1-800-hot-n-fun

Субин вписал в тему письма пометку «срочно», прикрепил вместе с текстом все необходимые документы и нажал на кнопку. Электронное письмо улетело на почту юридического отдела. Пожалуй, пора отправляться домой. Мужчина снял и кинул очки на стол и зажмурился, потягиваясь в дорогом кожаном кресле. В дверь осторожно постучали. — Ещё не уходите, Субин-щи? — в проём просунулась голова секретаря, молодого светловолосого парня. — Моя помощь не требуется? Его наняли не так давно, но Субину он нравился — смышлёный, собранный и невозмутимый. Хоть какой-то островок спокойствия в этом хаосе. — Спасибо, Кай, — с улыбкой кивнул Субин. — Я отправлял информацию по судебному разбирательству, но уже закончил. Можешь идти. — Ох, — секретарь понимающе поджал губы и тоже улыбнулся с лёгким сочувствием. — Тогда до завтра. Хорошо отдохните. «Пока можете» не прозвучало вслух, но вполне очевидно подразумевалось. На данный момент из-за этого судебного дела на ушах стояла вся компания. Субин целый день просидел в офисе, погрязнув в телефонных звонках, переписках, документах и переговорах. С другой стороны, причина всего этого бардака вынуждена оставаться дома ближайшую неделю, а значит, Субину не придётся следовать бешеному графику и таскаться по всему городу, чтобы вызволять кое-чью задницу из неприятностей. Даже сегодня — несмотря на загруженность, после вечных разъездов по звукозаписывающим студиям и рекламным агентствам бумажная работа в здании воспринималась как маленький выходной. Мужчина захватил чёрный кардиган со спинки кресла, выключил компьютер и свет в кабинете, запер дверь на ключ. Тёмные коридоры, пустой лифт, плавно спускающийся по неосвещённым этажам, безлюдный холл и пост охраны. Едва стеклянные двери здания сомкнулись за спиной, тёплый осенний воздух мгновенно обволок тело, заставляя забыть о прохладе кондиционера в офисе. Но это всё равно ощущалось приятно. Так тихо. Безмятежно. Спокойно. Даже слишком. Чем он занят? Едва Субин подумал об этом, в кармане завибрировал телефон. Мужчина скользнул взглядом по времени и имени звонящего и тяжело вздохнул. Надеясь, что его подопечный звонит из дома и просто от нечего делать, Субин принял вызов, закинул кардиган на плечо и направился к своему автомобилю, прижимая телефон к уху. — Алло? — в динамик ударила громкая музыка, крики и невнятный шум на фоне. Через несколько секунд раздался голос, еле пробивающийся сквозь весь этот гам. — Хён… — музыка стала тише, будто отдалилась, но в трубке всё ещё слышались странные шорохи и возня. Что ж, надежда оказалась напрасной, а выходной закончился, не успев начаться. Ничего нового. Мужчина на мгновение прикрыл глаза рукой и мысленно досчитал до трёх. Всё и так было ясно, но он всё же уточнил: — Ёнджун, ты в клубе? — из трубки донеслось утвердительное мычание и едва различимое ругательство. Через пару секунд Субин уже был возле автомобиля. Он сел за руль и поставил телефон на громкую связь, быстро заводя двигатель. — Хён… Ахн-… Да подожди ты! — влажные звуки на фоне прервались, послышался негромкий мужской голос. Ёнджун звучал не очень трезво и довольно рассеянно, видимо, отвлекаясь на кого-то, кто находился рядом с ним. — Субини… Ах, ч-чёрт… Тут так скучно, и кругом сплошные придурки… Его слабое хныканье вновь сменилось шипением. Субин стиснул зубы, выворачивая с парковки на пустое ярко освещённое шоссе и сразу набирая скорость. — Передай ему трубку. — Не дам. Он смазливенький, — Ёнджун пьяно хихикнул, заставляя сжать руль в руках, а затем капризно застонал: — Просто забери меня, и побыстрее! Иначе я… — Не смей ехать к нему. Я скоро буду. Субин вдавил педаль газа, минуя перекрёстки с мигающими оранжевым светофорами. Дорогой чёрный автомобиль устремился в центр, где в час ночи жизнь только вступала в силу, оставляя засыпающий деловой район со строгими высотками бизнес-инкубаторов позади.

***

Субин припарковался у одного из клубов, зазывающего прохожих яркими огнями и энергичной электронной музыкой. Не самый популярный, но один из самых скандальных. Не без помощи Чхве Ёнджуна, конечно же. Субин оставил кардиган в машине, заранее зная, какая духота ждёт внутри. Он быстро взбежал по ступеням и вошёл в клуб, уверенно пробираясь сквозь толпу людей. Ноги по выученному маршруту повели сразу на второй этаж, где музыка оглушала уже не так сильно, а свет горел приглушённо. К счастью, в этот раз мужчине не пришлось искать долго и заглядывать в каждую комнату. Он заметил их, как только поднялся: в конце коридора один парень прижимал к стене другого, страстно целуя. Относительную тишину нарушали те самые влажные звуки, шумные вздохи и стоны знакомого голоса. Красные волосы от трения об стену наэлектризовались и стояли торчком. Чужие жадные руки хватали и лезли под тонкую чёрную куртку, не встречая никакого сопротивления. Даже наоборот. Субин стиснул челюсти и быстрым шагом подошёл к двоим. Бесцеремонно оторвал незнакомца от губ и тела Ёнджуна, схватил того за руку и молча потащил за собой. — Эй! Я не попрощался! — обиженно вскрикнул Ёнджун, волочась следом, но Субин пропустил