Туманы, холсты и сад на крыше

Портключ выбросил Драко на станции прибытия. Он вздрогнул и пошатнулся, едва не потеряв равновесие — портключи такой дальности многих выбивали из колеи. Устояв на ногах, Драко взглянул на свои наручные часы, змеевидные стрелки которых бешено двигались по кругу. Остановившись, те показали два пятьдесят три пополудни. Со станции отправления Сиэтла Драко исчез ранним утром, в шесть пятьдесят два. Он сдал теперь уже бесполезную керамическую статуэтку ангела, правое крыло которого было сколото, на стойку приёма портключей и вышел в атриум Министерства. Люди обтекали его, на несколько секунд замершего, как поток воды минует камень. Никто не обращал на Драко внимания, не удостаивал его даже мимолётным взглядом — возможно, они были слишком заняты своими делами, а может быть, за двенадцать лет все окончательно стёрли из памяти его лицо. Со всех сторон доносилась полузабытая английская речь, оттенков которой Драко раньше не замечал. Несколько лет назад Теодор Нотт, приехавший к нему в гости, полушутя сказал, что Драко начал говорить как американец. Тогда он запустил в смеющегося Нотта крышечкой из-под сока, но теперь задумался о том, что тот мог быть прав. Драко ненадолго задержал дыхание, а потом поправил ремень своей наплечной сумки и двинулся к выходу. Лондон, ждавший его наверху, утопал в тумане — белёсом и таком густом, что дальше шестнадцати футов было невозможно что-либо разглядеть. Люди и машины выныривали из белой гущи, тут же скрываясь в ней. Оказалось, что возвращаться — это немного странно.

***

Поместье выстояло, сад не засох — напротив, разросся, дотягиваясь вьюнком до промёрзших каменных стен, переживавших в одиночестве ветра и дожди. Сорняки теснили дикие розы, трава обратилась зарослями в человеческий рост. Сад жил своей жизнью; его июльская зелень выплывала из пелены тумана. По какой-то прихоти природы тот дотянул свои влажные длинные руки до Уилтшира. Может быть, он накрыл собою всю Англию. Или всё Королевство. Драко миновал подъездную дорожку, прикосновением палочки снял охранные чары с главного входа и толкнул двустворчатые двери. Его сердце билось ровно. Успокоенно. Поместье походило на огромного мёртвого кита, в желудок которого Драко пробирался. Лишённое заботы эльфов и людей, оно покрылось толстыми слоями пыли, а местами поросло плесенью. Портреты истёрлись, отсырели и потеряли жизнь — их обитатели больше не двигались, превратившись в обыкновенные мазки краски. Здесь было очень много воспоминаний, но Драко не бежал от них. Больше нет. Он провёл в бегстве двенадцать лет для того, чтобы вернуться на исходную точку. Старт. Нулевой меридиан. Он дошёл до маленькой южной гостиной, в которой Нарцисса когда-то любила читать, сбросил сумку на викторианскую тахту с ранее голубой, а теперь серой от грязи обивкой, и потратил следующие три часа на то, чтобы привести комнату в порядок, в общей сложности использовав Тергео больше нескольких сотен раз. Он сдёрнул тяжёлые портьеры с высоких окон для того, чтобы позже отнести их в деревенскую прачечную, снял со стен застывшие пейзажи в тяжёлых рамах, выбил клубы пыли из мебели, начистил до блеска полы, выбросил из серванта фарфор и оттёр камин от сажи. Когда с этим было покончено, Драко разобрал свою сумку, в расширенном пространстве которой плавали, сталкиваясь друг с другом, его вещи — на самом деле, их было не так уж много. Он разложил стопки одежды на длинном диване, отправил книги и безделушки за стеклянные дверцы серванта, а затем принялся доставать из сумки холсты, один за другим. Картины, картины, картины — масло, а иногда, на плотной бумаге, пастель. Блокноты, о которые были сломаны карандашные грифели. Всё, что он ценил в своих работах — крошечные песчинки из сотен бесполезных художеств, вышедших из-под его руки за столько лет. Десятку холстов не нашлось места, и тогда Драко расставил их вдоль свободной стены, беспорядочно, закрывая одно изображение другим. Затем он разжёг огонь в камине, улёгся на диван, накрылся одеялом, которое, уже в Сиэтле, ему сшила Нарцисса, и закрыл глаза, устало выдыхая. Путь обещал быть долгим.

