Больше чем друг

      16:10. Уроки давно уж кончились у старших классов, однако кабинет одного из таких далеко не пустовал. Пара юношей находились внутри: один, стоя на подоконнике, протирал стекла окон, а второй с ленивым видом в очередной раз проводил влажной тряпкой по доске, то и дело поглядывая на своего напарника.       Сегодня, впрочем, как и всегда, практически у всех нашлись причины, чтобы не оставаться после учебы хоть на минуту больше, а даже те, кто всё же хотел помочь, не без помощи Дилана отправились домой, решив, что лучше проведут время как-нибудь по-другому, а не под раздражённым взором этого парня. Ему вообще хоть кто-нибудь нравится, кроме этого Лололошки? Одноклассники давно вынесли вердикт – нет. Потому никто не стремился сблизиться с нелюдимым, неприятным и, как между собой звали его сверстники, самым токсичным человеком в школе. И единственным «но», которому Дилан позволял быть ближе, стал голубоглазый шатен, что не столь давно перевёлся в их школу.       Они неизменно следовали друг за другом, словно тенью. Если есть один – значит где-то рядом и второй. Если нет одного – то и другого вы не увидите. И, пусть Лололошка был парнем дружелюбным, в узкий круг его общения входил только тот самый токсичный человек всея школы.       Вот и сейчас был только их дуэт. В коридорах тихо, иногда только слышались чьи-то шаги, проходящие мимо. Конечно, кому ведь нужен этот несчастный кабинет? Именно это и смекнул Дилан.       Однако, наблюдая за шатеном, поглощённым работой, раз за разом он лишь водил тряпкой по этой несчастной доске, да так, что вот-вот, кажется, протрет в ней дыру.       Конечно, ни о какой уборке Дилан не желал думать. Он в целом никогда не был в восторге подобных мероприятий и, как правило, находил причины свалить побыстрее домой, как и преобладающая часть их класса. Однако не сегодня. Сегодня Дилан был не против остаться в столь ненавистном ему месте немного дольше, если рядом будет хотя бы маячить родная кудрявая макушка.       – Ты закончил со своей частью? – прерывает тишину шатен, оборачиваясь к его сегодняшнему напарнику. – Ди, ты до сих пор трёшь доску?       Ло приподнимает одну бровь в недоумении, смотрит на брюнета, что застыл на месте, словно его поймали на чём-то неправильном. Полный усталости вздох. Как же намекнуть тому, кто совершенно не понимает намёков? Дилан отмирает, откладывая тряпку в сторону, и подходит к подоконнику, с которого шатен как раз вот-вот собирался слезть, но брюнет не дает этого сделать. Он устраивается меж чужих ног, поднимает голову на Ло, расположив руки по обе стороны от него, встречаясь глазами с полным непонимания взглядом, отвечая только лёгкой улыбкой и мимолетными касаниями, приходятся которые на чужие бёдра и бока. Слишком мало, но не менее желанно.       – Серьёзно, Ди, здесь? – почти шепчет Лололошка, кладя свою ладонь поверх чужой, что расположилась на его бедре. – Мы не одни.       Брюнет наигранно закатывает глаза, мягко убирая руку своего парня в сторону.       – Формально одни, – кивает он назад, указывая на пустующий кабинет.       Шатен вздыхает, однако больше ничего не говорит, уступив своему маленькому эгоистичному желанию последовать примеру собственного парня и побыть наедине. И ведь подобных моментов выдавалось ужасно мало. Для всех они – просто лучшие друзья, точно не больше, потому все свои нежные чувства приходилось засовывать куда-то поглубже. Дать им волю можно было только в те редкие мгновения, когда никого вокруг, кроме них самих, не было, а они из лучших друзей превращались в любящих да скучающих по друг другу партнёров.       Сейчас мог выдаться именно такой редкий, оттого и столь драгоценный момент, когда можно не думать об окружении, сосредоточившись только на их собственных чувствах.       Потому Ло поддается, когда брюнет тянется к нему за поцелуем, приторно нежным в первые секунды, но уже более напористым по истечению этих мгновений. Позволяет углубить его, сплести языки, блуждать чужим рукам по собственному телу, как позволяет и себе расслабиться под напористостью партнёра. Пальцы уже привычно зарываются меж чёрных локонов, сжимают их, вызывая едва ощутимые неприятные чувства, которые Дилан, впрочем, уже не замечает. Сложно не привыкнуть к повадкам партнёра за десятки поцелуев.       