возмущение мимо ушей. Парень обернулся и кокетливо помахал своему случайному партнёру, растерянно оставшемуся позади. — Звони, если заскучаешь, милашка. Мужчина сильнее сжал его запястье, надеясь, что Ёнджуну хватило мозгов не давать свой настоящий номер. Он молча довёл парня до машины и сильным хлопком закрыл переднюю дверь, стоило Ёнджуну усесться на пассажирское сиденье. Субин обошёл автомобиль и сел за руль, сразу поворачиваясь к парню лицом. — Ёнджун, ты издеваешься? Потащился в клуб, когда должен сидеть дома? Тебе мало проблем? Тот фыркнул и закатил глаза. — Я не должен сидеть дома. Я не под домашним арестом, Субини. Он быстро потянулся к радио, включил какую-то станцию и сложил руки на груди, как бы подавая знак ехать. Субин сделал глубокий вдох и завёл авто, позволяя музыке и шуму дороги заполнить бушующий в его голове ураган ругательств и проклятий. Нужно было сохранять самообладание. Спорить с пьяным Ёнджуном себе дороже, а злиться и подавно — тот специально будет его подначивать. Однако закрывать глаза на его поведение Субин тоже не собирался. Когда автомобиль отъехал от клуба и направился в сторону элитного жилого района, он заговорил снова. — Во-первых, для тебя я не Субини, а хён, — спокойно, но строго напомнил он. — А во-вторых, ты не под домашним арестом только потому, что мы тебя отмазали. Второй пункт он объяснил Ёнджуну вчера тысячу раз, но тот любил пропускать его слова мимо ушей. Вот и сейчас ничего не ответил, лишь открыл бардачок и принялся рыться в нём. Субин покосился на то, как парень переворачивает вещи вверх дном, и снова перевёл взгляд на дорогу. — Ты и так натворил дел вчера. Отдел по связям с общественностью… — он поморщился от шума, с которым Ёнджун возился в бардачке, и переждал несколько секунд, прежде чем продолжить. —… Они ведь предупредили, что тебе минимум неделю нельзя нигде светиться. Особенно в клубах. Особенно с мужчинами. Последнее предложение почему-то заставило Ёнджуна хмыкнуть. Он наконец откопал среди хлама пачку жвачки, закинул розовую пластинку себе в рот и захлопнул отделение, вновь откидываясь на спинку кресла. — Тебя так расстраивает, что я целовался с ним, Субини? Мужчина чувствовал на себе испытующий нахальный взгляд, пока Ёнджун громко разжёвывал жвачку и сверлил дыру в его лице. Следующие слова дались ему тяжело. — Мне всё равно, с кем ты целуешься, Ёнджун. Я твой менеджер и забочусь о твоей репутации, — холодно ответил он, глядя на дорогу. Ёнджун сомнительно промычал, словно не поверил. Боковым зрением Субин заметил, как один уголок его губ пополз вверх и как он потянулся к его правой руке, лежащей на руле. Через секунду предплечья коснулись два пальца, вызывая лёгкие мурашки. — Знаешь, тот парень был горячим. Таким нетерпеливым. Бесил и заводил одновременно. Но вот на вкус… — Ёнджун вкрадчиво понизил голос и перестал шагать по его руке указательным и средним пальцами, указывая на свой рот. — Ужасно. Он приоткрыл губы и надул небольшой розовый пузырь, лопнувший с приглушённым звуком. Субин чуть перехватил руль, но на его лице не дрогнул ни один мускул. — Надеюсь, вы делали это в комнате, а не в коридоре. Иначе утром твои фотки будут по всему интернету, и об азиатском туре можешь забыть, — бесстрастно произнёс он, стараясь не представлять, что «это», о каком именно вкусе говорил Ёнджун и зачем ему так сильно вдруг понадобилась жвачка. Хотя Субину не нужно было представлять. За последние месяцы он видел Ёнджуна и в гораздо более откровенных… ситуациях. Хотя предпочёл бы не. — У-у, мой хён ревнует, — с ухмылкой пропел Ёнджун, даже не спрашивая, а утверждая, и отвернулся к окну, снова надувая пузырь. — Не занудствуй, я просто пытаюсь веселиться. Субин раздражённо поджал губы, чувствуя подступающую злость. Он просто не понимал, как Ёнджун может с такой беспечностью относиться к своей карьере. Конечно, дерзкий образ музыканта, поднявшегося с низов и без стеснения выражающего свои взгляды на жизнь, пользовался популярностью: Ёнджун был одним из самых востребованных исполнителей и авторов песен своего поколения. Однако всему есть предел. Слушатели, фанаты и случайные люди со стороны, может, и оценили вчерашний резкий ответ Ёнджуна на обвинения в плагиате во время радио-эфира. Но вот крупные рекламные бренды, лицом которых он являлся и которые заботились о своей репутации, — явно нет. Как и Субин, которому пришлось чуть ли не силой оттаскивать парня от микрофона. Да, Ёнджун имел право злиться и негодовать — Субин лучше других знал, сколько времени тот проводит в студии почти ежедневно, работая над своей музыкой. Но материться в прямом эфире на всю Корею Ёнджуну всё же ох как не стоило. И пусть это было всего одно слово, соскользнувшее в речи в порыве эмоций, агентству кое-как удалось отвести своего артиста от административного наказания. — Ёнджун, это не шутки. Из-за твоего веселья я весь день просидел в офисе, разбираясь с юристами и с переносами твоего расписания, — процедил Субин сквозь зубы. Ёнджун быстро повернулся в его сторону, на лице появилось раскаивающееся выражение. — Ох, правда? Мне