Поздней ночью вместе сдохнем

Эррор проснулся. На самом деле пиздеж чистой воды. Почему? Во-первых, Эррор, а именно так называл себя парень, который валялся в постели, даже не думал вставать. Он что-то бурчал и недовольно стонал, пряча темную бритую макушку под подушку, накрываясь заново одеялом, которое за ночь, он скинул с себя на пол. Ладно, с этим определились. Можно сказать, что он спал наполовину. Но если быть полностью честными (а именно так я пытаюсь рассказать эту глупую историю), то этого ленивого парня, который никак не мог встать, даже Эррором не звали. Точнее звали, но не совсем в реальности. Имя Эррор почётно занимало свои посты в его игровом нике, среди прочих букв составляющих адрес его электронной почты и кажется в юзе от пары его социальных сетей, и лишь одни губы произносили это имя. Серьёзно, без смешков. Хотя ладно, возможно со смешком, но относясь к этому жалкому прозвищу гораздо серьёзнее, чем все остальные, даже те кто общался с ним в социальных сетях. Да и Эррор не настаивал, чтобы его звали ошибкой. Может быть, он это и придумал, но ведь это было в не самый лучший период жизни, который он старался забыть, а если вспоминать про то, как даже его друзья посмеиваются из-за его ника называя дед инсайдом, мысли про то, чтобы к этому глупому имени относились серьёзно, отпадали полностью. Если завершать все плюсы того, что его не звали так, то было бы не вежливым не упомянуть, что Рома хотел бы оставить это имя только для одного конкретного человека. Это было просто логично, поскольку только он мог правильно его произнести, да и… Ладно, пожалуй стоит оставить это на более поздние размышления. Всё же, ему пора на пару и довольно серьёзную. Пропустит и будет не то что расстрел, а казнь при свечах и свидетелях. Да и в конце концов, лень — один из самых страшных грехов человечества. Убедив себя в этом, парень резко поднялся с кровати, чтобы точно не передумать. В ушах звенело, в глазах темно, во рту говно, всему тело и жарко и холодно, да сегодня его счастливый день! Рома потирая глаза, пошёл наугад к выходу из комнаты. Стукнувшись лбом об дверь, он понял, что, пожалуй, идти с закрытыми глазами была не лучшая идея. Сонно проморгавшись, он обернулся, рассматривая собственную комнату. Ничего необычного, лишь его привычный общажный хаос. Хотя, слава богу, его сосед уже не находился в своей кровати и, должно быть, был на паре, но это не точно. Совершенно не точно. Рома причмокнул губами, чувствуя странный привкус во рту. Что он вчера ел? Или пил. Приметив глазами пару бутылок от пива, стоящих и лежавших на полу, он нахмурился, слегка сщурив глаза, пытаясь вспомнить вчерашний день, ну или хотя бы понять, были ли эти бутылки задействованы вчера или пару дней назад. Хотя, пожалуй, это не важно. Главное это то, что ему нужно в ванную и поскорее. Умывшись и сполоснув рот водой, он был готов отправляться на учёбу. Рома был одним из тех, кто в повседневной жизни предпочитал комфорт вместо красоты, да и он не баба и не педик, чтобы принаряжаться. Футболки с штанами вполне достаточно, для удобства заправить штаны в берцы и готово, идеальный наряд. Он вновь осмотрелся в комнате, его рюкзака не было видно, рюкзака соседа, которым он мог воспользоваться на крайний случай, подавнее. Решив перепроверить, он подошел к своей кровати. Поправив серое одеяло и стряхнув с него весь мусор, парень все же не обнаружил ничего полезнее фантиков от конфет. Пожав плечами, Рома вышел из комнаты общежития, захватив с собой заодно мешок с мусором, состоящим из пустых пивных бутылок. Увидели бы это коменданты и им с Ванькой влетело, конечно, не в первый раз они попадаются, но не каждую же пятницу. Решив скрасить свой небольшой поход, парень закурил, пялясь на солнце. Дул легкий ветерок, скрашивая уличную атмосферу. Деревья пока зеленые, лишь слегка шуршат листьями, приветствуя ветер. Рома действительно наслаждался тёплой погодой. Хотя осень уже официально наступила, на деле всё ещё правило лето с поющими птичками, пыльными