Часть 1
17 октября 2024 г., 06:00
У Кары Дэнверс есть ужасная привычка заставлять Лену чувствовать, что она разваливается на части.
В некотором смысле это знакомое чувство — будучи испытывающей трудности девятнадцатилетней ведьмой, Лена привыкла терять равновесие из-за самых простых вещей, связанных с её магией, изучением заклинаний и зелий и выяснением собственной личности настолько, чтобы произносить настоящие заклинания с определённой целью, — но то, как она выходит из себя из-за Кары, ощущается по-другому.
Может быть, это потому, что они живут в одной квартире, или потому, что они заканчивают предложения друг за друга и у них одинаковый вкус в музыке, еде и древнеанглийской литературе. Может быть, это потому, что они проводят выходные, теряясь в проходах антикварных книжных магазинов, слишком широко улыбаясь, когда пыль собирается в их волосах, слишком воодушевляясь старыми газетными вырезками, которые используются в качестве закладок между пожелтевшими страницами.
Может быть, это потому, что Кара проводит два часа каждый день, тщательно ухаживая за их комнатными растениями, болтая с ними о том, как прошёл день, и её золотистые светлые волосы собраны в хвост, а солнце отражается в её пронзительных голубых глазах.
Может быть, это потому, что Лена влюблена в неё, абсолютно безнадёжно, и она не смогла бы избавиться от этого чувства, даже если бы захотела.
Они вдвоём подобны стволам деревьев, посаженным вплотную друг к другу: отдельные корни и ветви, но соединяющиеся посередине, становящиеся всё выше и выше, образуя нечто слишком переплетённое, чтобы не быть неразделимыми.
***
— Я думала уехать, — шепчет Кара однажды ночью, совершенно неожиданно. Уже поздно, и они лежат на диване, прижавшись друг к другу под стёганым одеялом, украшенным разноцветными совами — первым, которое они сшили вместе. У Лены тяжелеют веки, но она моргает, открывая глаза, и тогда Кара придвигается ближе и добавляет: — Я имею в виду, после того, как закончу колледж. Мне кажется, что я ещё так много не видела в мире, понимаешь? — Угу, — мычит Лена, но затем до неё доходит, и она открывает рот, чтобы сказать: — О, — делая глубокий вдох и сглатывая внезапно образовавшийся в горле комок. — Чего, по-твоему, ты не видела? — Я ничего не видела, — вздыхает Кара, и по какой-то причине её слова как будто обжигают, оставляя на коже горячий след, словно свежая татуировка. Лене кажется, что она повидала всё, живя здесь. Она чувствует себя настолько в гармонии с окружающей её землёй, что уже давно не думает о том, чтобы быть где-либо ещё. Южный Орегон, возможно, не самая интересная часть страны, но это единственное место, где Лена когда-либо находила чувство общности. Это единственное место, где она когда-либо чувствовала, что может быть квиром, ведьмой, волшебницей и принятой. Это единственное место, где она когда-либо ощущала себя частью чего-то большего, не чувствуя, что она вся в себе. Здесь она встретила Кару. Здесь она влюбилась. Здесь она хочет остаться. — Я не это имела в виду, — говорит Кара несколько секунд спустя. — Я просто слышу, как вы с Андреа говорите обо всём, что вы видели, и чувствую, что тоже хочу это увидеть. Я чувствую, что упускаю мир. Просто находясь здесь. Между ними повисает слишком долгая пауза, но в конце концов Лена находит в себе силы сказать: — Если ты хочешь увидеть мир, думаю, тебе стоит это сделать. — А затем она старается не думать о том, что это значит для них.***
Лена помнит две вещи со своего самого первого занятия по зельям для юных ведьм: первая — как она впервые встретила Андреа и как та улыбалась, рассказывая Лене о праздниках солнцестояния и магии свечей, о кристаллах и Деве Марии, и о своей безмерной любви к Санта-Муэрте; и вторая — как серьёзно выглядело лицо профессора, когда та сказала: «Ни при каких обстоятельствах, никогда ты не должна делать приворотное зелье». Им было по девять лет, и мысль о приворотном зелье заставила их обеих захихикать и закатить глаза, добавляя всё новые ингредиенты в кипящий котел, пока Андреа продолжала говорить о кострах и пряном сидре, хвойных растениях и омеле, а также о яблоках и апельсинах с гвоздикой. Если бы кто-нибудь спросил её тогда, Лена бы сказала, что никогда не станет готовить приворотное зелье. — Но Санта-Муэрте приняла бы тебя, даже если бы ты это сделала, — сказала Андреа. Лена это также помнит.***
