Ты не одна

      Утро принесло с собой слабый свет, пробивающийся через занавешенные окна замка. Гермиона проснулась с тяжелой головой и мутными воспоминаниями о прошедшей ночи. Сначала она не понимала, где находится, но постепенно события предыдущего вечера начали вставать на свои места. Осмотревшись, она поняла, что находится в просторной спальне с высокими потолками и массивной мебелью. Хотя её одежды накануне был нанесён ущерб, теперь она лежала в чистом и аккуратно одетом виде, что заставило её почувствовать благодарность, но и подспудное чувство неловкости за доставленные неудобства. Не найдя в себе достаточно решимости, чтобы покинуть комнату, она несколько минут просидела в размышлениях, но, наконец, решила, что нужно проявить мужество и поблагодарить профессора Блэк за помощь – сколько бы это ни было приятно. Когда Гермиона вышла из спальни, она обнаружила Беллатрикс в гостиной, сжимавшую в руках чашку с утренним чаем. Физически напрягаясь, чтобы скрыть волнение, девушка протянула: — Профессор Блэк… Я, эм… хотела бы извиниться за то, что произошло вчера вечером. И, конечно, поблагодарить вас за заботу… Беллатрикс не выглядела особенно расположенной к разговору, но кивнула едва заметно, отпивая чай. Однако Гермиона чувствовала, что между ними повисло что-то невыраженное, что необходимо было высказать. — Вы ведь чистокровная, как Малфои и другие, и, вероятно, поддерживаете убийство моих родителей-маглов… Как вы м… Но прежде чем успела она завершить свою мысль, Беллатрикс резко подняла руку, заставляя умолкнуть. — Грейнджер! — огнём полыхнули её глаза, казалось, что гнев её будет способен опалить. — Как ты смеешь обвинять меня в том, о чём не имеешь ни малейшего представления? Ты ведь даже не знаешь, что мне пришлось пережить из-за таких же чистокровных ублюдков! — её голос разрывался на крик, наполняя гостиную гневом и обидой. — Не все из нас – монстры, как твоя ограниченная логика предполагает. А теперь — вон из моей спальни и пуще не возвращайся, если всё, что ты можешь — это выливать свой яд! Гермиона, потеряв дар речи от такой вспышки, чувствовала, как эмоции нахлынули на неё волной, затопляя сознание. И, хотя слова Беллатрикс были жесткими, в них, как и прежде, чувствовалась боль прошлых ошибок и отчаяние. Захлопнув за собой дверь, Гермиона не могла не задуматься о том, что её рассуждения были слишком опрометчивыми. И, повторяя в уме сказанное Беллатрикс, она всё сильнее осознавала, что не всё так просто, как казалось изначально, и не все линии так чётко очерчены, как она думала. Гермиона, всё ещё ошеломлённая последними событиями, почти автоматически направлялась по коридорам Хогвартса к общежитию Гриффиндора. Сумбур мыслей и чувство вины заслоняли собой всё вокруг, но разум упорно искал способы объяснить себе и другим собственные поступки. Она не заметила, как профессор Макгонагалл вышла из одного из боковых коридоров и стремительно направилась к ней. — Мисс Грейнджер, — раздался настойчивый голос Макгонагалл, от которого Гермиона очнулась и непроизвольно остановилась, — мне нужно с вами поговорить. Пожалуйста, следуйте за мной к директору. Как только Гермиона посмотрела в глаза профессору, она почувствовала чуть ли не родное понимающее выражение в её взгляде. Но в голосе и позе наставницы ощущалась настоятельность. Это не оставило Гермионе выбора, кроме как повиноваться. Находясь рядом с профессором, Гермиона ощутила, как нарастает волнение. Она попыталась отрешиться от мрачных мыслей, но они цепко удерживали её в своём плену. Макгонагалл не произнесла ни единого слова, пока они шли по извилистым проходам до оформления кабинета директора, но её молчание казалось ободряющим, давая Гермионе хоть какое-то время для раздумий. Как только они достигли массивной двери кабинета, Макгонагалл остановилась и обернулась к