Ло окольцовывает свободной рукой чужую шею, обхватывая ногами талию, и мычит в поцелуй, когда ладонь партнёра ложится на пах, проводит сверху вниз, едва ощутимо надавливая сквозь слои одежды – недвусмысленный намёк на более откровенное продолжение их вечера.       Дилан перемещает руки на бёдра, поддерживает парня, помогая спуститься с подоконника, но ни на мгновение не прерывая их поцелуй, заставляя сбиться и свое и чужое дыхание.       На самом деле оба слишком сильно тосковали, чтобы отпускать друг друга после парочки нежностей да ласковых слов. Именно поэтому поцелуй тянется, словно вбирает в себя все скопившиеся чувства, эмоции и, конечно, желания, которые так хотелось разделить на двоих.       Однако отстраниться приходится. Дилан утягивает Ло за собой прочь от окна, помогает ему сесть на первую попавшуюся на глаза парту, и только после прерывает поцелуй, за которым шатен еще тянется в первое мгновение, не желая терять столь желанное ощущение чужих губ поверх собственных.       Ловкими движениями брюнет расстёгивает первые пару пуговиц на чужой белоснежной рубашке, оголяя шею, ключицы и плечи. Слегка оттягивая пальцами воротник, он припадает губами к открывшемуся взору участку тела, прикусывает кожу у основания шеи, оставляя слабо виднеющийся отпечаток, нарочито постаравшись, чтобы его было трудно заметить. Даже если ему самому всё равно, он знал отношение Ло к чужим заинтересованным взглядам, пусть обоим до одури нравилось оставлять на теле партнера свои собственные «метки».       Руки бесстыдно блуждают по излюбленному телу, огибая да оглаживая каждую впадинку, каждый изгиб, что с таким трепетом из раза в раз изучался Диланом, вопреки его прекрасной осведомленности обо всех особенностях его возлюбленного. Губы проводят цепочку поцелуев вдоль шеи, не обделив вниманием и выразительные ключицы, которым достался игривый укус, ведя всё ниже – к груди. Пальцы расстёгивают еще одну пуговицу – оголяется грудь. И Дилан покрывает её поцелуями, уделяя особое внимание рубцам на теле парня, полученным в течение жизни из-за неаккуратных и слишком безрассудных его действий. Они хаотично разбросанные по телу, разных форм и размеров, слишком притягательны, чтобы сдержать желание и не прикоснуться к ним хотя бы на мгновение.       Однако теперь он постарается не допустить возникновения новых рубцов, со всем трепетом заботясь о старых. Каждый шрам на теле Ло был по-своему прекрасен, нисколько не уродуя молодое тело, и Дилан надеялся, что когда-нибудь сумеет упомнить все истории своего парня об их появлении.       Кончики пальцев касаются одного рубца на груди, из-за чего шатен мелко вздрагивает. Прикосновения возлюбленного то и дело отдавались дрожью по телу, иногда гранича с желанием простонать его имя. Для Ло прикосновение к шрамам всегда было чем-то слишком интимным, чем-то, что он мог позволить только самым близким. Именно таковым был Дилан.       Однако приходилось сдерживать себя от внезапных откровенных желаний, помня, что их в любой момент могут услышать. Что ж, должно быть, Дилана это никак не беспокоило. Напротив – возможность быть пойманными отчего-то будоражила, подначивала заходить всё дальше, касаться всё больше, заставить Ло сдаться.       Одна пуговица, две, три. Рубашка полностью расстёгнута и не без помощи откинута куда-то в сторону. Взору предстаёт полностью оголённый торс, предоставляя возможность рассмотреть каждый миллиметр чужого тела, на чём Дилан, впрочем, не задерживается.       Он спускается ниже, расстёгивает ширинку на чужих брюках, намереваясь стянуть их вместе с нижним бельем, однако его прерывают.       – Закрой хотя бы дверь, – косится на выход из кабинета Ло, переводя после взгляд на ключи, расположившиеся на учительском столе.       – Так интереснее, не думаешь? – расплывается брюнет в хитрой усмешке, доводя начатое до конца, оголяя и нижнюю часть тела партнёра.       Лололошка нервно сглатывает, пытается выровнять дыхание, успевшее сбиться и превратиться в рваные вдохи, однако тщетно. С губ срывается шумный стон, когда Дилан без каких-либо прелюдий насаживается на член шатена, вобрав в рот сразу половину от всей длины.       Конечно, Ло прекрасно знал, что парень его нетерпелив, порой непредсказуем и напорист, однако это не мешало ему каждый раз доставлять партнёру массу удовольствия. И потому он доверял Дилану. Доверял, как никому другому, позволяя ему всё и даже больше. Позволял он и сейчас: чужие руки лихорадочно изучают податливое тело, оглаживают бёдра, по-свойски сминают ягодицы, смешивая наслаждение с долей болезненных ощущений, напоминанием о которых послужат оставшиеся после грубых ласк синяки.       