асфальтами и… бомжами? Рома остановился недалеко от мусорок, продолжая задумчиво курить, он рассматривал неопознанную фигуру лежащую на куче мусора. Мужчина лежал спиной на мешках, головы его не было видно, она была где-то за баком, лишь пузо которое слегка показалось из-под слегка вздернутой лёгкой фуфайке было удостоено встретить общественность. Рома чмокнул губами, бросив сигарету на асфальт и затушив ее своими берцами. Бедный мужик, должно быть проебал все деньги на водку и теперь ищет что пожрать. Рома вздохнул, не подходя близко, он положил свой мешок с мусором недалеко от бака. Парень залез рукой в карман своих штанов, достав оттуда пачку. Винстон, сука. Дорогие зараза, да и осталось всего четыре. Ну ничего, в конце концов, за волонтерство на том свете ему воздастся. Рома достал сигарету и положил на голое пузо мужика, расчитав траекторию и положив её ровно на середину пупка. Мужик дёрнулся слегка, но не поднялся и из-за его движения, Рома заметил часть его татуировки на ребрах и нахмурился слегка. Может не алкоголик, а нарик? Или еще хуже, какой-то бандит. Ладно, не его дело, пока он ничего не делает. Рома отвернулся, пробормотав: — Тебе нужнее, опохмелись. Рома продолжил свой путь, заглядывая параллельно в телефон. На первую пару он точно не успевает и можно смириться с расстрелом, но парень не из тех кто так просто сдается, поэтому он рванул в сторону университета. *** Парень зашёл в аудиторию, на удивление преподаватель был так увлечен, что его даже не заметил. Рома ползком пробрался между партами и поднялся за свою, где сидел его сосед по комнате. Ванька. Милый паренек, с белокурыми кудрявыми волосами и карими глазами, которые стали еще более радостными, после того как Рома сел рядом с ним. Ваня зашептал увлеченно: — Ром, я тебя не смог поднять, честно! И тебе повезло, ему сегодня было настолько плевать, что он даже не пересчитывал нас. Ты, короче, молодец. — Спасибо, я рад, — Рома улыбнулся ему слегка. Он оглянулся и найдя неподалеку от себя парня, тыкнул его в плечо, сказав грубо. — Эй ты, листок дай, — Взяв листок, он вновь обернулся к Ване и более спокойно сказал — Одолжи ручку. — Я то одолжу, — пробормотал Ваня, порыскав в пенале, а после протягивая ручку другу. — А ты давай завязывай с таким общением, тебя итак пол универа боится. — Ну и славно, — Рома хмыкнул, посмотрел пару секунд на преподавателя и понимая, что не слышит и не разбирает ни единого его слова, снова повернулся к соседу, который напротив был увлечен лекцией, — А знаешь чо? — Чо? — тихо ответил Ваня, при этом не переставая писать. — А ни чо, — Рома закатил глаза притворно, отворачиваясь, — раз не хочешь слушать, не буду говорить. — Ром, — Ваня посмотрел на него недовольно, все же отвлекаясь от лекции. — Ну, короче, — Рома не сдержал порыва балобольства и вновь посмотрел на друга, зацикливая внимание на его кудряшках. Выглядели так, будто их кто-то взбаломутил. Неужели его кто-то по голове гладил? — А че у тебя с головой, у тебя будто птичье гнездо тут. — О боже, сконцентрируйся уже и скажи, что хотел, — пробурчал Ваня, хотя все равно залез рукой в свои кудряшки, поправляя их. — Да ниче интересного. Решил выбросить наш мусор, подхожу к мусорке, а там бомж лежит. Ну, я его пожалел и сигаретку ему оставил, вот, в принципе, и все. — Молодец, на том свете зачтется, — Ваня кивнул, возвращаясь к лекции. — Да, я также подумал. Некоторое время парни молчали, Ваня писал, Рома досыпал, но в какой-то момент им обоим это надоело. Лекция уже почти закончилась, делать было нечего, в слова они поиграли, в мафию и карты тоже, остаётся только валять дурака, глядя на таких же заспанных однокурсников. Парни играли в виселицу, Рома мычал тихо, застряв в своих догадках. Первые две буквы «бо», а вторые — загадка. Рома зарылся руками в волосы, коих у него было немного, он кусал губы, пытаясь подобрать слово. Ваня смотрел на него довольно, чувствуя приближение своей победы, человечку на виселице осталось дорисовать одну лишь ногу и он