жаль, хён, — он снова проскользил кончиками пальцев по его предплечью, а затем вдруг наклонился к уху, обдавая горячим шёпотом: — Хочешь, чтобы я загладил вину? — Ёнджун! — Субин дёрнул плечом, игнорируя мурашки, поползшие по шее и затылку. Парень хихикнул и отстранился. Слабый запах алкоголя запоздало тронул обоняние, и мужчина почему-то начал злиться сильнее. — Я хочу, чтобы ты наконец включил голову, перестал быть таким безалаберным и рисковать своей карьерой, а не срывал эфиры и расхаживал по клубам! Он оттянул галстук одной рукой, чувствуя, как от всплеска возмущения стало жарче. Ёнджун не удостоил его маленькую тираду ответом, только тихо усмехнулся, и когда Субин бросил на него быстрый недовольный взгляд, то увидел лишь лёгкую ухмылку и очередной розовый пузырь жвачки. Оставшиеся минуты поездки прошли в тишине. Субин сосредоточенно смотрел на дорогу, пока они неслись по пустому ночному шоссе с большой скоростью. Ёнджун всё это время просто пялился на него, продолжая время от времени выдувать и лопать пузыри. Насмешливый обжигающий взгляд сбоку, жжёный запах алкоголя и сладкая кола жвачки. Тихое «паф-ф» каждый раз, когда розовый пузырь у губ Ёнджуна сдувался и тот снова принимался разжёвывать резинку, чтобы через пару секунд надуть новый. Всё это медленно, но верно сводило Субина с ума. Он знал, что парень делает это специально. Ёнджун уже вывел его на эмоции и не остановится, пока не доведёт до ручки. Спустя полчаса автомобиль остановился на подземном паркинге. Субин не стал выключать зажигание, намереваясь попрощаться с Ёнджуном, убедиться, что тот дошёл до лифта, и уехать, но тот вдруг положил руку на его бедро. — Поднимешься? — с почти невинной улыбкой спросил парень, наклоняя голову. Под тёмным взглядом Субина приоткрыл рот и надул маленький розовый пузырь. Паф-ф. Субин поджал губы и накрыл его руку своей, тут же перекладывая обратно на подлокотник. — Нет. Иди домой. И прошу тебя, не вых-… Посреди его фразы Ёнджун внезапно дёрнулся вперёд, быстро повернул и достал ключ из зажигания. Шум мотора мягко затих, а фары автомобиля и свет в салоне погасли. — Эй! — Субин повысил голос, попытавшись выхватить ключ, но парень шустро кинул его куда-то за спину. Связка тихо звякнула, упав на пол между задними сиденьями. Мужчина инстинктивно обернулся, но темнота салона и тусклое освещение парковки не позволяли увидеть хоть что-либо. Он моментально развернулся обратно, вперившись в парня гневным взглядом. — Ёнджун, какого чёрта?! — Ох, что это, — смех Ёнджуна прозвучал коротко и тихо, словно он чуть затаил дыхание после сделанной шалости, — папочка не в настроении? Натянутая тишина. Озорная искра в тёмных лисьих глазах. Ухмыляющиеся ярко-розовые губы. Паф-ф. Субин прикрыл глаза, ощущая жар, накрывающий с головой. Хотя он был старше Ёнджуна всего на пять лет, как его менеджер, он делал очень многое: от ранних подъёмов и выпинывания с кровати до отстаивания его интересов перед руководством агентства чуть ли не с кулаками. С учётом всего этого, наверное, его связь с Ёнджуном и правда можно было бы назвать опекунской, почти родительской. Если бы не одно «но». Одно огромное извращенское «но», перетягивавшее их отношения на другую, запретную, совсем не соответствующую ролям «артист-менеджер» сторону. Субин пытался держать всё в строго профессиональных рамках. Ёнджуну нравилось за эти рамки выходить. Открытые намёки, нахальное поведение, нескрываемый флирт — они работали вместе уже третий год, но парень вёл себя так почти с самого начала. Субин злился, пытался пресекать и игнорировать, однако притворяться, что его не влечёт в ответ, со временем становилось всё сложнее. Ёнджун притягивал красотой, ошеломлял острым умом и нестандартностью, покорял прямолинейностью и упорством во всём, начиная с работы и заканчивая сведением своего менеджера с ума. И он всегда добивался своих целей. У Субина просто не было шансов. Полгода назад, на афтепати по случаю выхода альбома, он сдался. Один раз ослабил бдительность, позволил зажать себя в туалете ресторана и целовать пьяно и развязно. Старался не пользоваться чужим нетрезвым состоянием и не отвечать, но сам был пьян безбожно — губами Ёнджуна и его тихими стонами, в которых хотелось утонуть. Флирт парня после того случая не поубавился, наоборот, разошёлся полыхающим пламенем. Субин сопротивлялся этому, не понимал, как попадался на крючок снова и снова, но спонтанных голодных поцелуев стало больше — в перерывах между съёмками, в машине, в его кабинете. Они переспали. Всего один раз, но этого было достаточно, чтобы мужчина осознал, что уже не хочет, не может остановиться. После той ночи он избегал Ёнджуна несколько недель, только чтобы в итоге лопнуть самому, словно пузырь жвачки, и чуть ли не съесть парня прямо в гримёрке после концерта. Тогда их едва не застукал кто-то из стаффа, и Субин серьёзно решил покончить с этим, чтобы их связью не ставить Ёнджуна, наконец вышедшего на пик популярности и успеха, под удар. Концерт отгремел в начале августа. Сейчас на ночных улицах Сеула догорал сентябрь. Субин успешно продержался почти