***

К большой досаде Драко, среди отцовских документов он не смог найти план поместья, так необходимый ему для продажи. Пришлось возвращаться в Министерство, архивы которого хранили информацию обо всех домах древних родов. Возможно, план окажется устаревшим, но Драко сможет его подправить — в любом случае, это было лучше, чем составлять схему с нуля. Ведьма, работавшая в архиве, долго разглядывала Драко, сдвинув очки в прямоугольной оправе на кончик носа. Она была первой из всех, кто обратил на него внимание — и то потому, что он назвал свою фамилию. Тем не менее, долго это не продлилось, и вскоре Драко шагал к выходу, неся в руках бережно скатанные свитки. Он пребывал в лёгком смятении от контраста: когда они с матерью решили уехать, едва ли не каждый третий встреченный ими волшебник намеревался наложить на них проклятие или хотя бы плюнуть им вслед. Ничего из этого больше не было. Люди не забыли войну, но забыли Малфоев. Порою человеческая память коротка. Гарри Поттера он встретил у лифтов. Это был короткий момент; вспышка знакомого движения, взъерошенных тёмных волос. Драко не смог бы пропустить его. Он застыл, не зная, что ему делать, и в этот момент Гарри, вероятно, почувствовавший лопатками пристальный взгляд, обернулся. Его веки опустились вниз в медленном моргании, словно он подумал, что ему померещилось. Драко первым сделал шаг вперёд. Гарри, отмерев, ступил ему навстречу. Теперь людской поток огибал их обоих. — Привет, — сказал Драко. — Ты вернулся? — вместо приветствия ответил Гарри. Его лицо казалось бледноватым на фоне алой мантии; значок главного аврора, тусклый от давно не счищаемого налёта, матово поблёскивал. Беглым взглядом Драко заметил первые морщинки, собравшиеся вокруг знакомого рта. Он вдруг ощутил фантомный привкус железа на кончике языка. Двенадцать лет назад, когда они целовались, их губы часто были в крови — либо от ударов, либо от укусов. В них не было и унции нежности. — Да, — ответил Драко. — Надолго? — Навсегда. — О. Они замолчали. Люди шли и шли, но Драко замечал лишь яркие вспышки на границе зрения. Когда он смотрел на Гарри, только тот и существовал. Так было всегда. Кажется, это не изменилось. Гарри вдруг протянул ему руку. Драко удивлённо моргнул, глядя на его ладонь, пересечённую шрамом от основания большого пальца до запястья. — Рад тебя видеть, — сказал Гарри, не опуская руку несмотря на то, что Драко не спешил её пожимать. — Да? — Да. Тогда Драко сжал его ладонь в своей, впервые в жизни. Затем они разошлись.

***

— Поместье, должно быть, в ужасном состоянии, — сказала Нарцисса. Драко сидел перед камином в южной гостиной, накинув одеяло на плечи. Прядь мокрых после душа волос спадала ему на лоб, щекоча кончиком переносицу. — Да, — просто ответил он. — У тебя уйдёт уйма времени на то, чтобы привести его в порядок. — Я знаю. Нарцисса вздохнула и нахмурилась. Она не одобряла его отъезд и не захотела возвращаться вместе с ним. У неё была новая жизнь в Сиэтле. У Драко тоже, но он знал, что должен соединить её со старой. Чтобы отпустить. Чтобы перестать бежать. — Это просто дом, — сказал Драко, понимая, о чём думала Нарцисса. — Он мёртв. В нём больше ничего нет. — Может быть, напишешь для меня сад? — спросила она, выглядя потерянно. — То место рядом с фонтаном, где раньше росли альстрёмерии. — Хорошо. Напишу, когда сойдёт туман. Она улыбнулась ему, и они заговорили о погоде в Сиэтле.