выиграл. — Ну? — Да не торопи ты меня! — пробурчал Рома. Вдруг он резко поднял голову, оглядываясь и приподнял бровь, пробормотав неуверенно — Это… Бомж? — А вот и нет! Боец! — Ваня улыбнулся, радостно дорисовывая последнюю ножку человечку, он тихо подметил. — Я выиграл. — Да нет же, — Рома не отрываясь смотрел в одну точку. Теперь и Ваня обратил внимание туда, на дверь в аудиторию. Около нее стоял парень и раскуривал сигарету, хотя скорее держал в губах окурок. Выглядел он своеобразно. Белые, очевидно крашенные, волосы, были взъерошенны в безумном беспорядке на голове. Один глаз голубой, другой жёлтый. Неужели линзы? Он стоял, похожий на хиппи и бомжа вместе взятых, хотя это практически одно и тоже, в длинных мешковатых в штанах из-под которых не было видно его ног. На худых бледных плечах чёрная майка, поверх нее свитер на три размера больше парня, сползавший с его плеч, пряча его руки. Он выглядел довольным, оглядывая аудиторию. Ваня посмотрел на друга, тот выглядел уливленным, даже слишком. — Это что? Твой бомж? — Похоже на то, — пробормотал неуверенно Рома, почесывая свою щеку. — И ничего он не мой! — прошипел он недовольно, когда до него дошел весь смысл слов. — Ага-ага, сигаретный купидон, — усмехнулись ему в ответ. Пара уже закончилась, большинство студентов начало собирать свои вещи и медленно покидать кабинет. Не то чтобы всех не интересовал новый непонятный человек, появившийся из неоткуда, курящий непонятно что и выглядевший непонятно как, но, как будто, это было последним, что их волновало в девять с чем-то там утра, когда у большинства из них ещё одна или две важных пары. Бомж же, не обращая внимания на остальных, шлепал неспеша к преподавателю, улыбаясь довольно. — Вы опоздали, — отчеканил преподаватель, проходясь многозначительным взглядом по фигуре молодого человека. — Простите, Фёдор Михайлович, расписание мне не давали и уж тем более часы работы. Я то приехал к универу, а тут никого, пустые коридоры, встретил первого попавшегося, узнал что да как, вот и пришел как смог. — Ясно, сходи в деканат, распечатай свое расписание и прошу тебя, больше не опаздывай. — Да-да, конечно. Фёдор Михалыч, — Парень выпустил дым, после прижигая окурок об свою ладонь, на что мужчина скривился. Бомж усмехнулся продолжая расслабленно говорить — Мне тут сказали, что вы можете мне дать материалы за первый курс, чтобы я смог сдать вам экзамен. — Кхм, да, есть тут парочка — Мужчина достал стопку бумаг, она была относительно небольшой по сравнению с тем сколько они проходили за первый курс, листов там было наверно двадцать или тридцать. Он протянул стопку парню, сказав спокойно — Вот, материалы, остальное спрашивайте у своих одногруппников. — Понял, благодарю, — Парень улыбнулся, принимать бумаги. Он наклонился и выкинул окурок в мусорку стоявшую под столом преподавателя. После разворачиваясь, проходя неторопливо по направлению к выходу, положив стопку бумаг в подмышку. Рома смотрел на него, хмуря брови и искусывая итак повреждённые сухие губы. Что-то было не так. Что-то в этом парне было не так, но он не мог понять что. Он кого-то ему напоминал, смутный образ в голове из маленьких осколков, будто в калейдоскопе, то складывался во что-то человекоподобное, то вновь расформировывался в непонятные фигуры. Парень заморгал, когда его резко толкнули в плечо и поднял взгляд. — Чего застыл? У нас ещё одна пара есть, Ром, лучше не опаздывать Над ним стоял Ваня, весь такой улыбчивый и солнечный, что аж тошно. Ваня, он, мерзкий Фёдор и пустая аудитория вокруг. Твою ж мать, точно, пара! Все ушли, один Рома остался тут кумекать и всё из-за этого ссанного бомжа, что вроде как и не бомж, а новый студент, а может всё же и бомж, кто ж его знает то. Рома, чертыхаясь, быстро поднялся с парты, даже не забирая листок, который выцыганил у одногруппника, с собой. — Чёртов педик, — пробормотал он, выходя из кабинета. Рома справедливо решил, что этот бомж никого ему не напоминает, а в мыслях застрял, потому что бесят его эти женоподобные парни. Все