Гермионе, окинув её взглядом, который одновременно выражал строгость и понимание. — Я уверена, Гермиона, — сказала она, мягко размыкая тишину, — что вам есть многое, что нужно обсудить. Директор хочет помочь вам в этом. Надеюсь, вы будете откровенны. Слова Макгонагалл отозвались смешанными чувствами в душе Гермионы. Она понимала, что это ее шанс сделать шаг к правде – не только в отношении других, но и самой себя. Собрав всю свою смелость, она кивнула профессору, готовая войти в кабинет и столкнуться с последствиями своих ошибок, надеясь на понимание и поддержку. Как только массивная дверь кабинета директора открылась, Гермиона вошла внутрь, оставив позади профессора Макгонагалл. Кабинет был почти темен, лишь несколько свитков пергамента освещались мягким светом свечей. Директор Альбус Дамблдор сидел за своим величественным столом, закрывшись в облаке своих мыслей. Гермиона почувствовала дрожь в руках, когда Дамблдор поднял глаза и, встретившись с ней взглядом, кивнул, приглашая подойти ближе. Ожидание было напряженным — она все еще надеялась на понимание, хотя молчание в кабинете делало ее уверенность шаткой. — Мисс Грейнджер, — начал он, и в его голосе чувствовалась тяжесть, отчего заледенело у нее на сердце, — я думал, что мы с вами друг друга понимаем. И я всегда верил в вашу способность принимать мудрые решения. Несмотря на мягкость, эти слова звучали как обвинение. Гермиона почувствовала, как волнение превращается в страх. Она встретилась с суровым взглядом Дамблдора, чей холодный, пронизывающий взгляд казался бесконечно далеким от ласкового и мудрого учителя, которого она знала. — Побег из лазарета, — продолжил он, словно взвешивая каждое слово с осуждением, — явление, которое я не ожидал увидеть от вас. Это неблагоразумие и отсутствие ответственности ставят под угрозу не только вашу безопасность, но и доверие, которое я так дорожил. Гермиона вдруг почувствовала, как ее уверенность окончательно рухнула. Все оправдания и объяснения, которые она готовила, остались забытыми. Она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли у нее в горле. Взгляд Дамблдора напоминал ей о том, чего она лишилась, о доверии, которое она предала. — Мне жаль, — прошептала она, не в силах удерживать слезы, — я просто… Дамблдор жестом остановил ее, но его выражение слегка смягчилось. Однако строгость его остававшегося твердому взгляда указывала на то, что последствия будут, и ей предстоит работать над тем, чтобы восстановить утраченное доверие. — Я надеюсь, мисс Грейнджер, — медленно произнес Дамблдор, его голос вновь стал мягче, как будто он искал путь к примирению, — что этот опыт станет для вас уроком. Я ожидаю, что вы извлечете из него необходимые выводы и будете стремиться к лучшему. С этими словами он отвел от нее взгляд, застыв в раздумьях, оставив Гермиону наедине с тяжестью своих ошибок. Когда дверь кабинета директора за Гермионой закрылась, она почувствовала, как тяжесть мира навалилась на её плечи. Идя по коридорам Хогвартса, она не обращала внимания на окружение, едва замечая мерцающие факелы и мраморную лестницу, сменяющую этажи. Её мысли были в беспорядке: разочарование в себе и страх перед будущим терзали её. Она не заметила, как врезалась в кого-то и споткнулась, теряя равновесие. Чья-то сильная рука поддержала её, не дав упасть. Она подняла глаза и удивлённо увидела перед собой Драко Малфоя. Вместо привычной насмешки на его лице было что-то, напоминающее сострадание. — Аккуратнее, Грейнджер, — сказал он, помогая ей встать. — Ты в порядке? Гермиона была слишком ошеломлена, чтобы сразу ответить. Тот ли это Драко, который всегда находил повод уколоть? Она ответила тихо: — Да, спасибо, Малфой. Он бросил на неё изучающий взгляд и, к её удивлению, предложил: — Дай угадаю, Дамблдор сегодня был не в лучшем настроении? Гермиона кивнула, не