Это уже не тот Дилан, неловкий и смущённый, что только познаёт, учится, пробует, от трепетных поцелуев до самых чувствительных мест на чужом теле. Сейчас Дилан – это нежность, смешанная с каплей нетерпеливой грубости, желание, безудержно рвущееся наружу, и наслаждение – бездна, кажущаяся блаженной негой, намеренная утащить глубоко, сокрыть, присвоить, удержать да удушить одним лишь чистейшим удовольствием.       По кабинету разносится приглушённый стон – брюнет резко начинает двигаться, опускается до основания, проводит вдоль органа языком и замирает. Ло хватается за чужие плечи, сжимает пальцами кожу, царапает ногтями, заставляя Дилана болезненно промычать, что отдаётся по члену вибрацией, срывая с уст новый тихий стон.       Лукавые синие глаза заглядывают в чужое лицо, обводя взглядом с силой сжатые веки, искусанные до кровоточащих ранок губы, спустившись и к лихорадочно вздымающейся оголённой груди.       Ужасно долго тянутся секунды прежде чем Дилан отстраняется. Смотрит, наблюдает, ловит полный разочарования вздох и взгляд на себе голубых глаз. Уголки губ дрогнули, изогнувшись в довольной ухмылке, когда язык дразняще проходится по собственным губам, заставляя Ло следить за его медленными движениями.       Дилан тянется к губам напротив, втягивая шатена в новый поцелуй, настойчивый, кусачий, когда он отстраняется на пару секунд, чтобы прикусить нижнюю губу партнера, заставляя кровоточить открывшиеся ранки. И он мажет по ним языком, чувствуя на кончике металлический привкус.       Пальцы между тем дразняще касаются разгоряченной плоти органа, обхватывают член полностью, нарочито медленно проводя по всей длине, срывая с губ сдавленные стоны, тонущие в их новом поцелуе.       А время всё тянется, с каждой секундой подвергая пару риску быть замеченными, что теперь лишь будоражило сердца, заставляя пропускать удар за ударом, вынуждая ощущать нечто сродни бушующему в крови адреналину в особенно опасные и волнующие моменты. И мозг отнес нынешнее их положение как раз к одному из подобных. Слух, вопреки такому манящему желанию отдаться лишь собственным ощущениям, не обращая внимания ни на что прочее, чутко ловил каждый шорох за дверью кабинета.       Шаги. Приближающиеся, с характерным цоканьем каблуков о пол, с которым обычно ходили преподавательницы по коридорам, оттого и столь узнаваемым, от коего оба парня непроизвольно замирают, словно следуя некому рефлексу – затихнуть при этом звуке вне зависимости от обстоятельств. Первым отмирает Дилан, бросив в сторону двери единственный взгляд, полный хитрых искр, пляшущих чрез глаза из самого его существа. Ну кто бы мог подумать, что столь нелюдимый и в целом, казалось бы, отстраненный и холодный человек может так распаляться от глупой и особенно рискованной затеи, смотреть взглядом, в коем так отчетливо отражалась страсть, тяга продолжить вопреки чему бы то ни было, подкрепленная толикой играющего в крови азарта, который заставлял ставить на кон всё, надеясь выручить крупный куш по воле удачи. Только вместо казино и рулетки – кабинет да одна несчастная парта, а награда – парень напротив, изнывающий от удушающего его желания.       И Дилан намеренно увеличивает темп, действует более напористо, играет, дразнит, едва не вытягивая из партнера новые шумные стоны. А Ло только кусает губы, прикусывает и собственный язык, откидывает назад голову, когда его парень вновь припадает к шее, совсем нежно целует, а после шепчет что-то у самого уха. Руки перебираются с плеч к затылку, запуская пальцы в чёрные небрежно уложенные локоны.       Стук в дверь. Чей-то голос по ту сторону призывает ответить, однако шатен только прикрывает ладонью рот, ведь его партнер вовсе не собирается останавливаться.       – Кажется, у нас совсем времени, – шепчет Дилан, играючи прикусив мочку уха.       Но Ло помнит, что брюнет дверь не закрыл, неужто настолько уверен в том, что никто сейчас к ним не зайдет?       И вот – ручка дёргается...       ...