два месяца, но он знал, что в конце концов проиграет. Ёнджун — его личная дурь, слезть с которой невозможно. Когда он сорвётся было лишь вопросом времени. Возможно, это произойдёт прямо сейчас, если он продолжит поддаваться на его провокации. Субин с трудом переборол себя, ещё больше ослабил воротник белой рубашки и серьёзно посмотрел парню в глаза. Тот следил за его действиями нечитаемым затаившимся взглядом. — Не называй меня так, Ёнджун. И завязывай со всем этим. Я уже говорил, что больше не собираюсь… Попытка остановить и остановиться была бесцеремонно прервана. Слова застряли в горле в момент, когда Ёнджун подался вперёд, сокращая расстояние между ними и разрезая воздух вкрадчивым шёпотом: — Снова занудствуешь, Субини, — его рука дёрнула за галстук, заставляя наклониться вперёд и столкнуться лбами. Ёнджун слабо ухмыльнулся, опуская взгляд на губы Субина и добавляя мурлыкающее: — Обещаю, я буду хорошим мальчиком для моего хёна. На лице мужчины заходили желваки. Он с силой отцепил чужую руку от своего галстука, отстраняясь. Молча вышел из машины, обошёл её и открыл заднюю дверь. Потратил несколько секунд на то, чтобы отыскать ключи, вытащил парня с переднего сиденья, заблокировал автомобиль и повёл Ёнджуна к лифту. Тот сократил дистанцию между ними, как только металлические двери плавно сомкнулись. — Даже интересно, что ты сделаешь дальше, — Ёнджун не спеша приблизился, встал вплотную. — Запрёшь меня дома? — бесстыже оглядел Субина с ног до головы и вызывающе посмотрел в глаза. — Или возьмёшь ответственность за то, что прервал меня в клубе? Хороший вопрос. Субин прикрыл глаза. Считать до трёх уже не помогало. Ему не помогло бы, даже если бы он досчитал до тысячи. Кровь вскипала в венах, по всему телу выжигающей лавой разливались злость, сопротивление. И огромное желание. Ёнджун вдруг прикусил губу и потянулся к чёрной оправе, быстро снимая с него очки. — Ёнджун, нет, — мужчина предупреждающе перехватил запястье парня, чтобы тот не начал вытворять недозволенное прямо под камерой лифта, и выдохнул: — …Не здесь. Его шёпот прозвучал тихо, но это было громкое признание собственного поражения. Ёнджун насмешливо хмыкнул, осторожно зацепил очки на нагрудный карман строгой рубашки Субина, не забыв мимолётно провести по ткани кончиками пальцев, и отошёл назад. Прислонился к зеркалу, сложив руки на груди, из-за чего его куртка слегка приспустилась с плеч. Открывшийся вид на тонкий белый топ, обтягивающий стройное тело подобно корсету, стал концом Субина. Пальцы дрожали от желания коснуться. Мужчина быстро ввёл код от квартиры, затащил Ёнджуна внутрь и пригвоздил к двери, стоило ей захлопнуться. Десяток секунд в лифте казался вечностью, но теперь — теперь Субин мог делать с парнем всё, что хотел, и он потерял голову, совершая то, о чём мечтал весь вечер: горячо и жадно припал к желанным губам. Ёнджун шумно выдохнул, заглушая писк электронного замка, послушно запрокинул голову и обвил шею Субина руками, позволяя навалиться на себя всем телом. Пальцы в красных волосах, крепкая хватка на челюсти — Субин удерживал Ёнджуна перед собой, вжимаясь ближе, глубже, ещё глубже. Сладость жвачки и горечь алкоголя, мягкие податливые губы под его, требовательными и напористыми, влажный горячий рот и нахальный язык, ласкающий нёбо. Тихие вздохи и стоны, звучащие для него и из-за него. Субин терял рассудок от того, что наконец-то, наконец-то целовал Ёнджуна спустя такое долгое время. Как первая затяжка после срыва. Первый кусок после голодания. Первый глоток после бесконечного блуждания в пустыне. Насытиться было невозможно. Ёнджун глубоко вдохнул, словно вынырнул из воды, когда спустя сколько-то минут Субин всё же разорвал поцелуй. Кислорода в лёгких не хватало критически — теперь тонули они оба, добровольно отказываясь дышать. — Ты хорошо играл в недотрогу эти два месяца, — Ёнджун был весь раскрасневшийся и часто хватал воздух ртом, но при этом всё ещё ухмылялся и выглядел самодовольно. — Соскучился? Субин зарычал и прильнул к нему снова, затыкая своим ртом и подхватывая под бёдра. Ёнджун тут же подпрыгнул и скрестил ноги у него за спиной. Субин выученным маршрутом вслепую понёс парня в спальню, продолжая сталкивать их припухшие губы в неаккуратном, влажном от слюны поцелуе. Не в силах оторваться, потому что, блять, да, он чертовски соскучился. Он не мог поверить, что продержался без этого дольше одной секунды, не говоря уже о нескольких месяцах. Спина Ёнджуна коснулась кровати, Субин навис над ним на руках. Оторвался от губ и нырнул ниже, к запрокинутой шее, пробуя на вкус его бешеный пульс и учащённое дыхание. — Мне серьёзно… Агх… Нужно было засосаться с каким-то парнем в коридоре, чтобы ты наконец сделал это? — задыхаясь проговорил Ёнджун, всем телом выгибаясь навстречу обжигающим поцелуям Субина, постепенно опускающимся на его ключицы и вырез топа. — Ч-чёрт, да ещё и не один раз… Знаешь, как я ненавидел тебя, когда ты… Ах-х… Когда ты отвозил меня домой и оставлял одного? Конечно, Субин знал. Он прекрасно понимал причину поведения парня в последние месяцы: участившиеся