такие разноцветные и мерзкие, особенно, когда они даже не женоподобные, а просто пидорасы. — Ром, не выражайся, — Ваня вздохнул, задержавшись ненадолго, чтобы сказать «До свидания» неблагодарному Фёдору. Он посмотрел на друга, поджимая губы. — Ты же больше не «этот», да? — Да не «этот» я, успокойся, все нормально — Рома вздохнул раздражённо, проводя рукой по лицу, после зарываясь ею в волосы. — Я же не полез его бить, верно? Так что всё нормально. Он просто меня… Выразимся так, тихо бесит, так я думаю. — А я думаю, что у каждого есть свой способ самовыражения и ничего плохого в этом нет, — Пробормотал Ваня, опуская взгляд. — Ой, не начинай, а? Когда ты начинаешь таких защищать, мне тебя снова хочется начать называть Голубикой, — усмехнулся Рома, покачав головой. — Да не голубой я, сколько тебе говорить! — Нахмурился Ваня. Он посмотрел на друга выжидающе, но казалось ничего не добивался своим грозным взглядом. — Короче, закроем тему. Только не трогай его, хорошо? Просто, не смотри на него и все. — Да я ниче не говорю, не буду я его трогать — Рома сказал спокойно, достав из кармана пачку сигарет. Он мгнозначительно посмотрел на надпись «БЕСПЛОДИЕ» и открыл пачку, цыкнув, увидев всего лишь три жалкие сигаретки. — Жаль только, что я на этого педика сигарету проебал — Ничего страшного, — Ваня глянул на сигареты и улыбнулся. Он не курил, по крайней мере, большую часть времени, мог лишь в крайних ситуациях от большого стресса и при знакомстве, а дальше только ЗОЖ и забота о лёгких с помощью прогулок в еловых лесах. — Бог любит троицу, а четвёрка — несчастное число в Италии Рома пожал плечами и спрятал сигареты назад, продолжая неторопливо идти к аудитории. Ваня что-то болтал, что-то про его подпольную качалку, про креатин, бжу и сушку, но парень его не слышал. Он всё витал в мыслях, не в силах успокоиться. Почему же его так беспокоил этот бомж? Неужели ему действительно так хочется ему врезать? Но тогда бы у него кулаки чесались, а чешется у него сейчас только язык, будто пытается что-то из себя выдавить, какое-то слово, так давно им не произносимое. Его бесили эти выходки от собственного мозга, что его подсознание что-то знало, а ему самому не говорило. Но ладно, ничего, всё будет, главное успокоиться. Рома пробурчал что-то невнятное насчет того, что ему нужно в туалет и не дожидаясь ответа Вани, быстро отошёл, открывая двери прохладного помещения. От количество белого здесь, мозолило глаза, но только в этом чертовом туалете на втором этаже работала раковина. Он наклонился к ней и умылся пару раз, после приглядываясь в мутное зеркало. Все хорошо, ведь так? По его смуглым рукам стекала вода, практически ровно по его татуировкам в виде синих нитей, струящихся по его рукам, перекрывающим все ошибки прошлого, от самых пальцев и до спины. Его вечное напоминание о том, что он делал. Рома нахмурился, потирая голову, назойливый писк атаковал его уши. Писк не прекращался, казалось, только усиливался, превращаясь в полноценный разговор. Устав от этого бубнежа в голове, парень направился к двери и резко ее раскрыл, застыв. Ясно голубые, как озеро, глаза уставились на такие же голубые, но лживые, обманчиво светлые глаз… А? Нет, глаз. Второй был едко-желтого цвета, пронзающий душу насквозь. Рома поджал губы, растерянно оглядывая человека с которым беседовал его друг. Бомж. Тот самый. Так нежно смотрящий на него с искрящимся весельем в глазах. Его черты лица изменялись во взгляде Ромы, меняясь с грубых взрослых, на мягкие и детские щеки, губы, улыбку. Парень ощутил самый настоящий звериный страх вместе с приливом адреналина и счастья, а также зудящим на фоне раздражением. — Эррор? — И вот на него смотрит маленький мальчик, с родимым пятном на щеке, который прячет грязные пальцы в длинных рукавах свитера. — Инк, — прошептал Эррор, одними губами, даже не надеясь, что тот его услышит. Он знал, что этот парень не нуждается в звуках, он мог считать всё по его глазам и мягко улыбнуться в ответ, как кот, растягивая уголки губ.