***

Второй раз Драко встретил Гарри через неделю, в Министерстве — снова. Он нашёл тайник под скрипучими половицами на чердаке, из которого так сильно тянуло тёмной магией, что у него встали дыбом волосы на загривке. Драко мог бы уничтожить содержимое самостоятельно, но не хотел к нему прикасаться — даже в перчатках. Он отправился прямиком в Аврорат, чтобы подать заявку на утилизацию. Молодой стажёр, которому во время войны было лет девять, посмотрел на фамилию Драко, затем на него самого, и хмуро сообщил, что ближайшая свободная дата у команды утилизации найдётся в лучшем случае через месяц. Враньё казалось таким очевидным, что Драко с трудом подавил в себе волну гнева. Он успел отвыкнуть от такого отношения. — В Англии что, прошёл дождь из темномагических артефактов? — облокотившись о стойку, мрачно спросил Драко. — Мистер Малфой, я действительно… — Какие-то проблемы, Стив? Стажёр — Стив — подпрыгнул на месте от неожиданности. Гарри, подкравшийся словно кошка, прислонился к стойке рядом с Драко и вопросительно взглянул на Стива. Драко подумал о том, что, чуть наклонившись вперёд, смог бы почувствовать знакомый запах. Ему вдруг стало интересно, остался ли он прежним — мыло и лавандовый стиральный порошок — или Гарри за эти годы начал пользоваться каким-нибудь одеколоном. Конечно, Драко не стал этого проверять. Лишь сказал: — Мне нужна команда по утилизации. Я разбирал чердак в поместье и нашёл тайник, из которого фонит тёмной магией. Не хочу лезть в него голыми руками. — У нас ведь есть свободные утилизаторы, да, Стив? — спокойно спросил Гарри, обернувшись к стажёру. — Команда Пенелопы вернётся из Шотландии послезавтра, сэр. Бледность Стива сменилась алыми щеками. Гарри одарил его пристальным взглядом, а затем легонько хлопнул ладонью по стойке. — В таком случае отправь их к мистеру Малфою после выходных. — Да, сэр. Стив принялся судорожно заполнять бумаги. Гарри дождался, пока он закончит и выдаст Драко талон, и лишь затем пошёл прочь по коридору. Драко отправился следом. Ему не нравилось находиться в Аврорате. Он больше не боялся неприятных воспоминаний, не бежал от них — в ином случае вообще бы здесь не появился, — но и не хотел проводить рядом с ними слишком много времени. Баланс был важен, Драко понадобилось много лет для того, чтобы понять это. — Он не хотел записывать тебя? — спросил Гарри, когда они остановились у двери в его кабинет. Табличка «главный аврор Поттер» сияла, в отличие от его значка. Видимо, о последнем он заботился сам. Вернее сказать, не заботился. — Это нормально, — сказал Драко и пожал плечами. — Ненормально, — тут же нахмурился Гарри. Он бросил суровый взгляд в сторону стойки, за которой сидел всё ещё покрасневший до кончиков ушей Стив. — Бедняга и так тебя боится, — заметил Драко. — Не пугай его ещё больше. Гарри вновь обернулся к нему, и морщинка между его бровей слегка разгладилась. Это было странно — видеть его возмущение по такому поводу. В их коротком не-совсем-романе звучало слишком много злых слов. Они выплёвывали их друг на друга, раненные и ищущие чего-то, о чём сами имели лишь смутное представление.

***

После выходных Драко очистил чердак и половину четвёртого этажа, безжалостно уничтожив больше половины вещей. Часть мебели прогнила от сырости, так что он разламывал её и отправлял в мусор следом за десятками безделушек, пыльной одеждой и чайными сервизами. Его руки ныли, а под ногтями оставалась грязь. Туман никак не рассеивался, и поэтому он так и не смог написать для матери сад.