находя в себе сил противиться его предложению идти вместе. Они пошли в сторону Гриффиндорской башни, и она, наконец, не выдержала: — Почему ты это делаешь? Драко усмехнулся, но не злорадно, а с некоторым пониманием: — Может быть, я просто решил, что не всегда стоит быть врагом. К тому же, я знаю, каково это — получить нагоняй от директора. Не самое приятное чувство. Она почувствовала, как его слова заставили её чуть расслабиться. — Это… Это было неожиданно, — призналась она, покачав головой. — От тебя я ожидала совсем другой реакции. — Думаешь, я всегда должен обзывать и издеваться? — усмехнулся он. — У всех бывают плохие дни, Грейнджер. Даже у таких, как ты. Гермиона вздохнула, пытаясь переработать его слова. — Знаешь, я привыкла решать проблемы сама, но сейчас… сейчас это ощущается по-другому. Драко покачал головой. — Ты не одна. Даже среди тех, кого считаешь врагами, могут быть те, кто готовы понять. Он замолчал, словно размышляя о чем-то своём, прежде чем добавить: — В школе много пугающего и неизвестного, и порой все мы делаем что-то необдуманное. Гермиона остановилась возле портрета Полной Дамы и посмотрела на него с благодарностью, которую никогда не ожидала почувствовать к Малфою. — Спасибо, Драко. Не думала, что когда-нибудь скажу это тебе, но твои слова… они важны. Он лишь кивнул и, обратив внимание на её удивление, добавил с лёгкой улыбкой: — Не за что, Грейнджер. Может, иногда стоит дать шанс тем, от кого не ожидаешь добра. Гермиона, ощущая, как благодарность и облегчение расправляют её плечи, произнесла пароль и скрылась за портретом, оставляя Драко в коридоре. Он тронул её своим неожиданным пониманием и оставил после себя надежду на то, что всё можно исправить. Когда Гермиона вошла в гостиную Гриффиндора, она увидела Гарри и Рона, которые сидели у камина и живо о чем-то обсуждали. Увидев её, они сразу же замолчали и посмотрели на подругу с беспокойством. — Гермиона, где ты была? — спросил Гарри, разглядывая её взволнованное лицо. — Мне нужно было немного побыть одной, — ответила она, пытаясь говорить как можно спокойнее. — Я была у директора. Рон встревожился: — У Дамблдора? Что случилось? — На самом деле, ничего серьезного. Просто обсуждали некoторые вопросы, — спокойно парировала она. — Но по дороге назад я столкнулась с Малфоем. — Малфой? — Рон вскинул брови. — Он тебе что-то сделал? — Нет, наоборот. Он помог мне встать, когда я споткнулась, и проводил до общежития, — призналась Гермиона, слегка смущённая удивлением друзей. Рон прищурился и агрессивно выпалил: — Малфой? Помог? Да он, наверное, просто искал способ поиздеваться или какие-то свои грязные уловки замышляет! Не могу поверить, что он просто так был добр! — Рон, успокойся, — вмешался Гарри, пытаясь сгладить ситуацию. — Может, он действительно изменился? Бывает всякое. — Не знаю, Гарри. Я ему не доверяю. Он столько раз подставлял нас, а теперь вдруг решил стать добрым самаритянином? Сомнительно это всё! — настаивал Рон, его недоверие было очевидным. Гермиона тяжело вздохнула: — Я понимаю твоё недоверие, Рон, но в тот момент его слова действительно поддержали меня. Возможно, люди могут измениться. — Ну, не знаю, Гермиона. Я бы на твоём месте не расслаблялся. Малфой — он такой, каким всегда был, и лучше держать ухо востро, — продолжал Рон, не сдаваясь. — Может, ты и прав, но я всё равно ценю то, что он сделал сегодня, — ответила Гермиона, чувствуя облегчение от того, что всё честно рассказала друзьям. Гарри кивнул, поддерживая свою подругу: — Честно говоря, я рад, что тебе сейчас легче. Если Малфой действительно стал более человечным, то это только к лучшему. После обмена взглядами все трое замолчали, погрузившись в свои мысли. Несмотря на недоверие Рона, Гарри и Гермиона, кажется, были открыты для возможности изменений в людях, даже если эти люди — Драко Малфой.