороной Хосок не был знаком, и мог этому порадоваться. Но вот он заметил, что Хосок зашевелился, и тут же улыбнулся. – Доброе утро, хён. А мы ждём, пока все соберутся. Будем общаться с этим куском дерьма, – он произнёс это жизнерадостно, но так скривился, что Хосок едва уловимо усмехнулся. Он не завидовал пленнику, но и жалости тоже не испытывал. – Позови Намджуна и тех, кого он решит. Не хочу портить аппетит разбирательствами, но пока он здесь, мне и не позавтракать будет. Тэхён тут же кивнул и убежал, а их пленник повернулся к Хосоку. Взгляд у него был без капли раскаяния или сожаления, такой, что сразу было видно – человек привык и считал свою жизнь нормальной. В заданных им условиях, но нормальной. Хосока от таких тошнило. – Значит, это ты командир этих клоунов? – пленник скривился. Точно, он же был ранен в ногу. Хосок не хотел знать, что было с пулей, но его хотя бы перевязали, чтобы не истёк кровью. – Допустим, – Хосок холодно откликнулся. Не то, чтобы он горел желанием пообщаться, но это могло помочь понять этих животных. – Хуёвый у тебя отряд. Нытики и сопляки. Такие не выживают и отправляются на корм тварям. – Или таким, как вы? – Хосок медленно подошёл ближе. Тот неприятно заухмылялся. – Или таким, как мы. Не морщись так брезгливо, командир. Мы живём по тем законам, которые выстроил мир. – Рассказывать ты об этом будешь не мне. Те люди, которым вы навредили, решат твою судьбу. Это будет правильно. – Думаешь, что если меня решат убить они, то твоя совесть будет чиста? – мародёр засмеялся, а Хосок подошёл вплотную и заглянул в глаза. Видимо, взгляд у него был говорящим, что тот затих, подавившись своим смехом. – Думаю, что если бы решал я один, ты умирал так долго и мучительно, что пожалел бы о каждом, кто стал вашей жертвой. Ты не человек, в тебе меньше разумного, чем в любой из тварей. – Так считаешь? – мужчина снова истерично засмеялся, и Хосок заметил в его взгляде отчаяние, страх и безумие. – Ты даже не представляешь, с чем нам пришлось столкнуться. Выживает только сильнейший и... – Довольно, – оказавшийся рядом Намджун повысил голос. Это прозвучало приказным тоном, и Хосок в очередной раз поразился, как тот мог, оказывается. И при этом спокойно отдал руководство Хосоку. – Не позорьте честь армии, солдат. – После того, что армия сделала со всем миром? Плевать мне на всё. – Что ты об этом знаешь? – сразу два голоса Тэхёна и Чимина перебили, и Хосок сам не успел слова сказать, а дыхание перехватило от нехорошего предчувствия. Пленник посмотрел на Намджуна, будто решил игнорировать существование всех остальных. – Капитан, может… Вы же в курсе, да? Расскажите своим друзьям, какое дерьмо мы все устроили. Так самодовольно и самонадеянно. Хотел бы я, чтобы это было ошибкой, но ведь я был там, – он тяжело засмеялся, каркающим больным смехом, а Намджун лишь вскинул брови и покачал головой. – И чего ты теперь хочешь? – Намджун произнёс это сквозь зубы, потому что даже говорить было противно. – Свободы. Я расскажу всё, что знаю, укажу место… я был там в тот день, когда всё началось. Видел реактор и… – С чего ты взял, что нам это нужно? – Эти юнцы слишком палятся. Я видел таких, которые посчитали себя мессиями и решили, что в состоянии изменить мир. Тупицы. Нас всех ожидает лишь смерть. Но я планирую выживать столько, сколько вытяну. И я не хочу подыхать из-за кучки оборванцев и того, что вы так неудачно оказались здесь со своим сбродом. – За словами следи, – неожиданно вмешался зашипевший Чимин. У него в глазах плескалась такая ненависть, которой Хосок раньше не видел. – Чимин, – Намджун кинул на него предупреждающий взгляд, и Чимин моментально закатил глаза, раздражённо цокнул и отошёл. Намджун же криво улыбнулся: – Я не думаю, что нашему отряду