***

Драко покупал чистящие средства в Косом переулке, и в этот раз никто на него не смотрел. Увидев Гарри на улице, возле витрины магазинчика «Всё для квиддича», он едва не споткнулся. Магический мир был тесным, но это уже казалось ненормальным — как и туман, что продолжал укрывать Англию толстой периной. Пока Драко, прижимая к груди бумажный пакет, раздумывал над тем, стоит ли просто пойти дальше, Гарри обернулся. На его лице мелькнуло точно такое же замешательство, но практически сразу оно сменилось крошечной улыбкой. Увидев её, Драко пересёк улицу. Внутри что-то затянуло — напевно и сладко. Он хотел бы сказать, что уже позабыл об этом чувстве, но правда состояла в том, что оно было с ним всегда и осталось до сих пор. — Как дела? — спросил Драко, останавливаясь рядом с Гарри. — Хорошо. Вообще-то я шёл во «Флориш и Блоттс». Он будто бы оправдывался. Драко весело усмехнулся. — Но остановился возле витрины с мётлами? Как это на тебя похоже, — не удержался он. — Отвали, — Гарри рассмеялся, и его смех, казалось, отразился от туманных стен. — У них новая коллекция снитчей. Я подумал, что… давно не летал. Драко проглотил ком в горле. Тот опустился вниз, прямиком к ускорившемуся сердцу. В нём было так много воспоминаний, что они едва умещались посредине качающей кровь мышцы. — Затеял большую уборку? — спросил Гарри, кивая на пакет, который Драко всё ещё прижимал к груди, словно щит. — Что-то вроде того, — кривовато улыбнулся он. — Работаешь руками? Как это на тебя не похоже, — вернул ему шпильку Гарри. — Отвали. Они замолчали, оба не двигаясь с места, едва дыша. Взгляд Гарри вдруг посерьёзнел; он рассматривал Драко и словно находил в нём что-то новое. А может быть, напротив, давно забытое. Драко не хотел бы стать полностью новой версией себя. Он вернулся, чтобы соединиться со старой, потому что больше не хотел бежать без оглядки. Гарри разомкнул губы и тут же сомкнул их вновь. Драко проследил за этим движением, но молчание длилось и длилось, а потому он сказал: — Я пойду. Хорошего дня, Поттер. — Да, — как-то растерянно ответил тот. — Хорошего дня. Драко развернулся, чтобы уйти, но не успел сделать и пары шагов. Гарри окликнул его: — Может, выпьем кофе? Руки Драко сжались, сдавили пакет, тихо хрустнувший бумагой в ответ. Он обернулся, удивлённый. Гарри смотрел на него со взволнованным выражением лица. Драко попытался придумать, почему это плохая идея, но не смог. И тогда он ответил: — Хорошо. Веди.