походы в клубы, пропадания невесть где, знакомства с кем попало и звонки посреди ночи. Всем этим Ёнджун добивался лишь одного — вывести его из себя и заставить сдаться. Он верил, что Субин приедет за ним в любом случае. Что в одну из ночей, когда он вновь увидит на его теле чужие руки, его выдержка закончится. И парень не ошибался. — Ты не дал ему свой номер? — хрипло проговорил Субин, торопливо, одну за другой расстёгивая металлические застёжки на топе Ёнджуна. — Дал, — выдохнул тот и несдержанно простонал, когда горячий рот и пальцы Субина накрыли его грудь, а чёрные волосы защекотали шею и подбородок. — Врёшь, — Субин провёл языком по затвердевшему соску и слегка оцарапал ногтем другой, заставляя парня под собой хныкать и извиваться. — А обещал быть хорошим мальчиком. Смех Ёнджуна зародился в диафрагме и поднялся в грудную клетку, проделывая путь от ладоней Субина на его талии до губ на его солнечном сплетении. — Так тебе правда нравятся подобные вещи, Субини? Или мне теперь называть тебя папочкой? Мужчина невольно улыбнулся этому тёплому низкому раскату смеха. Он вернулся наверх, чтобы заглянуть в искрящиеся весельем глаза, и с усмешкой произнёс: — Мне нравишься ты. И для тебя я хён, — после чего снова склонился к припухшим губам, стирая с них ухмылку долгим глубоким поцелуем. Ёнджун притих, податливо уступая его губам и стискивая рубашку на его груди. Субин запоздало понял, что, возможно, прозвучал слишком откровенно. Но ему было плевать. Ёнджун действительно ему нравился — даже больше, чем нравился. Они через многое прошли вместе: маленькие победы и поражения, празднования достижений и оплакивания провалов, бесконечная работа, разъезды, смертельная усталость, перебранки и ссоры. Ёнджун был взбалмошным и местами капризным, со своими вспыльчивыми выходками, громкими взрывами эмоций и, когда никто, кроме Субина, не видел, тихими водопадами слёз. Ёнджун трудился не покладая рук, упрямо принимал любые вызовы, не знал, что такое отдых и компромиссы, рядом с ним не было покоя, но Субин любил каждую секунду этого хаоса. Он уже давно был сбит с ног вихрем красных волос и сверкающих тёмных глаз, попал в самое сердце урагана и не пытался из него выбраться. Он был согласен находиться рядом с Ёнджуном в любой роли — неважно, менеджера, средства для снятия стресса посреди плотного графика или замены парней, которых Ёнджун находил в клубах. Ёнджун слабо выдохнул в поцелуй и толкнул Субина в грудь, заставляя остановиться и дать передышку. Мужчина неохотно отстранился, но продолжил зачарованно смотреть на его губы. Ярко-красные, маняще мягкие, блестящие от слюны и всё ещё сладкие от жвачки, избавиться от которой Ёнджун успел чёрт знает когда. Боже, Субин хотел бы съесть его, целиком и полностью. Но, зная расписание Ёнджуна наизусть, он помнил о перенесённой на завтра фотосессии для журнала. Ему придётся сдерживать себя, чтобы не оставить нигде следов и не превратить идеальные губы парня в месиво. Он с трудом заставил себя поднять взгляд выше, скользнуть по нежно-розовым щекам и заглянуть в глаза. Ёнджун смотрел из-под полуприкрытых век, часто дыша, но в его взгляде, помимо томного желания, искрилось что-то насмешливое и дразнящее. — Я уже думал, никогда этого не услышу, — хитро прошептал он, и уголок его губ пополз вверх. Субину потребовалась вся сила воли, чтобы не поцеловать его снова. Ёнджун слегка наклонил голову и прищурился, игриво проводя по его груди и плечам. — Может, тебе стоит почаще практиковать воздержание? Чтобы успевать хорошенько всё обдумать. — Чёрта с два, — пробормотал Субин, ныряя к его шее и прижимаясь к тонкой коже губами. — Больше не смогу без тебя. Ёнджун засмеялся, но этот звук быстро превратился в слабый стон, когда Субин оставил лёгкий укус на изгибе плеча. — Неужели? — издевательски спросил парень, шумно и рвано выдыхая, пока обжигающие поцелуи вновь опускались вниз, к ключицам и груди. — Говоришь так, будто влюбился в меня первым… Х-хотя это я бегал за тобой всё это время… Субин мысленно улыбнулся выбору слов. Ёнджун продолжал без стеснения говорить о своей симпатии — он часто так делал. Ещё до того, как они переспали, и до первого поцелуя в ресторане. Парень почти сразу и вполне ясно дал знать о своих чувствах. И, по правде говоря, эта информация нередко мешала Субину оставаться хладнокровным менеджером. Например, в вечера, когда его напившийся подопечный без стеснения рассказывал о вещах, которые хотел бы с ним сделать. Бесстыдства и безбашенности Ёнджуну было не занимать. Наверное, это тоже сыграло свою роль в позорно быстром разрушении «профессиональных» границ Субина. — Может, первым был ты, — прошептал он, припадая открытыми губами к солнечному сплетению Ёнджуна. Проскользил пальцами по его рёбрам, вызывая мурашки, и почувствовал ртом дрожащую волну вздохов, запертых в грудной клетке. — Но меня накрыло сильнее. Ёнджун вплёл пальцы в его чёрные волосы, слегка оттягивая. Субин поднял голову и встретился с его взглядом, плавящимся тёмным янтарём. — Покажи, — тихо выдохнул Ёнджун, провёл ладонью по его щеке. — Покажи, насколько