нужен балласт в твоём лице. Судя по вашим жетонам, ты с северной базы недалеко от обсерватории мира в Чхорвоне. Неужели есть ещё хотя бы что-то, что ты мог бы сказать? Взгляд у мародёра стал затравленный и отчаянный, и он торопливо заговорил: – Вы не сталкивались с таким! Мы с товарищами по всей стране путешествовали, я-то знаю! Без меня вы не только проникнуть туда не сможете, но и шага ступить! Хотите просто сдохнуть? – Ты сам сказал, что хочешь просто выживать. Это не говорит о желании нам помочь. А тащить за собой того, кто… Намджун, – Хосок вздохнул, потерев пальцами виски. Тот лишь понимающе кивнул. – На самом деле, никто из местных не горит желанием иметь дело с тобой. Ты обвиняешься в дезертирстве, в убийствах, грабежах и каннибализме и… Он не договорил. Чимин сорвался, вытащил пистолет из-за пояса и выстрелил в лоб пленника. Тот так и повис на верёвке, а Намджун перевёл на него укоризненный взгляд. – Ты поторопился. Я должен был зачитать приговор до конца. Не следовало так делать. Нужно же по правилам и… – Да в жопу! Ты же слышал этого ублюдка! Он не раскаивался! Ни в чём! Он же просто… – Чимин сначала повысил голос, а потом сорвался на шёпот: – Мы уже сталкивались с такими, ещё на побережье. Помнишь? Если бы не ты… Чимин не договорил, откинул пистолет на землю и резко развернулся, направившись прочь. Намджун лишь вздохнул и посмотрел на Хосока. – Это было давно. Года четыре назад, когда мы начали путешествовать вместе. И тогда разделились, чтобы собрать припасы. Чимин хотел порыбачить и я оставил его. Он тогда попался таким же обмудкам, – Намджун стиснул зубы, так что желваки заиграли. Он молчал долго, и Хосок уже подумал, что тот больше ничего не скажет, но он продолжил: – Мне повезло, что их было всего трое. Я опоздал совсем немного, но они уже начали с него кожу на живую сдирать и рассказывали, как приготовят. Я не помню, что тогда сделал. Помню, что перед глазами пелена, а после как я пытался перевязать Чимина… Прошу прощения, мне следует его догнать. Намджун побежал вслед за ним, а Хосок так и остался, припечатанный его словами. Тэхён тихо подошёл ближе и сжал пальцами его плечо. Он сам выглядел таким же отчаявшимся. – Хён… – он запнулся, и Хосок вздрогнул, подняв на него взгляд. – Я бы за тебя любого разорвал. Это всё было слишком. Слишком страшно, больно, не по-человечески. Не хотелось верить в то, что это было правдой и что они столкнулись с таким. И был ли достоин мир того, чтобы всё исправлять? – Хён, – Тэхён мягко разгладил пальцами складку между его бровей, – Хосок, – и от нежности в голосе, того, как именно он произнёс его имя, Хосока проняло, – мы сделаем всё, чтобы такого больше не было. Обещаю. И я тоже за тебя уничтожу кого угодно. Если потребуется, зубами глотки перегрызу. Он произнёс это ласково и с таким трепетом, что не осталось сомнений – действительно мог перегрызть. Хосок только улыбнулся, притянул Тэхёна ближе к себе и крепко обнял. – Нам нужно проверить, точно ли здесь больше не нужна наша помощь, и после выдвигаться. Если верить тому, что мы вытащили из бумаг и что рассказал этот ублюдок, мы почти у цели, – Хосок говорил о деле, но при этом не мог от Тэхёна взгляда отвести, какой тот был невероятный. Тэхён прикусил губу и тихо засмеялся, уткнувшись ему в плечо. – Не могу поверить, что завожусь, даже когда ты о таком говоришь. Но, знаешь, хён, давай без обсуждения наших дел хотя бы в постели? Я бы не хотел заработать себе таких рефлексов. Юнги говорит, что… Тэхён ещё долго болтал, и с каждым его словом Хосока всё больше отпускало. Нужно было просто смириться и прожить, что, к сожалению, такие эпизоды и моменты в жизни бывали. Нужно было просто постараться сделать всё, чтобы в мире для них не осталось места.