***

— Ты не против магловского Лондона? — спросил Гарри. Это был немного запоздалый вопрос, учитывая, что они уже сидели в кофейне неподалёку от Косого переулка. Была середина летнего дня, но в зале горели все лампы — туман не оставлял солнечному свету шансов. — Я хорошо ориентируюсь в их мире, — ответил Драко, кидая кубик сахара в чашку с кофе. — Проработал в мультипликационной студии семь лет. В Сиэтле. — И что ты там делал? Гарри, казалось, даже не пытался скрыть своего удивления. Драко хмыкнул: — Рисовал мультфильмы, очевидно. — Так ты… стал художником? Драко попытался вспомнить, говорили ли они об этом в конце восьмого курса, когда всё между ними вертелось без оглядки. Кажется, нет. Они вообще тратили мало времени на разговоры. Это было открытое пламя, а не медленное горение свечи. — Да, — просто ответил он. — Не самым хорошим, но и не самым плохим. Я мог бы зарабатывать неплохие деньги, рисуя магические портреты, но мне это не нравится. Слишком много ритуалов, подселение скопированных кусочков души. Мне это кажется жутким. Всегда казалось, честно говоря. — Я бы хотел увидеть твои рисунки. Драко сглотнул и перевёл взгляд на чашку. Пенка в ней медленно таяла. Он рисовал Гарри чаще, чем хотел. Правда, это были наброски прошлого — он понятия не имел, как выглядел взрослый Гарри. По всему выходило, что примерно так же. Разве что стал шире в плечах и обзавёлся парой морщинок да слегка усталым взглядом, в котором больше не было ярости. Без алой мантии Гарри даже не казался бледным. — Покажу как-нибудь, — сказал Драко, на самом деле понятия не имея, когда им выпадет новая встреча. Он поднял взгляд от чашки. Гарри больше не смотрел на него, только задумчиво глядел в окно. Прохожие за стеклом выплывали из тумана и исчезали в нём вновь. Снова, снова и снова. Мимолётное движение тел. Драко склонил голову к плечу. Глядя на Гарри он вспомнил Роба, бок о бок с которым провёл три года — самые долгие его отношения. Роб был очень похож на Гарри, только глаза у него были светло-голубыми. Честно говоря, Драко вообще ни у кого больше не встречал таких же зелёных глаз. А ведь он искал, пусть и лишь наполовину осознанно. — О чём думаешь? Упавший слишком глубоко в свои мысли, Драко вздрогнул. Он моргнул, возвращаясь в реальность, улыбнулся уголком губ, а затем честно сказал: — О бывшем. — Драматичное расставание? — Нет, не особо, — Драко покачал головой. — Мы просто устали друг от друга. На самом деле, у него ни с кем не получалось. Чаще всего он думал, что дело в багаже прошлого. Иногда он думал, что дело в Гарри. — А ты? — не удержался Драко. — Встречаешься с кем-нибудь? — Нет. Уже давно нет. В грудной клетке Драко зашевелилось что-то старое и далёкое. Он спрятал губы за ободком чашки. — Оказалось, что я совершенно невыносим, — пошутил Гарри. А может и не пошутил. Драко ответил только после того, как его сердце перестало ускоряться: — Да, ты тот ещё кусок дерьма. Гарри фыркнул от смеха и тоже взялся за свою чашку. Он и правда был куском дерьма — двенадцать лет назад. И Драко тоже был. Они не могли по-другому, злые, отчаявшиеся и полные боли. — Я сожалею по поводу твоего отца, — вдруг сказал Гарри. Драко посмотрел на него с удивлением. Прошло так много времени с тех пор, как Люциус умер в Азкабане. — Мне стоило сказать тебе ещё тогда, в школе, — с долей смущения продолжил Гарри. — Но я был эгоистичным мудаком и не смог этого произнести. Прости. — Ты не был обязан скорбеть по Пожирателю Смерти, знаешь. — Нет. По нему — нет. Но я мог скорбеть по тебе. Они зацепились взглядами, и между ними повисло молчание. Оно не было тяжёлым или неуютным. Оно никогда не было таким, даже двенадцать лет назад. — Я увижу тебя снова? — спросил Гарри, когда спустя полчаса они вышли на улицу. Драко поёжился от сырости, накинул на плечи пиджак и сказал, затаив дыхание: — Да. Они не стали договариваться о встрече, но теперь Драко был уверен, что она состоится сама по себе.