сильно. Субин накрыл его ладонь и поднёс к губам. Оставил мягкий поцелуй, продолжая смотреть в глаза, после чего переплёл их пальцы и прижал руки Ёнджуна к матрасу на уровне головы. Он вновь прильнул к нежной коже. Да, он не мог оставить следы, но ничто не мешало ему расцеловать каждый сантиметр тела Ёнджуна, чтобы тот понял, насколько глубоко Субин в нём потонул. Насколько безвозвратно пропал, как сильно восхищается им и хочет его. Субин проложил дорожку поцелуев, начиная с тонких запястий, до сгиба локтя и изящных округлых плеч. На одной руке, затем на другой, удерживая Ёнджуна и не позволяя ему убежать от горячих губ. Затем снова прижался к его шее, водя носом и жадно вдыхая запах. Чёрт, как же он скучал. Каждую секунду, что проводил рядом с Ёнджуном почти ежедневно, но запрещал себе и думать о нём. О нём, о той ночи и обо всех несдержанных тайных поцелуях, что они успели разделить. И несмотря на то, что это был уже не первый раз, мужчина всё ещё сходил с ума от вида Ёнджуна под ним. Теперь этому способствовал и тот факт, что за последние два месяца Субин слишком часто заставал парня в чужих объятиях, в чужих руках, в чужих поцелуях и засосах. — Хочу пометить тебя, — охрипшим голосом пробормотал Субин, не удерживаясь от того, чтобы едва ощутимо засосать светлую кожу на шее, отчего парень сильнее запрокинул голову. — Сделай это, — тихо захныкал Ёнджун. Похоже, он уже слабо соображал и вряд ли помнил о завтрашней съёмке и вообще каких-либо предосторожностях. Субин улыбнулся и мягко поцеловал его за ухом. — В следующий раз. На время оставив мечты о следующем разе и ярких пятнах засосов на идеальной коже, он двинулся дальше. К тому моменту, как он закончил зацеловывать грудь Ёнджуна и перешёл ниже, парень был уже на пределе. Он крепко стискивал их пальцы, переплетённые в замок, впалый живот дрожал под поцелуями Субина, а с приоткрытых губ без стеснения слетали несдержанные вздохи и стоны, ласкающие слух и разжигающие возбуждение всё сильнее. Субин наконец освободил его руки и нетерпеливо снял с него узкие чёрные джинсы и бельё. Открывшиеся взгляду стройные длинные ноги, плавность изгибов и нежная кожа с новой силой всколыхнули обожание. Субин понимал, почему многие известные журналы хотели, чтобы Чхве Ёнджун украшал их обложки. Он сам хотел бы, чтобы изображение Ёнджуна было впечатано во внутреннюю сторону его век. Ему бы ни за что не надоело им восхищаться. И хотя уже завтра это тело в очередной раз будет вверено стилистам и фотографам, а после выставлено на показ всем ценителям высокой моды, — пока что Субин мог любоваться им в одиночестве, прославлять его красоту без слов и возносить его на вершину удовольствия. Громкие вздохи и шипящие ругательства, срывавшиеся с пухлых искусанных губ, служили лучшей наградой. Субин покрыл поцелуями гладкую кожу, поднимаясь от коленей к внутренней стороне бёдер, вызывая мелкие мурашки и дрожь. Желание съесть Ёнджуна никуда не девалось, наоборот, увеличивалось с каждым новым сантиметром под его настойчивыми касаниями. Он чувствовал себя псом, готовым вцепиться в эти мягкие бёдра зубами. — Хн-н… п-подожди… — сдавленно протянул Ёнджун, крепко хватаясь за волосы Субина, когда тот подобрался к его возбуждению. Мужчина низко промычал, провёл приоткрытыми губами по всей длине вставшего члена. Но как только он вобрал в рот головку, пальцы Ёнджуна сильно дёрнули за волосы, выражая явный протест. — Нет! Я не кончу, пока ты не будешь во мне… Он требовательно потянул Субина к себе. Тот подчинился, послушно последовал наверх и ухмыльнулся при виде выражения лица Ёнджуна. Парень действительно выглядел так, будто изо всех сил сдерживался, чтобы не кончить. О его чувствительности Субин узнал ещё в первый раз. — Мой малыш такой нетерпеливый, — с лёгкой насмешкой прошептал он, опуская одну ладонь на грудь Ёнджуна и потирая нежный сосок между пальцами. Парень застонал, прикрывая глаза, но тут же оттолкнул руку Субина от своего тела, с вызовом возражая: — Если бы хён не вмешался, его малыш был бы уже удовлетворён, — его губы растянулись в широкой ухмылке при виде того, как меняется выражение Субина от упоминания случайной связи в клубе. — Может, даже не один раз. Взгляд мужчины потемнел, он прищурился: — Дразнишься? Улыбка Ёнджуна стала ещё шире. — Просто ты чертовски горячий, когда ревнуешь, — он обхватил лицо Субина ладонями, позволяя заглянуть в свои глаза, полные чистого желания, и утянул в поцелуй. Субин ответил пылко и нетерпеливо, почти отчаянно. Словно его жгла необходимость стереть поцелуи всех незнакомцев, которые касались Ёнджуна до этого, сделать его своим. От страстных движений губ и раскалённого воздуха кружилась голова, а ладони, вновь скользнувшие к члену и ниже, вызвали у Ёнджуна новую волну возбуждения. Парень сладко промычал, потянулся под подушку и вложил смазку Субину в руку, выдохнув между поцелуями: — Растяни как следует, я не готовился… Мужчина вдруг отстранился, оторвавшись от его губ и вглядываясь в разомлевшее лицо. Тёмные брови нахмурились, вместе с взъерошенными чёрными волосами придавая Субину довольно