но нисколько не поддаётся и на второй, и на третий с четвёртым разом. Шатен недоуменно смотрит на Дилана, ничуть не смущенного тем фактом, что его маленькая ложь вскрылась – дверь была предварительно им заперта, но подразнить да распалить собственного парня до одури хотелось! За такие шутки он получит своё обязательно позже, но не сейчас. Точно не когда так хотелось кончить от чужих ритмичных и выверенных движений, намеренно погромче простонав излюбленное имя в отместку, и плевать уж чем это может обернуться. В моменте думать об этом слишком сложно и практически невозможно, когда волной удовольствия проходится по всему телу оргазм, заставляя сжимать невольно закрывшиеся веки, до боли и совсем тихого шипения цепляться пальцами за тёмные пряди, не удержав и тот сладостный протяжный стон, что тут же тонет в возобновившемся глубоком и томном поцелуе.       Парни отстраняются друг от друга только пару мгновений спустя. Дилан реагирует первым, быстро достав предусмотрительно находящиеся в сумке салфетки, в спешке приводя в порядок обоих, пока Ло отчаянно пытался выровнять собственное дыхание, отходя вместе с тем от нахлынувшего несколькими секундами ранее оглушительного оргазма. И брюнет и рад бы был еще немного понаблюдать за своим «выигрышем», на который он точно поставил не зря, однако игра его зашла уж слишком далеко, и, конечно, её последствия должны были свалиться на плечи зачинщика.       Поэтому Дилан парой ловких движений поднимает некоторое время назад отброшенную в сторону рубашку, небрежно оттряхивает ее от пыли, бросая в сторону все еще сидящего на парте шатена. Но Ло не торопится совсем, словно нарочито медленно натягивает обратно верхний элемент одежды, поленившись застегивать больше, чем пару пуговиц в самом верху. Брюнет вздыхает, глядя на открывшуюся ему картину. Но, должно быть, в какой-то мере заслужил.       И он подходит ближе, уже менее точными движениями застёгивает пуговицы на рубахе, отчего шатен невольно подмечает: расстегивал он их с куда большим энтузиазмом.       Дилан снова бегло проходится по помещению глазами, надеясь выцепить какую-то деталь, забыть про которую в этой внезапной суматохе было довольно просто. Однако на первый, но очень внимательный взгляд всё в порядке.       Брюнет подходит к учительскому столу, берёт в руки ключ и наконец подходит к двери, вставляя его в замочную скважину, чтобы провернуть ровно два раза. На парней уставилась пара обеспокоенных и несколько возмущенных глаз, от выражения которых Лололошка тут же слез с парты, на которой, позабыв, так и остался сидеть.       – Ну наконец-то! – восклицает их классный руководитель, смерив взглядом обоих присутствующих, только после обратив свое внимание на окружение. – Вы здесь вдвоем? И никто больше не вызвался помочь?       Женщина хмурится, складывая руки на груди, видимо, уже планируя, как и сколько будет она отчитывать за безответственность весь оставшийся класс.       – Нет, на самом деле…       Ло пытается что-то возразить, однако его бесцеремонно прерывают:       – Ничего не говори, – качает головой преподавательница, недовольно цокнув. – Совершенно ясно, что ты пытаешься их выгородить! Не нужно.       Парни обмениваются усталыми взглядами, понимая, что завтра им предстоит перенести ненависть едва не всего класса за такую "подставу". Впрочем, не так уж и критично.       – А вы, – женщина указывает поочередно сначала на одного, потом на другого указательным пальцем, несколько смягчив тон, – можете идти, вы и так хорошо потрудились.       В ответ она получает лишь синхронный кивок с тихим прощанием, едва уловив момент, когда ей в руку сунули ключи от кабинета, а присутствующих с секунду назад парней и след простыл.

***

      – Ты это изначально спланировал, не так ли? – хмурится Лололошка, вопросительно выгнув бровь.       Брюнет только молчит. Улыбается и молчит, идя рядом с возлюбленным непривычно близко, так и норовя то схватить его ладонь, то опустить руку на чужую талию, однако Ло противится.       – Может быть, – все-таки сдается и отвечает Дилан, пожимая плечами. – Но, прежде чем ты скажешь что-то ещё, посмотри на меня и попробуй честно признаться, что тебе нисколько не понравилось.       Повисло в воздухе молчание, должно быть, намного красноречивее, чем сотни и тысячи других лишних слов, что сейчас мог бы подобрать в качестве ответа Лололошка. И улыбка на лице Дилана становится шире при мысли, что этот день вполне можно занести в список тех, что им точно нужно повторить до выпускного.