Она думает об этом, когда всё-таки решает приготовить приворотное зелье, и её голова идёт кругом, потому что Кара сказала, что хочет уехать, а Лена знает, что она хочет остаться. Она думает об этом, добавляя каждый ингредиент, снова и снова шепча, что если она потеряет Кару, то потеряет и саму себя, словно это почти высшее заклинание, её способ передать своё самое сильное намерение, чтобы заклинание сработало правильно и Кара смогла бы полюбить её, и они могли бы остаться здесь вместе и жить счастливо, навсегда. Она думает об этом, когда решает, что приворотное зелье — плохая идея, и прячет его в глубине холодильника, потому что даже если Санта-Муэрте всё же примет её, она не уверена, что сможет принять себя. Это трудное решение, но оно правильное. Поэтому она загоняет это в глубины сознания, говоря себе, что всё будет хорошо, а затем старательно пытается уснуть.***
Лена не ожидает, что её мир рухнет, когда на следующий день она возвращается домой, Кара встречает её у двери, делает глубокий вдох, улыбается, прочищает горло, сплетает пальцы вместе и говорит: — Извини, но я, возможно, съела твой суп в холодильнике. — Прости, что? — говорит Лена, со стуком роняя рюкзак на пол и делая несколько глубоких, предельно успокаивающих вдохов, прежде чем спросить: — Мой суп? — Да, — медленно отвечает Кара, и её щёки розовеют. — Извини, я просто была… голодной. Но он был вкусным, если это имеет значение. Лена не может дышать. — Тот, что в глубине холодильника? — Да, — снова говорит Кара, краснея ещё сильнее, и жар накрывает Лену так быстро, что она вдруг чувствует, будто тонет. — Тот, что в стеклянном контейнере Tupperware, который был спрятан за молоком. Как ты всегда делаешь с едой, которую не хочешь, чтобы я ела. — Зачем же ты тогда его съела? — шепчет Лена. — Не знаю, — признаётся Кара. — Но если ты дашь мне рецепт, я уверена, что смогу приготовить его для тебя снова. Мне правда жаль. — Всё нормально, — говорит Лена. Её сердце колотится, голова идёт кругом, потому что Кара выглядит полной надежды и красивой, и Лена не знает, как сказать ей, насколько сильно она напортачила, что этого супа вообще не должно было быть в холодильнике, так как в предисловии к 86% книг заклинаний написано никогда не готовить приворотное зелье, не говоря уже о том, чтобы оставлять его бесхозно где попало. — Я всё равно собиралась его выбросить, — добавляет она с улыбкой. Она почти уверена, что её жизнь кончена.***
— Думаю, что я сделала нечто нехорошее, — заявляет Лена, и Андреа, закрыв книгу, смотрит на неё сверкающими глазами, как будто она знает, что это достаточно серьёзное дело, чтобы заслужить её безраздельное внимание. Это, на самом деле, невероятно серьезно. Рождённая под знаком Солнца в Скорпионе и Венеры в Весах, Лена просто ненавидит сложные, запутанные ситуации, а эта настолько запутанная и сложная, насколько это возможно. — Мне нужно поговорить с тобой об этом. — Что именно нехорошее? — тут же спрашивает Андреа. — Это не то чтобы конец света, но это на самом деле конец света. Я приготовила приворотное зелье, которое Кара случайно выпила, и я схожу с ума, — объясняет Лена, её плечи медленно поднимаются к ушам, а на щеках постепенно проступает румянец. — Кажется, у меня проблемы. — Вот дерьмо, — одними губами произносит Андреа. — Это нехорошо. — Да, как будто я не знаю, — стонет Лена, затем плюхается на диван рядом с Андреа и вздыхает, шаркая туфлей по старому деревянному полу квартиры. — Не думаю, что она вообще знает, что мы ведьмы. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Андреа, наклоняясь так, что оказывается плечом к плечу с Леной. — Я уверена, что она уже всё поняла. — Да, возможно, — Лена хмурится, — но я почти уверена, что она думает, будто мы ведьмы, но не настоящие ведьмы. Знаешь, те, которые готовят лавандовую мазь и травяной чай, и рассказывают о гаданиях на картах Таро и натальных картах. Те, которые повсюду носят с собой кристаллы, занимаются садоводством и колдуют со свечами, даже не зная наверняка, работает ли это. — Мы — именно такие ведьмы, — замечает Андреа. — Ладно, да, но мы также занимаемся настоящей магией и знаем, что она работает. Чёрт, — стонет Лена, наклоняясь вперёд и закрывая лицо ладонями. — Как это произошло? Меня могут отстранить от занятий магией, и я потеряю Кару как друга. — Эй, это была случайность, — успокаивает Андреа, обнимая Лену за спину. — Я уверена, что если ты поговоришь с ней, то сможешь это исправить. Всё будет хорошо, я уверяю. У тебя всё будет хорошо. — У меня всё будет хорошо, — повторяет Лена, а затем продолжает повторять это мысленно до тех пор, пока не чувствует, что сама в это верит.***
— Приворотное зелье? — спрашивает Кара, и она явно не расстроена. Она даже не выглядит недоверчиво. Лена так разнервничалась, что выпалила всё прямо во время приготовления ужина, сразу после того, как трижды уронила дуршлаг и не могла сосредоточиться, чтобы уберечься, потому что была чертовски взволнована. Так что теперь Кара стоит рядом с наполовину измельчённой луковицей, медленно моргая глазами, скрестив руки на груди, и она… улыбается. — Ты приготовила приворотное зелье? — снова спрашивает она, как будто всё это забавно, и Лена не проваливается сквозь землю. — Для кого ты его сделала? — Я… ну, я его сделала, — начинает говорить Лена, затем делает глубокий прерывистый вдох, закатывает глаза и фыркает: — Для кого ещё я могла бы его сделать? — Для меня? Лена вздыхает. — Да, для тебя. Потому что… ну, потому что я хочу, чтобы ты осталась, но также потому что… Я не знаю, — неловко заканчивает она. Затем она делает глубокий вдох, впивается ногтями в ладонь и просто говорит это, почти неслышно, но она ошеломлена и чувствует головокружение. — Потому что я влюблена в тебя. — Я не собиралась тебя оставлять, — тут же говорит Кара, и Лена чувствует некоторое облегчение от того, что она проигнорировала всю эту историю с «любовью». — То есть я хочу исследовать мир с тобой, просто… это прозвучало неправильно, когда я это сказала, и я слишком разнервничалась, чтобы это исправить. Но я всегда хочу быть с тобой. Я хочу везде побывать с тобой. Ты для меня как дом. — О, — шепчет Лена. Она ожидала многого, но не этого. Не этих слов, не сформулированных таким образом. Она не ожидала, что Кара просто так скажет это. — Что ты хочешь сказать? — спрашивает она, просто чтобы прояснить ситуацию, глядя на свои руки и изо всех сил пытаясь скрыть, как она покраснела. В ответ Кара делает шаг вперёд, затем ещё один, нервно и прерывисто втягивая воздух, а затем наклоняется и целует Лену — сначала в щёку, потом в уголок рта, а затем отстраняется. — Я хочу сказать, что уже любила тебя, — говорит она, подходя ещё ближе, заполняя пространство вокруг Лены таким количеством комфорта, любви и тепла, что Лена по ощущениям вот-вот растает. — Я также хочу сказать, — тянет слова Кара, и Лена чувствует, что она улыбается, а когда поднимает глаза, чтобы увидеть это, взгляд цепляется за слишком розовые губы Кары, идеальные и блестящие даже в тусклом пятидесятиваттном освещении кухни. Она такая красивая, что иногда это непостижимо. — На самом деле я не ела суп. Я вроде как уронила его на пол, но подумала, что будет лучше, если я скажу… — Кара, — вырывается у Лены, как рефлекс, как глоток свежего воздуха, будто Кара — самый раздражающий человек, которого она когда-либо встречала в своей жизни. — Ты шутишь. — Не шучу, — говорит Кара, улыбаясь шире, затем кладёт руки на талию Лены, и Лена сглатывает, её щёки горят и от волнения, и от предвкушения, и от счастья. Её мозг всё ещё зациклен на том факте, что она не ожидала этого, когда Кара снова целует её, на этот раз в губы, но это не мешает ей закрыть глаза, прижаться к ней, открыть рот и ответить на поцелуй, пока у неё не перехватывает дыхание. — Боже, приворотное зелье, — смеётся Кара прямо в губы Лены, а затем снова принимается её целовать.