грозный вид. — Ёнджун. Ты уходил спать с незнакомцем, но не готовился? Вы оба были пьяны, а если бы он… Ёнджун закатил глаза и с силой толкнул его в грудь, заставляя перекатиться на бок, а после и вовсе на спину. Он залез на бёдра Субина и с видом победителя склонился к его лицу. — Не включай папочку. Я знал, что ты обо мне позаботишься. И вновь заткнул поцелуем любые возражения, крутившиеся на языке Субина. Тому оставалось лишь сбавить градус, чтобы всё же не разрушить губы Ёнджуна полностью, и приступить к растяжке. Он медленно, осторожно вводил по одному пальцу, добавляя много смазки, разводил их в стороны и подбирал нужный угол. Последнее удалось сделать быстро, и, когда Ёнджун сжался на его пальцах, ощутимо прикусывая его нижнюю губу со стоном, Субин невольно почувствовал некое удовлетворение. Конечно, он позаботится о нём. Никто, кроме него, не мог позаботиться о Ёнджуне так хорошо. Никто, кроме него, не мог касаться его там. От нового задевания простаты парень замычал и сжал плечи Субина, дёрнув бёдрами и проезжаясь задницей прямо по его стояку. Мужчина зарычал в поцелуй, вытащил пальцы и нетерпеливо поменял их местами, вновь подмяв Ёнджуна под себя. Тот с готовностью развёл ноги в стороны и приподнялся, когда Субин подложил под его поясницу подушку. Послушность Ёнджуна, его раскрасневшиеся щёки и теперь уже алые губы лишали последних капель выдержки. — Сейчас, детка… — Субин дёрнул за галстук, чтобы наконец тоже избавиться от одежды, но был внезапно остановлен слабой хваткой на запястье. — Хён, можешь… можешь оставить? — часто дыша, произнёс Ёнджун, прикусил губу и вновь окинул Субина с ног до головы поплывшим взглядом. — Хочу чтобы, ты взял меня прямо в этом… Ты выглядишь так… Субин изогнул бровь. Он представлял своё потрёпанное состояние сейчас: первые три пуговицы рубашки были расстёгнуты, нижний край выправлен и смят нетерпеливыми руками Ёнджуна, а ослабленный галстук давно держался на честном слове. — Как? — он сощурился, замечая лукавое выражение Ёнджуна. — Не смей говорить «как п-…» — Как папочка, — с ухмылкой договорил Ёнджун вместо него, вызывающе глядя в глаза. Субин фыркнул, ухватил парня под бёдра и сильнее развёл его ноги в стороны, притягивая к себе и выбивая из груди Ёнджуна ещё один сбитый вздох. Он чувствовал его похотливый взгляд на себе, пока возился с пряжкой ремня и бельём и раскатывал по члену презерватив. Конечно, Ёнджун мог дразнить его сколько угодно, но в конечном итоге сам сходил с ума от перспективы быть оттраханным Субином в строгой офисной одежде. — Тогда побудь хорошей деткой для меня, — тихо хмыкнул Субин, подхватил Ёнджуна под колено и в следующую секунду плавно вошёл в него. Парень сжал губы в тонкую линию и зажмурился, протяжно мыча. Когда Субин оказался в нём полностью, с губ сорвался стон, смешанный с учащённым дыханием. — Мм-х, чёрт, да… — прохныкал Ёнджун, слегка ёрзая бёдрами в попытке приспособиться к размеру внутри. — Скучал по этому… — Только по этому? — Субин сжал его талию, фиксируя на месте, и изменил угол, делая первый ощутимый толчок. Парень выгнул поясницу, выстанывая громче и снова сильно жмуря глаза, и только часто помотал головой, видимо, не в состоянии ответить. Милый и до безумия горячий. В этом весь он. Субин улыбнулся, утыкаясь носом в его шею, но Ёнджун тут же притянул его к себе, сталкивая их губы в поцелуе. Субин старался больше не напирать, целуя мягко и сдержанно. Вместо этого он начал ускоряться внизу и двигаться чуть интенсивнее, в достаточно быстром, но не жёстком темпе. Возможно, какая-то извращённая его часть, подпитываемая ревностью, и мечтала сорваться на безжалостные грубые толчки, чтобы Ёнджун чувствовал последствия ещё несколько дней, но Субин совсем не хотел делать ему больно. И уж тем более не хотел видеть парня хромающим во время работы. Кто знает, к чему может привести напоминание о том, как он сжимал мягкие бёдра Ёнджуна, а его член раз за разом скрывался в узкой тесноте его прекрасного тела. — Ну что, малыш? — Субин не смог удержаться от того, чтобы поддразнить его. Он замедлился и перешёл на неторопливые сильные толчки, входя глубоко и задевая простату парня раз за разом. — Всё ещё жалеешь, что не остался в клубе? Живот Ёнджуна задрожал, когда он сипло рассмеялся, но после очередного толчка смех перешёл в измученный стон. Парень запрокинул голову назад, часто выдыхая через рот, и снова помотал головой с закрытыми глазами. — Нгх… Чёрт, нет… Х-хён, ты лучший… Мне так хорошо… Субин ухмыльнулся, снова ускоряя темп, по-собственнически провёл по его бёдрам и сжал ладони на узкой талии. Красные волосы Ёнджуна беспорядочно разметались по подушке, ногти впивались в спину через рубашку сильнее с каждой секундой, а звуки, слетающие с губ парня, становились всё громче, смешиваясь с звучными шлепками тел. Боже, Субин любил его стоны — подсел на них ещё в первый раз и стал зависим. Голос Ёнджуна сам по себе искусство, но его мелодичное аханье и разбитые отрывистые «хён» — это то, что мужчина мог бы слушать часами. Топ его личного чарта, обладатель всех возможных наград и