***

Когда оповещающие чары сработали, Драко рылся в куче барахла, заняв северную гостиную на третьем этаже. Услышав характерное позвякивание заклинания, он безжалостно опустил жемчужную цепочку в огромный магловский мусорный пакет, отряхнул руки и поспешил вниз. За дверью стоял, неловко улыбаясь, Гарри. — Что ты тут делаешь? — спросил Драко, нахмурившись от удивления. Он бы не задал этот вопрос в любой другой день, но на календаре значилось тридцать первое июля. — Подумал, что ты будешь не против моей компании? — полувопросительно ответил Гарри. — Я… да, конечно. Просто сегодня твой день рождения. — Ты помнишь? — Все помнят, Поттер, — Драко тихонько фыркнул и посторонился, пропуская его в холл. А затем, подумав, добавил: — И я, конечно же, тоже помню. Гарри прошёл внутрь, заинтересованно вертя головой. Всё вокруг по-прежнему было в пыли, только беспорядочные цепочки следов Драко тянулись в сторону южной гостиной и парадной лестницы. — Извини за беспорядок, я ещё не добрался до первого этажа. Решил пойти сверху вниз. — Ты не нанял рабочих? — Я должен сделать это сам. — Почему? — Потому что я больше не боюсь. Гарри кивнул, как будто бы всё понял. Драко направился к лестнице, поманив его за собой. — Собираешься жить здесь? — спросил Гарри, пока его шаги глухим звуком отражались от пыльного ковра, устилавшего ступеньки. — Нет, — Драко покачал головой. — Я думал, ты больше не боишься. — Я и не боюсь. Мне просто не нужен этот дом. Они дошли до гостиной, и Драко вернулся на своё место — в центре комнаты, возле очередной кучи безделушек. Он опустился на колени прямо в пыль; его руки вновь были грязными вплоть до закатанных рукавов рубашки, но он уже давно не обращал на это внимания. — Можешь помыть окна или заняться мебелью, — сказал Драко, принимаясь перебирать фарфоровые статуэтки танцующих вейл. — Если увидишь, что с неё не оттирается грязь или что она прогнила, ломай без жалости. Я потом всё уменьшу и вынесу. — Хорошо, — без возражений согласился Гарри и тут же принялся за работу. Драко громко чихнул, когда от старого кресла, стоявшего в углу, поднялось облако пыли. Покосившись на Гарри, старательно оттиравшего грязь с бархатной обивки, он добавил: — У меня нет для тебя торта. Даже чая нет. — Ничего. — Мы можем позже сходить в деревню и купить всё. Хочешь? Гарри замер, занеся палочку над очередным пятном. Лёгкая улыбка скользнула по его лицу. — Можно. Он вновь принялся за работу. Драко, немного подумав, отправил статуэтки в пакет. С полчаса они в молчании занимались каждый своим делом, а потом Драко, не выдержав, всё-таки спросил: — Разве ты не празднуешь с друзьями? Гарри ответил не сразу. Драко слышал, как тряпка, зажатая в его руках, издаёт тихий скрип при трении об оконное стекло. — Обычно да, но в последние годы мне не хочется это делать. — Почему? — Драко обернулся к нему, склонив голову к плечу. Гарри опустил руку и тоже взглянул на него. Казалось, несколько секунд он раздумывал над тем, стоит ли говорить правду, а затем всё-таки произнёс: — Всё одно и то же, год за годом. Я застрял. У Гермионы и Рона, у Джинни и Луны — дети, свои заботы, своя жизнь. Невилл давно в Исландии, весь в исследовательских работах. Дин и Симус недавно поженились. Джордж и все остальные Уизли — в своих делах. Я не говорю, что они бросили меня, вовсе нет, просто их жизнь движется, а я… застрял. Понимаешь? Когда он сказал это, в его глазах не было надежды на понимание. Драко опустил ладони себе на колени, пачкая брюки грязью, и спокойно ответил: — Понимаю. Поэтому я здесь. Лицо Гарри посветлело, словно Драко снял с него часть какого-то огромного груза. Он смял тряпку в пальцах и спросил: — Правда? — Да. Оказалось, нужно перестать бежать для того, чтобы двигаться дальше. Ты бежишь? — Возможно, — он усмехнулся. — Бегу за тёмными волшебниками последние десять… нет, не десять. Двадцать лет. — В этом всё дело, — Драко убрал в пакет изодранный неизвестно чьими когтями блокнот и поднялся на ноги. — Ты бежишь за ними и заодно бежишь от себя. Они долго смотрели друг на друга — спокойно. Глубоко. Теми же взглядами они обменялись всего раз в жизни: в тот июньский день, сразу после экзаменов, когда Драко сказал Гарри, что уезжает в Америку через три дня. В ту минуту пламя, полное ярости и притяжения одновременно, словно утихло. Они всегда знали, что разойдутся в разные стороны, но переживание этого момента оказалось неожиданно болезненным. И вот они были здесь, глядя друг на друга так же и одновременно по-другому. Драко больше не бежал. Гарри готов был остановиться. — Сходим в деревню? — спросил Драко. Гарри улыбнулся — теперь широко. Окно за его спиной было чистым, но не показывало ничего, кроме тумана.