премий. И да, чёрт возьми, Ёнджун снова был прав. Субин лучший в том, чтобы доставлять ему удовольствие. Не какие-то парни из клуба. Он. Потому что никто, кроме него, не мог выбить из парня это сладкое хныканье. Никто, кроме него, не мог заполнить прекрасный животик Ёнджуна так глубоко, как это делал Субин. — Блять… — выдохнул мужчина, останавливаясь на секунду и прикрывая глаза. Он чувствовал, как все эти мысли и звуки усиливали его возбуждение до предела. — Рядом с тобой я становлюсь животным. Ёнджун выдохнул в слабой усмешке, слегка сжимая его внутри, опустил голову и с трудом разомкнул веки. — Приятно знать… ч-что я довожу тебя до такого… Он притянул Субина за галстук, коротко поцеловал в губы и снова упал на подушки. Он откровенно не мог держать себя в воздухе дольше пары секунд, но на затраханном выражении лица всё равно проступил отпечаток самодовольства. О да, он действительно его доводил. — Даже не сомневайся в этом, детка. С самого первого дня, — прорычал Субин, закидывая ноги парня себе на плечи и вновь набирая темп. Ёнджун заскулил, впиваясь в его спину. Он выгибался в пояснице, сильно жмурил глаза и весь сжимался в предчувствии скорого оргазма. Субин положил одну ладонь ему на щёку и протолкнул большой палец в рот, чтобы парень не искусал свои губы ещё больше, чем они уже были. Ёнджун послушно принялся сосать его палец, приоткрывая глаза и глядя из-под ресниц тёмным умоляющим взглядом. Субин чувствовал, как он становился всё у́же внутри, но не сбавлял темп, несмотря на сильную стимуляцию. — Кончишь вместе со мной, малыш? — проговорил он сквозь зубы, чуть надавливая на мягкую нижнюю губу Ёнджуна. Тот жалобно промычал и обессиленно кивнул в знак согласия. Не желая больше его мучить, мужчина взял в руку его член, истекающий смазкой и плоско лежащий на животе. Несколько крепких движений и поворотов запястья, влажные звуки хлюпающей смазки и громких шлепков — и Субин почувствовал, как оргазм накатывает на них обоих. Ёнджун с громким стоном сильно сжал его изнутри и вцепился в его плечи, заставляя полностью остановиться, пока изливался себе на живот. Когда он смог чуть расслабиться, Субин осторожно вышел из него, снял презерватив и принялся быстро надрачивать свой изнывающий член, чтобы довести себя до разрядки. Достичь оргазма в считанные мгновения помог Ёнджун, который с громким чмоком выпустил его палец изо рта и, не разрывая зрительного контакта, провёл по нему языком с самым соблазнительно-блядским выражением лица. Субин прикусил губу и низко простонал, тоже кончая на плоский живот Ёнджуна, после чего упал рядом и сгрёб парня в охапку. — Ты прокусил мне палец, — вяло заметил Субин спустя несколько минут, когда их дыхание наконец более-менее восстановилось. Ёнджун приподнял голову и словно виновато коснулся тёмно-фиолетовых следов от своих зубов на подушечке его большого пальца, но после снова лёг и пожал плечами. — Ты заслужил, — произнёс он, встречаясь с мужчиной глазами. Лёгкая шутливая искра в его взгляде вдруг пропала, сменившись угрозой. — И да, только попробуй снова меня избегать. Я со сцены всем расскажу, что мы трахаемся. Субин фыркнул. После инцидента на радиостанции он уже не сомневался в том, что Ёнджун действительно мог сказать что угодно и где угодно. — Не буду, — произнёс он, прижимая парня к себе чуть ближе и оставляя едва ощутимый поцелуй на его губах. — А ты не ходи больше по клубам. Ёнджун медленно расплылся в широкой лукавой ухмылке. — Я подумаю. Он захихикал над негодованием и ревностью, отразившимися на лице Субина, выбрался из его объятий и слез с кровати, направившись в сторону ванной комнаты. Мужчина цокнул, провожая взглядом его стройную фигуру, скрывающуюся за дверью. Вскоре из ванной послышался монотонный шум воды. Субин вздохнул и прикрыл глаза, обдумывая всё, что им теперь придётся делать, чтобы не попасться на работе и избежать подозрений многочисленных поклонников Ёнджуна, следящих за каждым его шагом, взглядом и вздохом. Из глубоких раздумий вырвало уведомление телефона, едва перекрывающее звук работающего душа. Ёнджун распахнул дверь ванной, выпуская в коридор клубы пара и жаркий влажный воздух, и замер. Субин стоял прямо напротив, с мрачным выражением лица и телефоном в руке. Телефоном Ёнджуна, на котором высвечивалось несколько пропущенных и сообщений от незнакомого контакта. — Ёнджун, — ледяным тоном проговорил Субин, сжимая телефон в руке и делая шаг ближе. — Ты серьёзно дал ему свой номер? Экран снова загорелся от входящего вызова. Ёнджун невольно хмыкнул. Да, тот милашка из клуба продолжал быть чересчур нетерпеливым. — Я же говорил, — с бесстыдной ухмылкой ответил Ёнджун, глядя мужчине в глаза, но осторожно пятясь назад, в ванную. — Я тебе не соврал, хён. Я был хорошим мальч-… Его визг потонул за захлопнувшейся дверью, сменившись шорохом снимаемой одежды, глухим низким бормотанием и тихими стонами. Чёрт бы это всё побрал, думал Субин, вжимая Ёнджуна в кабинку душевой, скидывая с его плеч только надетый шёлковый халат и скользя руками по влажной горячей коже. Похоже, фотосессию всё же придётся перенести.