***

Гарри приходил почти каждый день, воспользовавшись тем, что не брал отпуск последние пять лет и накопил за собою достаточно выходных дней. Его заместитель в Аврорате шокированно задыхался, но ему было всё равно. Вместе они закончили с третьим этажом и перешли ко второму, на целую неделю застряв в огромной библиотеке. Драко никак не мог решить, какие книги хочет оставить себе, но Гарри его не торопил, послушно опустошая полку за полкой и лишь иногда подталкивая его в сторону того или иного решения. Они съели ещё шесть тортов из деревни, ложками и руками, сидя прямо на полу бок о бок друг с другом. Туман всё никак не рассеивался. В один из дней, устав от пыли и старины, Драко ушёл в сад, чтобы написать его для матери таким, каким он был. Гарри сидел на выщербленной каменной скамейке неподалёку, внимательно наблюдая за мазками кисти. Драко чувствовал его взгляд кожей, и та горела приятным теплом. Спустя несколько часов пошёл дождь. Драко поспешно высушил чарами наполовину написанную картину, затем уменьшил холст, чтобы убрать его в карман, и принялся складывать мольберт. Гарри помог ему, собирая разбросанные вокруг тюбики красок. Он протянул Драко широкую кисть и, когда тот взялся за неё, посмотрел ему в глаза и сказал: — Я искал тебя. — Ты знал, где я, — с недоумением ответил Драко. — Нет. Не там. Я искал тебя здесь. Дождь усилился, покрывая каплями их макушки и плечи, но они не двигались. Драко сильнее сжал пальцы на кисти, пачкая подушечки в остатках красной краски. Краски. Не крови. Её больше не было. — Я тоже искал тебя, — сказал он. — Нашёл? — Нет. А ты? — Нет. Драко молча забрал у него кисть, и они вернулись в дом, вжимая головы в плечи из-за ледяных капель, пронзавших туман.

***

В середине августа они пили чай на кухне Гарри. В доме на площади Гриммо то тут, то там встречались банки с краской, валики, шпатели и укрытая целлофаном мебель. Гарри начал ремонт на следующий день после того, как они с Драко тихо отметили его день рождения в поместье. — Я хочу тебе кое-что показать, — сказал Гарри, когда они допили чай. Драко молча позволил ему увести себя. Поднимаясь за Гарри по лестницам, выше и выше, он смотрел на его спину, на движущиеся под тканью футболки лопатки и думал о том, что мог сказать только по буквам. Я-т-е-б-я… У него не получалось целиком. Он даже не был уверен в том, что это кому-то нужно. Миновав последний этаж, Гарри поднялся по узкой деревянной лестнице ещё выше и толкнул последнюю дверь. Та со скрипом отворилась, впуская приглушённый дневной свет. Драко подумал, что, если они останутся здесь ещё ненадолго, липкие руки тумана дотянутся до внутренностей дома. Гарри обернулся, протянул Драко руку и вывел его на крышу. Драко не сразу понял, что должен увидеть — не столько из-за тумана, сколько из-за руки, что задержалась в его руке прежде чем ускользнуть. Спустя двенадцать лет он всё ещё помнил, какой была на ощупь кожа Гарри, но не знал, как именно ощущается прикосновение к его ладони. Они не держались за руки. Никогда. Ему понадобилось несколько мгновений для того, чтобы прийти в себя и вернуться на крышу. Вернее в сад. Это был сад. Он утопал в тумане, но Драко всё равно мог его разглядеть. Маленький сад не имел ничего общего с тем, во что превратилась территория поместья; не было ни сорняков, ни дико растущего кустарника, ни беспорядочно забравшегося в каждый угол вьюнка. Зелень мягко стелилась по крыше, чётко очерчивая собою дорожки, бежала в разные стороны. Алые маки покачивались на лёгком ветру, склоняя головы к эдельвейсу и хризантемам. В дальнем углу, ближе к краю крыши, росло плодоносящее лимонное дерево — пока что крохотное, но уже упрямое. — О, — выдохнул Драко, поворачиваясь к Гарри, который стоял за его спиной в молчаливом ожидании. — Ты сам всё это сделал? — Здесь уже был сад, — он слегка улыбнулся. — Засохший. Я просто вернул его к жизни и посадил дерево. — Так вот чем ты занимался в перерывах между бегом и… бегом? — Вроде того. Драко прошёл вперёд по дорожке, ладонью ведя над цветочными бутонами и зелёными листьями; осторожно, нежно, едва касаясь. Задев пальцами лепестки альстрёмерий, точно таких же, как те, что когда-то росли в саду перед поместьем, он вновь повернулся к Гарри и твёрдо сказал: — Это то, чем тебе стоит заняться. Перестань бежать. Останься здесь. У тебя прекрасно получается. Гарри долго смотрел на него, пока они оба утопали в тумане. Затем прошёл по дорожке, приближаясь, и остановился на расстоянии фута от Драко. Тот сглотнул; в его горле резко пересохло. Теперь он чувствовал до боли знакомый запах — мыло и лавандовый стиральный порошок. Всё изменилось и одновременно осталось прежним. Лучшие части их остались прежними. Хотя двенадцать лет назад этих лучших частей едва ли можно было насобирать на двоих. — А ты останешься? — спросил Гарри. По буквам. Я-т-е-б-я-л… — Если ты этого захочешь. Гарри улыбнулся в ответ, а затем просто поцеловал его — среди запаха зелени, влаги, цветов, мыла и стирального порошка с лавандой. И не было никакой крови. Драко сумел оторваться от его губ только тогда, когда им обоим стало откровенно не хватать воздуха, а затем взял его за руку и отвёл вниз, ниже и ниже, до спальни на втором этаже. Он уложил Гарри на кровать и повторил то, что делал десятки раз до этого, сделав это точно так же и совершенно иначе одновременно. Больше не было ни спешки, ни злобы, ни боли — жажды причинить её и жажды получить. Драко двигался внутри него медленно, плавными и длинными толчками, не ускоряясь до тех пор, пока Гарри под ним не превратился в хнычущий беспорядок. Короткие ногти царапали его спину, подгоняя, но не причиняя дискомфорта; зубы находили шею, но не для того, чтобы прокусить кожу до крови, а лишь для того, чтобы оставить свой след. Мышцы сжимались, пот под губами был солёным, и всё это ощущалось как возвращение домой. Когда они улеглись друг напротив друга, перевернувшись на бок и тяжело дыша, Драко никак не мог перестать улыбаться. Гарри придвинулся ближе, словно в безотчётном поиске нового прикосновения; их колени соприкоснулись. Драко протянул руку и погладил его по щеке тыльной стороной ладони. А затем спросил: — Сказать по буквам? — Скажи целиком, — тихо и серьёзно ответил Гарри. Казалось, он не нуждался в объяснениях. Драко задержал дыхание, катая слова — буквы — на языке, и сказал: — Я люблю тебя. — Я нашёл тебя, — ответил Гарри, подался вперёд и запечатлел на его губах ещё один поцелуй.

***

Проснувшись утром, Драко провёл ладонью по простыне и, не найдя рукой тёплого тела, распахнул глаза. Гарри стоял у окна, кончиками пальцев отодвигая занавеску. Солнечный луч пробрался в образовавшуюся щель и скользнул по его лицу узкой полосой. Драко перевернулся на бок, потянулся, громко зевнув, а потом поинтересовался: — Туман рассеялся? Гарри взглянул на него с ласковой улыбкой. — Да.